Александр Иванников Мидсайд

Глава 10. Обещание

Возвращаемся к нашей парочке.

Генератор работал на износ, но холод их любовной гробницы все равно пробирал до костей. Пришлось укрыться рваной тряпкой, которую ее отец называл пледом. Так, для вида. И только тепло двух тел работало лучше любого обогревателя. София наконец отрубилась, прижавшись к своему «самцу» на продавленном диване. На пару часов балаган в их головах и за щитами заткнулся, уступив место сну, от которого пахло нафталином.

Он снова там. Словно уличный пес. Подросток озлобленный на весь мир и пустой желудок. Залатанные кожаные штаны и старая куртка, найденные на свалке, веяли дождем и безнадегой.

Мидсайд-авеню, 2043-й. Мастерская «Железо и Хром». Грязная, пропахшая потом и топливом пещера, где мужик с лицом вечно обиженного бульдога, по имени Маттео позволял ему спать на старых сидениях. Плата была простой – работай, пока не свалишься.

В тот день к «бульдогу» ввалился гость. Старик. Крупный, седовласый, с лицом, будто выдубленным ветрами и временем. В его руке дымилась настоящая сигара, и веяло от нее не химией, а чем-то забытым – деревом, кожей, и специями.

– Тео! – голос Грасса прогремел у входа. В ответ тишина. – Опять прячешься, старый хрыч? Где обещанные болты?!

– Да не ори ты! Клиентов распугаешь… – ворчал «бульдог», ковыряясь в потрохах грави-лифта.

– Каких клиентов? Тут кроме ржавчины никого нет.

Тео вышел из-за стеллажа, вытирая руки.

– В твоем кабаке будто лучше дела. Одни алкаши да нарики. Большое достижение.

– Тоже верно… – лениво прогудел старик, выпуская в промасленный воздух кольцо дыма. Его взгляд скользнул по гаражу, оценивающе задержался на оборудовании и, наконец, зацепился за подростка в углу. – Подмастерье?

– Типа того.

– Откуда взял?

– Пацан бездомный. Увидел с переулка как тырит объедки из баков Тана. Купил ему пожрать, он и "приклеился". Ну, делать нечего, договорились – работает за троих, с меня жратва и ночлег.

– Смотрю, с твоей Альфой возится. Толковый?

– Толковый? Ха. На прошлой неделе три предохранителя спалил. Три! Я их по черному надыбал, за бешеные деньги, а он их жжет как спички!

Грасс подошел ближе к парню. Тот держал в руках какой-то хромированный регулятор – вещь стоимостью в половину этой тачки.

– Проблемы?

Энцо резко обернулся, едва не выронив деталь.

– Я… я почти закончил. Только… эта штука… она должна работать, но почему-то…

– Дай сюда. – Грасс забрал регулятор, рассматривая маркировку. – Хоть знаешь, что это?

– Регулятор впрыска. Новый. Хромированный.

– По блеску детали выбираешь? Это для водородных движков, а твоя старушка на бензине работает.

– Но «бульдог»… Маттео сказал любой регулятор пойдет, если разъемы совпадают…

Грасс хмыкнул, склонившись над блестящими пластинами, которыми Энцо украсил корпус. Ткнул толстым пальцем в неказистую, грубо спаянную клемму, спрятанную под всей этой мишурой.

– У тебя здесь все к чертям сгорит при первом скачке. Но зато красиво, да.

– Оставь пацана, Грасс. – встрял «бульдог» – Я плачу за то, чтобы он гайки крутил, а не слушал лекции от старого бармена. Работай!

– Сам же потом орать будет… – сказал старик. Затем наклонился и тихо, чтобы слышал только пацан, выдал ту самую фразу:

– Все что блестит, – не всегда титан, парень… Особенно когда ржавчина проела нутро.

Неделю спустя, как и сказал старик, все сгорело к чертям.

Грасс еще издалека увидел дым, валящий из мастерской. Он уже подбегал к гаражу, когда услышал хлопок, похожий на выстрел.

На мокрый асфальт выкатился Энцо. За ним, как демон из копоти, разъяренный Маттео. В руке сжимал тяжелый гаечный ключ.

– Я тебя из канавы вытащил! А ты мне, что?! Полмастерской в копоти!

– Тео, я все исправлю! Прошу, дай неделю и я обещаю все буде…

– ПОШЕЛ ВОН!

Пацан сидел на заднице в грязной луже, глядя в никуда. Снова на дне. Для полноты картины, дождь над его головой начал усиливаться.

За спиной, хлюпая армейскими ботами, подходил Грасс:

– Быстро же ты долетался…

– Смешно, – Энцо откашливался. – Идите, насладитесь моментом. Скажите «бульдогу», что были правы.

Грасс выдохнул и протянул бедолаге руку.

– Вставай давай, хватит тут сырость разводить.

Пацан недоверчиво посмотрел на протянутую ладонь, потом в глаза старика. И принял ее. Хватка была по-отцовски твердой.

– Есть одно место, где крепким рукам находят достойное применение. Знаешь Марко?

– Кто?

– Один добрый малый. Набирает таких же бродяг в добровольческие отряды.

– Добить меня хочешь? Пулю я могу и на улице словить…

– Эти ребята не под пули лезут, а завалы разгребают. Служба экстренного реагирования. Помнится, его отца с Римини вытащил. Морпехами были. Сопляк до сих пор благодарит. Могу… замолвить за тебя словечко. Что скажешь?

– Серьезно?

– Я похож на шутника?

Энцо прищурился, пытаясь понять, в чём подвох.

– … В Сан-Риччи за просто так руку не тянут.

– Умный малый. В трех кварталах отсюда есть бар. «Сирена», может, слышал? Человек нужен для разной работы. Техника, порядок – все на тебе. Интересно? Или снова по помойкам полезешь?

– Вот только по больному не надо… И… спасибо.

– Заметано, пацан. Работаешь честно, слушаешься и не психуешь, когда дочь до ручки доводить начнет. А она начнет, гарантирую.

– Дочь?

– София. Характер как у дикой кошки, но бар без нее развалится, так что терпим. Комната найдется. Над баром есть пустая.

– Похоже, будет весело… – Пацан уже представлял дальнейшие события.

Прошли все те же локации, о которых было сказано не раз и остановились у неприметной на тот момент двери с неоновой вывеской в виде хвоста сирены.

Знаменитая стальная дверь там еще не стояла.

Грасс толкнул дверь и вместе с Энцо зашагал внутрь – в теплое, пахнущее дубовой отделкой и пивом нутро бара. Среди дюжины посетителей, носится та самая девчонка с пепельными волосами, которая навсегда останется крепкой занозой в заднице нашего героя.

– София!

– Некогда, пап! Видишь аврал!

– На секунду!

Она в спешке подлетела к отцу, на ходу вытирая руки о фартук.

– Ну?

– Знакомься – Энцо. С этого момента, главный инженер по всему, что искрит и отваливается! Жить будет тоже здесь.

– Отлично… стоп. Погоди, что?! Бродягу домой притащил?!

– Не бродягу, а работника. – старик похлопал пацана по плечу.

– Пап, посмотри на него! Он… – она обошла вокруг, разглядывая тощую фигуру ровесника. – Господи, от него воняет как от помойки.

– Может от меня и несет, но я хотя бы патлы не крашу в стиль старой карги.

– Чего?! Это Luna d’Argento, придурок! Четыреста эдди между прочим! Хотя какие эдди… ты их в глаза, наверное, ни разу не видел.

– Четыреста эдди, чтоб выглядеть как бабка из хосписа?! Ты в своем уме?!

– Заткнись! – она схватила штопор из фартука и метнула его в Энцо. Тот увернулся.

– Сама заткнись!

Грасс заржал так громко, что парочка заткнулась и уставилась на него.

– Вот это да! Пять минут – и уже «на ты»! Соф, покажи комнату на втором. Энцо, вещи оставляй там, спустишься – покажу, где нужны твои "таланты".

– «На ты»?! Да мы… – пацан и София сказали это одновременно. Переглянулись и вдруг фыркнули от смеха.

– Ладно, пошли. Покажу твою "конуру". Только сначала душ прими. Раза три для профилактики.

– Один.

– Два, и это последнее слово.

В ту ночь пацан впервые за долгие годы спал в настоящей постели. Сон больше не смердел мусором, гарью или моторным маслом – воздух нес аромат специй и чего-то неуловимо домашнего. На душе наконец стало тепло.

Склейка.

Крыша. Обоим по восемнадцать. Она притащила сидр. Сидели на краю, болтая ногами над неоновым маревом, которое никогда не надоедало.

И тут его клинит: огни в ее глазах, мол, круче витрин бутиков в Верхнем городе. Хотел ляпнуть ей эту чушь, но зассал. Боялся все потерять из-за одного признания.

Снова "глюк".

Подвал. Двадцать. Возятся со старым водяным насосом. Сереброволосая поскальзывается на мокром бетоне, он ее ловит.

Вот он, б**ть, момент. Стоят вплотную, дышат одним воздухом. Мир сжался до ее удивленных глаз.

Она рассмеялась, и все рассыпалось.

Следующий фрагмент:

Вот он чешет по бульвару Виолы в новенькой куртке СЭР. Первая форма. Первая зарплата. Первый раз в жизни – не подачка, а заработанное. Нашивка на рукаве ещё пахла синтетикой. По лицу стразу было ясно: ощущения о**ительные.

Закат плавил небоскрёбы в золото и ржавчину, пока Грасс тащился рядом.

Хромал сильнее обычного – колено барахлило после вчерашнего ливня.

– Давно здесь не ходили. Что, у Киры выбило пробки, и ты опять напросился на чай?

– Нет.

Сказал как отрезал. Херовый знак. Обычно старика было не заткнуть.

– Грасс. Что случилось?

Тот помолчал. Потом выдохнул, будто решился:

– Фабио. Идём договариваться.

– Фабио, Фабио… – Энцо перебирал в башке знакомые рожи… И тут щёлкнуло. – Грасс, ты совсем долбанулся?!

– У меня тоже плохое предчувствие, пацан. Но… Если бы он хотел меня грохнуть, давно бы это сделал. Думаю, есть шанс на «тихо-мирно».

– С эти ублюдком?! Нет уж. Есть вариант получше – Энцо схватил его за рукав. – Один звонок в участок…

– И что? Копы приедут, составят протокол, уедут. А ночью бар сгорит вместе с нами внутри. – Грасс сплюнул на асфальт. – Или ты думаешь, у Фабио нет своих людей в форме?

– Тем более поворачиваем!

– Боишься?

Пацан выдохнул:

– Антонио… Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю, конечно… – уверенность сдулась на последнем слоге, как проколотая шина

– Может, позвать ребят? Фитца, Марко…

– Поздно, чумба. Мы уже пришли.

На горизонте выросла «Спираль». Клуб-паразит, присосавшийся к кварталу. Неоновая вывеска крутилась над входом, как гипнотический диск. Логово Фабио.

– Хоть бы ствол взял… – процедил Энцо.

– Тихо.

У входа торчали двое – гориллы в костюмах, которые трещали на накачанных плечах. Оптические импланты последнего поколения.

– Руки.

Обыск. Быстрый, жёсткий, унизительный. Пальцы прошлись везде – швы, подкладка, щиколотки.

Даже нашивку СЭР помяли.

Один из шкафов кивнул:

– Чисто.

Внутри «Спираль» оказалась именно такой, какой он её представлял: красный бархат, хромированные перила. Официанты скользят между столиками, как призраки. На сцене извивались танцовщицы.

Пахло деньгами и страхом.

Фабио ждал на втором этаже. Отдельная ложа за матовым стеклом.

Когда дверь открылась, они увидели мужика лет пятидесяти, сухой, жилистый, в рубашке без пиджака. Рукава закатаны. Татуировки ползут от запястий к локтям. Никакого костюма за пять штук – он и без понтов выглядел как человек, который может приказать убить, не повышая голоса.

– Антонио! Давно не виделись.

– Фабио.

– А это кто? Телохранитель? – Взгляд скользнул по куртке СЭР. – А… спасатель.

– Просто составляет компанию старику. Не обращай внимания.

– Слежу, чтобы самый кровавый мафиози в городе не выкинул лишнего, – вклинился пацан.

– А он мне нравится!

– Фабио, – старик перевел диалог к сути дела, – ты хотел мне что-то сказать.

– … И то верно… – Фабио плеснул виски из хрустального графина. – Лучше разобраться с этим недоразумением поскорее. Выпей. Обсудим вашу судьбу как цивилизованные люди.

Старик с неохотой взял бокал и усадил свою задницу. Энцо присоединился у самой кромки, чуть ли не сваливаясь.

Чумба не хотел здесь долго задерживаться. Уж слишком гнилая обстановка. Сейчас точно что-то будет…

– Птичка напела, что одна… влиятельная фигура с Серебряного холма хочет прибрать к рукам весь Сан-Риччи. Без остатка…

– Что дипстэйт забыло в такой дыре? Бред какой-то…

– Причем, ни одного предложения… Никому. – Фабио обеспокоено встал. – Похоже, Сан-Риччи всё-таки встретит войну.

– Грасс, я надеюсь ты не слушаешь эту хрень, – вклинился пацан. – Такие пиджаки всегда решают вопрос эдди. Твой информатор идиот, Фабио.

– Понимаю твои опасения, парень, но… На случай, если информация… подтвердится в ближайшие дни… Мне нужен плацдарм.

– Да хрена с два…

Тут старик потянул Энцо за куртку. На лице было написано что-то типа: «Всё правильно сказал, но нужно выбирать выражение в стане врага»:

– Сирена всегда держала…

– Нейтралитет, знаю Грасс. – прервал его Фабио. – Мне можешь не объяснять. Только пойми одно: хотим мы этого или нет – времена меняются. На горизонте появляются настолько крупные игроки, что даже мне не по себе…

– Что мафия, что корпораты. Все на одно лицо. – Энцо не успокаивался. – Вешаете лапшу насчет кодексов и законов, а потом пускаете людей в расход. Просто потому что в голову взбрела очередная охренительная идея, как поднять бабла!

– Грасс, – голос Фабио стал холодным, – я с тобой разговариваю или с ним?

Ситуация окунула Антонио в охренительно глубокие размышления. На минуту в ложе повисла гробовая тишина. Взгляд метался то на пацана, то на Фабио.

И наконец…:

– Это всё, конечно, заманчиво… Снова дать пинка корпоратам, но… сам понимаешь, годы уже не те, чтобы менять принципы.

Старик встал с места, ожидая что натянутые переговоры закончились. Энцо уже открывал дверь.

Но тут:

– Знаете… Я человек терпеливый. Не люблю ломать людей. Предпочитаю договариваться. – Палец коснулся экрана. Фотография. Слишком далеко, чтобы Энцо разглядел. – Но иногда приходится… напоминать.

Старик увидел это таинственное фото… и побледнел. Цвет схлынул с лица будто кто-то открыл кран.

– Откуда…

– Неважно. – Фабио убрал телефон. – Важно другое. Что подумает Софи, когда узнает, что её «папочка» не такой уж святой?

– Ты…

– А пацан? – Взгляд скользнул по рокербою. Равнодушный, как у энтомолога, разглядывающего жука. – Такой преданный. Такой честный. Думаешь, останется рядом, когда узнает?

Грасс молчал. Горло дёргалось, будто он пытался что-то проглотить.

– Грасс? – пацан впервые видел его таким подавленным.

И вновь какой-то ублюдок торжествует. Сильные… а точнее умные жрут слабых. встал.

Фабио встал. Поправил старику рубашку:

– Жду первый платёж через неделю. Сорок. В знак доброй воли. Если ребята с "Кредит-Омни" постучат – скажи, что бар закрыт на ремонт. Справишься?

Молчание.

– Справишься. – Фабио похлопал Грасса по плечу. – Приятно было поболтать, Антонио. Передавай привет дочке.

Старик развернулся. Схватил Энцо за локоть – пальцы впились как клещи – и потащил к выходу.

Выходили через чёрный.

Так приказали.

На солнечной улочке вдруг запахло гнилью. Пацан хватанул воздуха – и понял, что всё это время не дышал.

Энцо вырвал локоть:– Какого хрена, Грасс?!

Ноль реакции.

Старик шёл вперёд, не оборачиваясь. Плечи каменные. Челюсти сжаты так, что скрипели зубы.

– Хотя бы скажи почему?!

Ничего.

Всю дорогу до «Сирены» они не сказали друг другу ни слова.

Закат сдох за крышами, и неон залил улицы больным розовым светом.

Они застыли у двери бара. Старик не решался ее открыть а потом загородил ее и "присел" на уши Энцо:

– Парень… можешь мне кое-что пообещать?

– Грасс, ты меня пугаешь…

– Обещай… обещай мне что вытащишь мою дочь из этого дерьма. Знаю будет не просто. Для нее это чуть ли не семейное наследие, но на деле всё… гораздо сложнее.

– Что ты хочешь сказать?

– Она должна найти свой путь а не быть прикованной к этой… могиле.

– Я нихрена… ни хрена не понимаю! Почему ты молчишь?! Что на там фото?!

– ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО! – старик внезапно перешел на крик. Затем успокоился. – Хорошо?

" В какое дерьмо ты вляпался, Грасс?": наверное такие мысли крутились в голове у пацана в тот момент.

Взгляд пытался в этом старике уверенность, опору, которая заменила ему отца. Но сегодня она будто испарилась.

Время ответственности, парень. Обстоятельства вынуждают взрослеть.

– Ладно… но ей ни слова. Я… я что-нибудь придумаю.

Именно эти слова старик ждал от него все эти годы. Брутальный дед даже поддался чувствам и крепко приобнял пацана.

– Только давай… без нежностей, хорошо? – Энцо стало не ловко.

– Идет.

Семья пожала руки.

– Ну? – лица Антонио внезапно снова засияло. – За работу!

– Как скажешь, Грасс… Как скажешь…

Сквозь сон, пацан прижал Соф поближе.

Ладно, а что у красотки в голове

Серый пейзаж отчаяния. Кладбище.

Мда…

Кажется, тогда и начинался дождь, который до сих пор пытается утопить всё, до чего дотянется.

Гроб уже опустили. Дешёвый, из прессованной стружки – на лучший эдди не хватило.

Хотя бы не этот искусственный пластик, которым балуют мертвецов.

Могильщики ждут в стороне, курят, поглядывают на часы. Им плевать. Для них это вторник.

Она стояла над ямой, будто сама собиралась туда.

Сзади подходит Энцо. Кладёт руку на плечо.

Она сбрасывает.

– Не надо.

– Соф…

– Я сказала – не надо.

"Не трогай, когда я разваливаюсь на части". Или как-то так.

Но потом… потом прижимается сама. Потому что больше не к кому. Этот чумба – единственное, что осталось от слова «семья».

Они стоят так целую вечность. Или секунду. Время на похоронах – та ещё сука.

И тут пацан открывает рот. Ломает обещание, данное мертвецу:

– Соф… Я должен кое-что сказать…

Когда он заканчивает, девчонка начинает сверлить мокрое небо. И с губ срывается то, чего хотели оба:

– Надо разобраться… Когда будет шанс…

Немое согласие в его объятиях и сон переносит дальше.

Примерно месяца на три вперед:

Бар «Сирена». Полдень.

Энцо возит шваброй по полу – монотонно, механически. София за стойкой полирует стаканы.

Со стороны – идиллия.

На деле – два хищника в засаде.

Дверь отворяется и на сцену выходят "жертвы". Двое. Костюмы дешёвые, понты дорогие. Шестёрки Фабио. Один – бычара с шеей толще бедра. Второй…

Энцо узнаёт его. Шофёр. Шофёр Фабио.

Взгляд на Софию. Едва заметный кивок.

Что значит: сегодня.

– Два виски, – бычара плюхается на стул. – И без этого вашего разбавленного дерьма.

– Конечно. – Голос Софии – сама любезность. – Только лучшее для друзей семьи.

Она улыбалась во все зубы, но внутри тлел арктический холод.

Энцо продолжает возить шваброй. Ближе к выходу. Ближе к двери.

Шестерки отдыхают, пьют. И нихера не подозревают.

Треплются о каких-то должниках, о бабах, о новом клубе Фабио. София кивает, подливает виски, смеётся в нужных местах, будто не в первой строить козни мафиози.

Энцо ловит её взгляд. Показывает на часы.

Девчонка качает головой: "Ждём."

Наконец, они допивают.

– Ладно, куколка. Бывай.

– Заходите ещё!

Ага. Обязательно.

Уже на выходе, эстафету принимает Энцо. Таков был план, но тут София бросает полотенце и идет на перерез.

– Я за ними.

– Вместе.

– План был…

– К чёрту план. Вместе.

Настолько ее выбесили эти бабуины.

– Хорошо.Только не тормози. – Энцо замаячил рукой.

На улице шофёр расхаживался, как индюк.

– Погоди, подышим.

– Да пожалуйста, – бычара закуривает.

Тут рокербой выскакивает из-за двери:

– Чё надо, швабра? – Бычара оборачивается.

– Проблема с товаром. – Энцо понизил голос. – Тем, что на прошлой неделе завозили. Надо перетереть. Наедине.

Бычара переглядывается с шофёром. Тот пожимает плечами, расстёгивая ширинку.

– Разберись. Я пока отолью.

И направляется к стене «Сирены». Прямо у входа…

Это, я так понимаю, знаменитое уважение «семьи Фабио».

Бычара тем временем идёт за Энцо. В тень между мусорными баками.

– Ну? Какая проблема?

София выныривает из-за бака. В руке – кусок арматуры.Удар по затылку. Бычара падает.

– Б**дь! – Энцо подхватывает тело. – Предупреждать надо!

– Ты бы три часа думал.

Она уже шарит по карманам:

– Ствол. Эх… дешевка. Но пойдёт.

– Умеешь с ним…?

– Сейчас узнаем. Давай за шофёром.

Ублюдок уже застегивал штаны, когда холодное дуло пистолета уперлось ему в затылок.

– Твою мать…

– В машину, – София вошла во вкус. – Живо.

– Вы е**нулись?!

– Садись! – Пацан хорошенько саданул ему в живот.

В машине.

София за рулём – ствол у бедра.

Энцо сзади, ствол у бедра, контролирует шофёра.

– Куда едем?

– К Фабио, чумба.

Шофёр ржёт:

– Серьёзно? И это ваш план? Вдвоём? С одним стволом?

– Адрес.

– Да пошла ты…