Александр Солдатенко Носитель

НОСИТЕЛЬ

А в т о р

А л е к с а н д р С о л д а т е н к о

Глава 1. Последний спуск

Где-то глубоко внутри я всегда знал, что однажды окажусь в месте, откуда уже не будет выхода. Не знаю почему. Может быть, некоторые люди просто чувствуют, чем закончится их история. Словно судьба заранее шепчет им концовку, а они делают вид, что не слышат. Я слышал. Но слишком долго убеждал себя, что ошибаюсь. Сейчас, идя по длинной бетонной дорожке между двумя молчаливыми мужчинами в чёрных костюмах, я понимал, что, возможно, этот день наконец настал. День, когда все дороги закончились. Смерть всегда казалась мне чем-то страшным. Но чем старше я становился, тем чаще ловил себя на другой мысли. Иногда смерть — не наказание. Иногда смерть — это награда. Право перестать бороться. Право перестать проигрывать. Право наконец закончить войну, которую всё равно невозможно выиграть. Ветер ударил мне в лицо. Я поднял взгляд на огромное серое здание впереди. Оно возвышалось над землёй, словно бетонная скала. Без вывесок. Без окон. Без каких-либо признаков того, что внутри работают люди. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я добровольно войду туда, я бы рассмеялся ему в лицо. Но год назад у меня ещё была нормальная жизнь. По крайней мере, мне так казалось. Когда-то я был обычным человеком. Работал. Платил налоги. Строил планы. Встречался с друзьями. Верил, что впереди ещё много времени. Что всё обязательно наладится. А потом жизнь решила иначе. Сначала умер отец. Потом мать серьёзно заболела. Потом я потерял работу. Потом появились кредиты. Потом ещё кредиты. А дальше всё покатилось вниз так быстро, что я уже не успевал понимать, что происходит. Каждый месяц я думал: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Скоро всё наладится». Но не налаживалось. Становилось только хуже. Долги росли. Проблемы множились. А надежда постепенно исчезала. И в какой-то момент мне предложили выход. Или то, что выглядело как выход. Поэтому сейчас я шёл к огромному бетонному зданию и старался не думать о том, что, возможно, подписал себе смертный приговор. Но что сделано — то сделано. Назад дороги уже не было. Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны. Изнутри ударил прохладный воздух. Мы вошли. Первое, что меня удивило, — чистота. Я ожидал увидеть что угодно. Военную базу. Секретный бункер. Подземную тюрьму. Но внутри всё выглядело почти идеально. Белые стены. Сверкающий пол. Люди в медицинской форме. Компьютеры. Мониторы.

Тележки с оборудованием. Казалось, что я попал в современный научный центр. Все были заняты своей работой. Никто не обращал на меня внимания. Будто каждый день сюда приводили таких, как я. Двое сопровождающих продолжали идти вперёд. Я шагал следом.

— Пока даже не страшно, — усмехнулся я. — Если честно, ожидал чего-нибудь более зловещего.

Никто не ответил. Я посмотрел на одного из мужчин. Потом на второго.

Ноль реакции. Будто рядом со мной шли два робота.

— Ладно. Хороший разговор.

Снова тишина.

— Вы вообще разговаривать умеете?

Ничего. Я невольно улыбнулся.

— Понял. Секретная организация. Загадочные люди. Всё как положено.

Ноль эмоций. Это уже начинало раздражать. Мы прошли через главный холл и свернули в боковой коридор. Туда, где обычных сотрудников почти не было. В конце коридора находился лифт. Отдельный. Закрытый от остальных. Один из мужчин приложил ладонь к сканеру. Раздался короткий сигнал. Двери открылись. Мы вошли внутрь. Я посмотрел на панель управления. И улыбка медленно исчезла. На кнопках не было привычных цифр этажей. Только отрицательные значения. -1 -2 -3 -4 -5 И список продолжался дальше. Гораздо дальше.

— Ничего себе, — пробормотал я. — Вы там нефть добываете или сразу в ад спускаетесь?

Никто не засмеялся. Один из мужчин нажал кнопку. Лифт дёрнулся. И начал опускаться вниз. Очень долго. Слишком долго. Минуты тянулись одна за другой. Цифры на панели сменялись. Минус пять. Минус семь. Минус девять. Минус двенадцать. Я уже перестал шутить. Потому что с каждой секундой становилось всё более неуютно. Наконец лифт остановился. Двери открылись. И меня ослепил яркий белый свет. Я невольно прикрыл глаза рукой. Несколько секунд понадобилось, чтобы привыкнуть. Когда зрение вернулось, я понял, что оказался в совершенно другом мире. Передо мной тянулись длинные лабораторные коридоры. Повсюду стекло. Металл. Белые стены. Камеры наблюдения. Люди в защитных костюмах. И клетки. Много клеток. Крысы. Собаки. Обезьяны. Некоторые животные беспокойно метались. Некоторые лежали неподвижно. В одной из лабораторий обезьяна была подключена к десяткам проводов. В другой клетке собака тяжело дышала и почти не двигалась.

Я почувствовал неприятный холодок. Мы пошли дальше. И тогда я увидел людей. За толстыми стёклами находились отдельные камеры. В некоторых сидели мужчины. В некоторых женщины. Кто-то лежал без движения. Кто-то смотрел в потолок. Кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. Они выглядели так, словно уже перестали быть частью обычного мира. Я невольно замедлил шаг. Именно так я и представлял себе конец. Без героизма. Без красивых слов. Без смысла. Просто однажды заходишь слишком далеко. И назад уже не возвращаешься. Мы остановились возле металлической двери. Один из сопровождающих приложил ладонь к сканеру. Раздался сигнал. Замки щёлкнули.

Дверь открылась. Внутри оказалась небольшая комната. Кровать. Стол. Стул.

Туалет. Зеркало на стене. И больше ничего. Никаких окон. Никаких украшений.

Никаких признаков жизни.

— Уютно, — усмехнулся я.

Никто не ответил. Меня завели внутрь.

— Ждите.

— И долго?

— За вами придут.

Это были первые слова, которые я услышал от них за всё время. После чего дверь закрылась. Тяжёлый замок щёлкнул снаружи. Я остался один. Несколько секунд стоял посреди комнаты. Потом медленно сел на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Тишина. Такая густая, что становилось не по себе. Я посмотрел на зеркало. Обычное зеркало. На первый взгляд. Но почему-то мне казалось, что за ним кто-то есть. Что кто-то прямо сейчас наблюдает за каждым моим движением. За каждым вдохом. За каждым взглядом. Я усмехнулся.

— Ну что, Артём…

Голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Кажется, ты всё-таки нашёл приключения на свою голову.

Но улыбка быстро исчезла. Потому что впервые за весь день рядом не было никого. Не было разговоров. Не было дороги. Не было отвлекающих мыслей. Только я. И ожидание. А ожидание всегда страшнее самой беды. Я долго сидел на кровати, прислушиваясь к звукам за стенами. Вернее, пытаясь их услышать. Но ничего не было. Ни шагов. Ни голосов. Ни работы оборудования. Будто комната находилась не внутри огромной лаборатории, а где-то отдельно от всего мира. Я провёл ладонью по лицу. Щетина неприятно царапнула кожу. На душе было паршиво. Очень паршиво. Наверное, впервые за весь день до меня по-настоящему начало доходить, куда я попал. Пока был путь сюда, пока были разговоры по телефону, пока ехал в машине и проходил через охрану — всё воспринималось как-то отстранённо. Словно происходило не со мной. Но сейчас… Сейчас я сидел один в запертой комнате под землёй. И понимал, что никто не знает, где я нахожусь. Никто. Эта мысль неожиданно ударила сильнее всего. Если завтра я исчезну… Если завтра со мной что-нибудь случится… Никто даже искать меня не будет. Я невольно рассмеялся. Глухо. Безрадостно.

— Отлично, Артём. Просто отлично.

Голос прозвучал чужим. Словно говорил не я. Я поднялся с кровати и начал медленно осматривать помещение. Стол оказался прикручен к полу. Стул тоже. Даже кровать была закреплена металлическими болтами. Интересно. Очень интересно. Похоже, люди здесь не доверяли своим гостям. Или пациентам. Или подопытным. Я пока не решил, кем именно являюсь. Подойдя к зеркалу, я внимательно посмотрел на своё отражение. Выглядел я действительно не лучшим образом. Уставший. Осунувшийся. С красными глазами. Человек, которому давно пора было нормально выспаться. Я приблизился к зеркалу почти вплотную. Постучал по стеклу пальцем. Глухой звук. Усмехнулся.

— Ну конечно.

Наверняка вы сейчас на меня смотрите. Ответа не последовало. Но почему-то я был уверен, что не ошибся. Где-то за этой стеной сейчас сидят люди в белых халатах. Пьют кофе. Смотрят в мониторы. Изучают нового добровольца. Словно я лабораторная крыса. От этой мысли стало неприятно. Очень. Я отошёл обратно к кровати. Именно в этот момент дверь неожиданно щёлкнула. Я резко поднял голову. Замок открылся. Дверь медленно распахнулась. На пороге стояла молодая женщина в белом халате. На вид лет тридцать. Тёмные волосы были собраны в аккуратный хвост. В руках планшет. На груди пластиковый пропуск. Она вошла внутрь спокойно. Уверенно. Будто каждый день заходила в подобные комнаты. Я невольно поднялся.

— Надеюсь, вы пришли сказать, что произошла ошибка.

Женщина даже не улыбнулась. Только посмотрела в планшет.

— Артём Волков.

Тридцать пять лет. Рост сто восемьдесят два. Вес восемьдесят четыре килограмма.

— Рад знакомству.

Теперь я знаю о себе чуть больше. На этот раз уголки её губ всё-таки слегка дрогнули. Почти незаметно.

— Меня зовут Елена.

Я отметил имя. Почему-то сразу.

— Врач?

— Да.

— Тогда у меня к вам главный вопрос.

Она подняла глаза.

— Какой?

— Насколько всё плохо?

Несколько секунд она молчала. Слишком долго для обычного вопроса. А потом неожиданно ответила:

— Если вы сейчас здесь, значит, скорее всего, хуже уже некуда.

Я усмехнулся.

— Честный ответ.

— Не люблю врать пациентам.

Пациентам. Интересное слово. Я не был уверен, что оно подходит происходящему. Елена сделала несколько пометок в планшете. После чего подошла ближе.

— Сейчас вас осмотрят.

Возьмут дополнительные анализы. Проведут обследование. После этого доктор Левин расскажет вам подробности программы.

— А если мне не понравятся подробности?

— Тогда сможете отказаться.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Правда?

Она выдержала мой взгляд. Но ответила не сразу. И это молчание сказало намного больше любых слов.

— Вы сможете отказаться, — повторила она.

На этот раз я заметил. Она не сказала, что меня отпустят. И это мне совсем не понравилось. В коридоре послышались шаги. Елена закрыла планшет.

— Через несколько минут за вами придут.

— А пока?

— Отдыхайте.

— В камере?

— В комнате.

— Конечно.

В комнате. Как скажете. На этот раз она всё-таки улыбнулась. Совсем немного. И неожиданно эта улыбка показалась живой. Настоящей. Первым человеческим проявлением с момента моего прибытия сюда. А потом она направилась к двери. Уже выходя, вдруг остановилась. Будто хотела что-то сказать. Что-то важное. Но передумала. Всего на секунду наши взгляды встретились. После чего дверь закрылась. И я снова остался один. Только теперь в голове крутилась новая мысль. Елена. Почему-то мне казалось, что эта встреча ещё изменит очень многое. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И тишина снова заполнила комнату. Я ещё несколько секунд смотрел на место, где только что стояла Елена. Странная девушка. Слишком спокойная для человека, который работает в подобном месте. Хотя нет. Не спокойная. Скорее уставшая. Будто уже давно увидела здесь больше, чем хотела бы. Я лёг на кровать. Заложил руки за голову. Уставился в потолок. Белый. Идеально ровный. Без единой трещины. Наверное, даже потолок здесь стоил дороже моей квартиры. Хотя квартиры у меня уже почти не было. Эта мысль заставила усмехнуться. Интересно. Если эксперимент окажется успешным и я получу деньги, что я сделаю первым делом? Закрою кредиты? Куплю матери нормальное лечение? Сниму хорошую квартиру? Или просто напьюсь до беспамятства? Наверное, последнее. Потому что последние годы именно так чаще всего и заканчивались. Я закрыл глаза. Но отдыхать не получалось. В голове крутились десятки мыслей. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Кто они такие? Что это за лаборатория?

Почему платят такие деньги? Что именно будут делать со мной? И главное… Сколько людей до меня задавали те же самые вопросы? Неожиданно из вентиляции послышался слабый металлический звук. Я открыл глаза. Сел. Прислушался. Тишина. Показалось. Наверное. Я снова лёг. И тут звук повторился. Тихий. Очень тихий. Словно кто-то скребёт металл. Где-то далеко. За стеной. Я нахмурился. Потом медленно поднялся с кровати и подошёл к двери. Приложил ухо. Ничего. Только едва слышный гул вентиляции. Тогда я подошёл к стене возле зеркала. Постучал. Глухо. Ещё раз. Глухо. А потом замер. Потому что мне показалось, что в ответ кто-то тоже постучал. Один раз. Очень слабо. Я застыл. Несколько секунд не двигался. Потом осторожно постучал снова. Тук. Тишина. Прошла секунда. Вторая. Третья. И вдруг… Тук. Ответ. С той стороны стены. По коже пробежали мурашки. Я быстро оглянулся на зеркало. Теперь оно уже точно не казалось обычным.

— Да ладно…

Я подошёл ближе. Ещё ближе. Практически вплотную. И вдруг заметил маленькую царапину в нижнем углу стекла. Словно кто-то когда-то пытался оставить знак. Или сообщение. Я провёл пальцем по поверхности. Ничего. Обычное стекло. Но ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. В этот момент за дверью раздались шаги. Тяжёлые. Несколько человек. Я быстро отошёл от зеркала. Замок щёлкнул. Дверь открылась. На этот раз внутрь вошли трое. Двое уже знакомых мне охранников. И высокий мужчина лет пятидесяти. Седина на висках. Идеально выглаженный белый халат. Спокойный взгляд. Лицо человека, который привык принимать решения. Он остановился посреди комнаты. Изучающе посмотрел на меня. Словно оценивал товар перед покупкой.

— Артём Волков.

Я кивнул.

— Доктор Левин.

Рад знакомству.

— Обычно люди говорят это в менее странных обстоятельствах.

На удивление, мужчина улыбнулся. Совсем слегка.

— Справедливое замечание.

Он сделал шаг вперёд.

— Как размещение?

Я оглядел комнату.

— Пять звёзд. Не хватает только окна и мини-бара.

На этот раз один из охранников едва заметно усмехнулся. Левин тоже.

— Чувство юмора — хороший признак.

— Для чего?

— Для выживания.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Потому что ответ прозвучал слишком серьёзно. Слишком честно. Несколько секунд мы молчали. Потом доктор открыл папку, которую держал в руках.

— Думаю, пришло время рассказать вам, зачем вы здесь.

Я почувствовал, как внутри всё невольно напряглось. Наконец-то. Первый настоящий ответ. Или первая настоящая ложь. Одно из двух. Левин закрыл папку. Посмотрел мне прямо в глаза. И произнёс:

— Артём, то, что мы предлагаем вам сегодня, может изменить не только вашу жизнь.

Он сделал короткую паузу.

— Но и всё человечество.

Я невольно рассмеялся. Громко. Искренне. Потому что это была последняя фраза, которую я ожидал услышать в подземной камере. Я смеялся секунд десять. Наверное, дольше, чем следовало. Потому что никто из присутствующих даже не улыбнулся. Кроме меня. Наконец смех стих. Я вытер выступившую слезу и посмотрел на Левина.

— Простите.

Правда. Но это звучит как начало плохого фильма. «Изменить всё человечество». Серьёзно? Левин не обиделся. Он вообще производил впечатление человека, которого трудно вывести из себя. Слишком спокойный. Слишком уверенный. Будто за свою жизнь услышал уже все возможные насмешки.

— Ваш скептицизм вполне понятен.

— Нет, правда.

Я здесь сижу в подземной камере. Меня охраняют два молчаливых терминатора. А вы рассказываете мне про судьбу человечества. Он слегка кивнул.

— Если бы мне рассказали подобное десять лет назад, я бы отреагировал точно так же.

— И что изменилось?

Левин посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я увидел результаты.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Что-то в его голосе мне не понравилось. Не слова. Тон. Он не пытался меня убедить. Он просто говорил то, во что верил. А такие люди обычно самые опасные. Доктор открыл папку. Достал несколько листов. Положил их на стол.

— Скажите, Артём.

Что вы знаете о человеческом организме?

— То, что он постоянно хочет есть и платить по счетам.

Один из охранников снова едва заметно усмехнулся. Левин проигнорировал шутку.

— Человеческий организм способен на гораздо большее, чем принято считать.

— Это сейчас будет лекция?

— Возможно.

— Тогда предупреждаю сразу. В школе биологию я не любил.

Доктор сделал вид, что не услышал.

— Среднестатистический человек использует лишь часть своих физических возможностей.

Часть своих возможностей к регенерации. К адаптации. К выживанию. Мы научились открывать некоторые из этих механизмов.

— Мы?

— Наша группа.

— И ради этого меня привезли под землю?

— Ради этого.

Я откинулся назад.

— Ладно.

Давайте проще. Что конкретно вы хотите со мной сделать? В комнате повисла тишина. Даже охранники будто напряглись. Левин некоторое время молчал. Потом спокойно ответил:

— Мы хотим провести процедуру.

— Какую процедуру?

— Экспериментальную.

— Очень информативно.

— Более подробную информацию вы получите после подписания основного договора.

Я невольно рассмеялся. Снова. Но уже без веселья.

— Вот и началось.

— Что именно?

— Вот это.

Я указал на документы.

— Люди предлагают огромные деньги.

Рассказывают красивые вещи. Но при этом не говорят самого главного.

Левин медленно закрыл папку.

— Вы боитесь.

— Конечно боюсь.

Я что, должен радоваться? Меня привезли в подземный комплекс глубиной чёрт знает сколько этажей. Заперли в комнате. Показывают секретность уровня ядерного бункера. И предлагают эксперимент. Да, доктор. Я немного боюсь. К моему удивлению, он кивнул.

— Это нормально.

— Спасибо за разрешение.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Левин неожиданно сменил тему.

— Почему вы согласились приехать?

Вопрос застал меня врасплох.

— Деньги.

— Только деньги?

— Пять миллионов — серьёзный аргумент.

— И всё же.

Я отвёл взгляд. Потому что ответ был неприятным. Даже для меня самого.

— Потому что выбора не осталось.

Слова вырвались сами собой. Левин ничего не сказал. Ждал. И почему-то это раздражало сильнее вопросов.

— Хотите честно?

— Да.

— Хорошо.

Я поднялся с кровати. Прошёлся по комнате. Остановился возле стены.

— Когда человек тонет, он хватается за всё подряд.

Даже если понимает, что это может убить его ещё быстрее. Я повернулся к нему.

— Вот и всё.

Это весь ответ. Мне нужны деньги. Очень нужны. Поэтому я здесь. Не ради науки. Не ради человечества. Не ради великой цели. Только ради денег. Левин некоторое время молчал. А потом сказал:

— Возможно, именно поэтому вы нам подходите.

Мне совсем не понравилась эта фраза. Совсем.

— Что значит подходите?

Но доктор уже поднялся.

— Сегодня вас обследуют.

Завтра мы поговорим подробнее.

— Завтра?

— Да.

— А если я захочу уйти сегодня?

В комнате стало тихо. Очень тихо. Левин посмотрел на меня. Спокойно. Внимательно. Слишком внимательно. А потом впервые за всё время разговора не ответил сразу. И это молчание сказало намного больше любых слов. Левин смотрел на меня несколько секунд. Спокойно. Без раздражения. Без злости. Без удивления. Словно уже сотни раз слышал этот вопрос. И сотни раз отвечал на него. Или наоборот. Не отвечал.

— Я задал простой вопрос, — сказал я.

— Да.

— И?

Доктор медленно выдохнул.

— Теоретически вы можете отказаться в любой момент.

Теоретически. Вот оно. То самое слово. Я сразу за него зацепился.

— А практически?

Левин слегка наклонил голову. Словно взвешивал ответ.

— Практически я бы рекомендовал сначала ознакомиться со всеми условиями.

Я невольно усмехнулся.

— Удобный ответ.

— Честный.

— Нет.

Уклончивый. Впервые за весь разговор между нами возникло напряжение. Неявное. Почти незаметное. Но оно появилось. Я видел это по его глазам. Левин тоже понял, что я заметил. Несколько секунд никто не говорил. Потом доктор неожиданно закрыл папку.

— Сегодня вы всё равно никуда не уйдёте.

— Это ещё почему?

— Потому что уже поздно.

Я нахмурился.

— И?

— И потому что все обследования назначены на утро.

Мне не понравился этот ответ. Совсем. Но прежде чем я успел что-то сказать, Левин направился к двери. Охранники двинулись следом.

— Подождите.

Доктор остановился.

— Что?

— Сколько человек было до меня?

Он замер. На долю секунды. Очень короткую. Но я заметил. Потом снова повернулся ко мне.

— Много.

— И сколько из них получили свои деньги?

На этот раз он молчал дольше. Намного дольше. А потом сказал:

— Спокойной ночи, Артём.

И вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Снова. На этот раз почему-то громче. Будто поставил точку в разговоре. Я ещё несколько секунд смотрел на дверь. Потом тихо выругался. Очень тихо. Чтобы услышал только я. Ответ я получил. Просто не тот, который хотел. Если бы всё было безопасно, он бы ответил сразу. Если бы всё было честно, он бы назвал цифру. Если бы всё было нормально, мне бы вообще не пришлось задавать этот вопрос. Я сел на кровать.

Потёр лицо ладонями. Усталость постепенно наваливалась всё сильнее. Последние дни почти не спал. Последние месяцы жил на нервах. Последние годы… Да чёрт его знает. Наверное, последние годы я вообще не жил. Существовал. Не больше. Где-то за стеной снова раздался тот самый металлический звук. Тихий. Почти неуловимый. Я поднял голову. Прислушался.

Скрежет. Потом удар. Глухой. Будто кто-то случайно уронил что-то тяжёлое.

Потом тишина. Я посмотрел на дверь. Потом на зеркало. Потом на потолок. Всё это место начинало действовать на нервы. Очень быстро. Я лёг на кровать. Закрыл глаза. И впервые за весь день попытался просто уснуть. Но сон не приходил. Перед глазами стояло лицо Елены. Потом Левин. Потом клетки с животными. Потом люди за стеклом. Неподвижные. Пустые. Сломленные. И каждый раз одна и та же мысль возвращалась снова и снова. Что если я уже совершил ошибку? Не завтра. Не после эксперимента. Не после подписания бумаг. А ещё тогда. В тот момент, когда согласился приехать сюда. Я перевернулся на бок. Попытался выбросить мысли из головы. Почти получилось. Почти. Потому что где-то далеко в глубине комплекса неожиданно раздался крик. Короткий. Человеческий. Полный боли. Он длился всего секунду. Может две. Потом оборвался. Сразу. Будто человеку просто заткнули рот. Я резко сел на кровати. Сердце заколотилось быстрее. В комнате снова стало тихо. Настолько тихо, что я начал сомневаться. Может показалось? Может усталость? Может нервы? Но где-то глубоко внутри я уже знал правду. Мне не показалось. И именно в этот момент я впервые по-настоящему испугался того, что ждёт меня завтра.

Глава 2. Четыре дня ожидания

Ночь оказалась намного хуже, чем я ожидал. После ухода Левина прошло несколько часов. Я лежал на кровати и пытался уснуть. Безуспешно. В голове крутились его слова. Эксперимент. Будущее человечества. Новая стадия развития. Чем больше я об этом думал, тем меньше мне всё нравилось. В какой-то момент я всё-таки начал проваливаться в сон. Именно тогда это произошло. Грохот. Я резко открыл глаза. На секунду мне показалось, что звук раздался прямо внутри комнаты. Сердце бешено заколотилось. Я сел на кровати. Прислушался. Тишина. Абсолютная. Настолько густая, что было слышно собственное дыхание. Прошла минута. Может меньше. А потом звук повторился. Только теперь я понял, что это не взрыв. Не механизм. Не оборудование. Это был удар. Что-то огромное ударило по металлу. Настолько сильно, что вибрация прошла через весь комплекс. Через стены. Через пол. Через кровать. Я почувствовал её даже ногами. А затем появился новый звук. От которого внутри всё похолодело. Рёв. Громкий. Низкий. Нечеловеческий. Так не может кричать человек. Так не может кричать ни одно животное, которое я когда-либо слышал. В этом звуке была ярость. Боль. Голод. И что-то ещё. Что-то настолько древнее и страшное, что организм отреагировал раньше мозга. По коже побежали мурашки. Я медленно встал с кровати. Подошёл к двери. Приложил ухо. Ничего. Но рёв повторился снова. Теперь уже дальше. Словно источник находился очень глубоко под лабораторией. Ещё ниже. Намного ниже того уровня, на котором находился я. После этого снова раздался грохот металла. Будто гигантская дверь удерживала кого-то по ту сторону. Кого-то, кто очень хотел выбраться наружу. И именно тогда я впервые подумал о том, что настоящая лаборатория может находиться ещё глубже. А всё, что я видел до этого момента, было лишь верхушкой айсберга. Остаток ночи я провёл без сна. Сидел на кровати. Смотрел в потолок. Иногда на дверь. Иногда на зеркало. И всё пытался убедить себя, что услышанное можно объяснить логически. Может быть, огромные механизмы.