Прибежище богов

Юлия Маркова
Прибежище богов

Часть 5

Полдень. Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Поднявшись на плоскую вершину одного из холмов, мы увидели перед собой бесконечную, колышущуюся травами, чуть всхолмленную степную равнину, на которой то там, то сям были раскиданы деревья-великаны, а также целые рощицы акаций, кипарисов и других растений, свойственных засушливому климату. Русло речки, вырвавшись на равнину, стало прихотливо извилистым, а ее берега теперь окаймляли густые заросли кустарника и камыша, из которых время от времени взлетали стаи водоплавающих птиц, вспугнутых каким-то хищником, а на поверхности речной глади то и дело играли всплески крупной рыбы.

Как раз вдоль этой реки, являющейся основным источником воды в этих засушливых краях, нам и предстоял путь на север, если мы не хотим блуждать в поисках неведомых нам колодцев и немногочисленных в этих краях пресных озер. Гай всего один раз ходил с отцовским караваном, и не запомнил и половины необходимых для провождения примет. Тем более что вначале караваны контрабандистов двигались вдоль реки, и только потом сворачивали на относительно безопасную тропу, ведущую в обход запретного сердца степей. Вот и нам, похоже, тоже придется проследовать по тому же пути, если, конечно, на нашей дороге в очередной раз не обнаружится нечто, что опять резко изменит мои планы.

Еще раз обозрев местность, я вздохнул. Ну не ботаник я и не зоолог, что поделать, и в похожей местности был только один раз во время краткосрочной командировки в Африку некоторое время назад. Единственное, чего, на мой взгляд, не хватало для полного сходства с африканскими саваннами, так это необъятных стад пасущихся антилоп, буйволов и зебр, а также жирафов, склоняющих свои изящные шеи к макушкам деревьев. Только на самом горизонте были заметны какие-то темные точки, которые, подобно жирафам, объедали вершины высоких деревьев. Однако не бывает таких массивных жирафов – с пропорциями, свойственными скорее какому-нибудь длинношеему носорогу. Прочие подробности в строении этих животных из-за отдаленности рассмотреть было невозможно даже в бинокль.

Вероятно, именно из-за полного отсутствия копытных травоядных покров многолетних трав был таким густым и высоким, что был способен до плеч укрыть стоящего на земле человека. Такое в наших степях случается только весной в самые благоприятные годы, и то стада диких и домашних копытных очень быстро поглощают все это великолепие, оставляя после себя только коротко подстриженный газон.

Обернувшись, я увидел, что скотина в нашем караване, за время перехода вынужденная довольствоваться сухим сеном из запасов фуража и скудными клочками травки в ущелье, с радостью набросилась на даровое степное угощение. Понятно, почему жители того разоренного тевтонами селения гоняли свой скот сюда на откорм – с голоду в этих краях умереть невозможно. И если они до сих пор не населены, значит, этому есть еще какая-то причина – скорее всего, это люди со своими междоусобицами и таящиеся в центре этих степей так называемые места силы.

Вот и торопливо уходящий от погони в нашем направлении одинокий всадник тоже наводил меня на те же мысли. И тут тоже война, погони, кровь и убийства. Понятно, почему неведомый игрок перебросил сюда таких профессионалов в этом деле, как мы. Но даже спецназ бессилен, когда иссякнут пачки с патронами в рейдовых рюкзаках. Разбираясь с тевтонами, мы и так уже потратились их больше, чем наполовину. Впрочем, будет день – будет пища. Делай что должен, а потом будет видно – обязательно что-нибудь подвернется. Знать бы только, что это за Места Силы, и с чем их едят…

– Слушай, Змей, – сказал я своему заместителю, – возьми нескольких ребят и, пока мы тут красуемся на вершине холма, организуй гостям горячую встречу в русском стиле. Того, кто убегает от погони, не трогай, Колдун уверяет, что это «наш», а тех, кто его преследует, можешь положить всех до единого, за исключением, пожалуй, парочки языков, с которыми хочется вдумчиво и не спеша побеседовать. Ты уж постарайся. Информация, полученная от тевтонки, очень уж расплывчатая, да и вообще, новые места требуют разговора с новыми людьми, и желательно, чтобы это были два-три независимых источника.

Змей поднял к глазам бинокль и некоторое время внимательно рассматривал своих будущих клиентов и лежащую перед нами местность.

– Так, – сказал он, – думаю, товарищ капитан, что сделаем все в лучшем виде, так, что и комар носу не подточит. Возьму с собой Зоркого, Ару, Кобру и Бухгалтера, и займу с ними позицию вон в том кустарнике у самого подножья холма, благо времени еще немного есть. Если беглец действительно торопится к нам, то те, кто за ним гонятся, мимо этих кустов точно не пройдут.

Хорошо придумал Змеюка – пулеметчик, снайпер и три автоматчика искрошат десяток преследующих гонца всадников даже не напрягаясь. С другой стороны, может, так и надо – покончить с этим делом быстро и без всякого риска, а тратить зря патроны мои ребята не приучены. Потом мне в голову пришла еще одна тревожная мысль, и я вопросительно посмотрел на находящегося рядом отца Александра, но он только отрицательно покачал головой и, пожав плечами, сказал:

– По моему профилю там работы нет. Никто из этих баб не связан с Нечистым, или, по крайней мере, эта связь не духовная, а чисто материальная. Ведь Князь Тьмы большой мастер использовать в своих целях различные человеческие пороки – алчность, гордыню, лживость и похоть.

– Баб?! – переспросил я, глядя как одетые в «лохматки» парни быстро спешиваются, и бегом направляются к указанным Змеем зарослям кустарника.

– Ну да, – вздохнул отец Александр, – а кого ты ожидал встретить в землях легендарных амазонок? С этого момента, скорее всего, все – и союзники и враги – будут у тебя женского пола, мужчины у амазонок существуют только в статусе домохозяев и слуг, и не обладают никакой самостоятельностью. Причем врагов у тебя будет гораздо больше, чем союзников, и только авторитет Кибелы и твое собственное поведение смогут удержать их от открытого конфликта. Ну не любят местные дамы сильных и независимых мужчин, несмотря на то, что охотно заводят от них детей.

Ну не хрена ж себе струя. Воевать с бабами – это последнее, что я мечтал делать в своей жизни. Но если они тут такие борзые, то придется окорачивать, и очень жестоко. Кстати, если дела обстоят так, как сказал отец Александр, то тем больше аргументов за то, чтобы попробовать самостоятельно пошарить в этих Местах Силы в поисках того, что позволит нам говорить с этим миром на равных, а может, и с позиции силы. Пока что мы лишь бежим куда глаза глядят, по пути жестоко огрызаясь на всех, кто пытается на нас напасть. Но решение я буду принимать только после того, как переговорю с гонцом, а возможно, и с пленными, и получу от них всю возможную и максимально достоверную информацию о происходящем.

Тем временем ситуация развивалась стремительно. Убегающий гонец и преследующая его банда приблизились настолько, что даже невооруженным взглядом было видно, что худощавый, похожий на подростка, гонец во весь опор гонит на выбивающейся из сил лошади, и только субтильность седока является причиной того, что несчастное животное еще не пало от усталости. Преследователи, напротив, были одвуконь и время от времени, почти не снижая хода, ловко перепрыгивали с одной лошади на другую, давая уставшей коняшке немного побежать налегке. Таким образом, у них были все шансы загнать лошадь гонца насмерть, после чего он оказался бы в полной их власти.

Наше присутствие на вершине холма не смущало преследующих, ибо там, на виду, восседая на высоких рыцарских конях, оставались только я, отец Александр, Колдун, да стоящая рядом с нами на земле Птица, которая только присматривалась к спокойной рыжей кобыле, которую она назвала «Звездочкой», все еще не решаясь влезть ей на спину. Все остальные наши люди либо тщательно замаскировались, заняв позиции для обороны, либо находились при караване, временно остановившемся за обратным скатом холма. Очевидно, приблизившиеся преследователи или преследовательницы сочли наши силы крайне незначительными и продолжили свою гонку, не снижая темпа погони.

Кстати, под Димкой был тот самый рыцарский конь, которого он очаровал три дня назад у брода, где мы впервые столкнулись в бою с тевтонами. Огромная боевая зверюга, которой мальчик дал кличку «Граф», вела себя крайне предупредительно и осторожно по отношению к новому хозяину, и мальчик тоже отвечал коню взаимностью, балуя его то маленькими кусочками леденца, то подсоленными ржаными сухарями.

Тем временем гонец доскакал почти до тех самых зарослей, где укрывался Змей со своей командой, но не успели мы издать вздох облегчения, как вдруг его лошадь на всем скаку грянулась оземь замертво, отчего Колдун даже вскрикнул, напряженно сжимая в кулаке свой камень. То ли гонец от природы был очень ловок, то ли ему помогло колдовство мальчика, но, перепрыгнув через шею падающей лошади, он кубарем покатился по земле, а потом вскочил на ноги и, прихрамывая, побежал в нашу сторону. До засадной позиции наших бойцов оставалось еще чуть больше двухсот метров, и расстояние между гонцом и взявшимися за луки преследователями быстро сокращалось. Первоначально стрелы либо не долетали до беглеца, либо падали вокруг него на излете. Но вскоре одна из них ударила его в ногу, неглубоко войдя в мякоть икроножной мышцы, тут же выпав, а другая пробила левое предплечье. Хромающий гонец, оставляя за собой кровавый след, продолжал бежать на чистом упрямстве, даже не оглядываясь, и прилагая последние усилия. Наверное, ему казалось, что мы равнодушно взираем на его усилия с вершины холма, не желая приходить ему на помощь. Но это было не так.

Неожиданно одна из преследовавших гонца амазонок, последняя в этой банде, на всем скаку вылетела из седла, за ней еще одна, и еще. Кобра у нас вообще кусается редко, но зато насмерть. Потом, когда погоня приблизилась вплотную к засаде, к делу подключились автоматчики и быстро довели количество преследующих до нуля, не позволив Зоркому Глазу истратить даже одного патрона.

 

Представляю себе удивление израненного гонца, зажимавшего простреленную руку, когда прямо перед ним с земли начали подниматься поросшие травой бугорки, по ходу дела превращаясь в людей, одетых в странные мешковатые одежды, с раскрашенными лицами. Также представляю взаимное удивление Змея и других наших орлов (ну и одной орлицы), когда они обнаружили, что стоящий перед ними гонец в короткой тунике неопределенного светло-коричневого цвета без рукавов – это обыкновенная голенастая девчонка-подросток, быть может, на пару лет старше наших Матильды и Зайчонка. Змей сделал Кобре знак, чтобы она сопроводила гонца к нам на вершину холма, а сам с ребятами пошел делать мужскую работу – решать, кому из тех, кто еще дышит, пока жить, а кому умереть уже сейчас.

Ободряюще улыбнувшись (что на покрытом боевым гримом лице выглядело немного страшновато), Кобра резким движением отломала наконечник у камышовой стрелы, торчавшей из предплечья юной барышни, после чего, вытащив из раны обломок с оперением, достала индпакет и принялась бинтовать девчонке руку, предварительно убедившись, что не задета кость. Все то время, пока она занималась первой помощью, ее пациентка стояла, сжав зубы, а мы терпеливо ждали своей очереди на вершине холма. Потом, закончив с грубоватой военно-полевой медициной, Кобра подхватила девчонку под здоровую руку и повлекла ее к нам вверх по склону холма. Та еле переставляла ноги. Переглянувшись с отцом Александром, мы дружно спешились, потом помогли сделать то же самое Колдуну. Не хотел я пока вживаться в образ заносчивого князя, сверху вниз взирающего на докучливых посетителей. Насмотрелся, знаете ли, до тошноты на всякую чиновную мразь.

Тем временем Змей занялся своим грязным делом, прекрасно помня мое указание о необходимости максимум одного-двух языков и твердо намереваясь выполнить его в полном объеме. Но тут у него было без вариантов – после стрельбы Кобры, если на то не поступало особых указаний, обычно остаются либо трупы, либо смертельно раненые. Только двое из почти дюжины амазонок находились в приемлемом для допроса состоянии – покрытая татуировками мускулистая атаманша средних лет, которой пули из «Вала», ранив лошадь, пробили навылет левое бедро и раздробили правое плечо, а также совсем молодая девчонка, не старше гонца, которая, когда ее товарки по непонятной причине начали падать с коней, сама спрыгнула со спины своей кобылы и притворилась мертвой. Только такое мелкое притворство не могло обмануть опытнейшего Змея, собственноручно отпустившего в лучший мир уже не одного «духа». Заведи руки за спину, милая, и полежи пока лицом в горячей пыли, пока решается твоя судьба.

При детальном досмотре на безымянном пальце бессильно повисшей правой руки атаманши, рядом с кольцом лучника, обнаружился знакомый серебряный перстенек, увидев который, Змей от души выругался и немедленно доложил об этом мне по рации. И здесь тоже был херр Тойфель, только в неявном виде, поэтому отец Александр и не смог почувствовать его непосредственного присутствия.

– Давай сюда их обеих, – ответил я, – только чуть попозже. Чувствую, что дело будет горячим.

– Понял, командир, – ответил Змей перед тем как отключиться.

* * *

Посланница богини Кибелы, послушница храма вечного огня, юная дева Агния

Шаг за шагом, вслед за увлекающей меня вперед Темной Звездой, я приближалась к вершине холма, где плечом к плечу стояли четверо, являвшие соединение несоединимого. Поджарый, быстрый, и в то же время мощный Воин, готовый в любой момент нанести удар, являлся олицетворением Силы. Его грубость смягчалась безмерной Добротой и Разумом, плещущейся в глазах Молодой Матери, и Мудростью, которую излучал совсем юный, моложе меня, мальчик-маг с усталыми глазами взрослого человека, к которому я и была послана. А над всем этим распростер свой сияющий ореол невероятно могучий Адепт Порядка, являющий в этом мире гостем, способным указать хозяевам, как им жить и что делать. Да и сама Темная Звезда тоже отнюдь не была безобидным существом. Темные вихри разрушения так и рвались из нее наружу. Даже полностью лишенный всякой магии Воин был одарен поцелуем богини удачи Тихе, чем может похвастаться далеко не каждый бессмертный.

К такому развитию событий я не была готова, рассчитывая встретить своего юного адресата в окружении простых смертных. А тут воздух аж потрескивал и гудел от напряжения скрытых сил, и волосы на моей голове так и норовили встать дыбом. Впрочем, и надежд на то, что я смогу преодолеть назначенный мне путь, тоже было очень немного. Опасности пути были велики, и в самом конце они меня чуть не настигли. Я уже слышала в своих ушах голос Харона, как вдруг случилось чудо, и мои враги один за другим начали умирать, не в силах даже понять, откуда пришла смерть. А потом, когда все кончилось, передо мной, как призраки, начали подниматься, будто вырастая прямо из земли, могучие воины-титаны, и среди них сама ужасная Темная Звезда. Я сразу ее узнала, несмотря на непривычный облик и манеры – по ярости, плещущейся в ней, как густое и темное неразбавленное вино в стеклянном сосуде.

Помня предостережение пославшей меня Великой Матери об ужасных воинах, сопровождающих того мальчика-мага, которому я должна была служить, я замерла ни жива ни мертва, решив, что встреча с Хароном от меня сегодня никуда не уйдет. Но титаны не тронули бедную девушку, и, оставив со мной Темную Звезду, пошли дальше нести смерть тем, кто совсем недавно преследовал меня, и вскоре оттуда донеслись последние стоны и хрипы умирающих с перерезанной глоткой. Это значит, что Харону сегодня точно есть кого перевозить на тот берег Стикса.

Самым удивительным было то, что Темная Звезда вытащила стрелу из моей руки и перевязала рану, остановив кровь. Обычно даже в своем человеческом облике она не бывает настолько добра, чтобы врачевать чьи-то раны. Сделав мне перевязку, она повлекла меня вперед, к ожидавшим на холме. И самым страшным было то, что мой юный господин, очевидно, был самым низшим из четырех этих могущественнейших людей. Тут я даже немного растерялась. Как прикажете выполнять мое основное задание, когда оказывается, что от того, на кого я могу воздействовать, почти ничего не зависит. Как я знала, послание, имевшееся при мне, являлось набором пустых дипломатических формул, признанных усыпить бдительность тех, кому оно было направлено, и подготовить их сознание к специально организованным переговорам, на которых клиент может потерять все. Но в этот раз дело не должно было зайти так далеко. Мне просто направить моего господина в объятия Кибелы и сделать так, чтобы он выбрал самый короткий путь, минуя Места Силы. Но уже очевидно, что у меня ничего не выйдет.

Когда я передавала мальчику-магу свиток, запечатанный печатью Кибелы, то попыталась пасть перед ним на колени, но сам мальчик поморщился, а Темная Звезда удержала меня от этого. Вместо мальчика свиток у меня взяла Молодая Мать, бросившая в мою сторону такой проницательный взгляд, что, казалось, она видит насквозь все мои мысли и побуждения, после чего что-то сказала на своем языке, а Воин посмотрел на нее и утвердительно кивнул. Потом ноги мои начали сами собой подгибаться, очевидно, сказались и утомление сегодняшней погоней, раны, и нервное потрясение от встречи со столь могущественнейшими существами… И я попросту без сил повисла на руках у Темной Звезды, и та повела меня куда-то на противоположную сторону холма. Сперва я думала, что мы идем туда, где меня можно без помех убить, не оскверняя ничьего взора видом крови. Но вместо этого мы пришли к большому обозу, где меня с рук на руки передали худенькой девочке, которая уже ухаживала за такой же молодой, как и я, раненой тевтонкой. Ох, не стоит помещать в один сосуд двух таких взаимоисключающих людей, как меня, послушницу храма Вечного Огня, посланницу Великой Матери, и ту, которая, будучи отмечена печатью зла, была нашим извечным врагом от начала до скончания мира. Увидев меня, тевтонка вскочила, сжала кулаки и зарычала как собака, я же в ответ издала разъяренное шипение дикой кошки, приготовившись вцепиться в ее светлые патлы.

Но Темная Звезда обожгла нас таким взглядом, что мне сразу расхотелось драться, да и тевтонка опустила руки и повесила голову, как побитая собака. Мне даже стало ее немного жалко. Очевидно, что ее некогда неукротимый дух, которым гордятся все тевтоны, был уже сломлен, и теперь она была готова подчиниться не только окрику ужасной Темной Звезды, но и тихому слову худенькой и безобидной девочки, которая сама была не в силах причинить кому-нибудь вред.

* * *

Анна Сергеевна Струмилина

Гонцом оказалась худая как цапля, голенастая девчонка лет семнадцати с исцарапанными коленками и забинтованным левым предплечьем. Длинные волосы, от природы светлые, но сейчас имеющие грязно-пепельный оттенок из-за пыли, несколько диссонировали с монголоидным скуластым лицом, украшенным маленьким носиком и раскосыми глазами. Такое не редкость в нашем мире, где кореянки, японки и китаянки таким образом частенько пытаются закосить под европеек, но почти исключено здесь, где люди используют минимум косметики. Довольно миленькая, надо сказать, девочка, особенно если не знать, что у нее внутри. А внутри нее сидела программа, вроде компьютерного вируса. Впрочем, обо всем по порядку…

Еще когда Ника вела эту девицу в нашу сторону, Димка воззрился на нее с внимательным прищуром, терзая свой амулет, а потом встревожено заявил капитану Серегину:

– Товарищ капитан, товарищ капитан, с этой девочкой явно что-то не в порядке. На нее наложено какое-то неизвестное мне заклинание, скрепленное клеймом неснимаемости, наподобие того, как на террористов надевают эту штуку со взрывчаткой. Я не могу в нем разобраться, потому что пока не имею необходимых для этого знаний.

При этих словах капитан Серегин только перевел вопросительный взгляд на меня, ибо не бельмеса не разбирался в разных там заклинаниях, доверяя это дело специалистам, то есть нам с Димкой и отцом Александром. Одна голова хорошо, а две лучше.

– Явной угрозы нет, – выдал свой вердикт отец Александр, – но установка на неизвлекаемость настораживает. Не думаю, что кому-нибудь пришло в голову закреплять таким образом заклинание против перхоти.

– Если будет надо, – важно сказал Димка, – то мы с вами вдвоем снимем это заклинание на раз-два, как это было с той тевтонкой. Но только вот сперва хотелось бы разобраться, что это такое и для чего оно нужно? Я в своем кристалле ничего подобного пока не изучал.

– Извини, – сказал отец Александр, – но в снятии этого заклинания я тебе не помощник. Я ведь не маг, а честный священник, и мои возможности распространяются только на противодействие сатанинским силам. Если бы это заклинание накладывала не Кибела или ее жрицы, а херр Тойфель со своими миньонами, то я тогда бы с радостью тебе помог, а так – извини. Должен только предупредить, что Великая Мать – баба хитрая и мозги у нее варят куда лучше, чем у всех олимпийских богов, вместе взятых, и херра Тойфеля в придачу. И я даже не могу предположить, с какой целью она подослала к тебе эту троянскую кобылку. А то, что эта девица послана именно к тебе, так это ясно как день.

Пока Димка с отцом Александром обменивались мнениями, я, через чуть прищуренные глаза, постаралась получше приглядеться к приближающейся девице и прочитать ее сознание, после чего обнаружила, что на ней действительно весьма хитрое заклинание с несколькими ключевыми функциями.

На самой поверхности находилась та его часть, что служила своего рода компасом, который должен был привести девушку к Димке, где бы он ни находился. Следующая часть заклинания, спрятанная чуть глубже, должна была полностью подчинить девушку Димкиной воле, чтобы она исполняла все его прихоти и капризы – хм, такое ощущение, что все это было рассчитано на взрослого, так сказать, «половозрелого» юношу… Странно. И уже за этой частью стоял хитро замаскированный код взаимно-обратного подчинения, который должен был перебросить это заклинание на самого Димку и заставить его выполнять базовые инструкции, спрятанные подальше от нескромных глаз.

Девица должна была подчиниться Димке в момент передачи послания, а вот когда я поняла, какой момент должен был послужить для запуска последней, самой опасной части заклинания, я озадачилась еще сильнее. Это надо же додуматься – наложить заклинание подчинения на нашего мальчика, да еще таким весьма мудреным способом… Но тот, кто это сделал (трудно было поверить, что сама Кибела), явно просчитался. Димке всего одиннадцать лет, и как его ни развращай, никаких любовних контактов между ним и этой Агнией не может быть еще несколько лет. К тому же у меня тут же возник план, как разом поломать эту интригу вдребезги и пополам.

Я просто взяла свиток с посланием вместо Димки, замкнув на себя первую часть заклинания, заставив тем самым защиту допустить меня к его основному коду, после чего сказала капитану Серегину, что в первом приближении план Кибелы обезврежен, а потом мы найдем время и вычистим эту деву до белых костей. Там действительно еще разбираться и разбираться с тем, куда, по ее мнению, нам можно идти, и куда абсолютно нежелательно.

 

Тот утвердительно кивнул, после чего сказал Нике, чтобы она увела девицу в обоз и сдала ее на руки Яне, выхаживающей у нас разного рода сирых и убогих, тем более что той что-то резко поплохело, наверное, из-за нештатного срабатывания первой части заклинания. А может, все так и было задумано – девушка отдает свиток Димке и тут же без чувств оседает прямо ему на руки, после чего она вся его, будь ему лет пятнадцать-шестнадцать. Но все пошло не так, и фокус не вышел, а значит, нужно будет до конца размотать всю эту интригу и объяснить Димке, откуда тут что растет.

Само послание (кстати, написанное на древнегреческом), прочел отец Александр, которому это язык было положено знать по должности. Ничего особенного, обыкновенное дипломатическое послание с приглашением заглядывать в гости в любое удобное время и обещание взять юное дарование к себе в ученики. Знала бы мадам Кибела, чего это юное дарование успело достигнуть, имея базовый образовательный уровень российской школы, кристалл-самоучитель и общение с такими людьми, как ваша покорная слуга и отец Александр.

Но это все после, потому что к нам уже ведут парочку пленных, с которыми мне надо будет разговаривать совсем в другом ключе. И даже не разговаривать, а просвечивать, как рентгеном, сознание, выявляя мотивы, побуждения, тайные желания и предрассудки. Бр-р-р-р! Да, я это умею, и понимаю, что это необходимо делать, когда имеешь дело с явным врагом, но после такой процедуры я каждый раз чувствую себя так, будто окунулась в грязную лужу, и вдобавок по моей голове проехал трактор.

Одна из пленных – та самая зрелая атаманша, предводительница отряда, что преследовал гонца – была настроена к нам весьма враждебно. От ее мыслей смердело, как от кучи падали, а ненависть, что заполняла большую часть ее сознания, действовала на мой ментальный фон подобно визгливому звуку пилы, вгрызающейся в дерево и усиленному в несколько раз. Но сейчас мне было некогда детально разбираться с причинами этой враждебности по отношению к нам, не успевшим сделать им ничего – ни хорошего, ни дурного. Возможно, это обыкновенная ксенофобия, когда врагом объявляется все чужое, а может, это чья-то осмысленная акция, направленная против нас. Тут надо разбираться, да вот только по окончании допроса Серегин сделает характерный жест, и спецназовцы отпустят грешную душу в поля счастливой охоты.

И тут же, рядом с атаманшей, стояла молоденькая, едва оперившаяся, испуганная девочка-цыпленок, вроде той тевтонки или нашей предыдущей гостьи-посланницы. Эх, и рано же здешние дети входят во взрослую жизнь. Этим девочкам еще бы в куклы играть, а они уже совсем по-взрослому куда-то скачут, попутно убивая и рискуя самим быть убитыми в шальной стычке. Из наскоро прочитанного сознания атаманши мне было известно, что еще две таких же юных девчонки лежат там у кустов, не пережив встречи с нашими спецназовцами. Вот так жизнь оборачивается смертью, и наоборот. Надеюсь, хоть эту девочку, не успевшую еще заматереть и что-нибудь сотворить, Серегин оставит в живых и позволит исправить ее неудачно сложившуюся судьбу. Если что, то я сама поручусь за нее, взяв на попечение еще одну несчастную душу – по сравнению с тем, что у меня уже есть – невелика тяжесть.

* * *

Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Когда к нам наконец привели разбойничавших амазонок, которые вздумали гоняться по степи за нашим гонцом, то последовавшее за этим действо совсем не было похоже на обычный допрос с вопросами и ответами. Отставив в сторону прихрамывающую молоденькую девчонку, у которой еще молоко на губах не обсохло, мы взялись сразу за атаманшу. Видимо, Птица углядела в ее сознании что-то для всех нас нехорошее, потому что допрос, если его так можно было назвать, больше напоминал дойку до смерти. Если бы разговор не шел о тех вещах, в которых Колдун был наиболее компетентным нашим специалистом, я бы обязательно отправил бы мальчика куда-нибудь подальше, чтобы не травмировать его психику. Но, к сожалению, это было исключено.

Сразу же удалось выяснить несколько очень важных моментов.

Во-первых – отряд амазонок, с которым мы, так сказать, «пересеклись», входил в штатную стражу Сердца Степей, и должен был задерживать и уничтожать разного рода чужаков, к которым относились и мы.

Во-вторых – подтвердилось и то, что мы и так уже знали после обнаружения перстня. Подобные патрули имели связь с такими же пограничниками на тевтонской стороне, и время от времени за умеренную плату хорошим оружием и амуницией передавали им перебежчиков, выкраденных в разных концах степи и далеко на севере в стране Койне – светловолосых и голубоглазых юношей и девиц европейской внешности, а также найденные в запретных местах разные таинственные предметы.

В-третьих – была получена информация, что в бою участвовал не весь отряд, а только его большая часть, состоящая в основном из самых опытных воинов и небольшого количества молодняка. Еще четыре амазонки – по большей части необученная зелень – примерно в двух часах пути от нас встали на дневку, продолжая охранять двух захваченных неподалеку людей – мужчину и женщину, в одеждах, очень похожих на наши, но только серо-голубого цвета, а не оттенка хаки.

В-четвертых – совсем недавно в степи была особая гроза, после которой в запретных местах обычно появляются новые загадочные предметы и странные люди. Связав между собой третье и четвертое, можно было предположить, что загадочные чужаки как раз, подобно нам, являются случайными жертвами межмирового провала, а их одеяние по описанию очень похоже на униформу наших вертолетчиков. А как заповедовал товарищ Суворов – сам погибай, а товарища выручай.

В-пятых – самый мелкий, но довольно приятный штрих к полученной информации заключался в том, что за гонцом эти стражи-оборотни погнались не потому, что имели на нее какой-либо осмысленный заказ, а лишь оттого, что элементарно испугались разоблачения насчет нехороших шашней со злейшим врагом.

Короче, решено – ставим караван на привал в излучине реки у подножия этого холма, а сами – я, Док, Кобра, Бухгалтер и Колдун – совершаем быстрый кавалерийский поиск с целью настичь и разгромить караван амазонок. Вместо Колдуна, который все же всего лишь мальчик, я бы с превеликим удовольствием взял Птицу, но она, к величайшему сожалению, пока что не решается сесть в седло, а потому ей придется остаться вместе с отцом Александром и остальными моими людьми, которые будут охранять стоянку нашей подвижной базы. Надеюсь, что до заката мы полностью обернемся туда и обратно. Тут должно быть совсем недалеко, иначе бы лошадь у этой Агнии была загнана от утомления значительно раньше. Решение я принял, оставалось сказать об этом Птице.

– Нет, Сергей Сергеевич! – ответила она мне вполголоса, но в такой категорической форме, что даже немного растерялся. – Мальчик и так сильно утомился, и вряд ли ему будет полезна такая долгая поездка. Пусть лучше он побудет в лагере с отцом Александром, а вместо него с вами поеду я! И пользы от меня тоже будет больше, чем от Димы, ведь я умею читать сознание незнакомых людей, а он нет.

Немного придя в себя, я понял, что сейчас со мной разговаривала не моя временная подчиненная Птица, и не богиня Анна (в этой ипостаси она выступает только перед своими подопечными), а педагог детского летнего лагеря Анна Сергеевна Струмилина – существо строгое и хлопотливое, которому для полного образа не хватает только очков на носу. Впрочем, против ее аргументов мне крыть было нечем. И тащить уставшего ребенка в дальнюю экспедицию нехорошо, и от самой Птицы пользы может выйти гораздо больше, чем от Колдуна. Но против ее доводов у меня оставалось одно, но очень жирное «но».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru