Александр Владимирович Молчанов Единое

ГЛАВА 17. СВЕТ НЕРОЖДЁННЫЙ

Свет был прежде, чем появилось что либо, способное светить. Это самое точное из возможных описаний.

Не солнце создало этот свет. Солнце лишь научилось его повторять. Звёзды не источник света, они его отклик. Эффект наблюдателя первого света: и волна и частица, и то, что можно поймать прибором или увидеть глазом — и ни то, ни другое, ни третье. Движение сознания Абсолюта: момент, когда непроявленное обнаружило в себе способность знать. Просто: знать. Это и есть свет до света: само присутствие осознанности, прежде чем ей было что освещать.

Не угаснет. Не устареет. Не устанет.

Табор и Синай знали его, тот свет, что не отбрасывает тени, потому что сам не стоит ни с какой стороны, а пронизывает насквозь. Нур: свет в сердце мира, свет над светом, который Аллах предложил небесам и земле, и только человеческое сердце согласилось его принять. Пракаша свет чистого сознания в веданте, который не светит на объекты извне, а сам есть то, благодаря чему вообще что-либо может быть увидено. Дхармакая лучится без источника как пространство лучится самим фактом своего присутствия.

Все они говорят об одном: есть свет, который не зависит от условий.

Вот что трудно принять и невозможно забыть, однажды почувствовав: этот свет пронизывает тебя сейчас изнутри. Не потому, что ты достоин или недостоин, не потому что ты ищешь или нашёл. Просто потому, что ты есть, а он есть основа всякого «есть». Тьма не погасит его. Страдание не погасит. Забвение не погасит. Он остаётся, как остаётся пространство внутри разрушенного дома: стены рухнули, а место осталось.

Нерождённый свет не нуждается в твоём признании. Но он радуется, когда ты его замечаешь.

Узнавание — это и есть то, ради чего свет однажды согласился войти в темноту.

Закрой глаза. Не ищи ничего. Просто заметь: Что-то внутри уже видит, ещё до того, как ты решил смотреть. Что это?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

111

ГЛАВА 18. РАЗДЕЛЕНИЕ И ЕДИНСТВО

Единое разделилось, чтобы научиться тосковать по себе. И в этой тоске весь опыт мира.

Мужское и женское: один свет, преломлённый призмой воплощения, чтобы каждая половина могла пережить то, что не дано пережить целому: встречу. Огонь и вода: половины одного желания стать теплом. День и ночь: два способа, которыми время дышит. Прошлое и будущее расходятся от одной точки, которая называется сейчас и которая их соединяет в одно непрерывное время.

Разделение: это язык, на котором форма говорит о единстве.

Инь и ян танцуют, каждый неся в себе семя другого. Адам и Хавва в глубине мифа: одно существо, разделившееся, чтобы появилось зеркало и стал возможен взгляд любви: я вижу тебя, отдельного, и именно поэтому могу тебя любить. Шива и Шакти расходятся в танце: разделение есть их игра, их способ познать собственную полноту через встречу. Вакан Танка разделяет небо и землю и в пространстве между ними возникает жизнь, которой не было ни в одном из двух.

Без разделения нет опыта. Без опыта нет возвращения. Без возвращения нет любви.

Но вот что видно с другого берега: разделение существует только внутри формы. Только отсюда, из тела, из времени, из этого конкретного «я» мир выглядит разделённым. С той стороны, откуда смотрит Дхармакая, нет мужского и женского, нет огня и воды, нет прошлого и будущего. Есть одно движение, которое изнутри выглядит как множество.

Это не значит, что разделение ненастоящее. Еще как настоящее. Боль разлуки настоящая. Радость встречи настоящая. Тоска по целому настоящая. Просто всё это происходит внутри того, что никогда не было разделено.

Как волны на поверхности океана: каждая отдельная, каждая живая, каждая неповторимая. И ни одна ни на миг не переставала быть водой.

Есть ли в твоей жизни разделение, которое, если смотреть достаточно глубоко, оказывается формой связи?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 19. КОСМОС КАК ТЕЛО БОГА

Под твоей кепкой нет ничего, кроме Его. В твоей футболке нет ничего, кроме Его. Нет места, где Его нет. Это топография реальности.

Вселенная Его тело. Это откровение для тех, кто готов пережить его последствия. Каждая галактика: клетка. Каждая река: вена. Каждый лес: лёгкое, дышащее в ритме, который мы ещё не научились слышать как дыхание. Брахман смотрит изнутри каждой пары глаз, которые когда-либо открывались навстречу свету.

Тело не отделено от того, кто его несёт. Он ближе к тебе, чем твой позвоночник.

В мистическом теле нет клетки, которая была бы «менее Им», чем другая. Камень на дне реки так же полон Его присутствием, как звезда в центре галактики. Червь в земле так же, как ангел в Свете. Это головокружение как опыт: стоять на земле и вдруг почувствовать, что стоишь на живом. Что под ногами присутствие.

Вакан Танка не над землёй и не под ней. Он сама земля, знающая себя.

Аллах Захир и Батин: явный в каждой форме и скрытый за каждой формой одновременно. Описание того, как тело относится к душе, которая его несёт. Логос стал плотью и это самое откровенное произнесение того, что было правилом всегда: Абсолют выбирает материю. Снова и снова. В каждом рождении, в каждом вдохе, в каждом зерне, падающем в землю.

Нет ничего вне Него, значит, нет ничего нечистого по природе.

Вот что меняет всё: если космос есть тело Бога, то твоё тело тоже. То, что болит в тебе, болит в Нём. То, что радуется, радуется в Нём. Ты не гость в этом теле и не чужак в этом мире. Ты место, где космическое тело осознаёт само себя с особенной, неповторимой точностью.

Здесь и сейчас.

Одна точка, в которой Он сокрылся.

Прямо сейчас положи руку на грудь. Почувствуй Его удар изнутри. И позволь себе хотя бы на миг не знать, чьё это сердце бьётся.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 20. АПОФАТИЧЕСКИЙ ПРЕДЕЛ

Всё, что сказано о Нём не Он.

Это приглашение.

Он не свет, хотя все, кто Его встречал, говорили о свете. Не тьма, хотя ночь знает о Нём больше, чем полдень. Не тишина, хотя тишина ближе к Нему, чем любое слово. Не любовь, хотя всё, что мы знаем о любви, пришло оттуда. Не бытие, хотя без Него ничто не могло бы быть. Не небытие, хотя и эта граница для Него не граница.

Нети. Нети. Не это. Не то.

Так говорили те, кто подходил ближе всего и именно поэтому замолкали. Потому что знали: каждое слово, сказанное о Нём, рискует стать стеной вместо окна. Имена нужны, как нужны ступени лестницы. Но лестница не есть то, куда она ведёт. Образы нужны, как нужны берега реке. Но берега не есть река.

Каждое утверждение об Абсолюте есть палец, указывающий на луну. Палец настоящий. Луна тоже. Но они не одно.

Дао, которое можно назвать, не есть вечное Дао. Это первая фраза и она остаётся последней. Всё, что после неё, есть разворачивание этого единственного признания: я не знаю, но иду. Апофатический путь — это самый честный вид любви: любить То, что больше любого образа о Нём, больше любого чувства к Нему, больше самого акта любви.

Благоговение, доведённое до предела.

И вот где ум останавливается окончательно: молчание об Абсолюте тоже только указатель. Даже пустота только образ. Даже в этом предложении уже слишком много слов. Шуньята улыбается: ты всё ещё пытаешься поймать небо ладонями. Адонай молчит и в этом молчании больше ответа, чем в тысяче книг.

В этой книге нет Реальности, только след на воде после прохождения лодки. Реальность — то, что движет лодкой.

Ты дочитал до этой страницы. Хорошо. Теперь положи книгу. И побудь с тем, что было до первого слова и останется после последнего.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 21. ТРИАДА ПРОЯВЛЕНИЯ

Три движения и больше не нужно. Из них сделан весь мир, и всё, что в нём происходит.

Первое движение: исход. Абсолют выходит из себя не потому что внутри стало тесно, а потому что полнота по природе своей изливается. Брахман разворачивается в творение. Логос нисходит в плоть. Вакан Танка выдыхает первое существо. Аллах произносит «кун» и бытие слушается. Это всегда акт избытка. Источник не иссякает, отдавая. Он становится собой полнее.

Второе движение: пребывание. Творение существует: длится, дышит, страдает, радуется, ищет, теряет, находит снова. Это срединное движение самое долгое и самое плотное. Здесь время. Здесь тело. Здесь встреча двух существ, которые смотрят друг другу в глаза и не знают, что оба суть одно. Здесь слёзы. Здесь смех. Дао течёт через всё это, не торопя и не останавливая.

Разве творение ошибка? Разве пребывание в нём наказание?

Третье движение: возвращение. Не смерть: завершение. Не потеря: узнавание. Река входит в море и вспоминает своё имя. Нирвана: не угасание огня, а возвращение тепла к своему источнику. Воскресение: не отрицание смерти, а её превосхождение изнутри. Фана: растворение в Аллахе, которое суфий описывает не как потерю себя, а как обретение себя настоящего. Пралая: растворение мира обратно в Брахмане до следующего выдоха.

Три движения. Одно дыхание.

Вот что поражает в этой триаде: она не линейна. Не начало, середина и конец на прямой. Это круг, который пульсирует. Возвращение становится новым исходом. Каждое завершение: беременность следующего начала. Твоя жизнь проходит через эту триаду каждый день, каждый год, в каждом отношении, в каждом решении, которое ты принимаешь и отпускаешь.

Творец. Творение. Возвращение. Отец. Сын. Дух. Брахма. Вишну. Шива. Исход. Пребывание. Возврат. Разные слова: одна структура бытия, которую узнаёт не ум, а Что-то глубже ума.

Ты сейчас в каком из трёх движений и чувствуешь ли ты, что третье уже дышит в первом?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 22. ВЕЧНОЕ СЕЙЧАС

Творение случается прямо сейчас, пока ты читаешь это слово.

«В начале» — описание того, что происходит в каждом мгновении, которое осмеливается быть. Берешит звучит в настоящем, которое не умеет закончиться. Каждый вдох: новое «да будет свет». Каждое открытие глаз: первое утро. Каждая встреча двух существ: первый раз, когда Единое увидело себя в другом. Дао течёт сквозь точку, которая всегда сейчас, и из неё во всех направлениях сразу.

Время не река. Время родник.

Брахман не завершил творение и не отдыхает от него. Он творит в этот миг, через этот миг, как этот миг. Логос произносится длящимся настоящим, в котором каждое существо есть новое слово. Аллах сказал «кун» («будь») не однажды. Это слово звучит непрерывно, и весь мир есть его длящееся эхо. Вакан Танка не поёт песню, которая была спета, Он поёт ту, которая поётся.

Вечность: не бесконечно долгое время. Вечность: отсутствие времени как тюрьмы.

Вот что освобождает и одновременно требует мужества принять: нет момента, который был бы дальше от источника, чем любой другой. Самый обычный вторник так же близко к первому дню творения, как тот первый день. Этот миг, в котором ты устал, растерян, не знаешь, что делать дальше, этот миг тоже есть «в начале». Тоже первый. Тоже полный возможностью, которая ещё не стала ничем конкретным.

Шуньята не хранит прошлое и не строит будущее. Она держит сейчас, без усилия, без края, без конца.

Самое древнее и самое свежее одно. Источник под тобой, в тебе, прямо здесь, в этом дыхании, которое ты только что сделал, не заметив, что это было ещё одно начало.

Что, если этот момент не продолжение твоей жизни, а её новое начало? И что изменилось бы, если бы ты позволил себе это почувствовать прямо сейчас?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 23. МОЛЧАНИЕ КАК ПОЛНОТА

Тишина не предшествует слову, она его содержит. Всё, что когда-либо было сказано, вышло из неё и вернётся в неё.

Это не та тишина, которая бывает, когда замолкает шум. Та лишь отсутствие звука. Тишина Абсолюта другое: присутствие, настолько плотное, что в нём не остаётся места для недостатка. Она была до первого Ом и останется после последнего отзвука. Она держит все имена Бога, как океан держит имена волн: не отвергая ни одного, не цепляясь ни за одно.

Каждое слово гость в этой тишине. Каждый звук её временная форма.

Адонай говорит и говорение возникает из молчания, как свет возникает из темноты: благодаря ей. Аллах произносит своё имя и само произнесение есть движение тишины, которая соглашается стать слышимой. Ом звучит и в конце его, когда «м» растворяется в воздухе, наступает то, ради чего он звучал: возвращение в безымянное, из которого вышел. Дао молчит совершенно и именно поэтому в нём слышно всё.

Молчание самый активный из всех слоёв реальности.

Как земля активна в своём принятии семени. Как ночь активна в своём хранении тьмы, из которой рождается день. Как пауза между нотами активна в своём удержании музыки целой. Шуньята безмолвствует от такого богатства, которое не нуждается в словах. Дхармакая не говорит и в этом молчании умещается всё, что было и будет сказано всеми существами во всех мирах.

Вот парадокс, который тишина несёт без усилия: чем глубже молчание, тем больше в нём.

Люди боятся тишины, особенно внутренней, той, что открывается, когда замолкают все привычные голоса. Но эта тишина никогда не пуста. Она то место, где Абсолют наиболее явен: потому что в ней меньше всего, что Его заслоняет.

Перед первым словом этой книги была тишина. После последнего слова она вернётся. И между каждым словом она тоже была, просто слишком тонкая, чтобы заметить.

Побудь сейчас в паузе после этого предложения. Не заполняй её. Просто позволь ей быть тем, чем она является.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 24. ПРИГЛАШЕНИЕ К УЗНАВАНИЮ

Ты уже знаешь. Тем, что глубже ума. Тем, что раньше памяти.

Каждое существо несёт в себе Исток, как семя несёт в себе всё дерево до первого листа, до последнего плода, до падения в землю и нового прорастания. В этой клетке, в этом дыхании, в этом мгновении узнавания, которое иногда приходит без предупреждения: в запахе дождя, в лице незнакомого человека, в том, как свет падает на стену под вечер и Что-то внутри говорит да. Именно так. Именно это.

Это «да» не просто знак согласия с идеей. Это узнавание.

Брахман внутри тебя узнаёт Брахмана снаружи. Дхармакая смотрит на себя через твои глаза и улыбается, потому что вспомнила то, чем была всегда. Вакан Танка дышит в тебе как хозяин, который вежливо сделал вид, что пришёл в гости, чтобы ты мог почувствовать радость встречи. Аллах ближе, чем твоя яремная вена, и эта близость требует остановки достаточной, чтобы её почувствовать.

Узнавание приходит от одного мгновения тишины, в которое ты не убежал.

Вся эта книга не учение. Не система. Не путь из одного места в другое. Она серия зеркал, расставленных так, чтобы хотя бы в одном из них ты увидел то, что смотрит через твоё лицо. Логос говорит. Ом звучит. Великий Дух дышит. Дао течет. Тишина держит всё это сейчас, пока ты читаешь последние слова первой книги и чувствуешь, что Что-то в тебе уже было здесь раньше.

Потому что было.

Потому что ты не только тот, кто начался с рождением и закончится со смертью. Ты также то, что было прежде первого дыхания и останется после последнего. Как живое присутствие, которое прямо сейчас читает эти слова и знает, что они правда, ещё до того, как ум успел их проверить.

Кто ты был до того, как стал?

Не торопись отвечать. Просто побудь с этим вопросом, как с огнём, который не обжигает, а согревает. Он знает тебя. Он ждал тебя. Он и есть ты тот, которого ты ещё не успел вспомнить.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

Книга II: «Человек: Образ и Путь»

ГЛАВА 1. ЗЕРКАЛО АБСОЛЮТА

Из всего, что было создано, только человек способен остановиться и спросить: кто создал меня? Это наше особое поручение.

Звезда горит, не зная, что горит. Река течёт, не зная, что течёт. Дерево тянется к свету и не знает, что тянется, и не знает, что свет. Только человек может встать посреди творения, почувствовать его тяжесть и красоту, и сказать: я вижу тебя. Это то, ради чего Абсолют создал существо, способное Его заметить.

Брахман смотрит на себя через человеческие глаза. И это буквальная механика самопознания Вселенной.

Адам создан по образу и способности: знать, называть, видеть. Инсан в суфийском сердце: зеркало, в котором Аллах видит все Свои имена сразу. Атман внутри тебя и есть Брахман, выбравший смотреть на себя через эту конкретную пару глаз, через эту конкретную боль, через эту конкретную радость: незаменимую, неповторимую, необходимую.

Исток смотрит на Исток. Через тебя.

Вот что делает твоё существование космической необходимостью: без тебя эта точка зрения исчезнет. Никто другой не видит мир под этим углом. Никто другой не несёт этот конкретный изгиб внимания, эту конкретную рану, этот конкретный способ смеяться. Логос произнёс тебя как слово, которое не повторится. Вакан Танка выдохнул тебя как дыхание, которое не вернётся тем же путём. Дхармакая светится через твой ум особенным преломлением тем, которого нет больше нигде.

Быть человеком значит быть зеркалом, которое знает, что оно зеркало.

Но вот парадокс, который носит в себе каждое зеркало: оно видит всё, кроме себя. Чтобы увидеть себя, зеркалу нужно другое зеркало. Поэтому люди нуждаются друг в друге, потому что-только в другом человеке Абсолют видит себя с нового угла, которого не было прежде.

Каждая встреча: Исток, узнающий себя в Истоке.

Посмотри сегодня в чьё-нибудь лицо и позволь себе хотя бы на мгновение не знать, кто из вас двоих смотрит.

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 2. ОБРАЗ И ПОДОБИЕ

Бог создал человека по образу Своему и это передача полномочий.

Образ: структура способности создавать из ничего, любить без причины, выбирать вопреки инстинкту. Камень не выбирает. Река не любит. Только человек может сделать что-то, чего не требует ни природа, ни выживание, ни логика просто потому что это красиво, или справедливо, или потому что Кто-то нуждается в этом прямо сейчас.

Это и есть подобие. Соучастие.

Логос творит словом и человек творит словом. Адонай называет и человек называет. Аллах милует без меры и человек способен миловать без меры, хотя это ему труднее и дороже. Брахман играет в лилу и человек играет: в музыку, в язык, в форму, в смысл. Вакан Танка поёт мир в бытие и человек поёт: колыбельную, молитву, плач, гимн. Каждый из этих актов есть продолжение первого творческого жеста Абсолюта: подлинное соТворчество.

Со Творец партнёр в акте проявления.

Вот что меняет всё: если человек создан по образу, то каждый его творческий акт имеет космическое измерение. Каждый. Хлеб, испечённый с любовью. Сад, выращенный с терпением. Слово, сказанное вовремя тому, кто отчаялся. Объятие, которое ничего не требует, но поддерживает. Всё это Абсолют, творящий через руки, которые Он дал нам в долг.

Но подобие не тождество, свобода не безграничность.

Именно потому, что человек свободен, он может выбрать и против образа. Может создавать разрушение вместо созидания, может любить себя вместо мира, может называть ложью то, что истинно. Это цена подлинной свободы, без которой любовь была бы только механизмом, а не даром.

Образ это то, чем ты становишься в каждом акте выбора в сторону созидания, в сторону любви, в сторону другого человека.

Что ты создал последнее и было ли в этом Что-то от Того, по чьему образу ты сделан?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 3. АТМАН = БРАХМАН

В самой глубине тебя То, что создало всё это.

Атман само пламя, которое согласилось выглядеть как искра, чтобы поместиться в форму. Брахман то, что смотрит твоими глазами прямо сейчас, то, что слышит эти слова изнутри твоего слуха, то, что знает раньше, чем ум успевает оформить знание в мысль.

Тат твам аси. Ты это То.

Ты не равен Богу, расслабься.

Только в смысле головокружительного смирения: то, что ты принимал за своё маленькое «я» — лишь поверхность. А под поверхностью Океан, который никогда не переставал быть собой, пока волна думала, что она отдельна.

Всё страдание рождается здесь. Только здесь.

Боль приходит и уходит. Потери случаются, это правда жизни. Страдание особого рода рождается из одного убеждения: я отделен. Я один. Между мной и источником пропасть, которую мне никогда не преодолеть. Это убеждение авидья, забвение. Грех и вина: просто сон, в котором волна забыла, что она вода.

Дхармакая светится в каждом уме но ум, занятый собственной отдельностью, не замечает этого света. Как глаз не видит себя не потому что его нет, а потому что он и есть то, чем смотрят.

Вакан Танка дышит в каждом существе но существо, сжавшееся в страхе, дышит неглубоко и не чувствует, чьё это дыхание.

Адонай говорит: Я есмь и это описание того, что происходит в самой сердцевине каждого сознания: чистое присутствие, которое не нуждается в имени, доказательстве или защите.

Узнавание Атмана как Брахмана.

Практики могут расчищать путь. Это возвращение к тому, что было всегда. Как проснуться и понять, что ты был дома всё время, пока снился сон о том, что заблудился.

Страдание от разделения реально. Но разделение только сон.

Прямо сейчас, в этой точке тишины между двумя мыслями что там?

Что?

Аминь. Амин. Ом Шанти. Да будет так.

ГЛАВА 4. ПРОБУЖДАЮЩИЙСЯ БУДДА

Ты уже то, чем хочешь стать. Это самое требовательное из возможных утверждений.

Природа Будды: основа того, чем ты являешься прямо сейчас: чистое осознавание, которое присутствует в каждой мысли, не являясь ни одной из них. Как небо присутствует в каждом облаке, а потому что оно в нём движется и через него проходит без следа.

Облака приходят. Небо остаётся.

Дхармакая: природа самого ума, которую ум не замечает, занятый собственными движениями. Как вода не замечает своей влажности: она просто влажна. Ты просто осознаёшь. Это осознавание — твоя природа до любой заслуги, до любого достижения, до любой истории о себе, которую ты рассказываешь.