Александр Иванников Мидсайд

Прокутили так ещё пару часов. Воспоминания, байки, истории из жизни. София рассказывала, как один пьяный корпорат пытался заказать у них суши (в баре, где подают только пасту и стейки). Энцо – как чуть не спалил кухню, когда пытался приготовить что-то "с изюминкой".

Атмосфера была тёплой, почти домашней – из разряда: старые друзья собрались за рюмкой.

Мидсайдцы устроили танцы на столах, пока Энцо не разогнал их шваброй.

Время шло. «Рюмка» пустела.

И вот, часа через два, когда язык у салаги окончательно развязался, он вдруг замолчал. Уставился в стойку.

– Что-то не так? – спросила Грасс.

Лео медленно поднял голову:

– Можно вопрос? Личный.

Энцо вопросительно скривил бровь.

– Цунами, – салага поставил бокал на стойку с глухим стуком. – Когда-нибудь думали, что это, б**ть, было?

– Хочешь понять божий замысел?

– Не-е-ет, тут точно не старик в небесах старался… Я… копался в отчётах. Сейсмической активности не было. Ноль. Плотина просто… развалилась.

София остановилась, повернулась к ним:

– Думаешь…

– Вода сама по себе такие кульбиты не делает, – Лео выпрямился, голос стал трезвее. – Данные о состоянии плотины за три дня до катастрофы – засекречены. Кем? Угадай.

– Пиджаки…, – прошипела она.

– Бинго. Арм-Корп, если быть точным. – Лео постучал пальцем по виску. – Они точно что-то мутили. Испытания, эксперименты, хрен знает что.

Энцо и София переглянулись:

– Ты уверен?

– Абсолютно! – салага протер пот, выступивший от собственных конспирологий.

– То есть нет… – В голосе парочки прорезался скепсис.

– Просто хочу,… чтобы кто-то ответил. За Фитца. За все дерьмо, что здесь случилось.

– Салага, – Энцо по отечески положил ему руку на плечо – если полезешь туда – тебя похоронят. Корпорации не прощают ошибок.

– Знаю.

– И всё равно полезешь?

– Я… – перед глазами промелькнул момент смерти напарника. – Готов рискнуть.

Энцо допил виски. Поставил стакан. Долго смотрел на него. Потом усмехнулся, покачал головой:

– Упёртый ублюдок…

– Научился у лучших.

Пришлось доставать из кармана старый коммуникатор, листать контакты.

Показал салаге экран:

«Вентура М.»

– Мейхем Вентура. Corp Div. Если второй год в столице, должен был слышать.

Лео вытаращился:

– Вентура?! Который половину сената посадил?! Как ты…

– Долгая история. Не спрашивай.

Еще бы я расписывал очередной флешбэк…

– Ты не представляешь как я…

– Только не вздумай метить ему в напарники, – Энцо перебил, – это ,б**ть, не прогулка пацан. А Мэйхем не нянька. Работает один.

– Понял.

– Если начнёшь, обратной дороги не будет. Это самое глубокое дерьмо. С реальными последствиями.

Салага встал, пошатнулся – виски ударило в голову. Поймал равновесие.

– Что ж, пора бросить судьбе новый вызов…

– Ты на ногах то стоять сможешь, герой? – подметила Грасс.

Вышла из-за стойки, Энцо тоже поднялся.

Ближе к выходу салага остановился. Тепло оглядел новую обитель парочки, где вовсю кипела жизнь:

– Знаете… ему бы здесь зашло.

– Не сомневаюсь… Упрямый алкаш бы сутками отсюда не вылезал… – поддержал Энц.

– Разбил бы пару окон, десяток морд…

– Давайте только без слез, парни, – вклинилась София.

– Альфа, спасибо за рекомендацию, опыт… За все…. – Посмотрел на них обоих, будто в последний раз: – Рад видеть, что… все в порядке.

– Береги себя, пижон. И не делай глупостей. – Грасс улыбнулась – мягко, искренне.

– Постараюсь. Как-нибудь повторим? – пьяным кивком замаячил он Энцо.

– Будешь сидеть тихо, без раздачи джина – милости просим.

– Понял тебя, Альфа! До скорого! – Развернулся и пошёл вниз по улице.

Силуэт растворился в вечерних тенях.

– Думаешь, он справится?

– Не знаю… По крайней мере, не сам в пекло полезет. Мейхем разберется… думаю.

– А мы?

– А мы…, – "Ромео" обнял её за плечи, – останемся здесь. В нашем маленьком мире.

– Звучит как план.

Постояли ещё немного, глядя на пустую улицу, залитую мягким светом ржавого фонаря. Потом развернулись и вошли обратно в бар.

За стойкой снова кто-то требовал выпивку. Снова орали, смеялись, спорили. Энцо завязал фартук. София включила музыку погромче.

Неоновая вывеска мерцала над входом – русалка с изогнутым хвостом, застывшая в вечном танце.

Символ выживших. Или проклятых.

Кто их, нахрен, разберёт. Врубайте титры.