Полная версия:
Алекс Хилл Танцуй со мной в темноте
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Подачки мне не нужны, – отрезаю я и, круто развернувшись, шагаю к двери.
– Куда ты?
– За бар. Дай знать, если все-таки решишь уволить, а я пока сменю ребят.
– Аня…
– Что? – Оглядываюсь, прижимая подбородок к плечу. – Прямо сейчас заявление написать?
– Ты такая же невыносимая, как… – Максим осекается, так и не договорив, но мы оба знаем, с кем он собирался меня сравнить. И в данном случае это скорее комплимент.
Продолжаю сверлить начальника упрямым взглядом, давая понять, что не отступлю и не приму особого отношения.
– Ладно, иди работай, – нехотя сдается он.
– Кофе принести? – спрашиваю уже не так агрессивно.
– Не откажусь, – приглушенно отзывается он и берет в руки телефон, принимаясь бегло набирать кому-то сообщение.
Ну точно полнолуние, у всех крыша едет. Максим, наверное, снова с Наташей поссорился, вот и рычит, бедолага. А невеста у него, если откровенно, та еще сука. Она заходила к нам пару раз, – самомнение выше стратосферы, замашки царицы, а говор как у избалованной десятилетки. Не представляю, что нашел в ней Максим, помимо милого личика и тела порнозвезды, но если вспомнить, в кого я сама влюблялась, судить уже как-то лицемерно.
Выхожу в основной зал, присматриваясь к гостям. Людей за столиками немного, за баром и вовсе никого. По четвергам обычно так и бывает, основной наплыв приходится на пятницу и выходные, но раз на раз не приходится. Ловлю приветливую улыбку Жени, стоящего за диджейским пультом, и прохожу за стойку, где уже лениво вертится мой сегодняшний напарник – Никита. Черт прозвал его «клубничным», я же зову просто Ник. Вместо приветствия протягиваю ему кулак, получаю легкий тычок по костяшкам и раздражающее удивление на миловидном лице.
– Если ты сейчас скажешь, что мне нужен выходной, клянусь, я изобью тебя мадлером[2] до полусмерти, – предупреждаю грозно.
– Понял, – кивает он. – И я рад тебя видеть, Аня.
Натянуто улыбаюсь и отхожу к кофемашине, чтобы приготовить американо для Максима. Ник становится рядом, очевидно намереваясь завести разговор, но не знает, как начать, поэтому без конца поправляет длинную русую челку. И зачем только отрастил? Не похож ведь ни капли. Да и все его попытки вести себя дерзко и нагло выглядят совсем неубедительно.
– Что с Ирой? – наконец-то спрашивает Ник.
– Я ее съела. – Едко ухмыляюсь, тыча пальцем в кнопку кофемашины.
Аппарат гудит, черный кофе льется в чашку, а напарник нервно напрягает челюсти.
– Ну говори уже, – подталкиваю я, хотя примерно догадываюсь, в чем дело.
В нашу прошлую совместную смену Ник с каких-то чудес решил за мной приударить. И я-то думала, что это просто рабочие шутки, поэтому не обращала особого внимания, но когда он попытался поцеловать меня в комнате для персонала, стало уже не до смеха.
– Ты все еще злишься?
– А ты все еще хочешь пофлиртовать со мной? – задаю свой вопрос.
– Одного твоего удара хватило, чтобы понять – больше не стоит.
– Вот и славненько, – елейно отзываюсь я, добавляю кипяток в эспрессо и вручаю чашку напарнику. – Отнеси Максу, пожалуйста.
– Это значит, мир?
– Мир, – сухо соглашаюсь и боковым зрением замечаю гостя у бара.
Спешу к мужчине, чтобы принять заказ, наливаю виски в бокал и с доброй улыбкой ставлю на стойку. Чуть погодя выходит чек на четыре мохито, потом еще один – сет авторских настоек. Рабочая рутина затягивает, в голове крутятся технологические карты напитков[3], сосредоточенность выкручивается на максимум. После обновления в барной карте теперь более пятидесяти позиций, двадцать пять из них – коктейли, начиная с классики и заканчивая лютым авангардом, о котором я сама никогда бы не додумалась. И все-таки в этом что-то есть, какая-то особая магия с элементами творчества и актерского мастерства. Я пока не слишком хороша и во многом уступаю коллегам, ведь практического опыта у них куда больше, но прикладываю все силы, чтобы поскорее наверстать. Важно не просто готовить напитки и улыбаться всем подряд, – сервис в деталях: замечать настроение гостей, оценивать их финансовые возможности, увлекать и заинтересовывать, помогать расслабляться, веселить, подбадривать. Почти цирковое представление – одна ошибка, и тебе откусит голову пьяный тигр.
После полуночи гостей становится больше. Музыка звучит громче, освещение тускнеет. Больше никакого цветного неона, только теплое сияние бра, торшеров и хрустальных люстр. Вульгарные кожаные диваны и крупные столы тоже исчезли, теперь на их месте велюровые кресла на резных ножках и деревянные круглые столики, а ВИП-зона для больших компаний скрыта кованым ограждением в готическом стиле. Перед баром появляется наша певчая птичка Рита и просит приготовить чай. Бодро киваю и достаю банку с травяным сбором, как вдруг Ник забирает ее у меня.
– Давай я сделаю, – предлагает он.
– Она замужем, – напоминаю я о семейном положении Риты.
– Знаю, Аня, просто тут пришел кое-кто.
Оглядываюсь и вижу знакомую клетчатую рубашку, лучезарную улыбку и заинтересованный блеск светлых глаз.
– Значит, теперь тебе нравятся пай-мальчики? – говорит напарник рядом с моим ухом, очень плохо, но стараясь копировать манеру разговора Никиты.
Как же меня это достало. Я все понимаю, подражание – высшая степень восхищения, но разве этот пацан вообще знает Никиту? Я вот знаю. И могу изобразить его куда лучше.
– Тебя ебать не должно, кто мне нравится, если это не ты, – отвечаю хлестко, покосившись на Ника. – Еще вопросы?
– Фига себе! Прямо один в один! – пораженно произносит он. – Дашь пару уроков?
– У тебя все равно не получится, – небрежно бросаю я и направляюсь к знакомому, что последние три недели очень активно набивается мне в друзья. По крайней мере, он так говорит. – Неожиданно! – повышаю голос, остановившись перед Матвеем.
– Если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед лох! – весело выдает он.
– Гора работает! И она извинилась!
– Да все в порядке! Я просто мимо проезжал и подумал – зайду, поздороваюсь!
«Ага, как и в прошлые семь раз», – язвительно отвечаю про себя.
На самом деле Матвей приятный парень: смешливый, забавный, симпатичный, неглупый. Мы одногодки, учимся в одном универе, но на разных специальностях. Нам есть о чем поболтать, и мне в большинстве случаев комфортно общаться с ним, но… есть это чертово «но», с которым я еще не разобралась.
– Ну привет, Магомед! Давай угощу тебя! Чай, кофе, лимонад?! Или ты сегодня не за рулем?!
– А к чему из этого прилагается беседа с очаровательным барменом?!
– Надо у него спросить!
Матвей смеется, а я улыбаюсь, сама затрудняясь определить, насколько это искренне. Барная стойка, хочешь или нет, меняет тебя, – оказавшись по другую сторону от гостевых стульев, ты всегда немного притворяешься.
– Лимонад! – озвучивает Матвей.
– Малина и лайм или груша и финики?
– Малина!
– Пару минут! – обещаю я и приступаю к делу.
Тут же приходит заказ на два коктейля. Готовлю сперва их и собираюсь поставить на край бара, чтобы не задерживать официантов. Разворачиваюсь, делаю шаг и вздрагиваю, точно стукнувшись об электрическое поле. Стаканы выскальзывают из рук, падают под ноги, разлетаясь осколками и пачкая кеды, но я продолжаю смотреть ровно перед собой. У подножия лестницы стоит он, мой самый жуткий кошмар и самая желанная фантазия. На лице привычная скука, длинная темная челка прикрывает лоб, простая черная футболка и джинсы подчеркивают стройную высокую фигуру. Внимание черта, что, бесспорно, приковано ко мне, пронзает толстыми крюками кожу: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я так долго ждала этого момента, мечтала о нем, но сейчас понятия не имею, как себя вести. Кто мы теперь: знакомые, бывшие любовники, друзья, враги? Не знаю, не могу вспомнить, и как бы ни было стыдно признавать, мне снова до дрожи страшно. А глаза у страха темно-карие.
Никита медлит еще пару мгновений, словно нарочно издеваясь, и неспешно приближается, неся с собой ленивую уверенность и мешок пренебрежения, которым варварски оглушает меня уже в следующую секунду.
– Поздравляю с приобретением. – Его голос легко заглушает музыку и шум.
– Что? – глупо уточняю я.
– Ты только что купила два коктейля вместе с бокалами, – недовольно поясняет он. – Убирай и переделывай, гости ждут.
Никита уходит в сторону кабинета, а я бросаюсь к шкафчику, где хранится инвентарь для уборки, чтобы не выглядеть еще тупее. Сметаю осколки в совок щеткой, но по ощущениям будто слизываю языком. За эти четыре месяца я придумала себе очень удобную сказочку, где свято верила в наше счастливое воссоединение. Надеялась так отчаянно, что умудрилась забыть – Никита далеко не принц, да и я не принцесса. Дура. Обычная влюбленная дура, которой только что напомнили – монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, а черти… Черти не способны на любовь. Все закончилось, и теперь для Никиты я не больше чем любая из девчонок, с которыми он спал или игрался, гребаное доброе дело, что он успешно завершил и без каких-либо сожалений вычеркнул из дьявольского списка.
Глава 2
POV Никита
Свет фар озаряет темные ворота, за которыми виднеется бордовая крыша большого двухэтажного дома. Верчу телефон в пальцах правой руки, в левой зажата сигарета: это уже шестая, и она совершенно безвкусна. Выдыхаю дым, раздраженно скривившись. Сколько бы я ни сидел в машине, вряд ли смогу как следует подготовиться, лучше уже покончить с этим поскорее. Набираю сообщение, отправляю и выхожу на улицу. Поздний летний вечер оседает липкой пленкой на коже, слабый ветер треплет ветви и листья ореха, у которого мне знаком каждый сук и ветка. Раньше он неплохо выручал меня – помогал не оставаться голодным надолго, когда плодоносил. Опираюсь о бампер машины, делаю последнюю крепкую затяжку, глотая дым, и стреляю окурком в сторону, попав в неказистого вида кустарник. Не могу избавиться от мысли, что был бы охрененно рад увидеть, как все здесь запылает, но я, к сожалению, не за этим. Со двора доносится шорох тихих шагов, скрипит железная калитка. Стискиваю зубы, глядя вниз. Перед глазами появляются женские ступни, обутые в пыльные резиновые тапки на несколько размеров больше, чем нужно.
– Здравствуй, Никита. – Ее усталый голос все еще полон болезненной нежности.
– Все собрала? – сухо спрашиваю я, вытянув руку.
– Все, что ты просил.
В мою ладонь опускается край пухлой папки, перехватываю ее покрепче и распахиваю водительскую дверь.
– Может, зайдешь ненадолго? Выпьем чаю или просто… поговорим.
Ее гостеприимное предложение не вызывает у меня ничего, кроме брезгливой ухмылки. Забираюсь в машину, негромко пробормотав:
– Я дам знать, когда будут новости.
– Никита, я… мне так…
Закрываю дверь, заглушая сбивчивое лепетание. Бросаю папку на пассажирское сиденье, сдаю назад, отъезжая от двора, и уношусь прочь. Подальше от женщины, что совершила немыслимое количество ошибок, одна из которых, возможно самая большая, – я.
Покидаю город своего безобразного детства и отправляюсь в более приятное место, прогнав по проселочной дороге. Расул ожидаемо встречает у ворот, пропускает меня на территорию базы отдыха и семенит к машине. Получаю от дядьки крепкое рукопожатие и хлопок по плечу.
– Как добрался, Никитка?
– Как видишь, целым и невредимым, – отвечаю я, разжимая пальцы, а вот Расул не торопится меня отпускать: впивается цепким взглядом и пытается уловить настроение.
Когда несколько дней назад мне позвонил Марат, чтобы сообщить о неожиданной гостье, пришедшей на порог со слезливой просьбой о помощи, я был готов забить на все большущий болт и не вмешиваться, только кое-что не позволило – чувство долга. Не перед этой женщиной, совсем нет, а перед братьями Джоновичами. Они и так сделали для меня слишком много, чтобы вешать на них еще и это.
– Голодный? – интересуется Расул.
– Нет. Я в душ и поеду, еще есть дела. Беседка моя не заперта?
– Открыта. Ключи внутри, а постельное и полотенца в комоде.
– Спасибо, старичок, – говорю я и разворачиваюсь.
– Никита! – напряженно окликает он. – Если нужна…
– Все под контролем, – обрываю серьезно и направляюсь к пруду, сам не слишком уверенный в том, о чем говорю. Контроль возможен в случае, когда за результат отвечает кто-то один, а у меня в уравнении слишком много нестабильных переменных.
Прохожу под стеклянный купол, стягиваю пропитавшуюся потом футболку и швыряю ее на диван. Достаю телефон из кармана, от количества уведомлений рябит в глазах, а двое суток почти без сна дают о себе знать легким гулом в висках. Позже все посмотрю, сейчас стоит наведаться к одному знакомому и стрясти должок. Заодно проветрюсь и гляну, как хорошо бывшие подопечные справляются без меня.
Прохладный душ дарит немного бодрости, а поездка по ночной трассе поднимает настроение. За последние четыре месяца у меня было не так много поводов, чтобы вот так просто покататься. Работы в гостинично-развлекательном комплексе жопой жуй, туристический сезон в самом разгаре. Гостей валом, персонал безбожно косячит, но Михалыч в восторге, да и мне в целом тоже нравится. Режим лютый, все как привык. Пролетаю центр города и сворачиваю на одну из улиц, полную баров и клубов. Не без труда нахожу место для парковки и смотрю на преобразившуюся вывеску «Бешеной свинки», которая стала «Плохой». Не могу сказать, что сильно скучал, но ностальгия ощущается приятной щекоткой. Здесь было весело.
Перехожу дорогу, у входа в заведение меня встречает Димон и едва не выпрыгивает из штанов.
– Да ладно! – кричит фейсер. – Я думал, Дэн меня разводит!
– Здорово, боец, – хмыкаю я, пожимая протянутую ладонь. – А сам он где?
– Отошел.
– Ясно. Я тогда позже выйду, покурим. А пока зайду на поклон к нашему большому начальнику.
– Ждем! – резво отзывается Димон, и я не могу сдержать короткий смешок.
Немногие могут так искренне радоваться встрече со мной, кое-кто уж точно взбесился бы, но сегодня не ее смена. Спускаюсь в подвал, притормозив у подножия лестницы, чтобы оценить ремонт и атмосферу. Лучше, чем я думал, но не так хорошо, как могло быть, если бы новая владелица не горела желанием открыть заведение поскорее. Взгляд скользит дальше к барной стойке, и тут окружение меркнет, оставляя во внимании лишь белое пятно, которое не омрачает даже черная рабочая форма. Тело реагирует мгновенно, напрягается каждая мышца, каждая вена и нерв. Вижу ее мельком, и этого достаточно, чтобы намертво приколотить меня к месту.
А она изменилась, хотя прошло всего ничего, и дело не в прическе и прочей визуальной мишуре. Мой взгляд становится еще резче, выхватывает каждую деталь: как Аня несет себя, как двигается, говорит, улыбается. Вот она отвечает что-то моему «клубничному тезке», и тот дергается, точно от пощечины. Неплохо. Затем Аня подходит к типу за баром, принимает у него заказ и отворачивается, собирая сразу несколько напитков. И это лучший момент, чтобы проскользнуть незамеченным. Да, сейчас, еще пару секунд, правда они пролетают катастрофически быстро. Аня замечает меня и замирает, роняя только что приготовленные коктейли. Смотрю в глаза Никитиной, и мой больной и вечно голодный зверь, сожравший сердце, пытается скинуть цепи, в которые пришлось заковать его в начале весны.
«Сиди на месте. Мы здесь не за этим», – мысленно приказываю я, но не могу лишить себя удовольствия посмотреть на Аню поближе, раз уже все равно так дебильно спалился.
Неспешно подхожу к барной стойке, не отпуская взволнованные темно-голубые глаза, и не верю. Ну ты-то куда, малышка? Не смотри на меня так, не смей. Ей стоило бы швырнуть эти стаканы мне в голову или, еще лучше, сделать вид, что она меня не узнала. Откуда этот изумленный восторг в дрожащих ресницах? К чему эта бесячая улыбка слабости в уголках губ? Забыла, кто я? Ну ничего, напомню, это нетрудно.
– Поздравляю с приобретением, – заявляю небрежно.
– Что? – недоуменно переспрашивает Аня.
Ну же, малышка, очнись. Мармеладные клыки выпали, вместо них должны были вырасти настоящие. Покажи зубки, не давай мне повода для сомнений.
– Ты только что купила два коктейля вместе с бокалами, – поясняю раздраженно, и дело не только в реакции Ани, но и в моей. – Убирай и переделывай, гости ждут.
Ухожу, не оглядываясь, и знакомой дорогой быстро добираюсь до своего бывшего пристанища. Распахиваю дверь и тут же набрасываюсь на Макса:
– Нос, глаз или ухо?
– Чего? – морщится он, нервно заерзав в кресле.
– Всечь тебе куда? Даю право выбора, не чужие же люди.
– Клим…
– Какого хрена Никитина здесь делает? – задаю вопрос, что гремит у меня в голове, будто пушечный выстрел.
– Вышла на замену, я же отправил тебе сообщение.
– А домой ее отправить ты не додумался?
– Да?! – истерично вскрикивает Макс. – Ну иди и сам с ней поспорь, раз такой умный! Попробуй заставить делать то, чего она не хочет! От кого вообще она переняла эти невыносимые замашки, как думаешь?!
Поглядываю на закрытую дверь. Значит, Аня и правда больше не дает себя в обиду? Рад это слышать, только моя кандидатура – все еще идиотский выбор в качестве примера для подражания. Ладно, плевать, я все равно ненадолго. Снова поворачиваюсь к Максиму, который по-прежнему выглядит как младенец в офисном прикиде, только теперь что-то уж слишком изможденный.
– А ты чего такой грустный? – спрашиваю на порядок уравновешеннее и сажусь на один из стульев рядом со столом. – Хер сосал невкусный?
– Ты издеваться приехал? – обиженно вздыхает Макс.
– Как удержаться, если ты такая легкая мишень?
– Иди в жопу!
– У-у-у… голос прорезался?
Вступаем в борьбу взглядов, Кислый держится довольно долго, но все-таки уступает. Отворачивается, закатив глаза, и проводит пятерней по светлой макушке, ероша короткие волосы. Мне даже спрашивать ничего не нужно, я точно знаю, что на работе все в порядке, зарплатой его не обидели, а значит – снова эти сраные сердечные дела.
– Выпьем? – предлагаю я.
– Ты вроде по делу заглянул, – недоверчиво подмечает Макс.
– Коньяк никогда не лишний.
Максим кивает и встает из-за стола. Рассеянно оглядывается, моргает пару раз, а затем спрашивает:
– Выйдем в зал?
– Вышли бы, если ты бы там гранату без чеки не бросил.
– Ты что, боишься? – Он насмешливо выгибает брови.
Смотрю на него снизу вверх, откинувшись на спинку стула. Вообще-то я и правда боюсь… боюсь, что не смогу сдержаться. Эта хрень всегда получалась у меня хуже всего. Хочешь – делай. Нравится – бери. Надоело – уходи. Правильно это или нет, я сам определял, сам себе разрешал и позволял, и только на Ане все свелось к ублюдскому «отпусти», потому что так было правильно конкретно для нее.
– Я из-за нее чуть двоих не замочил, – проговариваю обманчиво-весело. – Будешь третьим?
– Она по тебе скучает. – Макс бесстрашно тычет горящей палкой прямо в полный злых пчел улей. Мелкий романтичный псих.
– Какая прелесть.
– Клим…
– Кислый, не трать воздух, лучше тащи коньяк.
– И мы поговорим по душам?
– Мы выпьем, – поправляю я. – А если ты снимешь свои яйца с шеи и вернешь на законное место, то и поговорим, но о чем-то менее сопливом и более интересном.
– Ну да, – хмыкает он. – Души-то у тебя нет.
– Как оригинально. В девчачьем паблике вычитал?
– Я по тебе вообще не скучал, – ворчит он, шагая к двери.
– Ты разбиваешь мне сердце, Кислый, а ведь у меня и его нет! – насмешливо кричу ему вслед.
Как и ожидалось, коньяк любую дрянную ситуацию делает вполне терпимой. В последнее время это единственное, что меня хоть немного расслабляет. Макс хвастливо повествует, как идут дела в «испортившейся хрюшке», и расспрашивает про гостиничный комплекс в горах, куда не смог поехать из-за своей суки-невесты. Обмениваемся новыми трешевыми историями, вспоминаем старые, говнимся на гостей, персонал и поставщиков. Через час, когда бутылка пустеет почти наполовину, а мой собеседник прилично пьянеет, звучит тот самый вопрос, из-за которого, собственно, я и приехал.
– Так что у тебя за дело, Клим?
– Вертел я такие дела, – отзываюсь устало, наливаю себе еще порцию «успокоительного» и тут же выпиваю, только кость в горле никуда не девается. До сих пор не могу поверить, что собираюсь в это влезть. – Ты как-то говорил, что у тебя в родственниках юрист есть. Я ничего не путаю?
– Двоюродный брат – адвокат, – подтверждает Максим и усиленно пытается вернуть на покрасневшую морду вменяемый вид. – У тебя что, проблемы? Гриша специализируется на гражданском праве, а не на уголовном, но у него наверняка есть знакомые.
– Гражданское подойдет, – отвечаю я, пропуская мимо ушей то, что Кислый всерьез считает меня возможным уголовником. Хотя кто его обвинит? Да и вряд ли он такой один. – Сможешь организовать мне встречу?
– Да, но насколько я знаю, он сейчас не в городе. Завтра наберу и все уточню. Насыпешь немного конкретики, чтобы я мог его подготовить?
– Наследство.
– Ох черт, Клим… – Макс огорченно качает головой. – Соболезную.
– И я тебе.
– В смысле? У меня никто не… не умер.
– А мозг?
Максим досадливо цокает, отвернувшись, а я поднимаюсь из-за стола, презрительно поглядывая на потолок, где висит датчик дыма. Кабинет – одно из немногих помещений, которых не коснулся ремонт, но эту херню они зачем-то починили.
– Он реально работает, – в очередной раз напоминает Макс. – Любопытно, как много бабок ты отстегивал только ради того, чтобы курить здесь?
– Ты лучше свои бабки считай, а не мои. Сколько обычно это занимает? Две секунды? Три?
Максим молчит, но сомнений в том, что я уже взбесил его до предела, нет. Пора прощаться, его и так дома мозгоебка ждет. С силой бью ладонью по столу, Кислый содрогается, напрягая шею и плечи, округляет глаза и сжимает кулаки. Реакция все еще есть.
– Ну я пойду, – сообщаю мирно, – спасибо за гостеприимство.
– Вот на фига так делать? – тяжко выдыхает он, растирая ладонью грудную клетку.
– Чтобы ты не расслаблялся.
– Расслабишься тут.
– Буду ждать звонка, Кислый, – прощаюсь я и покидаю кабинет.
Зал уже плешивый, и это неудивительно: четверг, время близится к закрытию. Занято всего пять столов, а у бара три калеки и тип в клетчатой рубашке, напротив которого пристроилась Аня. Она улыбается ему, что-то увлеченно рассказывая, и я чувствую, как зверь внутри скалится и рычит, подначивая разорвать ушлепка на части. Из пасти вылетает хриплое и злобное: «Мое. Это мое. Забери, укради, присвой, спрячь. Что хочешь делай, только верни ее мне». Резко сворачиваю в сторону кухни и по-хозяйски толкаю дверь, чтобы избежать стычки. Идея схватить за шкирку клетчатого и протащить вверх по лестнице кажется невероятно заманчивой. Здороваюсь с Радиком, закрывающим смену, перебрасываемся парой фраз, но надолго я не задерживаюсь. Выхожу на улицу через служебный и тут же закуриваю. Слишком близко. Слишком велик соблазн. Смакую во рту вкусы коньяка и сигаретного дыма и точно знаю, какого ингредиента не хватает для моего любимого коктейля. Сука! Не думал, что будет так тяжко. Где-то неподалеку кричит ворон, и я поднимаю голову, глядя в ночное небо на туманный свет полной луны. Нужно выпить еще.
Огибаю караоке, выхожу к дороге, прикидывая, в какой бар стоит отправиться, как вдруг слышу знакомый гогот. У главного входа в «свинку» стоят Димон и Дэн, последний вопросительно разводит руками, завидев меня.
– Ты что, сбежать решил?!
– Хотел вас поберечь, – хмыкаю я, приближаясь к парням. – Но раз сами напрашиваетесь…
Завязывается разговор, дымят сигареты. Дэн делится новостью о скором пополнении в семье, Димон понтуется новой знакомой и ее подружкой, которые ждут его в гости после смены. Заманчиво.
– Ну что, поедешь? Гульнем, как раньше, – лукаво щурится он.
– Да, погнали, – соглашаюсь, не раздумывая.
– Тогда я сейчас позвоню и предупрежу.
Димон отступает в сторону, а Дэн укоризненно фыркает.
– Не завидуй, – глумливо говорю я.
– Было бы чему, – парирует он и смотрит чуточку пристальнее. – Так непривычно снова видеть тебя здесь. Ты надолго?
– Уже выгоняешь?
– Неприятности ходят за тобой по пятам, Клим, а у нас тут теперь все прилично.
– Боишься, что я натворю дел, которые никто не сможет исправить?
– Знаю, что натворишь. – И стоит ему это произнести, как из караоке выходит Аня, а за ней тащится радостный клетчатый.
– Где ты припарковался? – спрашивает она.
– Чуть дальше, – отвечает он и кивает как раз в мою сторону.
Аня поворачивается, и я уже готов к новому общему приступу адского ступора, только малышка легким шагом направляется мимо. Разочарование бьет точно под дых, перед лицом что-то щелкает и слепит на секунду: забрало падает, тело движется рефлекторно. Цепляю плечом клетчатого, и он возмущенно вскрикивает, пошатнувшись:
