ЧерновикПолная версия:
Александр Иванников Мидсайд
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Ободряющий удар локтем от Энцо:
– Она спросила вежливо.
– А-а-а, б**дь!.. Ладно! Ладно! Третий коттедж от маяка!
– Вот и умница.
София выжимает газ.
Через некоторое время шофёр снова подаёт голос:
– Слышь… вы хоть понимаете, куда лезете?
– Заткнись, – бросает Энцо.
– Нет, серьёзно. Думаете, пришьёте Фабио – и всё? Хэппи-энд?
– Я сказал – заткнись.
– У него связи везде. В полиции, в мэрии, в вашей долбаной СЭР…
Энцо замирает:
– Откуда ты знаешь, что я из СЭР?
– Да вся "семья" знает, придурок! Фабио давно за вами следит.
София смотрит в зеркало:
– Зачем?
– Старик Грасс был его лучшим активом. А теперь вы. Фабио своих дойных коров не теряет.
София вцепляется в руль. Костяшки белеют.
– Сколько охраны в доме? – спрашивает Энцо.
Шофёр ухмыляется:– Ее нет.
– Врёшь.
– Да хоть режь меня! Босс уважает личное пространство. Один раз Громила застал его выходящим из душа и всё. Где-то до сих пор "отдыхает".
– И мы должны поверить?
– Мне плевать, во что вы верите. Сами увидите.
Коттедж.
Белый забор, ухоженный газон. Почти мило, если не знать, кто внутри.
София паркуется за углом:
– План?
– Какой план? – Энцо проверяет ствол. – Заходим, находим, кончаем.
– Гениально.
– Недавно кое-кто тоже решил перть напролом. Не напомнишь, кто это был?
– … Нет.
– Тогда вперёд.
Удар рукояткой. Шофёр отключается.
Дверь не заперта. Внутри тихо.
Коттедж оказывается… обычным. Никакой показухи. Белые стены, минимум мебели, запах хлорки и чего-то цветочного.
– Это ловушка, – шепчет София.
– А у нас есть выбор?
Она качает головой.
Идут дальше по коридору.
Энцо впереди, ствол наготове. София прикрывает спину – арматурой, которую так и не выпустила.
Гостиная – пусто. Кухня… Спальня…
– Задний двор, – шепчет София. – Слышишь?
Послышался плеск воды.
Бассейн. Голубая подсветка. И Фабио – плавает на спине, глядя в вечернее небо. Расслабленный. Уязвимый.
Энцо выходит из тени. Ствол направлен в голову.
Только руки подводят. Дрожат.
"Б**ть. Б**ть. Б**ть."
– А, молодёжь. – Фабио даже не поворачивается. – Долго же вы добирались.
– Не двигайся!
– Или что? – Он лениво подплывает к бортику. – Застрелишь безоружного?
– Заткнись!
На сцену выходит София.
Размашестый удар по лицу Фабио и… или нет? Железо остановилось в сантиметре от его самодовольной ухмылки.
Арматура заскрежетала и погнулась под его хваткой.
Ублюдок в свое время нашпиговал себя подкожными имплантами под завязку.
– К-какого?! – девчонка пятилась назад.
– София, София… – он выбирается из воды. Халат на плечи. – Ты так похожа на мать.
Молчание.
– О, старик не рассказывал? – Фабио усмехается. – Конечно, не рассказывал. Садитесь. Поговорим.
– Эй! Ау?! – Энцо попытался вклиниться и помахал стволом.
Резким движением мужик вырвал ствол у него из рук и выкинул в бассейн.
– Сядь, – голос меняется. Сталь под бархатом.
Пришлось примять задницу на газоне.
– Итак… – Откидывается в шезлонге. – С чего начать?
Девчонка недовольно сжала кусок газона и через силу выдала:
– Что ты сделал с моим отцом?!
– Я? – Фабио приподнимает бровь. – Ничего. А вот Грасс… Твой отец умер много лет назад. Задолго до твоего рождения.
– О чём ты…?
– Скажи… – Фибо не дал ей договорить. – Знаешь ли ты, как Антонио получил «Сирену»?
– Он… он выиграл ее в карты у предыдущего владельца. После войны.
– Хм. – Фабио качает головой. – Вот что он придумал.
Взмахом руки он активировал сенсор, «вшитый» в мраморный стол возле шезлонга.
На экране – группа солдат. Грязные, усталые, победные улыбки. Стоят на трупе человека в дорогом костюме. Мэр.
В центре – молодой Антонио Грасс. Нога на груди мертвеца.
– Узнаёшь?
Девчонка задрожала от увиденного.
– «La Mano». – продолжил Фабио. – Партизаны, купленные звездно-полосатыми. Мэра, как видите, эти «борцы за справедливость» судили по всем канонам демократии.
Америка завоевала Евросоюз… Расклад из серии «да ну на**й». Но такой уж этот "удивительный" мир.
– Он… он не мог…
– О, еще как мог.
– Хватит… – Энцо попытался заткнуть ублюдка, чтобы его слова не доконали Софию.
Ответом был резкий удар по столу. Экран разлетелся вдребезги. Кровь стекала по костяшкам Фабио, а он сидел, будто стукнул по дереву.
– Так вот… После «победы» они решили отпраздновать. Угадаете где?
Молчание.
– «Сирена». Накидались так, что НИХРЕНА не соображали. В процессе… грохнули парочку посетителей… и владельца.
– Остановись, пожалуйста… – пацан начал молить.
– У того была жена и младенец… Девчонка. – Фабио посмотрел Грасс прямо в глаза.
Тишина.
Только плеск воды о бортик.
– Эх, Грасс… "Святой" ты человек. Остался нянчиться с ребёнком, которого осиротил. Искупление. Красиво, правда?
К сожалению, налетевшая толпа телохранителей, вызванная чудо-столиком, прервала представление. Стволы, крики, руки за голову, мордой в газон, и наша парочка уже в положении лёжа.
Фабио подошел к ним почти вплотную. Блеск лака на пальцах ног резал глаза. Противогрибковый. Водоотталкивающий.
Крестный отец с лаком на ногтях. Этот город окончательно сошёл с ума…
– Знаете… – он наконец вытер кровь с костяшек.
Белым бархатным полотенцем.
– Я впечатлён. Правда. Вырубить моих людей… Пробраться сюда с одним стволом… Отваги у вас вдоволь, только мозгов не хватает.
Присел на против Софии.
– Я уважал старика Грасса. Правда, уважал. Он был… сложным человеком. Как и все в нашей "дружной" семье. В конце даже работал на износ… мир его праху…
София уже не слушала его трёп. Просто лежала в позе эмбриона и пыталась переварить ситуацию.
– И именно поэтому, сегодня я вас отпускаю.
– Босс… – Недовольным тоном возразил тот самый громила, которому вломили по башке возле мусорных баков.
– Семьдесят процентов, думаю, будет приемлемой ценой за ваше представление.
Охрана подняла пленников на ноги.
– Это ваш единственный шанс. А если попробуете ещё раз…
Достаёт пистолет из рук охранника. Прицеливается.
Выстрел.
Пуля вгрызается в газон в сантиметре от лица Софии.
– УБЛЮДОК! – Пацан попытался вырваться из захвата двух горилл.
– На твоём месте… – шёпот Фабио, как змеиное шипение, – …я бы не втягивал своих дружков. Мы же не хотим череду несчастных случаев "при исполнении", верно?
Пауза.
– Ты меня услышал.Поворачивается к охране:
– Позвоните шофёру, пусть везёт их обратно.
– Босс… они, это… с ним и приехали.
Секунда тишины. А затем раскатистый смех Фабио. Искренне, от души.
– О-о-о, это бесценно! – Он вытирает слёзы. – Ладно. Не будем утруждать беднягу. Покатайте их в багажнике и выкиньте где-нибудь.
Склейка:
Темнота багажника. Вонь бензина и пота. Каждая кочка – удар по рёбрам.
Потом – свет. Их выбрасывают на асфальт, как мусор.
Перед глазами тот самый парк с механическими колибри.
Пластиковые деревья. Синтетическая трава.
Машина уезжает.Оба лежат на спине. В синяках и ссадинах. И молча смотрят в небо…
– Соф…
Она не отвечает.
– Соф, послушай меня. Я… Я что-нибудь придумаю. Слышишь? Обещаю.
Она поворачивает голову. Глаза – красные, пустые, мёртвые.
– Ты уже обещал ему. Я права?
– Я…
Одно слово для нее сказало больше любых оправданий.
Она поднялась без помощи и пошагала обратно в "Сирену" какими-то окольными путями.
После бесконечных попыток юлить, портить товар, угрожать посыльным, даже тогда это ничего не дало. Только огонь в ее глазах разгорался все сильнее. Такой яркий, но такой бесполезный. А вот наш чумба… В один из дней, когда Грасс докуривала привычную пятую сигарету за день: ему пришло уведомление.
«СЭР – перевод одобрен».
Повышение. Билет из этой клоаки в столицу. Чистый воздух, бабло. Шанс купить себе и ей новую жизнь.
В этот момент все и пошло по звезде.
– Это не жизнь, Грасс, это гребаные поминки, и они никогда не прекратятся! – надрывается Энцо.
Думает – крик души. Она слышит только его эгоизм.
– Можем уйти прямо сейчас, я все устроил – тычет своим переводом. – Пусть давятся «Сиреной»! Мы уже будем далеко…
Он, наверное, ждал, что девчонка кинется ему на шею.
Наивность. Энцо, в этом городе ее никто не уважает. Особенно твоя подружка.
Она уставилась на строку документа, как на смертный приговор.
– Уезжаешь? Вот как…
– Мы уезжаем! – он трясет ее за плечи. – Такой шанс бывает раз в жизни, Соф! Прошу!
– Ты себя слышишь вообще?! Хочешь расплатиться с ублюдками его душой?!
– Грасс, очнись! Старик точно не хотел, чтобы ты сгнила здесь вместе с ним!
Тишина.
Посмотрел ей в глаза, но увидел только холод. Упрямую дуру. А она – предателя.
Конец связи.
Последний кадр во сне Софии – его спина. Щенок, поверивший в корпоративную мантру, даже не обернулся. А она стояла, как истукан.
– Не уходи… – срывается с ее губ уже наяву, в тусклый свет аварийной лампы. Цепляется за его рубашку, как за последнюю надежду.
Энцо открыл глаза. Увидел, как по ее щеке бежит слеза. Прижал к себе, пытаясь телом заткнуть все дыры в ее душе.
Сопливая херня, но что поделать…
А тишину, тем временем, постепенно рвал голодный вой движков «Carne».
Энцо аккуратно вылез из ее объятий и на корточках пополз к окну. Внизу, в грязной жиже, пляшут огни фар.
Карательный отряд прибыл.
Вернулся к дивану, коснулся плеча Софии.
– Готова?
Рев моторов уже тряс стены. Сон сняло как рукой. София встала, как по стойке смирно, и взяла дробовик со взглядом опытного морпеха.
– Все по плану, – лязгает он затвором пистолета.
Ее костяшки на цевье побелели.
Напоследок, перед бойней, Энцо взглянул в ее глаза – те самые, что смеялись на крыше и плакали в пустом баре.
Слова, которые он жевал годами, наконец-то вышли наружу:
– Знаю, надо было сказать еще раньше. Еще у той маглев-станции, на этой проклятой крыше, тысячу раз. Может, уже поздно. Но… какое бы дерьмо тут ни началось, я с тобой. До конца.
Девчонка не улыбнулась и не рыдала. Снова кивок, полный решимости отнять чужую жизнь за то, что ей дорого.
Она укрылась за перилами и вскинула дробовик.
– Тогда не стой столбом…
Глава 11. Штурм
Шесть хромированных колесниц, дышащих в пасмурное утро выхлопами топлива, замерли напротив «Сирены». В авангарде, разумеется, Рыжая. Рядом – Винс, ветеран с оптикой, мерцающей холодным калькулятором, вечный номер два Бикфорд с его гигантским плазморезом и тройка безымянных ублюдков, чьи лица забудутся через пять минут, как их соскребут с пола.
Рыжая спустилась с байка как кровавая королева. Встала посреди дороги, меряя взглядом свою добычу. Достала из кобуры перламутровую пушку и играюче нацелилась на бар. Изобразила выстрел.
– Вскрываем! Давим и выносим! Все за мной! – уже рванула к щитам на парадном входе, но Винс выставил перед ней руку.
– Ну что еще?!
– Рванем через парадный, и стрелок наверху откроет сезон охоты.
Рыжая остановилась. Было видно, как плечи «командирши» трясутся от гнева. Старик был прав. Снова. Хотела отсечь ему башку одним рывком, но месть парочке в ее голове рисовалась идеальным триумфом. Поэтому…
– Гребаный старик… одной ногой в могиле, а сценарии до сих пор просчитывает… – прошипела себе под нос. – Говори.
– Три сценария, – начал Винс. – Первый: ломимся внутрь. Они крошат новичков. Нико недоволен. Второй: ждем. Они вызывают подмогу. Нико недоволен. Третий…
– Третий – берешь командование на себя? – Рыжая, перебивая, с ядовитой улыбкой. – Хочешь увести огонь, чтобы мне достались крохи?!
– Третий – действуем как профессионалы. Меньше трупов – меньше вопросов от Мелкого. Дай одного из твоих… энтузиастов. Поднимем шум с заднего хода. Стрелок переключится, пока ты не устроишь ему сюрприз. – Винс кивнул в сторону щита, опустившегося на окно не до конца. – Слава – тебе. Результат – боссу. Все при своем. Устраивает?
Рыжая закусывает губу, затем резко отворачивается:
– Смотри, чтобы это утро не стало последним для твоей дряхлой задницы. Играем по-твоему…
Ветеран ухмыльнулся и передернул затвор.
– Ты и… – она ткнула пальцем в самого высокого ублюдка, – берите пожарный, а я постучу в окно. Бикфорд, остальные – на главный. Делайте, что хотите, но они должны дышать… – последнюю фразу Рыжая недовольно прошипела.
Винс подошел к запечатанной двери, его вокодер взвыл, выкрученный на максимум. Усиленный, искаженный голос, похожий на гул системы оповещения, прорвался сквозь шум дождя.
– Дерьмо из СЭР! И ты, девчонка! СЛУШАТЬ СЮДА! Валить Мясника – было вашей последней ошибкой! Но "шанс" дожить до утра у вас еще есть! Новый лидер хочет поговорить! Выходите, и, возможно, он оставит вам оптику, чтобы видеть, как мы стираем это место в пыль!
Дипломатия в стиле Сан-Риччи: пообещай им жизнь, а потом вышиби мозги. Дешевый трюк. А самое смешное – что иногда работает. Но не сегодня.
Молчание было лучшим из возможных ответов. Для обеих сторон.
– Ясно… – закончил Винс, отошел от двери и кивнул Рыжей.
Она подала Бикфорду сигнал. Безымянные стояли на готове с пушками на перевес. Винс с напарником скрылись в тени у пожарного входа. А Рыжая… о, это было целое представление.
Сервоприводы в ногах напряглись с низкочастотным гулом, и ее обманчиво хрупкая фигура совершила прыжок, невозможный для любой биологии. Прыжок, за который олимпийцы продали бы душу. Она врезалась в стену бара на уровне второго этажа. Титановые клинки на левой руке с визгом вошли в промежутки между панелями. Повисла в воздухе, словно демонический паук на стальной паутине.
Чувствуете, что сейчас будет?
Первую дыру в темнице голубков прорезал Бикфорд. Самоуверенность этого громилы была на два размера больше его стальных яиц, поэтому он уверенно завалился внутрь.
Сделал несколько шагов к барной стойке. Тяжелые ботинки гулко отдавались в тишине. Он уже представлял, как вытащит этих крыс за шкирку… только бар встретил тишиной.
За ним, спотыкаясь о порог, влились остальные «гончие». Единственным источником света был тусклый прямоугольник рассвета в вырезанной двери, заливая их спины жутким сиянием.
– Чисто, – недовольно прорычал он в вокодер, хотя в этой угольной черноте не видел дальше собственного дула.
Тут тень у стойки шевельнулась.
Громила вскинул обрез и пошел проверять. Медленно наклонился, когда сверху раздался выстрел. Один-единственный выстрел – и нет башки. Тело, лишенное процессора, еще секунду постояло и тяжело рухнуло на пол.
В этот момент щит упал и на заднем дворе. Отряд Винса ворвался внутрь, когда ад уже начался.
Короткие вспышки выхватывали мечущиеся тени, опрокинутые столы, осколки стекла. Стволы заговорили на единственном языке, который понимали все. Безымянные начали палить наугад в сторону бара. Люди Винса залегли, отвечая короткими прицельными очередями на каждую вражескую вспышку.
Слепая бойня…
Наверху было тише.
Шипение – и тонкая струя плазмы ударила в бронестекло. Через мгновение раскаленный диск стекла и металла с грохотом провалился внутрь.
На втором этаже, у перил, стояла Грасс. Она не паниковала. Спокойно, методично вела огонь по ублюдкам на первом, прикрывая своего «напарника».
Рыжая скользнула из тени. Звук был тихим, но достаточным, чтобы София услышала.
Поймала ее движение на периферии взгляда и развернулась, вскидывая «Ремингтон».
– Думала, придется искать тебя по всему городу, а вы, ублюдки, даже не пытались бежать.
– Бежать? Ремонт по-твоему сам себя сделает?
Хладнокровие Софии ненадолго выбило Рыжую из колеи. Она выдавила короткий смешок, смешанный со смертоносной яростью, а затем… с тихим «шшшнк» из кончиков пальцев свободной руки выскочили пять титановых лезвий, длиной в предплечье.
– Шутки кончились, сука!
Они всегда кончаются. И тогда начинается танец, старый как мир. Танец стали и мяса.
Рыжая сорвалась с места. Низкий, гортанный рык вырвался из груди. Целью была шея. Гребаная маньячка хотела вонзить в нее лезвия до самого основания. Почувствовать, как жизнь медленно покидает тело убийцы ее «бойфренда».
Сократила дистанцию до критической одним прыжком. София инстинктивно рванула в сторону, почти одновременно нажимая на спуск. Горячий выхлоп выстрела опалил бестии висок, заставив пронестись мимо.
Дробь посыпалась на пол, и в наступившей тишине щека девчонки вдруг заныла. Рассеченная титановым лезвием, медленно истекала кровью, напоминая, что пощады в этой схватке не будет.
Одна – ураган из ярости и хрома. Другая – безжалостный вакуум. Сейчас увидим, чье соло кончится первым.
Рывок был настолько сильным, что Рыжей пришлось всадить когти в лакированный пол, чтобы остановиться. Снова кинулась в атаку, но на этот раз движения были более рваными, более хаотичными. Грасс держала дистанцию; её дробовик превратился в гребаную дубинку, которой она отбивала выпады. Сталь скрежетала о сталь, высекая искры.
Вспышки выстрелов с первого этажа освещали их «танец» лучше любого прожектора.
– ДА СДОХНИ ТЫ, НАКОНЕЦ! – рычала бестия.
Врезались в старый стол, который разлетелся в щепки. София попыталась использовать момент, чтобы ударить прикладом в лицо, но Рыжая была быстрее. Кибернетическая рука сжалась на оружии. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза.
Инстинкт взял верх над тактикой. Вместо того чтобы бороться за оружие, Рыжая расплылась в безумной улыбке, отпустила «Ремингтон» и нанесла удар. Пять титановых лезвий вонзились в плечо девчонки, вспарывая рубашку, кожу и мышцы.
София вскрикнула от боли, и дробовик с грохотом выпал из рук. Бестия победоносно отметнула ее в сторону перил и уселась на диван, в ожидании "спасителя".
Энцо будто задницей почувствовал, что-то неладное.
Давай, пацан, труба зовет.
Герой натянул арамидный капюшон и вылетел из укрытия. Всё остальное – свист пуль, шипение остывающих гильз, собственное дыхание – превратилось в белый шум.
Байкеры херачили по нему из всего, что было. Под курткой – натренированное тело методично покрывалось огромными синяками. Просто назойливые уведомления, которые он смахнул, будто спам.
Пока «броня» держит удар, можно и потерпеть.
Рванул к лестнице.
– Держите ублюдка! – заорал Винс.
Один из своры шагнул ему навстречу, пытаясь выцепить из темноты морду спасателя. Попытался схватить его, но получил в висок рукоятью пистолета. Тело мешком осело на пол.
Один из своры побежал на перерез, но столкнулся с животным отпором. Резкий удар локтем в кадык с хрустом сломал что-то важное. Второй "бык" из банды, решивший, что это его шанс на повышение, бросился за ним. Берцы загрохотали по ступеням. Было близко, уже тянул лапу, чтобы схватить за куртку СЭРовца, но в полумраке споткнулся о ступень.
Вижу цель – не вижу препятствий…
Энцо уже был наверху. Он не стал оборачиваться. Не стал тратить время на красивый выстрел. Просто уперся в ближайший шкаф. Тяжелый, сука, набитый дерьмом, которое никто не читал лет пятьдесят. Скрежет протестующего металла – и махина полетела вниз, навстречу амбициям тупого ублюдка. Глухой удар. Проблема решена.
А ловко ты это придумал, чумба. Только наверху уже ждали.
Едва Энцо выпрямился – к нему метнулась фурия. Лезвия были красными от крови Грасс, но требовали еще.
Осыпала его градом ударов, прямо с порога. Когти гребаной «росомахи» с визгом скребли по материалу куртки, высекая искры. Пацану пришлось отступать под этим натиском, закрывая лицо руками. Каждый удар Рыжей сопровождался криком, выплеском ненависти.
С ним она не играла.
Грязно, жёстко, без правил. Он бил – она резала. Она резала – он бил. Опрокинули стол, впечатались в стену, снесли какую-то тумбу. Пыль, щепки, кровь – всё смешалось.
Энцо отступал. Шаг назад, ещё шаг. Споткнулся о перевёрнутый стул – она тут же воспользовалась.
Прыжок. Колено в грудь. Он полетел спиной в стену, вышиб из лёгких весь воздух. Сполз на пол, хватая ртом пустоту.
Давай, пацан. Вставай. Ты же не за этим сюда полз.
В это время София, зажимая рану, метнулась к сумке. Пальцы, скользкие от собственной крови, нащупали два тяжелых патрона для дробовика. Перезарядка. Медленно и больно. Щелк. Звук затвора тонул в яростных криках бестии.
– ВЫРЕЖУ ЕГО ИМЯ НА ТВОЕМ СКАЛЬПЕ! – орала Рыжая.
В какой-то момент она подсекла ему ноги. Де Лука рухнул на спину, она – сверху.
Пришлось обеими руками схватить ее "тощую длань", чтобы не лишиться глаз. Когти замерли в дюйме от лица…
– Вот и всё, – прошипела. – Вот и…
В ответ: лоб в переносицу – старый трюк, грязный, эффективный. Она отшатнулась, давая возможность вложить остатки сил в толчок ногами.
Бестия отлетела, он упал на колени.
Оба "на нуле".
Затем звук…
«Винчестер» скользил по доскам.
София – бледная, как труп, рука прижата к плечу, кровь течёт сквозь пальцы: толкнула его сквозь ноющую боль.
Рыжая тоже это услышала.
Пора делать выбор, «подруга».
В спешке метнула взгляд на Энцо. Потом на Софию.
– Сегодня… Я узнала, что такое отчаяние…
Развернулась и пошла к девчонке.
Шаг. Ещё шаг.
Де Лука понял всё за долю секунды и рванул к дробовику.
– СЕЙЧАС И ТЫ, "ПИДЖАК", УЗНАЕШЬ!
Рыжая ускорилась до максимума, размываясь в воздухе. Когти летели, чтобы оборвать очередную жизнь, и наконец…
БАМ!
Выстрел, отозвался свинцовой болью в висках и заставил дрожать оставшееся оконное стекло.
Взгляд… ещё секунду назад полный огня, сменился на шок. И медленно скользнул вниз, к тому месту, где когда-то был её бок, а теперь зияла пустота, усеянная хромированными прожилками и пучками механических компонентов.
Рыжая стояла ещё секунду.
А затем: занавес.
Отчаяние? Не сегодня, сука. Не сегодня.
Ремингтон упёрся в деревянные доски, став единственным, что не давало Энцо упасть.
Глухой звук обмякшей стервы было слышно даже внизу. Винс не знал деталей, но знал это чувство, когда лучшего бойца выбивает из игры.
Скорбь? Это для слабаков в слезливых брейндансах. У Винса было только одно решение. Простое, как удар в зубы:
– ВТОРОЙ ЭТАЖ! В РЕШЕТО!
Тотальное, мать его, уничтожение.
Дождь из свинца, идущий снизу вверх. Пули с визгом прошивали древние доски, вырывая щепки, рикошетя от балок.
Пацан рванул к Софии, схватил ее, падая на спину, и повалил на себя.
Каждый удар, словно кувалдой по ребрам. Тело выло от прямого попадания, но спасатель, стиснув зубы, продолжал свою работу.
Казалась, огонь на подавление – никогда не кончится. Но мучительно длинное мгновенье внезапно встало на паузу, давая Энцо отдышаться.
Перезарядка. Сухой лязг затворов и щелчки новых магазинов.
Энцо, этот бедолага, сплюнул кровь и прохрипел:
– Похоже, все…
Энцо поймал её взгляд. Никаких слёз, никаких прощаний. Только решимость. Рука Софии резко нырнула в его карман. Пальцы лихорадочно скользили внутри.
– Что ты…
Еще секунда сомнительных телодвижений – и она вытаскивает гранату.
Да, гребаную гранату. Откуда? И почему у него в портках? Спросите у сереброволосой, чем занималась, когда любовные объятия закончились. Холодный расчет, мать его. Ну, может, и немного любви, хе-хе.
Зацепила кольцо зубами и с силой дернула головой.
"Шшшк".
Вкус металла и собственной крови на губах.
Дочь старого морпеха не стала целиться. Просто разжала пальцы и позволила этому "ананасу" скатиться по ладони в одну из дыр в полу.
Туда, где Винс, с обезьяньей ловкостью ветерана, вбивал в приёмник очередную обойму.
Он мельком глянул наверх – и время споткнулось.
В воздухе, с мерзкой неспешностью аномалии, кувыркалась маленькая, тёмная херь. Не птица, не мусор. Знакомый призрак. Призрак из залитых солнцем неаполитанских руин.