Александер Наилевич Арсланов Сквозь сутолоку

Предисловие

Достаточно просто пройти по знакомой улице — и память сама начинает возвращать голоса, лица и давно забытые детали.

Наверное, поэтому люди, выросшие здесь, никогда до конца не уезжают.

А вместе с этими улицами в памяти остаются и люди. Те самые, без которых невозможно представить ни своё детство, ни сам город.

Эхо улиц Черниковки

В типичном советском городе, где был типичный советский кинотеатр, в котором шёл типичный советский фильм — в типичной советской инженерной семье родился я.

Всё было как положено: и в этом районе прошли первые недели моей жизни.

Черниковка — это не просто район Уфы. Это целый город внутри города, с собственной душой, историей и архитектурным лицом. Особенно ярко она раскрывается, если смотреть сквозь призму сталинского ампира — величественного, монументального, настоящего.

Здесь, в северной части столицы Башкортостана, можно легко представить себя в Москве, Ленинграде, Минске или Киеве 50-х годов: колонны, пилястры, фронтоны, массивные фасады и просторные подъезды с широкими лестницами. Величие архитектуры в Черниковке не кажется вычурным — наоборот, оно уютно, почти домашне. Особенно, если ты вырос среди этих зданий.

И так, мои первые дни, недели жизни прошли именно в Черниковке. Эти дворы, «сталинки», неспешные прогулки с семьёй — всё это навсегда в сердце. Особенно запомнились кануны Нового года, когда перед Дворцом культуры имени Орджоникидзе вырастал настоящий ледяной город. Скульптуры изо льда, светящиеся арки и детский смех. Сюда съезжались семьи со всего района, и улица Первомайская, как праздничная артерия, вела к самой гуще праздника.

Дворец Орджоникидзе — сердце района. Построенный в 1955 году, он словно венчает Черниковку, придавая ей особый, почти театральный облик. Его колоннада встречает гостей с торжественной строгостью, а за ним прячется уютная «питерская» полукруглая улочка — место прогулок, фотосессий и просто отдыха.

Не далеко по улице Первомайской — кинотеатр «Победа»,в противоположной стороне легендарный, парк Победы, где вечерами собираются семьи, и северный автовокзал — ворота в другие уголки республики. Недалеко и стадион, где совсем недавно в премьер-лиге играл ФК «Уфа». Всё здесь — близко, знакомо, родное.

Черниковка — это не просто район. Это целый пласт уфимской урбанистики, где прошлое и настоящее идут рядом. И если вслушаться, то между колонн и балконов можно услышать голоса тех, кто жил здесь десятилетиями, и чьи воспоминания, как и мои, навсегда вплетены в её улицы.

Одна из таких историй — о Тёте Гале из Москвы. Она появилась у нас неожиданно, почти как персонаж из другого времени и другого мира, но так точно легла в черниковскую ткань, что теперь уже невозможно представить без неё и этот дом, и этот двор.

Тётя Галя из Москвы

Тётя Галя из Москвы приезжала к нам в Башкирию часто. Гостила и в Черниковке — иногда раз в год, а бывало, и чаще. Мы всегда ждали её с нетерпением. Она привозила подарки, московские новости и своё хорошее настроение. С её приездом дом сразу становился теплее и оживлённее.

Помню, однажды, ещё в детстве, тётя Галя вместе с дядей Славой подарили мне настоящий кожаный футбольный мяч. Новый, тугой, пахнущий кожей — для мальчишки это было настоящее счастье. Я почти не выпускал его из рук. Брал с собой на старый стадион «Труд», там, где сейчас стоит Уфа-Арена. На поле тренировались ребята из папиного заводского цеха, а я бегал рядом и старался быть похожим на взрослых.

Этот мяч остался со мной на долгие годы. Я берег его как память о детстве. А потом, когда родился сын Бенжамин, начал учить его первым ударам именно этим мячом. Со временем кожа потрескалась, потом мяч и вовсе проткнулся — починить его уже не удалось. Позже мой друг Семён подарил Бенжамину другой мяч, новый. Но тот, старый, кожаный, навсегда остался для меня особенным.

Сегодня у тёти Гали юбилей. И мне хочется сказать ей простые, но самые важные слова: дорогая тётя Галя, с днём рождения! Здоровья тебе, спокойствия, семейного тепла и ещё многих счастливых лет. Спасибо за твою доброту, за заботу и за те воспоминания, которые остаются с нами на всю жизнь. Мы тебя любим и всегда ждём в гости.

Память — странная вещь. Иногда она хранит старый мяч, забытый когда-то во дворе, а иногда — голоса, лица и истории, уходящие корнями далеко в прошлое. И сегодня я понимаю: тётя Галя для меня — не только часть детства, но и живая связь с нашей семьёй, с родом, с памятью, которая передаётся через годы.

Так и рождается рассказ — «Кровь степей».

Кровь степей

«Мин башҡорт» — я башкир. Наверное, уже в этих словах и есть ответ на вопрос, который мне задают всю жизнь: почему я так люблю лошадей?

Эта любовь появилась раньше, чем я научился понимать себя. В нашей семье никто не держал табуны, не работал с лошадьми. Но стоило мне увидеть коня — живого, на фотографии или даже в детской книжке, — внутри будто что-то отзывалось. Сердце начинало биться быстрее, а мысли уносили куда-то далеко, туда, где ветер идёт по степи.

Моей самой любимой игрушкой была деревянная лошадка на палке. Простая, детская — с нарисованными глазами и растрёпанной гривой. Для кого-то игрушка, а для меня — настоящий друг. Я называл её Сивка. Носился с ней по двору, по квартире, по лесным тропинкам и представлял себя всадником, скачущим по бескрайней башкирской степи. Иногда мне даже казалось, что под ногами действительно дрожит земля от копыт.

По вечерам дома часто играла старая пластинка:

«Эх, тачанка-ростачанка,Наша гордость и краса»

Эти слова я помнил наизусть. Тогда я ещё не понимал, почему они так цепляют душу. Теперь понимаю: память рода живёт где-то глубже слов. Она приходит через музыку, запах травы, через звук далёких копыт.

Первую настоящую лошадь я увидел у родственников в деревне — кажется, на родине одного из дедушек, то ли в Хайбуллинском районе, то ли в Архангельском. Я был совсем маленьким, многое стёрлось из памяти, но тот день помню до сих пор.

Лошадь звали Агидель.

Гнедая, высокая, спокойная. В её глазах было что-то человеческое — умное и внимательное. Другие дети побаивались к ней подходить. А ко мне она подошла сама. Медленно, без страха. Остановилась рядом и положила тёплую морду мне на грудь.

Я тогда замер.

В тот момент мне показалось, будто со мной заговорила сама степь. Не словами — ощущением. Как будто через эту лошадь меня узнали те, кто жил задолго до нас: люди, для которых конь был не просто животным, а частью жизни.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовал, что это не просто детское увлечение. Это что-то глубже.

Быть башкиром — значит по-особенному чувствовать землю, ветер, дорогу. И по-особенному относиться к лошади. Её нельзя заставить любить человека. Она сама выбирает, кому довериться.

Прошли годы, но иногда я слышу стук копыт или чувствую запах нагретой солнцем травы — и внутри снова просыпается тот самый мальчишка с деревянной лошадкой. Снова звучит старая песня. Снова рядом Агидель.

И тогда душа будто возвращается домой.

Туда, где степь уходит за горизонт. Где небо кажется бесконечным. Где в человеке ещё жива память предков.

Где течёт кровь степей.

Герои в седле Башкирские полки в войне 1812 года

Башкирские полки в Отечественной войне 1812 года: История моего народа

Авторская колонка

Сегодня утром один из читателей посоветовал мне глубже изучать историю народов и «подготовиться как следует».

Что ж, я только за.

Я всегда готов к критике — если она по существу. Если она помогает понять больше, разобраться, задать себе нужный вопрос — значит, она работает.

Замечу, что ещё в школе я учился по учебникам и атласам Республики Башкортостан. Их главным редактором был мой дедушка — Роберт Мутигуллович Арсланов. И я с гордостью читал его имя на обложке.

По истории родного края у меня всегда было «отлично». Не потому что просто хорошо учился — а потому что чувствовал: это моя история.

Жаль только, что он потом стёр свою рецензию — скромность, наверное. А ведь для меня она была важна.

Так вот — история моего народа — вот она, перед вами.

Опора государства

С момента вхождения Башкортостана в состав Российского государства башкирские воины стали неотъемлемой частью его военной системы. Они участвовали в кампаниях на Крым, Литва, Азов, Кавказ, воевали в Семилетней войне. Башкир ценили за выносливость, быстроту, знание местности и умение действовать в сложных условиях.

1812 год. Когда враг у ворот

Когда армия Наполеона вторглась в Россию, Башкортостан не остался в стороне. В действующую армию были направлены 28 башкирских полков — более 20 тысяч человек. Основу этих соединений составляла лёгкая кавалерия — всадники, обученные сражаться в движении, внезапно атаковать, быстро отходить, вести разведку и устраивать засады.

Это была иррегулярная конница — не по линейному уставу, а по собственным воинским традициям. Башкирские всадники были мобильны, закалены и выносливы, привычны к дальним переходам и действиям в тылу врага.

Вооружались они луками, копьями, саблями, иногда мушкетами. В отличие от регулярной армии, где действовали батальонами и по команде, башкиры сражались по-иному: налётами, манёврами, подвижными отрядами. Они не только обеспечивали фланговую охрану, но и тревожили французские коммуникации, разрушая планы противника.

Именно такой тип кавалерии оказался незаменим в условиях войны с быстрым и изворотливым врагом, каким была армия Наполеона.

Под Лейпцигом — дальняя битва

В 1813 году башкирские полки двинулись на запад — в составе русской армии, освободившей Москву. Они прошли через Польшу и Пруссию и участвовали в Битве народов под Лейпцигом. Это было крупнейшее сражение XIX века.

Башкирская кавалерия не стояла в линейных рядах. Она действовала на флангах, в разведке, перехватывала отступающие части, устраивала налёты. Их мобильность помогала союзникам окружать и дезорганизовывать войска Наполеона.

Свидетельства и память

Упоминания об участии башкир под Лейпцигом хранятся в Башкирском краеведческом музее. В фондах — списки полков, обрывки писем, образцы вооружения и военной одежды. Там — подлинные следы большой дороги.

В деревнях до сих пор рассказывают о воинах, не вернувшихся домой. Их имена — в памяти семей. Их подвиг — в нас.

Это не чужая история

Для кого-то — просто эпизод войны. Для меня — семейная история. История земли, на которой я вырос. История, которую когда-то описывал мой дед.

И если вы спросите — зачем мне всё это?

Отвечу просто: чтобы помнить, кем мы были. И знать, кем мы можем быть.

Башкирская стрела в сердце Германии

Башкирский след в Шварце

В октябре 1813 года, в ходе освободительных войн против Наполеона, в районе Лейпцига произошло одно из крупнейших сражений XIX века — Битва народов. В этом сражении приняли участие и четыре башкирских полка: 4-й, 5-й, 9-й и 14-й. Это были лёгкие кавалерийские части, вооружённые луками, саблями и копьями. Французский генерал Жан-Батист де Марбо вспоминал в своих мемуарах о необычайной храбрости башкир и называл их «северными амурами» — за мастерское владение луком.

Отряды башкир прошли с боями от Польши до Саксонии. Вместе с мужчинами в поход нередко отправлялись и женщины — жёны. Некоторые из них были беременны. Историки отмечают, что башкирские женщины рожали детей под пушечные залпы, на марше, под дождём, среди дыма и пепла. Это были не просто сопровождение — это была часть народа, живущего даже в условиях войны.

После победы союзных армий, весной 1814 года, башкирские части проходили через земли Тюрингии. В апреле они остановились в селении Шварца, где их приветствовал принц Карл Гюнтер фон Шварцбург-Рудольштадт. Он был впечатлён внешним видом экзотических всадников, особенно их луками, которые казались ему устаревшими по сравнению с европейским огнестрельным оружием.

Согласно местному преданию, принц выразил сомнение в точности башкирского оружия и предложил им продемонстрировать его силу. Башкиры сначала отказались: по их традиции, стрелять в сторону храма — грех. Однако местный пастор, присутствовавший при разговоре, дал своё разрешение. Тогда один из башкирских воинов — по разным версиям, старшина или сотник — вышел на расстояние около 100 метров от церкви, натянул тетиву и выпустил стрелу.

Стрела попала точно в шар на вершине церковной башни — и застряла там. Это место — купольный шар церкви в Шварце — хранит в себе наконечник башкирской стрелы по сей день. Местные жители называют её «татарской» или «восточной», но архивные свидетельства и устная традиция прямо указывают на башкирское происхождение воина.

Некоторые из участвовавших в тех событиях башкир были награждены за храбрость орденами. Среди них: войсковой старшина 5-го полка Ибрагим Биксурин, есаул 9-го полка Кутлукилде Ишимгулов, сотник Аккусюк Тимербаев, командир 14-го полка Абдулла Сурагулов и другие. Хорунжий 5-го полка Нигматулла Газеев был удостоен ордена Святого Георгия.

Сегодня немногие туристы, приезжающие в Тюрингию, знают о стреле в шпиле кирхи. Но для историков это — символ того, как далеко простирался путь народов России в великой борьбе против Наполеона. Это след не только военного участия, но и человеческой жизни: женщин, рождённых под выстрелы, детей, сделанных на привалах, и культуры, оставившей свой знак в сердце Европы.

Сборка жизни по инструкции папы

Иногда достаточно одного движения памяти, чтобы словно повернуть ключ в давно закрытом ящике.

Так случилось и 1 июня, в День защиты детей. Что-то щёлкнуло внутри — и перед глазами возникла картина: я, совсем маленький, держу отца за руку. Ветер колышет полы его пиджака. Он показывает охраннику на проходной удостоверение. Турникет коротко щёлкает. Его пропускают. Меня — нет.

Я давно хотел записать эту историю, но всё откладывал. А она возвращалась снова и снова — вместе с запахом весенней пыли, звонким смехом детей во дворе и старой фотографией, где мы с отцом гуляем, словно стоим на границе двух миров — детского и взрослого.

Мой отец — Наиль Робертович Арсланов. Инженер, начальник цеха на одном из заводов Уфы. Сегодня он уже на заслуженной пенсии.

После развода родителей он не исчез из моей жизни. Наоборот, стал ближе. Не в ежедневном быту, не в бесконечных разговорах, а в том, что остаётся с человеком навсегда.

Во время наших прогулок по Уфе он учил меня по задним фонарям узнавать марки автомобилей.

— Вот «Москвич». У него круглые фонари. У «Запорожца» — совсем маленькие. У «Чайки» — длинные, почти как у корабля. А это ЗИЛ. Запомни, таких становится всё меньше.

Мне было всего пять лет. Но я запоминал не столько машины, сколько его спокойный голос, жесты, паузы между словами.

Теперь понимаю: он учил меня не автомобилям. Он учил замечать детали.

Потом появились самолёты. Ещё до того, как я впервые поднялся в небо на Ан-2 и позже полетел на Ту-134, отец показывал фотографии разных машин.

— Вот Як. Лёгкий, манёвренный. А это Ту — спокойный и надёжный, словно поезд в небе. У каждого своё предназначение.

Тогда мне казалось, что речь идёт только о самолётах.

Лишь спустя годы я понял: он говорил и о людях.

Однажды мы с мамой проводили его до заводской проходной. Он привычно показал удостоверение. Турникет щёлкнул. Ворота закрылись, и отец исчез за ними.

Я остался по другую сторону.

Именно тогда впервые почувствовал, что существует мир взрослых — важный, серьёзный, но пока недоступный. Между мной и этим миром стояли не только турникет и охрана. Нас разделяли возраст и непонимание.

Но совсем рядом находился другой мир.

Во Дворце культуры завода каждый Новый год проходили лучшие детские ёлки города. Хороводы вокруг высокой ёлки, запах мандаринов, ватный снег, сказочные герои, музыка и смех.

Эти праздники устраивали для детей тех самых людей, которые каждое утро проходили через заводской турникет.

И сегодня мне кажется удивительным этот контраст: за проходной — ответственность и работа. В нескольких шагах — настоящее детское счастье.

Наверное, именно так и выглядело моё детство.

Теперь понимаю главное.

Отец защищал меня не громкими словами и не нравоучениями. Он просто был рядом. Работал. Держал слово. Жил честно.

И незаметно собирал мою жизнь по своим простым правилам.

Наверное, именно поэтому я сам стал человеком, который замечает детали. Писателем, для которого важны человеческие истории. Сыном, который помнит.

Каждый год 1 июня я думаю об одном.

Лучшая защита ребёнка — это человек, рядом с которым он уверен: всё будет хорошо.

У меня такой человек был.

И есть.

Мой отец.

Наиль Робертович Арсланов.

И тогда я понял простую вещь.

Если бы мы с отцом оказались там вместе, мы всё равно узнали бы свой парк.

Потому что настоящая защита — не место.

Настоящая защита — это человек, который идёт рядом.

Первый раз, в первый класс

1 сентября. Как я пошёл в первый класс — припоминаю уже смутно. В памяти всплывают фрагменты, как будто старые фотографии в альбоме: торжественная линейка, свежий запах школьной формы, белые банты и букеты гладиолусов. Помню, как гордо стояли рядом мои родители, а я крепко сжимал в руках цветы. Кто-то из старшеклассников торжественно нёс на плече первоклассницу с колокольчиком — этот звон навсегда остался в памяти, как символ начала новой жизни.

Школа была новая — 9, только что открылась. Тогда ввели только башкирские классы, в которые я, к сожалению, не попал. Позднее появились классы с разными уклонами — сначала математические, затем юридические, а уже после меня — украинские. Кажется, потом школу даже переименовали в честь Тараса Шевченко.

Первую учительницу я почти не помню — она вскоре ушла в декрет. Но потом в нашу жизнь пришёл настоящий Учитель с большой буквы — Ермакова Любовь Михайловна. Она была не просто педагогом, а душой нашего класса. Помимо уроков, она устраивала вечера, праздники, дни рождения — с ней школа становилась вторым домом. Помогал ей в этом и родительский комитет, и её супруг. А за одной партой со мной сидела её дочка — мы дружили, спорили, учились вместе. Думаю, сегодня такое было бы сложно организовать с педагогической точки зрения, но она справлялась. Наш класс был дружным, почти семьёй. Когда после третьего класса мы расстались, было очень жаль — это была моя начальная школа.

Позже, с пятого по девятый класс, я учился в математическом классе под руководством Пономарёвой Венеры Амировны — сильного педагога, директора школы, талантливого математика. Но прежде всего — человека с большим сердцем. Она стала для нас второй мамой. Под её руководством мы не просто изучали точные науки — мы учились думать, дружить, быть честными. В её классе каждый чувствовал себя нужным и важным. Её строгая, но справедливая забота о нас оставила след на всю жизнь.

А в старших классах, с десятого, я перешёл в экономический профиль — времена и интересы менялись.

Теперь уже у наших детей всё иначе. Первая линейка у моего сына Бенжамина прошла в самом центре Берлина, в Русском доме культуры и науки на Фридрихштрассе. Там представители посольства торжественно вручали учебники и подарки, школа была с именем великого Ломоносова. Всё было торжественно, дети — нарядные, в строгих костюмах с эмблемой школы, как и мы когда-то, только теперь это было в другой стране и другом веке.

С первого шага было ощущение дисциплины, уважения, определённого кодекса чести. Образование предстояло сразу по двум программам — от Министерства образования РФ и Сената Берлина. Ведь школьную программу в Германии определяет федеральная земля. Пожалуй, 1 сентября моего сына я помню даже лучше, чем своё — не столько из-за давности событий, сколько из-за их значимости и свежести воспоминаний.

А помнишь свою первую линейку, читатель? Когда всё только начинается, галстук — как билет в новую жизнь, и сердце стучит громче барабана.

Марат — мой друг детства

Есть люди, которых время не стирает из памяти.

Сколько бы лет ни прошло, стоит услышать их имя — и перед глазами снова возникает двор, знакомые дома, шум детских голосов и ощущение, будто всё это было только вчера.

Марат — именно такой человек.

Мы выросли на одной улице — на Авроре, в соседних подъездах. Детство прошло рядом: общие игры, разговоры, первые мечты. Уже тогда было видно, что у каждого из нас свой путь, но некоторые увлечения объединяли особенно крепко.

Марат жил картингом.

Он не просто участвовал в соревнованиях — он по-настоящему любил скорость. После каждого заезда мог часами рассказывать о трассе, поворотах, удачных манёврах и секундах, которые решали исход гонки. В его глазах горел такой азарт, что невозможно было остаться равнодушным.

Каждый вираж становился отдельной историей.

Когда наша семья переехала с Авроры, мне долго не хватало того двора, друзей и привычного круга общения. Но Марат всегда оставался человеком, на которого хотелось равняться. Возможно, именно его увлечение подтолкнуло и меня к мотоспорту. Любовь к технике и скорости стала частью моей жизни. Впрочем, это уже совсем другая история, которую я обязательно расскажу отдельно.

Всегда с уважением вспоминаю и его семью.

Отец Марата был человеком удивительного мастерства. Казалось, для него не существовало неисправностей — любую машину он мог вернуть к жизни. Его младший брат тоже вырос настоящим мастером: постоянно что-то ремонтировал, придумывал, совершенствовал. Это были люди, которые умели работать руками и получали от этого настоящее удовольствие.

Сегодня таких мастеров становится всё меньше.

Сегодня у Марата день рождения.

Он сумел сохранить самое главное — свою семью. В наше время, когда многие не выдерживают жизненных испытаний, он остаётся человеком надёжным, верным и ответственным. Именно поэтому хочется пожелать ему крепкого здоровья, долгих лет жизни, семейного счастья, благополучия и неизменного душевного тепла.

Особенно радует, что наша дружба не закончилась вместе с детством.

Мы живём в разных городах и странах, но каждую неделю стараемся встретиться в видеоконференции. За экраном снова собирается наша старая компания: Марат, Катюха, Дональд, Муся и я. Мы вспоминаем школьные годы, рассказываем новости, смеёмся, спорим и обязательно поём.

Русские, башкирские, татарские песни звучат так же искренне, как когда-то во дворах нашего детства.

Наверное, именно в такие моменты особенно ясно понимаешь: настоящая дружба не измеряется расстояниями. Она живёт не в фотографиях и не в воспоминаниях, а в желании снова и снова находить время друг для друга.

Годы меняют города, профессии и судьбы.

Но если спустя десятилетия можно просто набрать знакомый номер, услышать родной голос и почувствовать себя тем самым мальчишкой с улицы Авроры — значит, дружба выдержала главное испытание.

С днём рождения, Марат.

Спасибо за наше детство, за верность, за память и за то, что настоящие друзья всё-таки существуют. Пусть впереди будет ещё много добрых встреч, семейных праздников и вечеров, когда мы снова соберёмся вместе, чтобы вспомнить, откуда началась наша история.