Александр Леев Аир

Диспансеризация

На прошлой неделе жена за ужином рассказала, что ее пригласили в поликлинику на диспансеризацию. Потом всю неделю щебетала, как все у нас отлично в медицине устроено: «Радик, везде все без очередей и, главное, бесплатно». Она что-то рассказывала о результатах обследования, но я не слушал. Поликлиники я вообще старался не посещать, предпочитая справляться с недугами самостоятельно, хотя иногда и прихватывало так, что приходилось незамедлительно вызывать скорую. Как я понял, ее анализы оказались хорошими, состояние организма для ее возраста тоже норм. «Сорок пять – баба ягодка опять», – сказал и шлепнул свою любимую Айгуль по ее все-еще великолепной попке. Что касается меня, то я всегда относился к тому, что предлагает государство на халяву, с долей скепсиса, ожидая какого-либо подвоха. Однако я не стал делиться своими опасениями с супругой.

В воскресенье рано утром позвонили в дверь. Я глянул на часы – шесть утра. Почему-то подумал, что мы кого-то топим. Сонный, в трусах, открыл дверь. Передо мной стояли четверо: трое в одинаковой одежде и чем-то схожими физиономиями, и один ничем не похожий на них, в спецовке и с болгаркой. Когда трое вошли, четвертый вместе со своим инструментом куда-то растворился. Один из участников этой троицы, находившийся в центре, извлёк удостоверение личности и предъявил его мне. Я отправился в спальню за своими очками. Когда же я вернулся, удостоверения у него не было, а в руках были какие-то бумаги. Я прочитал их, перечитал ещё раз, а затем ещё много раз, прежде чем до меня дошёл смысл написанного. Я попросил ещё раз показать удостоверение. Он неохотно достал его. Вышла жена, одетая в халат. Я дал ей прочитать бумаги. В них была указана фамилия моей жены, адрес, данные паспорта, возраст и многое другое, включая информацию о том, что моя супруга полностью здорова и находится в детородном возрасте. И самое последнее я прочитал раз двадцать: «подлежит обязательному оплодотворению». Новости я не смотрел, политикой не интересовался, и о так называемом «фертильном законе» не слышал. Достал телефон и начал искать его в просторах Рунета. И, к моему ужасу, обнаружил, что такой закон действительно существует. Сотрудники в штатском терпеливо, но не без напряжения ждали.

– А что будет, если я откажусь, вернее, мы откажемся? – спросил я у блюстителей закона, наивно надеясь, что они мне подскажут как обойти закон.

Тот, что был справа, произнес заученную фразу:

– Вы имеете полное право отказаться, но ваша супруга – нет.

– Как это так? – возмутился я.

– Без вашего участия осеменение произведет наш сотрудник, – и он указал на того, что был слева. Тот виновато скорчил недовольную мину, мол, служба.

– Давайте уже приступим. – И они, не разуваясь и не дожидаясь нас, направились в нашу спальню. Мы последовали за ними. Тот, что был справа, теперь был в середине и достал камеру.

– Вы что, снимать нас будете?

– Нужно для отчетности.

А тот, который располагался в середине, сместился правее к туалетному столику, присел на корточки и стал заполнять какие-то бумаги.

Жена, не снимая халат, залезла под одеяло. Тот, что был слева, сохранил свое расположение, достал красную таблетку и дал мне ее со словами:

– Не у всех получается при посторонних, подарок от государства, действует через пять минут – наш мощный, импортозамещенный, отечественный.

Я нырнул под одеяло и начал нервно снимать свои трусы. Жена была уже без нижнего белья, но предпочла остаться в халате. Я вдруг осмелел и зло спросил:

– А поза миссионерская обязательна?

– Нет. Что вы, – серьезно ответили мне, – это как вам будет удобно.

Жена лежала на спине и продолжала испуганно таращиться. Я залез на нее сверху, и тут меня кто-то похлопал по спине.

– Смазку забыл дать, тоже за счет государства, – и рука протянула одноразовый пакетик.

Таблетка помогла, с пакетиком смазки пришлось повозиться, но и он, наконец, уступил, порвался и, надо признать, пригодился. В конце концов, я и Айгуль постепенно начали получать удовольствие, и у нас даже получился какой-никакой секс. В процессе, ближе к кульминации, кто-то со словами: «требуется для отчётности», аккуратно стянул с нас одеяло. Когда я осуществил оплодотворение своей супруги в присутствии трёх посторонних мужчин, одетых в одинаковую одежду и снимающих наш коитус на камеру, я с тревогой подумал о судьбе всех одиноких половозрелых женщин.

Тройка, убедившись, что еще одна из списка фертильных женщин подверглась осеменению, удалилась в кухню. Мы в скором времени, накинув на себя одежду, тоже оказались там. В штатском похвалили нас за вклад в детопроизводство страны и попросили расписаться. Мы расписались. Они обещали также вернуться через месяц, если не появятся признаки беременности супруги.

Как только дверь закрылась, мы с женой тут же принялись звонить нашим взрослым незамужним дочерям.

Папочка

– О Великий Правитель тысячи миров!!! У меня для вас неутешительные новости. Планета абсолютно непригодна для жизни нашей Великой Расы. Аборигены уничтожили свою колыбель. В процессе разведывательной спецоперации глубоко под землей был обнаружен бункер и в нем библиотека, где информация хранилась в примитивной письменной форме, которую они называли “папочка”. Язык был расшифрован и документы были проанализированы. Ничего необычного, все как всегда . Но один документ представляет интерес В нем в урезанной и примитивной письменной форме, не передающей красоту нашей мысли, передано перехваченное послание нашего бесславного родича. Позвольте его вам транслировать?

– Позволено

“…Я Великий освободитель планет. Род12087198. Племя 7201 И это мое послание моим потомкам. Я уверен оно не затеряется в бесконечном в космосе, который в великом будущем будет наш и только наш.

Программа освобождения третьей планеты желтого карлика Z91271 была разработана мной. Статистические данные говорили, что аборигены в каких бы враждебных отношениях не находились, обязательно сплотятся против нас, пришельцев. Так было на любой планете, которую мы захватывали. Земляне(так аборигены называют свой род) находятся на высоком уровне технологического развития и, несмотря на свой примитивную физическую форму, могли бы оказать серьезное сопротивление. И я предложил, как мне тогда казалось, гениальный план. Он состоял в том, что за пятьдесят лет аборигены сами отдадут нам свою планету как раз к моменту экспансии. Статистика также показывала, что аборигены готовы прощать своим правителям то, что не простили бы нам, пришельцам. Мы выбрали страны с высокой степенью тирании. И первоначально все шло по плану: внедрились в тела главных правителей государств и высокопоставленных чиновников. И мне казалось тогда, что планета Z91271 теперь наша навсегда. Но увы, инвазия не удалась – что-то пошло не так. Организмы вступили в симбиоз и перестали подчиняться мне, утратили корни и связи. А затем они начали терять память о своем прошлом. Но что самое страшное не просто индивидуальные воспоминания, но и память историческую, память великих побед, память предков. Они перестали сдерживать свои эмоции и страсти, которые мы сдерживали ради великих целей. Ту бессознательную страсть, которую мы высвобождали только при освобождении миров, они стали тратить в угоду своим эгоистическим порывам. Затем меня предали и пленили. Вынужден признать, что моя операция провалена. Я пытался как гласит протокол лишить себя жизни. Но мне ампутировали конечности. Я пытался лишить себя жизни с помощью мысли, но они реанимируют меня с помощью украденных у нас технологий. Они лишили меня воли к смерти!

“ А ну бесовское отродье, глаза в жопу и молчать”

Извините за информационный шум. Меня сейчас ведут пытать. У землян очень странные представления о пытках. Время от времени они вступают со мной в сексуальные отношения, думая, что причиняют мне великое унижение. Не подозревая, что мы самая трахолюбивая раса во Вселенной. Так что мои мучения иногда прерываются очень даже приятными ощущениями и я, скорее всего, умру, испытывая волны блаженства. Как тут не вспомнить нашу военную поговорку: “Лучше умереть в бою, трахая все подряд, чем дома в безопасности плодя будущих воинов” Я посылаю эту мыслеформенную капсулу и омываю свое тело грязью великого позора трех тысяч вонючих болот. Мой грех никак не смыть. Да будет милостив Великий Правитель и не покарает мой род и племя.”