Александр Гранд ПОКА

— Теперь вы знаете, какие ответы опасны.

— Утешает.

— Не должно.

Макс встал, но не ушёл.

— Есть одна вещь, которую я всё ещё не понимаю.

— Какая?

— Если направление создаётся миллионами решений, как его вообще менять?

Лазьев ответил не сразу.

— Так же.

— Миллионами решений?

— Правилами, стимулами, институтами.

— И целью?

— Прежде всего критерием успеха.

— Но прежде чем менять всё это, вы должны ответить на более простой вопрос.

— Какой?

Лазьев повернул к нему ноутбук и коснулся пальцем первой строки. Потом второй:

КАК ПОСТРОИТЬ СИСТЕМУ, КОТОРАЯ НЕ МОЖЕТ НАЗВАТЬ СЕБЯ УСПЕШНОЙ, ЕСЛИ ЧЕЛОВЕКУ СТАЛО ХУЖЕ?

ЕСЛИ ЛЮДЕЙ СТАЛО МЕНЬШЕ?

— Что именно вы собираетесь измерять?

И впервые за долгое время отсутствие ответа не пугало его. Пугала готовая формула, которая слишком быстро начинала выглядеть истиной. Макс ничего не удалил. Он создал новый документ, перенёс туда два вопроса и оставил под ними целый экран пустым.

Курсор мигал в верхнем левом углу. Макс потянулся к клавиатуре, но Лазьев уже убирал карандаш в карман.

На этот раз Макс не стал заполнять пустоту ответом только потому, что ему хотелось уехать с ответом.

Под ними оставалось пустое место. На этот раз Макс не стал его заполнять.

Глава 34. НЕ ТВОЯ НАУКА

На первую рабочую встречу Макс принёс сорок семь страниц. Через двадцать минут Крылов сказал:

— Это не расчёт.

За столом сидели шестеро: Лазьев, Огнев, Крылов, специалист по демографии, социолог и Макс. На экране была таблица из папки ПРОЦВЕТАНИЕ.

— В каком смысле?

Крылов увеличил одну строку.

— Откуда коэффициент?

— Я сопоставил реальные доходы и рождаемость по регионам.

— Я вижу. Откуда коэффициент?

Макс почувствовал раздражение.

— Из динамики.

— Нет. Из вашего предположения о динамике.

— Это рабочая модель.

— Тогда покажите, почему изменение дохода должно давать именно такое изменение рождаемости.

— Там несколько факторов.

— В формуле их нет.

Макс посмотрел на Лазьева. Тот читал распечатку. Не вмешивался.

— Хорошо. Коэффициент можно пересчитать.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что сначала нужно доказать, что такую зависимость вообще можно считать так.

Макс откинулся в кресле.

Огнев перелистнул тетрадь. — Следующий блок. Пока этот не начал притворяться философией.

Перед ним лежала тонкая тетрадь в клетку. На внутренней стороне обложки детской рукой было когда-то написано: «Папе — чтобы ничего не забывал». Надпись выцвела, тетрадь — нет. Огнев всегда записывал в неё только то, что нельзя было исправить задним числом.

— Меня интересуют не ваши хорошие намерения, — сказал он. — Покажите место, где ошибка станет необратимой.

Крылов переключил страницу. Безопасность. Крылов ткнул в строку.

— Безопасность. Восемь процентов.

— Да.

— Почему восемь?

— Рабочий вес.

— Почему не двенадцать?

— Потому что тогда показатель начинает слишком сильно влиять на итог.

— На основании чего?

— Я тестировал разные варианты.

— На какой функции?

Пауза затянулась. Крылов посмотрел на него. Макс почувствовал, как жар поднимается к лицу.

— У меня нет функции в том виде, который вы имеете в виду.

— Значит, вес назначили вы.

— Не с потолка.

— Я этого не говорил.

— Но хотите сказать именно это.

— Нет. Я хочу сказать, что восемь процентов выглядят как результат измерения, хотя на самом деле это ваше решение.

Макс закрыл ручку.

— Кто-то должен был сделать первую версию.

— Конечно.

— Я её сделал.

— Конечно.

— В чём проблема?

Крылов повернулся к нему.

— В том, что первая версия стала выглядеть как методология.

— Она нигде не названа окончательной.

— Цифре всё равно, как вы её назвали.

— Что?

Крылов указал на экран. 8 %.

— Человек видит число и предполагает, что до него что-то измерили.

В комнате стало тихо.

— А если число выбрали? — продолжил Крылов. — Оно всё равно выглядит измеренным.

Макс смотрел на восемь процентов. Он много лет писал о языке, который превращает решение в объективность. НОРМАТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ — это тоже чьё-то решение, если его превратить в показатель. Теперь рядом могло стоять: Цифра могла делать то же самое.

— Это рабочий документ, — сказал Макс.

— Тогда профессионалы должны иметь право сказать, что часть рабочего документа сделана непрофессионально.

— Проще сказать: дилетантская.

Крылов пожал плечами.

— В этой части — да.

— Что именно не выдерживает проверки?

Крылов ответил:

— Часть выводов не следует из данных. Там, где есть предположение, появилась цифра. Там, где есть корреляция, появилась причинность.

— Насколько серьёзно? — спросил Огнев.

— Экономический блок нужно собирать заново.

Макс повернулся к Крылову.

— Заново?

— Да.

— Я собирал его несколько лет.

— Это не делает его правильнее.

Исходные таблицы лежали перед ним.

— Вот данные. Доходы. Миграция. Жильё. Я ничего не придумал.

— Я не говорю, что придумали данные.

— Тогда что?

— Вы заставили их отвечать на вопросы, на которые они не умеют отвечать.

— Очень удобно.

— Что?

— Разобрать чужую работу и объяснить, почему всё сложнее.

— Это и есть часть работы.

— А построить что-нибудь?

Крылов выдержал паузу.

— Для начала не построить то, что рухнет.

Крылов говорил сухо не из любви к спору. За месяц до этого его подпись уже пытались поставить под расчётом, которому он не доверял. Второй раз он решил не быть удобным. Макс уже хотел ответить, но Лазьев спросил:

— Что вы сейчас защищаете?

— Работу.

— Нет.

— А что?

— Своё право быть её автором.

— Проект вообще-то мой.

— Вот именно.

Фраза ударила сильнее, чем замечания Крылова.

ПРОЦВЕТАНИЕ.

А сейчас Макс защищал восемь процентов только потому, что поставил их сам.

— Я не требую оставить мои цифры.

Крылов молчал.

— Я хочу понимать, что будет вместо них.

Огнев сделал в тетради короткую пометку. — Разумно. Подозрительно разумно — значит, проверим ещё раз.

Крылов закрыл таблицу.

— Сначала нужно разделить ценность, гипотезу и измеримый показатель. Потом проверять связи. Потом обсуждать веса.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Полгода?

— Возможно.

— Год?

— Возможно.

— И год мы будем обсуждать одну таблицу?

— Если понадобится.

— Отлично.

— Вы куда-то опаздываете?

Макс снова посмотрел на экран. В строке «Жильё» стояло: десять процентов. Цифра не требовала доверия. Она просто лежала в клетке таблицы и выглядела так, будто реальность уже согласилась.

— Убираем веса, — сказал Макс.

Крылов посмотрел на него.

— Не все. Только те, которые мы не можем обосновать.

— Хорошо.

Сказать это оказалось неприятно. Крылов открыл следующий файл. Макс остановил его.

— Подождите.

Все посмотрели на него.

— Тогда где моя работа?

Никто не ответил.

— Экономику должен делать экономист. Демографию — демограф. Социологию — социолог.

— Желательно, — сказал Огнев.

Макс проигнорировал его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.