ЧерновикПолная версия:
Александр Иванников Мидсайд
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Остановился на пороге. Морда была так высоко, что пришлось наклониться в дыру, чтобы увидеть кровавое месиво – то, что осталось от его банды. Ни капли удивления. Враг полностью оправдал его ожидания.
Смертоносная улыбка гигантского примата, готового разорвать всех и каждого, расползлась по его лицу.
Реванш…
Только на пути образовались новые препятствия.
Салага не нашел ничего лучше, как подойти к этому чудовищу с "протянутой рукой".
– Громила! – начал Лео. – Скоро тут смоет все к хренам. Давай с нами.
Ринулся спасать «утопающего».
– Фитц, останови его! – хрипит Энцо, пытаясь встать ровно.
Поздно.
Оставьте его. Пусть жизнь научит, если мозги не варят.
Носорог даже не взглянул на этого придурка. Просто махнул рукой сквозь щит, как отгоняют назойливую муху.
Семидесятикилограммовая "муха" пролетела через весь бар и встретилась с тем, что осталось от барной стойки.
Тогда Джером вцепился ручищами в края штормового щита. Металл застонал, уступая нечеловеческой мощи, и болты с отвратительным скрежетом вырвало из бетона. Швырнул этот "лист" куда-то на улицу.
Шагнул в проем. Потолок, казалось, вот-вот протрется макушкой титана, раздутого под влиянием химиии.
Энцо сжал кулаки и встал в корявую боевую стойку.
Смешно и грустно.
Кореш оттолкнул его обратно к Софии, прикрывая своей мелкой тушей. Раздался вой сервоприводов и шипение гидравлики. Спасатель залез в свой "панцирь".
– Нико нужны только двое, – прорычал Джером. – Это не ваша война!
Из-под обломков стойки, отряхиваясь, поднялся Лео. Кровь текла из носа, но в глазах был "порох".
– Правильно ты, Фитц, говорил: люди здесь… то еще дерьмо…
Резко встал на ноги и свистнул здоровяку:
– Энцо сегодня не в форме, – выплюнул он, ухмыляясь разбитыми губами. – Но мы с радостью составим тебе компанию… отброс.
Щенок будто ждал этого момента. Если даже Фитц пошел против системы, значит, опыта в этой передряге можно поднабраться с лихвой. Активировал свой экзоскелет – один из тех, что отгрузила столица по просьбе Энцо.
– Глянем, что эта малышка умеет…
– Отлично… – Носорог расплылся в широкой яростной улыбке и… исчез.
Воздух хлопнул, как от преодоления звукового барьера. Фитц только начал разворачивать свой сервоприводный кулак, когда в него врезалась туша Носорога. Словно удар разъяренного быка, приправленный адской химией. С.Э.Р-овца мгновенно отбросило в стену, подняв столб пыли.
Битва титанов в посудной лавке.
Лео же попытался сыграть на том, что всегда выручало его тощее тело в перепалках, – на ловкости. Она была его козырем против этого, как ему тогда казалось, неповоротливого ублюдка. Рванул в сторону, становясь тенью в хаосе. Удар, усиленный кибернетикой, пришелся Носорогу в лодыжку – расчет был на подсечку, на падение. Было похоже на то, как дятел долбит статую. Гигант даже не вздрогнул. Ладонь, размером с автомобильное колесо, накрыла пацана с размаху, пригвоздив к полу. Боль, острая и унизительная, пронзила все тело.
Теперь уже Фитц сменял напарника в этом адовом файтинге. Снова двинул в бой. Не из гребаной бравады – из расчета. Пока чудовище не разошлось, пока его внимание не сузилось до одной цели. Удар был быстрым и точным, как плеть, – тот самый удар, что в прошлый раз заставил громилу судорожно глотать воздух. Только в этот раз Джером был готов.
Поймал его руку. Пальцы сомкнулись вокруг предплечья Фитца с тихим, влажным хрустом. Хрустела не кость, а броня костюма. Тот попытался вырваться, но тиски Носорога не отпускали.
Снова очередь салаги.
Он кружил вокруг исполина, нанося короткие и хлёсткие удары по суставам, пытаясь сбить того с ритма. Но титан оставался невозмутим. Внезапно он подхватил Фитца за грудки и рванул вперёд, проламывая им стену за стеной. Бетон крошился, воздух визжал от рвущейся арматуры. Несущую балку, державшую второй этаж, вырвало с «корнем» – и мансарда с грохотом обрушилась, словно карточный домик. Костюм Фитца орал благим матом, а тот отчаянно цеплялся за что попало, пытаясь всадить Носорогу в бок поршневой удар. Проломив стену парадного входа вместе с уцелевшим щитом, их швырнуло наружу – в затопленную улицу, по колено в ледяной воде.
Громила с отвращением откинул от себя помятого Фитца.
Что, громила, игрушки – ни о чем?
Проксима пьянчуги дымилась, но это не останавливало от использования полного потенциала "доспеха".
С.Э.Р-овцы перевели системы на форсированные рывки, чтобы угнаться за титаном.
И тогда улица взорвалась оглушительной адской симфонией. Трое атакующих метались в пыльном мареве, взлетая по стенам и снова исчезая. Их атаки наконец начали достигать цели: трижды они расквашивали морду Носорогу и даже разок вломили по спине сорванным фонарным столбом. Но Джером этого попросту не замечал. Пинал их, как назойливых щенков, зашвыривая в руины зданий вдоль всей улицы.
Финальным, сокрушающим взмахом он отбросил обоих обратно к подножью бара – туда, откуда они начали свой жалкий отпор.
Доходяги вставали на ноги, когда асфальт вновь задрожал. Волны надрывали последние остатки креплений ржавой плотины.
– Хватит! – кричал Фитц. Его экзоскелет с трудом выпрямился. – Последний шанс, ублюдок! Лезь на крышу, или мы все здесь сдохнем!
Носорог посмотрел на плотину, потом – через пролом – вглубь бара. Его "цели" уже выходили на задний двор.
В глазах не было ничего, кроме огня «Химеры». Ни разума, ни того инстинкта, что позволяет человеку отдернуть задницу от раскаленного движка.
Взгляд упал на амфибию. Один рывок – и бампер уже хрустел в его ручищах. Он не просто поднял ее. Сделав широкий замах, словно метатель молота и отпустил. Машина, вращаясь, понеслась по низкой траектории, не оставляя спасателям и шанса укрыться.
– Салага! – проревел Фитц, упираясь в землю.
Его сервоприводы взвыли на пределе, выжимая последние джоули. Лео встал с ним плечом к плечу, и два экзоскелета, как один, встретили летящую многотонную махину.
Удар был чудовищным. Металл костюмов затрещал, гидравлика захлебнулась. Ноги обоих по колено врезались в размокший асфальт. Общим надорванным задом, с нечеловеческим усилием, они откинули "ведро" в сторону. Амфибия с оглушительным всплеском рухнула в воду в метре от напарников, обдав волной ледяной грязи.
Мышцы горели, системы зашкаливали. Они на секунду застыли, пытаясь перевести дух. Этого просчета Джерому под допингом хватило, чтобы добраться до бедолаг.
Воздух перед ними сгустился.
Железные пальцы громилы впились им в шеи, приподняв над землей. Не для удушья – Джером просто хотел показать, кто здесь "папочка".
Высокие воротники костюмов с хрустом прогнулись, не пуская хватку глубже, но Лео почувствовал, как трещит каркас, а в ушах у Фитца зазвенела система предупреждения о критической нагрузке.
Одной рукой гигант продолжал давить Фитцу на горло, а другой со всей дури вминал Лео в стену. Удар за ударом. Благо, система успела набросить на пацана арамидный капюшон.
Вдоволь наигравшись, громила снова посмотрел в глаза салаге. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Лео видел каждую пору на его коже, каждый капилляр в глазах, полыхавших химическим огнем. Боль сдавила горло, зубы падали на асфальт, но он все равно выдавил хриплую, дерзкую ухмылку:
– У моей бабки хук и то тяжелее, – просипел, брызгая кровью прямо в оскаленную пасть Носорога.
Огонь в глазах зверя вспыхнул ярче. Ярость, не знающая границ, потребовала выхода.
– АРГХ!
Не разжимая хватки, он всадил их в асфальт, как забивают сваи в гнилой грунт.
Земля не выдержала. Продавилась. С хрустом костей мегаполиса и воем рвущихся коммуникаций улица ушла из-под ног, утянув их в черную пасть. Они полетели вниз, в затопленное метро, которое уже было забито до краев мутной ледяной тьмой еще до того, как решили в нее нырнуть.
Лео ударился спиной о что-то твёрдое – может, стена тоннеля, а может, крыша затопленного вагона. Удар вышиб из него воздух. Он инстинктивно вдохнул, и лёгкие заполнила не воздушная смесь из маски, а ледяная, маслянистая жижа. Паника, острая и звериная, сжала ему горло. Капюшон был разорван, а встроенный респиратор, раздавленный ударом Носорога, безжизненно свисал, словно оторванный палец.
В панике он забился, пытаясь сориентироваться. Сверху, сквозь свежий провал, едва пробивался свет улицы, рассеиваясь в мутной воде мертвенным зеленоватым свечением. Мотнув головой налево, он увидел Фитца. Тот тоже был без маски, лицо искажала гримаса удушья, а некогда грозный экзоскелет превратился в деформированную груду металла, тянувшую ко дну.
Гигант же был всего в паре метров и, застигнутый врасплох падением, отчаянно молотил конечностями. Массивная мускулатура и импланты, не созданные для плавания, тянули его ко дну, как якорь. Но в глазах горел всё тот же инстинкт убийцы. Он был подобен раненому левиафану, а они – его последней добыче.
Сквозь нарастающую панику и нехватку кислорода в сознании Лео вспыхнула мысль, холодная и ясная: «Ублюдок сильнее и яростнее целой роты. Но здесь и сейчас… мы продержимся дольше».
Он рванул к Фитцу и схватил его за плечо. Взгляды напарников встретились – ни слова. Старший всё понял и без них. Кивнул.
Обоих учили экономить каждый глоток воздуха, подавлять панику, превращать тело в бережливую машину для выживания. Вывод напрашивался сам собой.
С синхронностью, отточенной на бесчисленных учениях, они двинулись к Носорогу. Увидев приближение, гигант замахнулся, но вода съела чудовищную скорость, превращая удар в медленный и тяжелый. Лео нырнул под него, а Фитц, собрав последние силы и вцепился в руку титана.
И понеслась.
На дне этого бетонного гроба завязалась немая возня. Салага вцепился в Джерома сзади, как пьянь в таксофон – ноги в поясницу вросли, руки впились в шею, пытались передавить "проводку", что питала промытый химией мозг. А Фитц… Фитц повис на правой руке, как гиря на сломанном кране. Мертвый груз, который тянул эту лапу ко дну, не давая треснуть товарища.
Громила буйствовал. Он крутился, словно аллигатор в смертельной схватке, пытаясь стряхнуть их со своей спины. Свободная рука изо всех сил била по спине Лео, и каждый удар отзывался глухой болью в костях, вышибая из легких драгоценный воздух. В глазах пацана неумолимо темнело, а лёгкие горели огнем, требуя вдоха. Рядом Фитц уже не мог сдерживаться – из носа вырывались частые, беспомощные пузыри. Сломанный экзоскелет лишь мешал, впиваясь в тело обломками.
С каждой новой, мучительно длинной минутой борьба становилась все более хаотичной и беспомощной. «Химера» успела порядком выветриться, и гигант начал в полной мере осознавать свое положение. Ярость сменило новое чувство, о котором Джером даже в страшном сне помыслить не мог. Гребаная паника.
Рванулся к свету, к провалу, таща на себе две живые гири. Они были его саваном. Лео чувствовал, как титанические мышцы гиганта начинают дрожать, сбиваться с ритма. Громила издал яростный рев, но тот превратился в клокочущий звук, затихающий в воде.
Сознание уплывало, окрашивая мир в багровые пятна. Он понимал, что еще секунда – и его тело само сделает вдох, наполнится водой, и это будет конец. Конец его реванша.
Носорог сделал последний, отчаянный рывок. Поднялся почти к самой поверхности, к мерцающему свету… еще чуть-чуть… и… замер…
Огромное тело вздрогнуло в конвульсиях, а затем обмякло, безвольно повиснув в толще воды. Титан пал, побежденный не пулями, а двумя капканами в беззвучной бездне.
Инстинкт самосохранения наконец заставил Лео разжать онемевшие пальцы. Он оттолкнулся от горы плоти и, из последних сил, вместе с Фитцем вынырнул на поверхность.
Воздух, горький и спасительный, ворвался в обожженные легкие. Они ловили его судорожными, хрипящими рывками, всем телом. Лео чувствовал, как холодный асфальт жжет щеку, и это было самое прекрасное ощущение в мире. Они лежали рядом, не в силах пошевелиться, просто дыша, слушая, как рев воды и сирен сменяется оглушительной тишиной их собственного, дыхания.
Это была лишь отсрочка перед неминуемым концом…
Глава 14. Цунами
Сознание вернулось, как удар под дых. В глотке вкус ржавчины и грязи с залива.
Лео перевернулся. Каждый, сука, сустав взвыл адской болью. Тогда-то он и увидел, как дела у напарника. Подполз к нему, игнорируя вопли сенсоров Проксимы.
– Эй. Подъем. Вечеринка закончилась.
Вместо ответа донесся влажный, булькающий звук. Не хрип, а скорее звук, который издает вода, выливаясь из перевернутой бутылки. Салага рванул его за плечо, и тело Фитца непослушно перекатилось на спину.
– Нет… О нет, нет,нет, Фитц…
Кусок каркаса был смят и вбит внутрь с огромной силой. Его же "панцирь" ушел глубоко под бок, под ребра. Темное, маслянистое пятно на комбинезоне расползалось с пугающей скоростью, и дождь был тут ни при чем.
– Держись, твою мать!
Фитц медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, без фокуса, но на губах запеклась знакомая кривая усмешка.
– Ну и видок у тебя… – каждый слог давался с усилием, прерываясь клокотанием внутри. – На помойке… крысы… и те опрятней…
Грохот, всё это время доносившийся со стороны плотины – низкий, угрожающий гул, – сменил тональность. Он превратился в оглушительный треск ломающегося позвоночника. Струи воды, сочившиеся из трещин, взметнулись в небо яростными гейзерами. Смерть больше не стучалась в дверь. Она, б**ть, вышибала ее с косяками.
– Н-надо уходить! Наверх! – Не дожидаясь ответа, пацан подхватил Фитца под руки. Тяжесть тел и двух кусков бесполезного металла обрушилась на обессиленные ноги. Сервоприводы заискрили, взвыли на последнем издыхании и испустили дух. Сделал шаг, и колени подогнулись. Второй. Рухнул обратно в лужу, уронив напарника рядом.
Фитц прокашлялся – влажный, дребезжащий звук, от которого сводило зубы.
– Салага… Забудь… Только время теряешь.
– Заткнись! – крикнул Лео, в голосе слышались слезы ярости и отчаяния. – Я вытащу нас обоих, слышишь? Не хорони раньше времени!
– Слушай меня. – Рука Фитца, скользкая и теплая, вдруг с силой впилась в его плечо. – Я перся в эту дыру… не за медалью. Доведи начатое… За нас обоих. Спаси ублюдка…
– Хватит… пожалуйста…
– Лео… – голос напарника внезапно смягчился, став почти отеческим. Вся бравада исчезла, осталась только усталая правда. – Это не просьба… Не подведи…
Пьянчуга сунул руку за пояс, и его холодные окровавленные пальцы нащупали рукоять сигнальной ракетницы.
– Фитц!
– ИДИ!
Пацан застыл на мгновение, потом резко кивнул. Слов не было. Только пустота. Увидел, как дрожащая рука направила ствол в небо.
– ПОШЕЛ, Я СКАЗАЛ!
Раздался хлопок, и алая вспышка ударила в смог. Не сигнал бедствия, а салют. Прощание, которое видел весь город, но услышал только один человек.
Ноги двигались сами, пока вода смывала все, кроме того, что жгло изнутри. Слезы? Не было тут никаких слез. Просто дождь был особенно едким.
А наверху, на фоне этого ада, где мир расползался по швам, извергая обезумевшие воды, стояли двое. Тени на фоне апокалипсиса.
– Какого… Где он?! – крикнул Энцо, перекрывая рев плотины. – ЛЕО, ГДЕ ОН?!
Салага не ответил. Просто указал вниз, сдерживая слезы.
Парочка рассоединилась, и Энцо побрел к краю.
Внизу, на улице, он увидел фигуру, умирающий красный свет фаера окрашивал ее в кровавый силуэт.
– ФИТЦ! КАКОГО ХРЕНА?! – его крик был похож на скрежет металла по стеклу. – КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ?! ПОДНИМАЙСЯ, УБЛЮДОК! ВСТАВАЙ!
– ОН НЕ МОЖЕТ, Б**ТЬ! – вырвалось из салаги, рыдавшего в три ручья. – Проксима… вспорола… вошла… прямо…
Перекрывая рев воды, с улицы донесся голос. Надсадный, полный «песка» и крови. Фитц, приподнявшись на локте из последних сил, проревел в небо:
– Говорил же… что верну! ЖИВИ… СУКА, ПРОСТО… ЖИВИ! Теперь квиты… в расчете… теперь…
Фаер погас. А за ним… Последняя шестеренка сорвала зубья. Последний раскол.
Стальная рана, разрывающая себя от верхушки до самого основания плотины.
Это был рёв. Рёв, который давил на уши, выжимал мозги через ноздри. Рёв, от которого бетон под ногами затрясся, как лист у позера перед разборкой. А потом пришла стена. Стена чёрной воды и уличного мусора, высотой с двухэтажный дом. Вся грязь, вся ложь, всё дерьмо, что копилось в Сан-Риччи годами, решило смыть их к чёрту. Жидкая гильотина, готовая опуститься на шею района.
Трио на крыше в полной мере «насладилось» этим ужасом. Вода за мгновение добралась до Ил-стрит. Смешивалась и несла остатки их общего прошлого всё дальше и дальше. Просто забирала своё и чужое дерьмо, не спрашивая. В одно мгновенье тело Фитца… просто смешалось с этой грязью. Стерлось из мира, будто его никогда здесь не было.
– ФИИИИИИИТЦ!
Энцо рванул к краю, глаза – два выжженных пятна. Он видел там что-то. Тень. Призрак. Ему показалось, что он еще может прыгнуть в эту жидкую могилу и вытащить оттуда кусок своего прошлого, отправившийся в мясорубку залива.
София. Она врезалась в него сбоку, как снаряд. Тонкие руки обвились «сталью» вокруг груди, цепляясь в ткань униформы. Хрупкая фигурка стала одним большим «НЕТ», вырезанным на фоне этого п**деца.
– Не смей! – кричала Грасс, упираясь ногами в крошащийся бетон. – Не смей, слышишь?! Только не ты!
Герой обессилено вырывался. Взгляд был прикован к бурлящей бездне, где только что был его кореш.
– Отпусти! – Энцо орал, срывая в кровь кулаки о бетон. – ОН ТАМ! ОН ЕЩЕ ТАМ, ГРАСС!
Она не отпускала. Прижалась лбом к его спине, голос стал тихим:
– Он ушел. Слышишь меня? УШЕЛ! Сделал то, что… Чтобы мы могли… дальше… Поэтому не смей…
Когда адреналиновый коктейль выгорел дотла, тушку рокербоя развезло прямо в объятиях Софии. Ничего не осталось – только пустота размером с Найт-Сити и свинцовая тяжесть в каждой гребаной клетке. Девчонка уронила башку ему на плечо. Один всхлип, сдавленный и реальный. Два разбитых вдребезги осколка, цепляющихся друг за друга, пока вселенная вокруг них тонет к херам.
Щиты завыли, как смертельный фидбэк с перегруженного усилителя – тысяча искаженных волков, рвущих динамики.
Здание тряхнуло так, что даже фундамент заскулил. Начало крениться – медленно, красиво, как падение империи.
Они стали щебнем на наклонной сцене. София заорала, когда пол ушёл из-под неё в пике. Покатилась к краю этого бетонного ада, прямо в бездну.
Крик был беззвучным на фоне волны, которая уже лизала ей пятки. В мутном потоке крутились обломки, мебель, трупы… Весь этот корпоративный мир смывало в унитаз.
Ромео молчал. Всё тело – сплошная карта синяков, каждый горел как напалм, но этот упрямый ублюдок сжал зубы и держал хватку на ее кисти.
Бетонный край крыши крошился под его руками, как обещание неминуемого п**деца.
Тогда уже салага рванул вперед. Сухожилия натянулись стальными струнами на пределе разрыва, когда его рука поймала Энцо за лодыжку.
Зависли так гребаной гирляндой. Цепь идиотов, болтающаяся над концом света. Плечи пели арию боли, хватка была мокрой и ненадёжной, а здание продолжало тонуть, погружаться.
Несколько вечных секунд на грани, когда где-то в небесах прорезался звук – ритмичный, механический, рубящий. Металлическое сердцебиение.
Прожектор ударил сквозь ливень, пригвоздив трио к разваливающейся гробнице. Транспортник C.Э.Р. Лопасти резали воздух, как ножи сквозь толщу дождя. Боковая дверь разъехалась, и в проёме "материализовалась" фигура.
Ангел-хранитель, мать его.
Их общий комм-канал, который давно проржавел, вдруг взвыл от помех. А потом сквозь этот адский грохот пробился голос.
– …Энцо, твою мать, это ты? Держись, идем к тебе!
Тот самый кореш, которого Энцо оставил рулить на поверхности, пока сам нырял в это пекло.
Ведро подлетело ближе, и в открытой двери, пристегнутый к стропе, висел Марко. Его лицо было голограммой, на которой гнев бился в панике с облегчением.
– Вижу тебя, Ромео! И Джульетту твою бледнолицую тоже! – проревел он, заглушая рев турбин. – Говорил же, б**ть, не лезь! Ладно, сейчас вытащим!
Плотный полиамидный трос змеей соскользнул из открытой двери.
Пальцы салаги клешнями врезались в грубое волокно. Обмотал трос вокруг запястья, а другой схватил Энцо за воротник.
– ЕСТЬ!
Лебедка врубилась. Никакой нежности. Грубый механический спаситель просто вырвал их из пасти залива. Маятник из трех человек дико раскачивался в шторме, пока безликие С.Э.Р-овцы не втащили их в брюхо «птички». Дверь задвинулась, и рев бури сменился вибрацией кабины.
Подошел Марко. Ни слова не сказал. Просто отвел кулак и врезал Энцо в челюсть.
– Вот такое дерьмо получается, когда в героя играешь!
– Он сказал то же самое… Фитц… тупой… упрямый алкаш… – опустошенно выдавил Энцо.
Марко смерил его ледяным взглядом, в котором не было ни капли жалости. Потом опустился на колено, вцепился в его куртку и притянул к себе так, что хрустнули кости:
– Соберись, – прошипел он, жестко встряхнув "столицу". – Мёртвый груз нам тут на хрен не сдался. Думал на медкойке отсидеться? Прилетим, сядешь за графики и думай, что с этим делать! – Указал в иллюминатор.
Из кабины пилота вышел солдат. С типичной выправкой выходца из «Арм-Корп» – будто у него титановый прут в заднице. Наклонился, прошептал что-то на ухо Марко. София увидела, как у того напряглись жевалки на челюсти.
Отпустил Энцо, и тот грузно рухнул на пол.
– План меняется. Залетим к воякам в эвакуационный. У верхов к вам есть пара вопросов, – он перевёл взгляд с разбитой физиономии Энцо на Софию, что цеплялась за него, как за последнюю надежду, потом на бурлящий хаос за иллюминатором. Вздохнул так, будто это был его последний вздох. – И в какую жопу вы всё-таки влипли…?
Глава 15. Рой
Слушай сюда, чумба. Бэкапы – это для тех, кто боится умереть по-настоящему. Для корпокрыс, которые верят, что душу можно скопировать на флешку.
Нико – или Ампер, как хочешь называй этого упрямого ублюдка – подключился напрямую. Мозг в мозг с военным зверем по кличке «Цербер».
В башке заплясали огненные руны. Ломился в систему с ноги, а эта сука скалилась в ответ.
[ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОТОТИПА 734. НЕМЕДЛЕННО ИЗВЛЕКИТЕ УСТРОЙСТВО. ОТКАЗ = ЛИКВИДАЦИЯ.]
У вояк всегда было специфическое чувство юмора. Типа: «Засунь палец в розетку, или мы тебя убьём».
Нико, ясен пень, послал их со всеми почестями.
Ответ вернулся мгновенно. "Резидент", спящий в чипе, получил приказ с той стороны и начал жрать носителя изнутри. Не вежливым «доступ запрещен», а потоком напалма внутри черепа. Белый шум залил глаза. Потом кровь. Красная и кипящая – потекла из глазниц, словно из прорванной трубы. Руки сжались в кулаки настолько сильно, что ногти впились в ладони.
Система хотела выжечь его душу и оставить только мясо.
Думал, только ты умеешь в пытки, мелкий?
Мир превратился в кашу из битых пикселей. Схлопнулся до обрывков данных:
Ухмылка Альдо, огненный цветок «Орбитал-Эйр», вой банды, а затем – дыра в груди брата и их лица. Лица тех, кто жал на курок.
– Не… сейчас… – прохрипел Ампер сквозь стиснутые зубы.
Ненависть.
Вот она, настоящая «Химера».
Лучший мотиватор в этой рапсодии.
Она держала его сознание на плаву, когда всё остальное тонуло.
На последнем вдохе, в момент, когда мозг уже готов был сдаться, внезапно всё оборвалось.
Будто кто-то выдернул шнур.
Тишина. Ледяная, звенящая тишина. Боль исчезла.
Мелкий лежал на спине, глядя в ржавый потолок. Кровь засохла на лице коркой.
Сел. Огляделся.
«Цербер» всё ещё стоял в своей клетке. Заперт. Недоступен. Насмехается молчанием.
– Рано радуешься, ублюдок, – выдохнул Ампер. И снова заковылял к броневику.
Подходя ближе, на периферии взгляд поймал образ. До боли знакомый образ. Зачинщика всего этого дерьма. Резко мотнул головой, обернулся… и увидел его.
Красная кожаная куртка. Ирокез, как лезвие бритвы. Визор. Все тот же сукин сын. Только на груди ни царапинки.
Мелкий замер.
– Не может… Сукин ты сын. – Из груди вырвался нервный смешок. – Вернулся с того света пинка мне дать?
Альдо стоял в коридоре. Спиной к свету. Уставился на мелкого дисплеем визора, который сейчас был особенно жуток. Секунда-другая. Ничего не сказал. Просто махнул своей глючащей культяпкой, мол: «Пошли».
– Ты мёртв, – сказал Ампер вслух. Для себя. Для проверки. – Я видел. Видел, как ты… На руках тебя держал, ублюдок! Это не ты…
Мясник развернулся и пошёл вглубь базы. Двигался слишком плавно. Будто скользил по воздуху, не касаясь земли.
Глюк. Сто процентов.
– И куда ты намылился? – Ампер ткнул пальцем в сторону «Цербера». – Я… Мы здесь за ЭТИМ. Да, снова пара трупов, брат, но… Вот оно! Оружие нашей мести! Банда уже взяла ублюдков. Осталось только забрать эту малышку и…