Александр Викторович Грек Инквиз: Тьма внутри

Глава 1. В петле чужих мыслей

«Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги». — Артур Шопенгауэр.

Было лето 2035 года. За прошедшее десятилетие мир вокруг стремительно преобразился: улицы заполнил футуристичный транспорт, а технологии шагнули далеко вперёд. Однако за этим глянцевым фасадом скрывалось главное — суть человеческой жизни осталась прежней, такой же серой и пустой.

«Как разорвать этот порочный круг и изменить её?» — вяло размышлял я, крепче сжимая руль по пути на работу. Внутри меня безостановочно эхом отзывался один и тот же безответный вопрос: в чём же заключается истинный смысл нашего существования? Существует ли предначертанная судьба? И если эта невидимая колея реальна, то под силу ли человеку свернуть с неё, переписать свой финал? Одно я знал наверняка: продолжать влачить такое существование больше невозможно. Каждый новый день послушно копировал предыдущий, превращая последние десять лет моей жизни в бесконечный, удушающий «день сурка».

Эти думы преследовали меня слишком долго — если быть до конца честным, я прокручивал их в голове и изнурительными днями, и бессонными ночами. Бесконечный, лихорадочный поток сознания лишил меня покоя. Смертельная усталость сковала душу, но остановить это безумное ментальное вращение казалось выше человеческих сил. Я окончательно запутался и попросту не знал, что делать дальше.

Но среди этого уныния я чётко осознавал: я особенный. Я разительно отличался от безликой серой массы обывателей, бездумно бредущих в общем стаде и свято уверенных, что именно так и устроен правильный мир. Жалкое зрелище — ведь поодиночке они абсолютно беспомощны и ни на что не способны без своего стадного чувства. Абсолютное одиночество — вот единственное истинное благо, идеальное состояние для того, чтобы заглянуть вглубь собственной души, отречься от толпы и стать не просто другим, а неизмеримо лучшим.

Раз за разом, днём и ночью, я препарировал события прошедших часов, подвергая их безжалостному анализу. И, словно в противовес настоящему, моя память неизменно возвращала меня к прошлому. В последнее время эти ментальные побеги назад участились: я вспоминал детский сад, те далёкие беззаботные годы, когда детская невинность позволяла просто дышать полной грудью и искренне радоваться жизни.

Задумавшись, я на несколько секунд полностью выпал из реальности, потерял контроль над дорогой и послушно выкатился на встречную полосу. К счастью, инстинкты сработали быстрее мыслей: я вовремя опомнился и резко вывернул руль назад. Сзади тут же раздался яростный хор автомобильных гудков — водители сигналили мне с такой злобой, будто я сумасшедший и подрезал их намеренно. Вот она, опасная изнанка глубокого погружения в чертоги собственного разума. Как избавиться от этой удушающей привычки, я не представлял — порой мне казалось, что этот вирус самоанализа победить невозможно.

В этих мыслях я и не заметил, как припарковался у нашего офиса. Сегодня был важный день: наш отряд готовился к выходу на специальное задание по ликвидации трёх целей, и по условиям контракта мы были обязаны зафиксировать неопровержимые видеодоказательства выполненной работы. Будучи командиром этой элитной группировки, я обладал исключительным правом решать, какие заказы нам подходят, а от каких стоит отказаться. Однако в этот раз холодный липкий страх коснулся интуиции: я спинным мозгом чувствовал, что жестоко пожалею о своём выборе.

Мы тщательно экипировались, проверили автоматическое оружие и подготовили специфические предметы, которые требовалось продемонстрировать жертвам перед тем, как оборвать их жизни. Девять глухих щелчков затворов, девять бойцов в тёмном салоне микроавтобуса. Я занял своё привычное место на переднем пассажирском сиденье, предоставив управление водителю.

По мере приближения к точке меня не покидал один и тот же немой вопрос: зачем я ввязался в это? Задание с самого начала отдавало какой-то зловещей странностью. Предчувствие неминуемой катастрофы нарастало, а моя звериная чуйка прежде никогда меня не обманывала.

Наконец колеса зашуршали по гравию на позиции, и мы начали скрытное наблюдение за объектом. Ждать долго не пришлось: три искомые фигуры поспешно запрыгнули в салон автомобиля и резко рванули с места. Быстро сверив их лица с портретами на планшете, мы убедились — это стопроцентно наши цели.

Началась бешеная погоня. Мы выжимали из мотора всё возможное. И наш микроавтобус, и их легковушка напрочь игнорировали любые правила дорожного движения, пролетая перекрестки на красный свет. Складывалось стойкое ощущение, что беглецы прекрасно знали, кто висит у них на хвосте и каков наш финал. Поравнявшись с ними, мы пошли на жесткий таран.

Сильный удар крылом снёс траекторию их машины: она кубарем полетела в глубокий кювет, превращаясь в груду изуродованного металла. Внутри теплилась надежда, что цели не погибли при падении, ведь перед смертью они должны были выслушать последнее послание от своего заказчика. Наш автомобиль со скрежетом замер у обочины. Передернув затворы, все девять оперативников покинули салон и плотным полукольцом двинулись к разбитой машине.

Внезапно тишину разрезал визг тормозов: из ниоткуда выскочили три неопознанных тонированных фургона, из которых посыпались вооруженные люди в камуфляже — всего их было около двадцати семи человек. Без предупреждения они открыли шквальный огонь, и пространство в мгновение ока превратилось в ад из свинца и порохового дыма. Несмотря на численное превосходство врага, наш уровень подготовки и боевой профессионализм сыграли решающую роль: мы подавили их огневые точки и полностью уничтожили засаду.

Победа далась ценой крови — двое наших парней получили серьезные ранения, и я тут же запросил по рации экстренную поддержку. Медицинская бригада уже вылетела к нам, а для полной перестраховки в наш квадрат выдвинулись ещё пять штурмовых микроавтобусов с бойцами. Чтобы окончательно исключить любые сюрпризы и гарантировать безопасность отряда, я вызвал пару боевых вертолётов прикрытия.

Мы вернулись к выполнению основной задачи. Рванув заклинившую дверь разбитого авто, мы обнаружили в салоне лишь бледного испуганного мальчика, горько плачущего над телом своей погибшей матери. Главы семейства внутри не оказалось — противоположная пассажирская дверь была распахнута настежь, указывая на то, что ему удалось выбраться. Кожу обожгло предчувствие близкой опасности, и мы начали медленно рассредотачиваться, всматриваясь в густые деревья, где мог затаиться беглец.

Но стоило нам на секунду сгруппироваться в одной точке, как из-за деревьев прямо под ноги прилетела ребристая боевая граната. Один из моих преданных боевых товарищей среагировал мгновенно. Схватив смертоносный металл, он истошно крикнул отряду: «Бегите!» Осознавая, что отбросить её на безопасное расстояние уже физически не успеет, он без колебаний накрыл гранату собственным телом.

Глухой взрыв встряхнул землю. Когда дым рассеялся, мы с содроганием поняли: нашего напарника больше нет. Под влиянием ярости мы быстро настигли и скрутили отца мальчика, прятавшегося неподалеку. Ткнув ему в лицо снимок из досье, мы зачитали ледяные слова послания от заказчика, после чего я лично пустил ему пулю в лоб.

Шатаясь от пережитого шока, мы снова подошли к искореженному автомобилю и посмотрели на паренька. По инструкции мы были обязаны ликвидировать последнего свидетеля, но в этот момент внутри меня шевельнулись те самые человеческие чувства, которые я годами прилежно выжигал и подавлял. Палец словно окаменел на спусковом крючке — я физически не смог выстрелить в ребенка. Заметив мою заминку, напарник угрюмо вызвался сделать это вместо меня.

Но пока между нами шёл этот секундный спор, девятилетний мальчик с заплаканными глазами внезапно выхватил спрятанный пистолет и в упор разрядил его мне в грудь.

Земля ушла из-под ног, и я рухнул навзничь. Последнее, что отпечаталось в угасающем сознании — как мои парни изрешетили мальчишку автоматными очередями и включили камеру, чтобы завершить финальный видеоотчет об устранении всех трех целей. Сквозь застилающую глаза пелену я услышал рокот винтов и сирены: прибыли пять дополнительных фургонов, вертолеты и медики. Осмотрев мою грудь, врачи вынесли вердикт: ранение критическое, счет идет на минуты, необходима срочная госпитализация. Из-за риска растрясти меня по бездорожью, было принято решение эвакуировать меня на вертолете, зафиксировав на специальной транспортировочной сетке.

Взлет, нарастающий шум... и внезапный провал в глухую, ледяную тьму. В голове беззвучно прошелестел последний вопрос: «Неужели я мертв?»

Глава 2. Анатомия распада

«Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». — Фридрих Ницше.

В ночь на тридцать первое декабря 2025 года я сидел перед ломящимся от еды праздничным столом, ощущая лишь звенящую внутреннюю пустоту. Ради чего разыгрывается этот нелепый фарс? К какому финалу я стремлюсь? Меня терзали мысли о фатализме: предопределено ли всё заранее невидимым кукловодом, или мы способны сломать сценарий, даже если всё катится в бездну? Именно тогда, под бой курантов, я вынес себе безапелляционный приговор: с наступлением 2026 года я стану абсолютной, наилучшей версией самого себя.

Лето 2026 года застало меня совершенно другим человеком. Моя трансформация завершилась: я выковал в себе ледяное хладнокровие, переходящее в жестокость, но оставался болезненно справедливым. Если этот прогнивший мир не желал защищать правых, я был готов нести правосудие собственными руками. Для этого пришлось добровольно ампутировать почти все человеческие эмоции, а жалкие остатки чувств безжалостно загонять в самый дальний угол подсознания.

Сторонний наблюдатель счел бы меня бездушным биороботом, функционирующим на базе жестко прописанной программы. Но для меня эта эмоциональная глухота виделась колоссальным, неоспоримым преимуществом. Чтобы окончательно порвать с прошлым, я сменил место жительства, переехал в другой город и начал строить жизнь на совершенно новом фундаменте. Старая жизнь была стерта, теперь существовал только текущий момент; ни призраки прошлого, ни туманные перспективы будущего меня больше не волновали. Чужие переживания вызывали у меня лишь презрение, ведь за ними в абсолютном большинстве случаев скрывалось банальное, примитивное лицемерие. А лицемерие, как известно, всегда ведет к краху.

Размеренное течение этой новой жизни прервалось зимой 2027 года, когда на моем пороге внезапно соткался из небытия старший брат. Мне тогда едва исполнился двадцать один год, а ему было двадцать шесть. Шок от этой встречи невозможно описать словами, ведь я долгие годы был искренне уверен, что брата давно нет в живых. По крайней мере, именно эту ложь мне с детства внушали родители, а я слепо и покорно им верил.

Между нами состоялся долгий, тяжелый разговор. Я помню, как засыпал его вопросами: — Брат, где ты был всё это время? Почему не выходил на связь? Почему объявился именно сейчас, а не позже или раньше?

Брат лишь устало покачал головкой и тихо произнес: — Поверь, брат, так надо. Доверься мне и впусти меня в свою жизнь.

К моему удивлению, мы невероятно быстро нашли общий язык. Я опасался, что моя выстроенная броня не позволит принять его таким, какой он есть, но лед растаял, принеся с собой забытое чувство искренней радости. Мы обосновались в Логерии, в самом сердце мегаполиса: занимали квартиры в одном элитном доме. К тому времени брат сумел сколотить внушительное состояние, и я по-настоящему радовался за него, понимая, какой титанический труд стоял за его успехом.

Когда я прямо сказал ему: «Брат, я горжусь тобой», его лицо озарила теплая, искренняя улыбка, а взгляд выражал безмолвную благодарность.

Вскоре он сыграл свадьбу с потрясающей девушкой, которая стала воплощением его давней мечты об идеальной спутнице. Это был его первый серьезный роман, но я отчетливо видел, что между ними вспыхнула та самая редкая, вечная любовь, которую не отпускают до последнего вздоха. На мгновение в моей голове промелькнула запретная мысль: «Эх, вот бы мне тоже хоть раз почувствовать такое когда‑нибудь…» Но я тут же ментально дал себе пощечину, безжалостно вытряхивая эти чёртовы мысли из головы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.