Я хочу жить дома

Александр Конторович
Я хочу жить дома

Представитель Новороссии на встрече в Минске (уже ставшей традиционной), пожав плечами, предложил провести международное расследование, обещая полное содействие. Вот только со стороны Вольницы никто таких гарантий дать не мог. Даже если бы очень сильно захотел…

Пат.

Признать оглушительный провал своей политики?

Да вы умом, что ли, подвинулись вообще?

Разумеется, джентльмены непогрешимы – просто по умолчанию, и их указания всегда безошибочны. А вот нерадивая местная администрация…

И покатились головы во Львове и прочих местах. Не в прямом, разумеется, смысле: тут всё же демократия, если кто позабыл! Но, право слово, отлучение от кормящей титьки многими воспринималось как бы и не тяжелее… Голова… да толку-то с неё? Тем паче – с чужой? Не жалко: одного прибьют – так и замена ему уже загодя приготовлена. Никто ж не вечен! А вот потерять бабки! Много кто кормился от этих «уважаемых людей», много…

Новая же политика западной администрации поменялась очень и очень сильно – в худшую для всех сторону.

К вящему изумлению многих тут оказалась совсем не Европа – и даже не что-то, на неё хоть отдаленно похожее. Ибо жить, как там – хотели почти все, а вот вести себя, как там положено – никто и не собирался. Общим лейтмотивом было: «мы выстрадали себе хорошую жизнь!»

Просвещённые европейцы только плечами пожимали, никак не улавливая взаимосвязи перенесённых страданий с уровнем жизни. С их точки зрения, таковой уровень достигался несколько иными вещами. Трудом, например…

«Дикари!» – таково было мнение подавляющего большинства львовян.

И новые потоки «беженцев» потянулись в Дикое поле.

Налицо было явное несоответствие заявленных Европой целей с достигнутыми результатами. Что-то надо было срочно делать…

Проблема Новороссии временно была отодвинута на задний план. Перед глазами маячила гротескная картинка Дикого поля – и с этим явлением нужно было срочно покончить, уж слишком оно портило картину «всеобщего процветания» на Украине. А явление продолжало расширять свои территории. Желающих класть головы у «черной стены» больше не находилось, а кипящая в этом котле вооруженная масса требовала выхода. И затрещали границы Львовщины – начали отползать назад с пугающей скоростью. Пал Николаев, захвачена бандами Одесса…

Воевать с этими дикарями?

Какими, позвольте вас спросить, силами? Оставшимися соединениями, которые пока формально признают главенство львовского правительства?

Пробовали уже – больше не хотим! Посылать противнику вооруженное подкрепление? Щас…

Войсками НАТО?

А они за этим сюда пришли?! Класть свои головы за каких-то там украинцев? Которые и сами толком не знают, чего хотят?

Увольте… это не для джентльменов. Но неджентльменов, желающих взять на себя эту почетную миссию – умереть за высокие идеалы демократии – поблизости не нашлось.

Ситуация опасно накалялась, и что-то надо было делать срочно!

Первый вопрос – кто виноват?

Ну, тут двух мнений просто не могло быть – Россия, конечно же! Кто ж ещё-то?

Отлично!

Второй вопрос – кто должен за всё это ответить?

Ну… право слово, в приличном обществе такие вопросы задавать как-то не принято – смотри пункт первый!

Ладно, решили – действуем!

Запад, снисходительно поглядывая в сторону русских, предложил созвать саммит заинтересованных стран для обсуждения возникшей проблемы.

«Созывайте! – откликнулся министр иностранных дел России. – А мы-то здесь при чём?»

«То есть? – опешили евробюрократы. – Как это? А ваше участие?»

«Да так… Вы заинтересованы – вы и созывайте. А нас это не касается».

Кое-кому в высоких кабинетах Брюсселя и Вашингтона показалось, что у них проблемы со слухом. Нет, в принципе, в целом слова были понятны… но смысл этих слов?

«Но ведь это общеевропейская проблема!»

«Да, – согласился российский МИД. – Общеевропейская. Но мы-то – Азия! Какое нам дело до европейских проблем?»

«Кто вам это сказал?!» – опешили в Брюсселе.

В ответ российский МИД не поленился прислать своим европейским коллегам копии множества газетных статей и записи интервью с аналогичными утверждениями. Причём – высказанными весьма высокопоставленными лицами!

«Либо вы дезавуируете данные высказывания, либо – одно из двух!»

Назвать пустобрехами уважаемых людей? Устроить грандиозный скандал вселенских масштабов?

И всё это – ради каких-то негодяев на клочке земли? МИДы европейских стран высокомерно промолчали.

Оставался последний козырь – с него и зашли.

«Эти неуправляемые банды могут напасть и на ваших подопечных – Новороссию! А потом – и на вас!»

«С чего это вдруг?» – изумился министр иностранных дел РФ. – «И когда жители Новороссии стали нашими подопечными? Мы небезучастны к их судьбам, это так. Оказываем гуманитарную помощь, помогаем восстанавливать разрушенное военными действиями городское хозяйство и инфраструктуру – но во всем остальном это совершенно самостоятельное образование. Имеющее своё руководство и проводящее свою независимую политику. Мы точно так же помогаем и странам Африки, так они же не стали из-за этого нашими подопечными? Да и вы сами занимаетесь аналогичными действиями – и в тех же самых регионах, кстати говоря…»

«Так это же бандиты! Абсолютно неуправляемые! А борьба с бандитизмом есть прямая обязанность каждого государства!» – горячились в Брюсселе.

«Ну… пока ещё они до наших границ дойдут…»

«Дойдут! У них есть современное вооружение!»

«А откуда они его получили? Источники поставок?» – ехидно поинтересовался русский дипломат.

«Э-э-э…» – запнулись его западные коллеги.

«Впрочем, мы весьма благодарны вам за предупреждение!» – подытожил министр.

И в Новороссию были официально поставлены современные защитные системы – с российскими же расчетами. При этом российский президент выступил с пространной речью, в которой горячо поблагодарил ЕС за своевременное предупреждение о возникшей опасности.

«Мы же не можем бросить в беде мирных жителей, пусть и не являющихся нашими согражданами! Да, их государство не признано мировым сообществом. Значит ли это, что мы должны оставить жителей этих городов и сел беззащитными перед лицом вооруженных банд? Это – чисто оборонительные системы, для защиты от нападения незаконных бандформирований. Да и к тому же – мы ведь не передаём их в пользование Новороссии! Все оружие остается под нашим контролем!»

Уж лучше бы просто так передали…

ЕС глухо промолчал: времени на то, чтобы разруливать ещё и эту проблему, уже не оставалось совершенно. Армия Дикого поля становилась нешуточной угрозой. Подпитываемая всевозможным отребьем со всех стран мира, она росла невиданными темпами.

США привычно пригрозили России санкциями – те так же привычно пожали плечами. Сколько уже можно-то?

И так уже никаких контактов, кроме официальных, между странами не существовало. Культурные – были сведены почти к нулю (что тотчас же ощутимо долбануло по киноиндустрии Америки).

Торговые?

А чего продавать-то? После одномоментной блокировки всей продукции «Эппл» на территории РФ никакой заокеанский гаджет невозможно было продать в России даже за рубль: желающих купить не находилось.

Авторынок был мгновенно заполнен перекупщиками из Китая и приграничных стран, они ухитрялись как-то продавать американскую технику даже дешевле, чем это делали официальные автодилеры крупных фирм.

Понятно, что большинство этих поставок были «серыми», но Россия, вышедшая из ВТО ещё полгода назад, сквозь пальцы смотрела на такие вещи. А никакие истерические крики о нарушенных авторских правах не находили своего слушателя. Самых упорных посылали в суд – в европейский. На решения которого в РФ традиционно «забили» все – даже официальные инстанции. В последнее время даже ответы перестали приходить.

Военные?

Это как – воевать прикажете?

У психиатра давно наблюдаетесь?

Громадная страна медленно разворачивалась лицом на восток. И представшая перед потрясёнными европейцами картина их совершенно не радовала.

«Вы считаете нас азиатами? Поздравьте – мы ими стали!» – крылатая фраза одного из русских министров была на слуху у многих.

Никакого восторга этот факт отчего-то не вызывал…

Со временем даже до самых упертых джентльменов стало доходить, что таскать каштаны из огня для них никто не собирается. «Грозные» союзники – в лице Грузии и прибалтийских государств – в военном отношении значили настолько мало, что лидерам Дикого поля пришлось бы напрягать голову только по одному поводу – как лучше поделить будущие трофеи.

Польша?

Эта уже получила своё и никакого дальнейшего интереса к Украине не испытывала совсем. Да и после разгрома украинской армией своих лучших частей паны совершенно не горели желанием воевать. Сама идея о предстоящих боестолкновениях с бандами Дикого поля никакого энтузиазма у поляков не вызывала.

Венгры?

Чехия?

Вы б ещё про Грецию вспомнили!

Сильнейший козырь – авиация – после бесславной гибели нескольких самолетов из игры был выбит надолго.

Оставались, разумеется, ракеты – им противопоставить было нечего.

Ну, раз так…

Первая ракета разнесла в пыль автопарк одной из группировок в Харькове – несомненный успех!

А вот вторая до цели не дошла – её сбили ещё на подлете.

Русские. Их комплексы ПВО-ПРО в Новороссии.

Причём никакого особенного секрета из этого они не делали – просто сбили и не стали отрицать данного факта.

«Мало ли что и куда тут летит… – туманно выразился официальный представитель ВСН в Минске. – А если к нам? Мы не можем рисковать!»

А русские и вовсе ответили коротко: мол, сбили эту – собьем и остальные, сил достаточно.

«Вам охота воевать с бандами? – поинтересовался представитель российского МО на очередной пресс-конференции с корреспондентами западных информационных агентств. – Так воюйте! Обычными средствами, исключающими гибель мирного населения – в Диком поле оно тоже есть! Ваши солдаты уже это делают вместе с нашими – плечом к плечу!»

 

«Где ж это?!» – изумились журналисты.

Русский генерал хмыкнул – и предоставил сведения о совместных действиях российских десантников и натовских солдат в районе Южно-Украинской АЭС. Цифры впечатляли… особенно список изъятого. Там были и самые современные образцы стрелкового оружия – ещё и не во всех армиях стоящего на вооружении.

Мягко говоря, генерал повел себя бестактно – публично упомянул о не самой славной странице из истории спецподразделений блока. Их, между прочим, вовсе не для погони за бандами готовили! И не совсем удачная (а точнее – полностью провальная) операция по взятию под контроль этих АЭС как-то не слишком афишировалась на публике. Обыватель должен получать из прессы и сети исключительно обнадеживающие сведения – наша армия крепка, все задачи, ей порученные, выполнены с блеском!

А тут такой конфуз… в прямом, между прочим, эфире! На весь мир!

Вот для чего только и годны ваши спецназовцы – разбойников гонять!

Сгоряча поперли с должности, а заодно – и из армии, полковника Шимановского, обвинив его в превышении полномочий.

Расстроенные почитатели последнего тотчас же устроили ему пресс-конференцию, на которой (теперь уже отставной) полковник пространно ответил на многочисленные вопросы журналистов. Более всего постарались корреспонденты «Синьхуа» и их собратья из Латинской Америки.

Уж лучше бы он оглох и онемел!

Шимановский много чего рассказал… даже слишком много!

И получив приглашение от бразильской академии вооруженных сил, отбыл за океан – читать лекции.

А его бывшее начальство вынуждено было изворачиваться ужом, пытаясь как-то изыскать ответы на множество самых неудобных вопросов.

И подобных взаимных укусов было великое множество! После того как США совместно с союзниками обвалили российскую экономику так, что пояса пришлось затягивать по всей стране, ответных «любезностей» долго ожидать не пришлось.

Уж и не говоря о том, что экономика ЕС тоже получила удар такой силы, что график экономического развития стал напоминать творение художника-абстракциониста.

Во-первых, низкие цены на нефть однозначно похоронили весь сланцевый проект и разработку нефтеносных песков в мировом масштабе – вернее, нежели их прихлопнуло бы бетонной плитой. Моментально породив громадную волну массовых банкротств, сокращений и увольнений.

Сколько внезапно разорившихся бизнесменов ушли из жизни самыми разными способами – так никто и не считал, не до того было.

Во-вторых, резко активизировались всевозможные зеленые: Россия отказалась принимать на захоронение ядерные отходы со всего мира. Что, учитывая плачевное состояние подобной отрасли на Западе, обещало прямо сейчас нешуточные проблемы. И соответствующие расходы…

В-третьих, выйдя из всех, обязывающих её к чему-либо, договоров Россия мгновенно перекрыла все виды транзита через свою территорию военных грузов. Невоенных, но имеющих отношение к армии – тоже. И группировка войск США в Афганистане встала перед перспективой полуголодного существования: с Пакистаном к тому времени они рассорились напрочь. Возить же продовольствие самолетами, разумеется, можно… но как вывезти домой многотысячную группировку? А технику и снаряжение куда девать? При перевозке авиацией выходило слишком уж накладно! Каждый грузовик можно было обклеить долларовыми купюрами. А танк – так и не в один слой!

Как-то так совпало, что многочисленные повстанческие группировки, доселе воевавшие с натовскими войсками одними автоматами Калашникова, устаревшими пушками и самодельными ракетами, «вдруг» получили в свое распоряжение гранатометы «Хашим» и современные ПЗРК. И если в случае с гранатометами всё было понятно: террористы как-то ухитрились угнать судно, которое их перевозило, – то откуда появились ПЗРК – так никто и не выяснил.

Правда, ушлые аналитики подсчитали, что угнанное судно тогда немногим уступало бы по размерам супертанкеру…

Тщательный анализ захваченных ПЗРК тоже ничего не дал. Микроэлектроника – Китай, так они эти компоненты по всему миру продают…

Головки самонаведения – похожи на русские, но и на китайские тоже. И на северокорейские…

ВВ оказалось северокорейским.

Маркировок – никаких, ни букв, ни цифр. Все обучающие рисунки выполнены в безликой манере. Правда, на одном просматривался человек вроде бы в тюрбане… но специалисты пояснили – похожая деталь в русской военной форме тоже есть. Называется – башлык!

Были и другие, широкой публике непонятные, тонкости. Но даже самые ушлые специалисты только руками разводили – конкретного ответа так никто и не дал.

Все, в принципе, понимали, что перед ними лежит очередной «сюрприз от Михайло Потапыча». Понять-то понимали, а вот доказать – фиг! Догадки же в Совет Безопасности ООН не понесешь…

И стали опасными авиаперевозки.

После же того, как, царапая бетон крылом, закувыркался по взлетно-посадочной полосе Баграма охваченный пламенем С-130 с отлетающими – теперь уже не домой – морпехами, эвакуацию воздушным путем пришлось и вовсе прекратить.

А тут ещё Ирак…

Да и в Сирии отчаянно пищат безжалостно домолачиваемые радикалы, взывая к заокеанским покровителям…

Про Курдистан лучше и вовсе не вспоминать – там и в лучшие-то времена тишины никто не обещал.

Да и дома… тоже, в общем, не сахар…

Какая тут, в болото, Украина?! Не до вас!

Ощетинившись оружием, щупая темное небо лучами радиолокаторов, приготовились к смертельному прыжку армии многих государств. И только осознание того, что кое-кто, оторвавшись от земли, может уже больше и не ступить на неё ногами совсем, удерживало всех от принятия рокового решения.

Дипломаты седели в своих кабинетах, пытаясь изысканными формулировками взаимных посланий хоть как-то сгладить остроту момента. Выходило это плохо…

На одном из совещаний в Совбезе ООН русский полпред провел по столу черту мелом.

«Всё, господа! Вы своими бездумными экспериментами с «демократией» поставили мир на грань всеобщей ядерной войны, выпустив наружу призрак похороненного шестьдесят лет назад фашизма. Мир стоит у опасной черты! Кто из вас рискнет сделать первый шаг?!» В зале заседаний повисла гнетущая тишина…

И на фоне всего этого наматывал на колеса километры пыльной дороги самодельный автобус…

Скрежетнув, ожил динамик в железной коробке, присобаченной на стене пассажирского салона.

– Блок скоро… Готовьтесь там…

Это водителю плюс – разбудил заранее! Открываю глаза и, не сдвигая назад козырька кепи, незаметно осматриваюсь. Попутчики мои тоже зашевелились, кое-кто полез в мешки, некоторые достали заранее припасенные документы.

Да, документы тут тоже есть! Самые разнообразные.

Начиная от старых, ещё украинских, паспортов и заканчивая самыми замысловатыми бумагами, выданными неизвестно кем. На некоторых не имелось даже фотографий, и владельцы таких «документов» обычно не рисковали отправляться в дальние путешествия. Это вблизи от дома всегда можно найти тех, кто удостоверит личность пассажира, а как быть там, где тебя никто и в глаза никогда не видывал?

Салон качнуло, еле слышно скрипнули тормоза – а водитель-то поддерживает свою машину в порядке!

Распахнулась входная дверь, и в салон ворвался свежий воздух с улицы.

– Так, громадяне! Выходьте, будь ласка, на вулицу!

Пока все остальные пассажиры, толкаясь и мешая друг другу своей поклажей, выбираются наружу, я, прильнув к окну, осматриваю блокпост.

Это весьма старое сооружение, бетонные блоки частично оплыли, углы выкрошились. Железная крыша, когда-то выкрашенная в зеленый цвет, сейчас пестрит разноцветными заплатами самой разной формы. Амбразуры поблескивают кое-где стеклами – внутри зимою холодно! А вот и труба буржуйки торчит, изогнутая под прямым углом.

Не шибко богатый атаман держит этот блок – нет у него достаточно средств для придания хотя бы и внешнего вида оборонительному сооружению. Даже покрасить – и то руки не доходят.

У автобуса сейчас стоят трое молодых парней.

Один – с карабином СКС, одет в темный комбинезон – новобранец. Формы и другого оружия ему ещё не положено.

Двое других уже вполне себе «военные» – на них затасканный камуфляж старой украинской армии. И вооружение получше – АКМ.

А вот четвертый…

Он не подходит к автобусу – сидит на выдранном из автомашины кресле, к которому присобачили металлические подпорки.

Конфедератка с тризубом – участник «Славного дела», разгрома польских бригад. Стилизованный под немецкую форму китель и такие же брюки – форма вновь воссозданной и вновь же уничтоженной ополчением Луганска «дивизии Галичина». Серьезный дядька – такие вещи надеть просто так… тут стальные яйца иметь надобно. Самозванцев здесь не жаловали и на осине вздернуть могли за милую душу. Вооружен мужик автоматом «МП-40». Ну, скорее всего, не копаным, а из числа тех, что продавались в свое время в оружейных магазинах – как охотничьи карабины.

Оружие статусное, подчеркивающее ранг владельца. Понятное дело, что воевать им всерьез хозяин и не собирается – для этого есть подчиненные.

Однако – странно!

Такой человек – и на захудалом блоке?

Чудны дела твои, Господи…

Но всё – выходят уже из салона последние пассажиры, пора и мне.

Когда из открытой двери автобуса показался последний из пассажиров, у стоявших рядом парней руки непроизвольно напряглись – от человека потянуло… словом, недобро он выглядел.

Нет, внешне – обычный человек. Поношенный американский «мультик», небольшой рюкзак цвета хаки. Камуфляжное же кепи, из-под которого виднелись чуть седоватые волосы.

И – холодные, равнодушные ко всему, глаза…

Разумеется, он был вооружен. Безоружным тут можно только от дома к сортиру пробежать, да и то не всегда это правильно будет.

Потертый, видавший виды «калаш» – пятерка.

Нож в темных матерчатых ножнах на правом бедре. Хороший такой нож, правильный!

На поясе слева – пистолетная кобура. Из которой выглядывает рукоятка пистолета непривычной, трапециевидной, формы.

Ну… с оружием тут ходят все – и наличие автомата вызвало интерес разве что у новобранца. Да и то только потому, что взятый с бою трофей – собственность взявшего. Это правило соблюдалось в Диком поле неукоснительно – невзирая ни на какие ранги и заслуги.

Парень, уже мысленно примеривший на себя вооружение и одежду незнакомца, поднял глаза выше – и словно поперхнулся. Взгляд последнего пассажира равнодушно скользнул по нему, как по незначительной детали окружающего пейзажа. Но от этого вдруг стало холодно на сердце, а живот словно скрутило судорогой. Новобранец как-то сразу понял, что ни он сам и никто из его товарищей, в случае чего, не станут помехой для этого человека. Разве что пан Влад…

А тот, внимательно оглядев нового человека, чуть привстав с места, указал рукой.

– Сидай, друже…

На явное нарушение – пассажир не оставил автомат в салоне, он демонстративно внимания не обратил. С пистолетами тут ходить разрешалось всем, а вот оружие посерьёзнее полагалось оставлять в автобусе и на проверку выходить без него.

Но – старший сам знает, что делает. Поэтому бойцы молча посторонились, пропуская незнакомца.

Тот не стал ломаться, прошел, куда указали, и, сняв автомат с плеча, прислонил его к бетонному блоку. Так, однако, что оружие осталось в пределах досягаемости. После чего опустился на табурет, стоящий рядом.

«А мужик сообразительный! Права качать не стал и встретил вежливо. Наметанный у него глаз, ничего не скажешь. Что ж, подыграем, ему лишний раз свой авторитет при бойцах подтвердить надобно. И мне не вредно – пусть они видят, что их босс на равных с незнакомцем говорит. А значит – признал за своего!»

Присаживаюсь, держа оружие под рукой. Глаза старшего на секунду сузились – оценил!

И правильно, здесь лопухов не уважают, какими бы страшными внешне они не казались.

– Доброго здоровья, пан…

И это я тоже не просто так сказал. Не общепринятое: «Слава героям!» – а именно так.

Для несведущего человека здесь разницы особой нет, но этот мужик на такого не похож.

Если кому непонятно…

Традиционное бандеровское приветствие здесь тоже в ходу – наравне с прочими. Скажи так – и тебя примут за своего. Бывшего солдата, бывшего боевика… словом, за бывшего. Да, свой, не чужак – и только. Но не настолько свой, чтобы принять с распростертыми объятиями. Переночевать пустят, деньги есть – накормят. И ничего, кроме этого.

Произнесённое же мной приветствие – это тоже не пустые слова.

Кто может пожелать «доброго здоровья»?

В обычной жизни – там, за границей Дикого поля, кто угодно. Элементарная вежливость и ничего, кроме этого.

 

Но здесь…

Здесь твоё здоровье ценно только тому, кто в этом заинтересован. Чтобы предоставить тебя целым (пусть и не совсем невредимым) всякому, кто сможет за это заплатить.

Я желаю тебе «доброго здоровья» потому, что ты мне нужен.

Пока, во всяком случае.

Пока не прозвучат иные слова, и не ляжет на стол плата за чью-то жизнь.

Можно долго жить и наслаждаться этим. И не ведать, что кто-то уже прикинул – а на сколько потянет эта голова? Можно ли её продать, и кто даст больше?

Ничего личного – только бизнес.

Официально – нас не существует.

Нет и этого бизнеса.

Никто и никогда не признается в том, что имел дело с «тенями» – их нет. Они не носят никакой особенной формы, не имеют знаков различия и чётко выраженной иерархии. Всю жизнь проживешь рядом с таким вот человеком – и никогда не узнаешь его истинной сущности.

Никому не известно, состоят ли в наших рядах пожизненно или временно сотрудничают, ища в том собственной выгоды.

К нам нельзя прийти, постучать в дверь и предложить свои услуги – некуда приходить. Нет такой двери, в которую нужно постучать.

Неизвестен и адрес, где таковая дверь может находиться. Жизнь пройдёт – а ты так и не узнаешь, встречался ли на твоём пути кто-то из нас.

«Тени» – их никто не видел…

Не всё так радужно – убитая «тень» так и останется лежать на улице. Не дадут денег на похороны, не оплатят услуг гробовщика. Ни один врач по собственному желанию не окажет помощь – только за деньги. Не станут кормить по дружбе или от широты души – нашим «клиентом» может стать любой человек.

Вчера ты меня спас? Накормил и обогрел?

Спасибо! Ты хороший человек!

Но сегодня я заберу тебя или твою жизнь – ничего личного! Уплачено…

Мы не любим никого – и никто не любит нас.

Наши миры не пересекаются. Почти не пересекаются.

Но иногда – что-то происходит с мирозданием, ломаются привычные линии, искажается мир – и напротив тебя сидит обычный человек. Может быть – совершенный чужак, впервые заглянувший в твой дом. А может – твой сосед, друг или родственник.

«Доброго здоровья…»

К чести мужика надо сказать, что он и глазом не моргнул. Что уж там у него внутри творилось – Бог весть! Но внешне он остался столь же невозмутимым, даже к оружию не потянулся.

– Пан Влад. А вас, панове, как звать-величать прикажете?

– Мирон. Мирон Нечипоренко.

– Не слыхал… – дипломатично отвечает мой собеседник.

Усмехаюсь и неторопливо протягиваю руку к кобуре.

Вот тут он дернулся! Пальцы напряглись, и чуть натянулась ткань рукава куртки на правой руке – готов дядя стрелять. Сжался он, вот мускулы ткань и натянули.

Останавливаю движение руки и показываю ему раскрытые ладони.

Так, вроде бы успокоился Влад.

Секунда – и на моей ладони появляется пистолет. Держу его боком, так, чтобы клиент мог прочитать дарственную табличку на рукоятке.

Затейливая вязь латинских букв по серебру складывается в слова: «Поручнику Рокецькому в день юбилея части от сослуживцев». Примерно так можно перевести эту надпись.

Во всяком случае, Влад это может прочесть без труда.

Ослабли напряжённые мускулы на его правой руке – прочёл…

– Мариан?

– Зыгмунд – его сын.

Мой собеседник должен хорошо помнить этот эпизод…

Ввязавшись во встречный бой, солдаты польской бригады тогда не растерялись. Как бы ни изощрялись в своих будущих мемуарах непосредственные участники этого боя, жолнежи вовсе не были напуганы и деморализованы внезапным нападением. В конце концов, это тоже были обстрелянные солдаты, имевшие за своими плечами опыт участия во всевозможных «миротворческих» миссиях. И что делать в подобном случае – они вполне себе представляли.

Головной батальон под командованием майора Рокецького развернулся в цепь слева от дороги. И, выбросив в стороны расчеты пулеметов, смог остановить отчаянную атаку противника. Да, большинство пулеметов было при этом уничтожено, но батальон успел закрепиться, зацепившись за домики небольшой деревеньки. Солдаты даже ухитрились отрыть укрытия для своей бронетехники, попросту углубив имеющиеся естественные ямы и промоины. Над землей высовывались только башни с крупнокалиберными пулеметами – и это моментально ощутили нападающие. На своей шкуре, ага…

А под прикрытием батальона разворачивалась для удара вся бригада. Чаша весов опасно заколебалась. Утратив своё преимущество внезапного нападения, украинские части имели впереди неприятную перспективу полноценного войскового боя. А учитывая наличие во втором эшелоне поляков дивизиона крупнокалиберных самоходок…

И в тот момент на командном пункте батальона появилась группа солдат. Во французском армейском камуфляже, с «АУГами» наперевес, группа крепких мужиков, проскочив простреливаемый участок местности, ввалилась в наскоро отрытые окопы.

– Мсье! – окликнул один из них пробегавшего мимо сержанта. – Командир! Мне очень нужен ваш командир!

Говорил он по-польски неважно, но смысл слов был вполне понятен.

– А кто вы? – напрягся жолнеж.

– Пардон! Лейтенант Шери, вторая рота третьего батальона, офицер связи. Там, за холмами, наши пушки! Надо согласовать цели… Да где же ваш командир?

Вот поставьте себя на место этого сержанта.

Вас зажали почти в чистом поле, противник имеет численный перевес – и тут на помощь приходит артиллерийская батарея… Вы долго станете мурыжить их корректировщиков?

– Пароль?

– Краков! Так ведь? – ответил француз.

Пароль, строго говоря, был вчерашним… но сержант не слышал, чтобы сегодня кто-нибудь назначал новый. Надо полагать, не слышали этого и французы.

Поэтому сержант не стал разводить антимонию дальше и, махнув рукой, пригласил корректировщиков следовать за ним. Далеко идти не пришлось: командный пункт батальона размещался в обыкновенном жилом доме, на подходах к которому стоял бронеавтомобиль комбата. Под бетонным козырьком погреба часовой. Подойдя к дому, французский лейтенант кивнул своим сопровождающим, двое из которых отделились от основной группы и заняли посты поблизости, контролируя все подходы к дому.

– Ваш командир располагать здесь штаб? – поинтересовался лейтенант у сопровождавшего их сержанта.

– Так есть, – кивнул тот.

Стоявший в дверях дома часовой, увидев незнакомых людей, насторожился и перехватил поудобнее автомат.

– То французы, корректировщики! – пояснил сержант часовому. – Позови адъютанта!

Выскочивший наружу подофицер заинтересованно посмотрел на гостей. Вздохнув, французский лейтенант снова пояснил причину своего появления и, вытащив из кармана закатанное в пластик удостоверение личности, протянул его адъютанту.

– Вы должны были получить предупреждение по связи.

Подофицер кивнул.

– Да, такая радиограмма была. Прошу вас следовать за мной.

Отступив в сторону, он сделал жест рукой, приглашая корректировщиков внутрь.

В комнате, где разместился штаб батальона, дым стоял коромыслом. Непрерывно куривший командир батальона сидел около радиостанции, что-то объясняя собеседнику на том конце. В противоположном углу кричал в трубку спутникового телефона другой офицер. На вошедших никто не обратил особого внимания, и только спустя пару минут комбат оторвался от радиостанции и повернулся в сторону гостей.

– Кто то есть, Марек? – спросил он у своего адъютанта.

– То французские корректировщики, пан майор! Нас предупреждали об их появлении.

– Не ожидал, что это будут именно французы, – удивился комбат. – Я ждал корректировщиков, это так. Но почему французы?

– Честь имею видеть перед собой пана майора Рокецького? – вежливо поинтересовался старший корректировщик.

– То так, – кивнул майор. – А кто есть вы?

– Лейтенант Шери, – козырнул француз. – Прошу – вот мои документы!

Взглянув на удостоверение, комбат пожал плечами.

– Что вы делаете здесь, пан лейтенант? Это не ваша война! Потрудитесь пояснить.

– Охотно, – кивнул лейтенант. – Шарль!

И в руках его спутников блеснули металлом бесшумные пистолеты. Тихо хлопнули выстрелы, и из всех находящихся в комнате живым остался только командир батальона. Подскочив к двери, один из мнимых французов вскинул свое оружие. Хлопнул выстрел, и через пару секунд в комнату втащили тело часового. Один из нападавших тотчас же переоделся в его одежду и, подхватив оружие убитого, занял его место у дверей. А обезоруживший комбата лейтенант с интересом разглядывал дарственную табличку на его пистолете.

– Что вам нужно? И кто вы такие? – наконец пришел в себя обалдевший майор.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru