Александр Клепиков Спектр пяти башен. Книга первая: После

Глава 9 "Ради тебя. Ради нас."

Пустошь встретила их легким ветром и серым небом, которое давило на глаза. Вела поправила шлем скафандра - герметичный, тяжёлый, с запотевшим стеклом - и шагнула следом за красными. Группа Зелёных растянулась вдоль раскопа: брали пробы грунта, упаковывали осколки старых построек, фиксировали координаты. Хромос хотел данные о докатастрофных материалах. Зачем - не объяснял. Как всегда.

Четверо красных рассредоточились по периметру. Их командир - коренастый, с нашивкой за двадцать вылазок - покрикивал: «Не отходите далеко! Солнце сядет - могут полезть». Вела работала молча. Лопата вгрызалась в спекшийся песок, пальцы в перчатках онемели от усталости. Она подумала о Рэе. О том, как он смотрел на неё в оружейной - не как на медика, не как на постороннюю. Как на ту, кто может быть рядом. Тогда он не отдёрнул руку. И она поняла: это доверие.

Странное чувство поселилось внутри с самого утра. Не страх - предчувствие. Будто кто-то сжал сердце холодными пальцами и не отпускал. Вела отогнала мысль. Работа. Только работа.

Козырёк старой постройки обвалился без предупреждения. Земля под ногами взлетела фонтаном пепла, Велу отбросило к бетонному блоку. Стекло шлема треснуло - паутина побежала от правого края. Она не успела испугаться. Первая тварь выскочила из-за руин - серая, с горящими голодом глазами. Вторая. Третья.

Красные открыли огонь. Очереди резали воздух, гильзы сыпались на землю. Командир орал: «К бою! К бою!» - но голос тонул в стрельбе. Кто-то из красных упал - ранение ноги, кровь хлещет фонтаном. Вела рванула к нему, пригибаясь, перекатом, закрывая голову руками. Скафандр трещал по швам, но держал. Жгут. Давящая повязка. Инъекция обезболивающего - прямо через комбинезон. Пальцы не дрожали - она не позволяла им дрожать. Вокруг свистели пули, крики, хаос.

- Зелёная, назад! - заорал командир.

Она не слушала. Закончила, отползла, вжалась в землю за обломком стены. Твари отхлынули - но не ушли. Они ждали. Чуяли кровь и страх. Раненого оттащили в сторону шлюза, остальные сомкнули строй. Вела перевела дыхание. Стекло шлема запотело изнутри. Вытереть было невозможно, всё как в пелене, страх зашкаливал. Сквозь трещину виднелось небо - такое же серое, как час назад. Но теперь цель была одна: выжить!

Где Рэй? Может, он знает... Может, он поймет, что нужен...

Рэй сидел в казарме, чистил автомат после утренней смены. Рядом возился Гром - перебирал магазины, проверял пружины. Вошёл посыльный - молодой парень с петлицами новобранца, вытянулся по стойке смирно.

- Командир, группа Зелёных задерживается. Связь прервалась час назад.

Рэй поднял голову. Внутри похолодело. Он не знал, что Вела сегодня за периметром. Видел заявку на выход, когда подписывал утренние сводки. Тогда не придал значения. Теперь - не мог поверить. Надеялся, что именно этого имени не будет в списке. Проверил. Ошибался. Она там. В пустоши.

- Я иду, - сказал Рэй, вставая.

- Ты командир, нельзя бросать пост, - Гром смотрел на него, прищурившись. - Это приказ?

- Мне плевать на приказ.

Гром молчал сердце забилось чаще. Потом отложил магазин, поднялся.

- Тогда я с тобой.

Они вооружились быстро, без лишних слов. Автоматы - в руку, запасные магазины - в разгрузку, три гранаты на каждого - тяжело оттягивали пояс. Гром сунул за голенище нож. Рэй проверил затвор, передёрнул, щёлкнул предохранителем. Глаза у обоих стали холодными, безжизненными - как у людей, которые идут умирать или убивать.

Рэй - к генералу. Тот сидел в кабинете, начищенные берцы стояли на столе, пил синтетический чай из алюминиевой кружки. Поднял бровь, когда Рэй вошёл без стука.

- Проверка группы за периметром, - Рэй говорил ровно, но в голосе скрежетал металл. - У них важные образцы. Если потеряем - Хромос спросит.

- Не обязательно, командир, - генерал отхлебнул чай, не торопясь.

- Я настаиваю.

Пауза. Секунда. Другая. Генерал поставил кружку, поднялся из-за стола, подошёл вплотную. Смотрел в глаза Рэю долго - по-отцовски тяжело, с прищуром, будто читал что-то в его лице, скрытое от других.

- Рэй, я в тебе не сомневался. - Голос глухой, спокойный. - Скоро ты будешь командиром отряда. Иди. Будь осторожен.

Рэй кивнул. Внутри - не гордость. Страх.

Через десять минут они уже в тамбуре. Надели маски - красным шлемы не положены. Закрывают обзор. Гром нервно стучал пальцами по оружию.

- Ты её любишь, да?

Рэй не ответил. Шлюз открылся. Пустошь вдохнула в лицо кислым ветром, запахом пепла и смерти.

Они бежали - не по дороге, а напрямик, перепрыгивая через завалы, падая за укрытия при каждом подозрительном шорохе. Пот лица смешивалась с копотью, глаза слезились от ветра. Сорок минут - как вечность.

Рэй увидел тела издалека. Замер, поднял кулак - стоп. Гром замер рядом, дыша через раз.

Четыре красных. Разбросаны, как тряпичные куклы. Кровь - лужами на пепле, на бетонных плитах, на камнях. Оружие разряжено или сломано. У одного вырвано горло. У другого - неестественно вывернута рука.

Один зелёный. Лежит на спине, скафандр разбит, глаза открыты в серое небо. Не Вела.

Рэй выдохнул - коротко, как удар. Секундное облегчение. Потом снова - ужас, пробирающий до мурашек, тяжёлый.

- Её здесь нет, - сказал Гром, пригибаясь. В голосе не было вопроса.

- Ищи, - Рэй уже прыгал через завал. - Кричи.

- Вела! - голос Грома раскатился по пустоши, как гром - не зря прозвище. - Вела! Отзовись!

Тишина. Только ветер шуршит пеплом.

Рэй не кричал - глаза метались в панике, пока искал, бегом задыхаясь, боялся найти её не живую. Переворачивал панели, заглядывал в ямы, щупал каждый пролом. Пальцы до крови содрал о ржавую арматуру. Не чувствовал.

Люк нашёл случайно - наступил, провалился бы, если бы не успел ухватиться за край. Ржавая крышка не выдержала веса, проломилась. Рэй заглянул внутрь.

Вода по пояс. Холодная, мутная, с маслянистыми разводами. И Вела. Сжалась на корточках под водой, обхватив колени, прислонившись к ржавой трубе. Торчала только голова. Дрожит так, что зубы стучат. Скафандр держит - но не спасает от холода. Глаза - живые, огромные, полные ужаса и надежды.

- Рэй, - шепчет она. Губы синие, слова вылетают с паром.

Он прыгает вниз, не думая. Вода захлёстывает берцы, обжигает холодом. Но он не чувствует - хватает её поперёк тела, прижимает к себе. Впервые. Не осторожно, не давая себе времени подумать. Просто делает.

- Ты пришёл... Зачем? - Вела утыкается стеклом скафандра в его плечо. Её слёзы текут по щекам, смешиваются с грязью, с холодной водой на лице.

- Затем, - его голос глухой, почти чужой. - Затем, что если ты не вернёшься, мне там, в башне, делать нечего.

Где-то вдалеке - вой. Тоскливый, протяжный, от которого кровь стынет в жилах.

Твари почуяли.

Рэй выталкивает Велу наверх. Гром подхватывает её, ставит на ноги. Нога у неё не слушается - он сам чувствует, как она подкашивается, как Вела переносит вес на него.

- Держись, сестра, - Гром суёт её руку себе на плечо, прижимает крепко. - Мы вместе дойдём.

Они бегут. Гром тащит Велу, почти несёт. Рэй сзади, прикрывает - короткими очередями по теням, по движению. Твари лезут отовсюду. Из-за обломков, из темноты, как будто из-под земли.

Рэй отстреливается, экономя патроны. Гром перезаряжается на ходу, ведя Велу вперёд.

До шлюза - метров двести. Тяжело. Вела не жалуется - губы сжаты в нитку, лицо белое, но она переставляет ноги, цепляется за Грома.

- Сколько прошли, командир? - Гром дышит тяжело, но голос ровный.

- Не считал, - Рэй отстреливает тварь, которая выскочила слева. - Много.

- А сколько ещё?

- Терпи. Ещё чуть-чуть.

Гром кивает.

Они бегут дальше. Твари на хвосте, рычат, визжат, но Гром не сбавляет шага. Рэй прикрывает, отстреливается, патроны тают.

- Мы же как братья, Рэй, - выкрикивает Гром, не оборачиваясь. - Столько пережили. И в этот раз дотянем. Только ты всегда впереди, а я тебя прикрываю.

- Сегодня я прикрываю.

Гром улыбнулся через силу.

- Бери её, - говорит Рэй. - Тащи к шлюзу. Я задержу их.

- Ты с ума сошёл. - Гром не останавливается, но голос срывается. - Я не оставлю тебя.

- У тебя - жена и дети. У меня и кого! Спаси ее! Ты понял?

Гром молчит. Лицо каменеет.

- Это не обсуждается, - Рэй уже отстаёт, разворачиваясь лицом к темноте. - Бегом!

Гром хватает Велу за пояс, перекидывает через плечо. Она вырывается, кричит, царапается:

- Рэй! Рэй, нет! Беги с нами!

- Живи, - кричит он в ответ. И больше ни слова.

Гром бежит. Тащит Велу. За спиной - стрельба. Короткими очередями. Экономно. Холодно. Как учил. Вела смотрит через плечо, пока Гром несёт её, и видит - Рэй стоит к ним спиной, поливает свинцом серые тени.

Потом - взрыв. Рей бросил гранату. Ещё одну.

Тишина на секунду. Потом - одиночный выстрел. И крик. Не Рея - чужой, звериный.

Шлюз уже виден - тридцать метров. Двадцать. Десять.

Он отшвыривает её к дверям шлюза, разворачивается.

И в этот момент тварь выпрыгивает из-за обломка. Прямо перед ним.

Гром успевает вскинуть автомат - очередь уходит в небо, тварь бьёт по руке, оружие вылетает. Клыки впиваются в плечо, пробивают комбинезон, входят в мясо. Кровь брызжет тёмными брызгами на серый бетон.

- Вела, беги! - кричит Гром. - Беги!

Голос уже не гром - хрип, обрывок силы.

Гром не падает. Он поворачивается, хватает тварь свободной рукой за шкирку, перехватывает пистолет из-за пояса. Выстрел - тварь в голову. Прямо в упор. Серое тело обмякает, падает.

Но Гром тоже падает.

Медленно. Сначала на колени. Потом лицом в пепел.

Она влетает в тамбур одна.

Дверь шлюза закрывается. Грохот. Смерть остаётся снаружи.

Вела стоит на коленях на металлическом полу. Мигает красная лампа обработки. Какая-то жидкость шипит, стерилизуя скафандр. Она не поднимает головы.

Плечи трясутся. Всхлипы - глухие, даже не звук, а судорога лёгких.

«Живи», - сказал Рэй.

«Беги», - сказал Гром.

Она жива. Она бежала.

Гром погиб у неё на глазах. Сражался до последнего. Отшвырнул её к спасительной двери, развернулся лицом к смерти. У него были жена и дети. Он знал, на что шёл. И всё равно прикрыл её собой.

А Рэй... Рэй остался там, снаружи. Остался прикрывать их отход. Один. Без патронов. Без поддержки. Вела слышала выстрелы там, пока Гром нёс её к шлюзу. Короткие очереди. Экономные. А потом - тишина. И взрыв. И снова тишина.

Шансов не было. Она понимала это холодным разумом, который всё ещё работал где-то глубоко. Рэй не мог добежать. Не мог выжить там, где твари лезли со всех сторон. Он остался, чтобы они успели. Чтобы Вела успела.

Он погиб. Скорее всего. Как иначе?

Но сердце не хотело верить.

Вела закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы.

Рэй... Гром…

Тамбур открывают с той стороны. Внутрь заходит Старшая Зелёная. Останавливается, смотрит на Велу. Садится рядом на корточки. Молчит.

- Гром погиб, - выдавливает Вела сквозь слёзы. - Прикрыл меня. Сказал «беги». И остался.

Старшая молчит. Кивает.

- У него жена и дети...

- Знаю, - тихо говорит Старшая.

- А Рэй... - голос Велы срывается. - Рэй остался снаружи. Ещё раньше. Прикрывал нас. Я не знаю... Не знаю, жив ли он.

Повисает долгая тишина. Только шипит обработка.

- Шансов не было, - говорит Вела, почти шёпотом. - Там... там была тьма тварей. А он один. Без патронов.

- Но ты веришь, - Старшая смотрит на неё спокойно. Не спрашивает - утверждает.

- Верю, - Вела поднимает голову. Глаза красные, опухшие, но в них что-то теплится. - Глупо, да?

- Глупо, - без жестокости отвечает Старшая. - Но иногда глупость - единственное, что остаётся.

Она протягивает руку.

- Вставай. Ты жива. Пока это главное.

Вела берёт её руку, поднимается. Ноги дрожат, но она стоит.

- Гром заслужил, чтобы его помнили, - говорит Старшая. - Не для отчёта. Для себя.

Вела кивает. Вытирает лицо дрожащими руками. Делает шаг. Выходит из тамбура.

В коридоре - серые тащат ящики, где-то гудят механизмы. Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она кончилась.

Но я буду верить, - думает Вела. - Ты жив, Рэй. Ты должен быть жив.

Искра проснулась от звука посуды. Мать гремела тарелками на кухне, отец что-то негромко говорил - ровно, спокойно, как всегда по утрам.

- ...вот в Жёлтой башне говорят, что Хромос дал нам не только порядок, но и смысл. Раньше люди жили без цели. А теперь у каждого цвета есть своё предназначение.

- Ты опять за своё, - ответила мать без раздражения, скорее привычно. - Дочь разбудишь.

- Она уже не спит, - отец усмехнулся. - Я её слышу.

Искра приоткрыла глаза. Сквозь щель в двери видна часть кухни: отец стоит у терминала, мать нарезает синтетический хлеб. Всё как всегда. Тепло. Обыденно. Но слова отца оседали внутри тяжёлым осадком.

- Хромос всё продумал, - продолжал он, не оборачиваясь. - Пять башен. Пять функций. Каждый на своём месте. Без этого был бы хаос, как в старые времена. Ты же помнишь, что в летописях?

- Помню, - тихо сказала мать. - Но сейчас не утро для летописей. Садись завтракать.

Искра вышла из комнаты. Надела мягкую жёлтую кофту, свободную, домашнюю - мать связала её прошлой осенью, и цвет как раз напоминал о её башне. Села за стол. Отец уже пил синтетический чай, просматривал сводки.

- Доброе утро, дочка, - он отодвинул кружку. - Сегодня важный день. Экскурсия к границе периметра.

- Знаю. Меня назначили главной.

- Горжусь тобой, - мать поставила перед ней тарелку с кашей. - Студенты увидят, как Хромос заботится о нас. Увидят границу, за которой - только пустошь и смерть. И поймут, почему мы должны быть благодарны.

Искра взяла ложку, но есть не спешила.

- А что, если они спросят что-то, чего нет в плане?

Отец поднял бровь.

- Например?

- Ну... - Искра отвела взгляд. - Зачем мы вообще выходим за периметр? Зачем собираем образцы, если Хромос и так всё знает?

- Затем, что порядок требует подтверждения, - отец говорил спокойно, без назидания. - Хромос даёт нам данные, но мы должны проверять их сами. Это часть нашей свободы.

- Свободы, - повторила Искра тихо.

- Да. Ты же не хочешь жить, как зверь в клетке, который даже не знает, что клетка существует? Хромос дал нам знание. Мы знаем, где граница. Знаем, что за ней. Знаем, почему мы здесь.

Искра промолчала. Съела кашу. Пошла одеваться.

В комнате она сняла мягкую домашнюю кофту и надела рабочий комбинезон - жёлтый, с вышивкой по вороту, тот, что шила мать для выходов. Форма сидела идеально, как и всегда. Искра провела пальцами по ткани, застегнула все застёжки, поправила ворот.

Жёлтый цвет, - подумала она. - Мой цвет. Моя башня. Моя клетка.

Куратор ждал её у выхода. Протянул планшет с маршрутом.

- Студенты из всех башен. Красные, зелёные, синие, жёлтые. Перед присягой они должны увидеть границу. Понять, что мы защищаем. И ради чего.

- Ради чего? - спросила Искра.

Куратор посмотрел на неё долго, изучающе.

- Ради того, чтобы у них было завтра.

Она не стала спрашивать больше. Взяла планшет и шагнула в коридор.

Группа шла вдоль внутренней стены купола - там, где за тяжелыми герметичными дверями начинался периметр. Студенты - человек пятнадцать - разного цвета. Вот красный парень, стриженный под ноль, с квадратной челюстью - явно из семьи военных. Вот синяя девушка с планшетом в руках, что-то записывает. Вот зелёный, совсем молодой - ровесник Мико, смотрит на стены с ужасом, который не может скрыть.

Искра рассказывала. Голос её звучал ровно, слова выверены, одобрены куратором. Она показывала на тяжёлые шлюзовые двери, на блоки фильтрации, на массивные засовы. А потом подвела их к месту, где в бетонной стене была выбита старая семиконечная звезда - символ защиты и веры, который остался ещё с первых дней купола.

- Этот знак, - сказала Искра, касаясь пальцами холодного камня, - напоминает нам, что Хромос не просто дал нам кров. Он дал нам защиту. Веру в то, что за этими стенами мы в безопасности.

Красный студент кивнул, довольно улыбнулся. Синяя что-то записала. А зелёный, самый младший, спросил тихо, почти шёпотом:

- А что там, за периметром, кроме тварей? Там есть что-то ещё?

Искра замерла. Внутри всё оборвалось - как тогда, в архиве, когда прочитала «доверили ему». Она посмотрела на студента. На его чистые, ещё не знающие страха глаза. На семиконечную звезду за его спиной - символ веры, который держался триста лет.

- Ничего, - ответила она по уставу. - Только пустошь и смерть.

Она солгала. И чувствовала, как ложь обжигает язык.

Прошли дальше. Студенты переговаривались, шутили - кто-то отставал, кто-то забегал вперёд. Искра не смотрела на них. Смотрела на серые стены, на мигающие красные лампы, на тяжёлые двери - и думала о том, сколько правды можно похоронить, если говорить «правильные» слова достаточно долго.

- Нам пора возвращаться, - сказала она. - Экскурсия закончена.

Красный парень остановил её, положил руку на плечо - фамильярно, но без злого умысла:

- Спасибо, Искра. Мы поняли. Хромос - наше всё.

Она кивнула. Улыбнулась одними губами. И ненавидела себя за эту улыбку.

Эйден выдвинулся на поиски Рэя. Трое красных - незнакомых, молчаливых - шли за ним, не задавая вопросов. Им приказали - они выполняли. Эйден не объяснял. Внутри горело одно: найти. Успеть.

У шлюза, перед выходом на периметр, он увидел группу студентов. А среди них - её. Ту самую. Ту, чьи стихи вычеркнул куратор. Он искал её глазами ещё на Дне Основания, когда она пела гимн. И теперь нашёл.

Он подошёл незаметно - скользнул между студентами, оказался рядом.

- Искра, - тихо сказал он.

Она вздрогнула. Фиолетовый. Хранитель. Один из них. Сердце забилось быстрее - от страха, от непонимания. Зачем он здесь? Почему подошёл к ней?

- Я... - начала она, но голос прервался. Она не знала, что говорить.

- Тихо, - Эйден оглянулся. Студенты не смотрели. Красные ждали у шлюза. - У меня мало времени. Слушай внимательно.

Он достал планшет. Открыл файл. На экране - лицо. Парень. Серьёзные глаза.

- Это Лиан. Из Синей башни. Аналитик. Он знает обо мне. Найди его.

Искра смотрела на экран, не понимая.

- А потом?

- Потом вы вместе найдёте Велу. Зелёную башню, медика. Они всё объяснят. Они тоже знают.

- Кто они? - голос Искры дрожал. - Почему я?

- Ты ищешь правду. Я это вижу. - Эйден говорил быстро, но спокойно. - Делай, что я сказал. Найдёшь много ответов. На все свои вопросы.

Он убрал планшет, шагнул к шлюзу.

- А если я побоюсь? - тихо спросила Искра.

Эйден обернулся. Посмотрел на неё долго, внимательно.

- Тогда ты никогда не узнаешь, кто мы на самом деле. И кто ты. Свои вопросы, если будешь смелой, задашь потом.

Красные открыли дверь. Эйден шагнул в тамбур. Дверь закрылась.

Искра осталась стоять, прижимая скрещенные руки к груди. Глаза горели - от страха, от странного волнения, от того, что мир только что треснул пополам.

Лиан. Синяя башня. Найти. Потом Велу. Они всё объяснят.

Она сжала кулаки и пошла прочь от шлюза, чувствуя на себе взгляды студентов. Она не знала, с чего начать. Слишком много сомнений. Почему сейчас? Зачем?

Эйден вышел на пустошь. Ветер ударил в лицо - кислый, тяжёлый. Он поправил маску, проверил оружие. Трое красных держались за спиной - глаза прищурены, головы на поворотах.

- Что ищем, Хранитель? - спросил один.

- След Кела, - ответил Эйден. - Фиолетовый, пропал. Хромос приказал вернуть или подтвердить гибель.

Он не сказал правду. Не сказал, что ищет Рэя. Что внутри - не холод долга, а горячее упрямство. Что он успел полюбить этого красного командира - за его молчаливую силу, за то, как он стоял в строю и не гнулся, хотя внутри всё треснуло.

Они двинулись вперёд, по следам, которые ветер уже начинал заметать пеплом.

Лиан остался один. Комната Синей башни - стерильная, тихая, давящая своей безупречностью. Он достал чип. Маленький, холодный, почти невесомый. Но в нём - всё. Всё, что брат отдал, рискуя жизнью. Всё, что система прятала триста лет.

Он вставил чип в терминал. Пальцы дрожали. Не от страха - от напряжения. Ввёл код: три-восемь-ноль-один-семь-двадцать два. Система послушно открыла доступ, будто ничего не случилось.

На экране побежали строки.

Он читал, и мир вокруг переставал существовать.

«Хромос-12. Мы смогли отключить центральный ИИ. Купол открылся. Но защита пропала. Они внутри. Твари повсюду. Если кто-то слышит - мы здесь. Мы живы. Ещё держимся. Помогите.

Лиан смотрел на эти слова, и холод пробегал по спине. Они отключили Хромоса. Своими руками. Освободились. А потом пришли твари. Защита исчезла вместе с ИИ. Купол стал могилой.

Сколько их было? Сколько погибло?

Он сидел, не двигаясь, глядя на экран. Чип оставался в терминале. Руки лежали на столе мёртвым грузом. Внутри - пустота и холод, как тогда, когда забрали брата. Но теперь к холоду примешивалось что-то ещё. Знание. Тяжёлое, как судьба брата.

Он нашёл правду. И она оказалась страшнее, чем он думал.

Дальше - обрывки. Чип был неполным. Брат не успел скопировать всё. Или данные стёрлись от времени. Но главное Лиан понял: Хромос не один. За периметром - другие купола. Другие люди. Некоторые отключили своих Хромосов. И погибли.

А другие? Выжили? Держатся?

Он не знал. И это незнание душило сильнее, чем пустота в груди.

Брат не врал. Там есть кто-то. И я должен их найти.

Он остался сидеть, глядя в экран. Чип мигал красным огоньком. Лиан не выключил терминал. Не убрал чип. Просто сидел, переваривая то, что узнал. Мир стал другим. Никогда уже не будет прежним.

Мико крался по техническим лестницам. Верхние уровни купола - там, где кончался привычный мир и начиналась тишина. Он перепрыгивал через ступеньки, прижимался к стенам, слушал. Шаги. Никого. Только гул вентиляции, далёкий, приглушённый, как дыхание спящего зверя.

Он забрался на самый верх. Сюда редко заглядывали патрули - слишком высоко, слишком далеко от жилых секторов. Здесь воздух был холоднее, металлические перекрытия покрыты тонким слоем пыли, которая не оседала годами. Вокруг - только трубы, кабельные лотки, старые распределительные щиты. Ни души.

Мико сбросил рюкзак, достал приёмник. Самодельный, спаянный из старых деталей, с антенной, которую он выточил из обломка вешалки. Он верил в него. Верил, что однажды услышит что-то настоящее.

Он включил приёмник. Настроил частоту. В динамике - только шипение. Треск. Обрывки радиообмена серых на нижних уровнях. Далёкий, искажённый голос Хромоса из динамиков в жилых секторах. Всё как всегда.

Но Мико не сдавался. Он крутил ручку - миллиметр за миллиметром, вслушиваясь, затаив дыхание. Пальцы скользили, он вытер их о комбинезон, снова взялся за настройку. Тело сжималось от напряжения.

И вдруг - сигнал.

Слабый. Рваный. Он то пропадал, то возвращался, захлёбываясь помехами. Но он был. Человеческий голос. Не Хромос. Живой.

Мико замер. Не дышал. Боялся спугнуть.

Голос пробивался сквозь треск: