Алекс Динго Телохранитель

© Феодулий Колесо, 2026

ISBN 978-5-0051-4752-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Рождение ребёнка

Где-то в окрестностях города Екатеринбурга гуляла тишина, ранняя утренняя пустынность и безмятежность. Лишь вдали уже разгулялся какой-то странный гул. Поддувал легкий майский ветерок. Река Патруши́ха, правый приток Исети проявляла лёгкость и умиротворение. От берега тянулся небольшой холодок, и отдавало свежестью. Вдали на водной глади мерцала лодочка, которая незаметно качалась. От неё тянулась малозаметная волна. В плоскодонке кто-то крутился. По-видимому, рыбак встал чуть ни свет, ни заря и решил порыбачить. Он умело бросил сети в тихую воду, а зеркальная поверхность реки отражала мутное небо, где лишь местами проглядывалась бледная синева, а солнце словно похитили. Прямо как в сказке Корнея Чуковского «Краденое солнце». Кто-то просто встал на стремянку и похитил дневное светило, выкрутив как лампочку, а потом грабители скрылись в неизвестном направлении и след простыл. Но на самом деле разгулялась непогода. Вдали растянулась неясная непроницаемая мгла, грозившаяся вылиться большим дождём. Но непогода всё чего-то выжидала. Ветерок напомнил о себе резко и сразу завеяло приятной свежестью.

На небольшой возвышенности тянулись милые домики да коттеджи. Здесь располагается точно фешенебельный пригород или посёлок. Все постройки скрывались в молодой зелени. Деревья чуть шелестели листвой. Кое-где рисовались прямо дворцы. Высокие, каменные строения с крутыми крышами, широкими окнами и царскими балконами вызывали восторг, и отсюда явно открывались милые виды на долину, которая завораживала не на шутку. Вдаль убегали бесконечные вершины, где произрастали глухие лесные угодья, речка тянулась своим путём, а дорога как прямая траектория, словно след аэроплана в воздушном пространстве нисколько не изгибалась.

Вдали замаячили яркие круглые фары и загудел мотор «копейки». Автомобиль «жигули» серебряного цвета ехал довольно быстро. Стрелка на спидометре уже переваливала за сотку. Кузов на миг отдал блеском. Хозяин явно следил за своим стальным достоянием. За рулём восседал пожилой человек Кузьма Султанович Валенков. Он чутко смотрел на дорогу своими бледно-синими глазами. Его лицо покрывали заметные морщины и складки, светлые глаза щурились, а тонкие тёмные губы зажимали папиросу, которая не дымилась. Кузьма чуть прибавил газа. В нём, казалось, мелькнуло лёгкое недовольство. Он тридцать пять лет отработал на лесоповале, где получил травму и на одну ногу теперь заметно прихрамывает. Как-то давно на делянке один не очень хороший человек нарушил правила охраны труда, а Кузьма просто зазевался. Ему бревно угодило по ноге и сильно срикошетило по бедру и по колену. Он потом долго не мог работать. Ему помогла местная знахарка Камиля Харисова. Она знавала много приворотов и прописала больному своё лучшее зелье. Кузьма поднялся с кровати после месяца приёмов снадобья, но теперь ходил с палочкой.

Автомобиль сбавил ход. Кузьма, плавно вывернув руль, нажал на педаль тормоза. Его «копейка», сверкнув яркими фарами, повернула в правую сторону и покатилась в глубину посёлка, а из-под колёс вырывалась пыль. По краям маячили домики, как богатые бунгало и простые низкие избы. «Жигули» быстро миновала несколько сотен метров. Её мотор вновь рьяно загудел. Кузьма, выкрутив руль, нажал на педаль тормоза. Он мигом заглушил двигатель и погасил фары. Он, взявшись за трость, приоткрыл дверцу, которая слегка скрипела. Кузьма надел на голову свою шляпу с полями соломенного цвета. Он вышел из салона. Его небритое, медное лицо сразу обдул ветерок. Старец, чуть прихрамывая, небыстро двинулся по каменной тропинке, которая вела к дому. За невысоким штакетником располагалась небольшая площадка, где на клумбах благоухали цветы, а в стороне мило зеленела лужайка. Кузьма присмотрелся. В беседке на столе наблюдалась целая куча-мала из бутылок, одноразовых стаканчиков и тарелочек со всякой недоеденной пищей. На полу также лежал всякий мусор, который тянулся дальше на лужайку и прямо до тропки. Чья-то красноватая сандаля висела на заборе, но точно не мужская. Везде валялась размотанная туалетная бумага.

— Что за фигня? Кто так делает? Забор поломали. Везде мусор. Они тут что головами бились. А тут кровь что ли на траве. Вот же придурки. ААА. Вот что значит, уехал на один день, — недовольно произнёс Кузьма.

Хозяин дома чутко присмотрелся. Он сразу заметил на стекле окна всмятку расплющенный большой помидор, который просто прилип, выдав много сока и, судя по виду, уже давно.

— Вот ведь скоты. Я прибью тебя Николас. Я сейчас ему морду набью своим бадагом. Выкину его прямо из окна. Как? Если он там. Хренов бизнесмен.

Кузьма, глубоко вздохнув, заметно нахмурился. Он сделал один шаг в сторону дома, но тут же остановился. У него под ногами лежала большая, пустая бутылка из-под шампанского. Он к тому же наступил на что-то очень вязкое. Кузьма, приподняв ногу, нахмурился. К ботинку прилип собачий кал.

— Ну… Удружил сукин сын. Я ему сейчас, — обозлился Кузьма, — Нет. Я ему харю сильно начищу. А заодно псу тоже морду набью. Хренов пёс. Такой же балбес, как и хозяин. Ещё бизнесмен. Какой он бизнесмен? Полный критин. Где его пёс? Тут бегает где-то, наверное. Как его зовут вроде Драконом кличут. Ему я просто задницу растяну на заборе. Фффууу… Запахло, — сурово произнёс Кузьма, рьяно вытирая ботинок о траву.

Повеял приятный ветерок. С дерева сорвались пернатые. Они, казалось, полетели врассыпную, словно почуяли что-то неладное. Кузьма, открыв двери, прошёл на веранду. Он сбил ногой пару бутылок с отлогих ступенек, пока поднимался. Его гнев возрос ещё больше, а медное лицо походило на мордочку злого соседского пса Тобика. Он всегда смешено огрызается, когда злится и гавкает забавно, как будто съел тонну пломбира и охрип. У него сумасбродный вид. Кузьма слегка запыхался.

— Я тебе сейчас твою наглую харю разобью. Ты меня вынудил. Николас Николаевич Дрожилкин. Мистер бизнесмен. Мистер свин. А вдобавок критин полный. Я тебя вышвырну отсюда. Если ты тут. Твоё место в хлеву гадёныш.

Кузьма споткнулся, а по полу покатилась пустая бутылка шампанского, которая стояла прямо на проходе. Хозяин никак не мог пройти мимо тары. Он крепко сжал кулаки.

— Вот же сволочи. Что они тут устроили? — произнёс Кузьма, поднявшись по лестнице.

В гостиной неясно сияла лампа. В просторное окно уже мало-мальски проникал дневной свет, потому что одна занавеска цвета луны лежала на паркетном полу. На столе стояли хрустальные фужеры и бутылка из-под шампанского. Из пепельницы торчали недокуренные сигары, откуда ещё тянуло странным ароматом. В зале весьма вкусно пахло, словно сладкой ватой и мармеладками. В открытую форточку чуть проникал ветерок, который вёл себя по-хозяйски.

Кузьма чуть продвинулся. Он недоумевал. Его напряжённое лицо походило на мордочку кота, который впервые оказался в незнакомом сарае. Под ним слегка заскрипела половица. Он посмотрел на знакомую стену, где криво висела большая картина, на которой поднималась огромная томно-синяя волна, а в разные стороны летели пузыристые брызги и пена. Кузьма заметил, что стулья в доме точно ходили ходуном. Их кто-то явно перевернул. Кое-где лежала странная одежда, а чьи-то белые колготки растянулись на дверце небольшого шкафчика. Вдобавок большие трусы в сердечко кто-то разорвал по шву, и повесил на форточке, как игрушку на ёлке.

— Да. Бардак. Где этот сукин сын? Я буду долго отбивать ему харю. Вот ведь паразит. ААА… ААА, — недоумевал Кузьма.

В форточку подул ветерок. Его волны коснулись занавесок, которые чуть дёрнулись. Кузьма живо осмотрелся. Он чуть помотал головой.

— Вот стервец. ААА…

На втором этаже гулял небольшой сквознячок. В просторной комнате на раскрытом диване лежал молодой человек Николас. Он чудно сопел, а одеяло уже давно слетело на пол. Николас чуть пошевелился. На нём не случайно красовались лишь семейные трусы цвета жёлтых роз. Он слывёт семейным человеком. Николас уже как год назад признался в любви своей школьной подруге Вере. Они затем быстро поженились. Вера недотрога. У неё милое округлое личико, — глаза большие цвета белого песка на пляже, нос маленький ровный, губы полные и бантиком, а подбородок треугольный. По всем статьям она истинная милашка. Она надевается всегда в красочные русские наряды и делала их, как правило, своими руками. Девушка не отличается высоким ростом, но зато у неё сексуальные формы «плюс-сайз». Вера сейчас находилась в роддоме.

Николас слегка потянулся, но до сих пор пребывал в глубоком сне. Он, казалось, видел чудный сон, но закрытые глаза слегка дёрнулись, а полные губы алого цвета чуть напряглись. Его лицо обладает ровными чертами и линиями, где сейчас на щеках и подбородке виднелась лёгкая щетина. У него светлые глаза, нос прямой греческий, а подбородок ровный. Николас обладает совершенным телом, — мощный торс, рифлёный пресс, развитые плечи и округлые бицепсы на руках. Он выглядит со стороны прямо как атлет. Но он на самом деле чемпион. Но он со спортом уже завязал. Николас занимался лёгкой атлетикой. Он неплохо бросал копьё на дальность, а даже получал награды и являлся победителем городских соревнований. Но он потом потянул связки. Николас пропустил важные соревнования, где мог себя проявить и показать свою хвалёную силу, а самое главное, после весёлых стартов его могли взять в сборную страны. Но у него не сложилось, а затем интерес к спорту угас. Его тренер Валерий Павлович Лосев, которому он доверялся, улетел за рубеж, где окончательно пропал.

В неясном свете развитая плоть выглядела весьма эффектно. Николас вновь слегка пошевелился. Но он пребывал во сне. И даже не думал просыпаться. Он уже несколько раз игнорировал будильник на часах, которые могли легко поднять даже небольшого слона.

Николас дремал. Ему принадлежит большая недвижимость в респектабельном районе города. Он унаследовал несколько больших зданий от своего прадеда Моисея, который в новое время терпел большие убытки. Но теперь незначительный денежный долг принадлежит Николасу. Он же ведёт свои дела не особо профессионально. Парень многому учится на ходу и через известный метод проб и ошибок. Но он всё же кое-какие успехи уже делает. Он сдаёт места под аренду разным коммерсантам, но мизерная прибыль не покрывает даже трети расходов. Кафе «Ил-2», парикмахерская «Престиж» и спа-центр маникюра и педикюра «Снежана» не приносят особых дивидендов. Но он без небольших процентов арендаторов просто тонул бы, как часто признаётся близким людям. У него в планах уже намечалось открытие спортзала «Соломон» на четвёртом этаже и небольшой столовой «Большая ложка» на втором этаже здания.

В комнату проникал неясный дневной свет через занавеску, которая чуть колыхалась. В форточку незаметно задувал лёгкий ветерок. Кузьма решил не колебаться. Он уже двинулся в сторону второго этажа. Его лицо побагровело. Он, взявшись за перила, встал на первую ступеньку. Под ним сразу заскрипела деревянная лестница.

— Я тебе сейчас пропишу. Мало не покажется. Сукин ты сын, — произнёс Кузьма.

На тумбочке зазвенел проводной телефон, что даже в ушах зазвенело. Кузьма тут же повернул обратно. Он, сойдя с лестничной площадки, взял в руки трубку. Его лицо слегка напряглось, а глаза округлились.

— Алло. Я вас слушаю, — сказал он.

— Алло. Это вас беспокоят из роддома. Вера родила ребёнка и просит, чтобы вы приехали.

— Кто приехал? Я приехал? — недоумённо спросил Кузьма.

— Да. Она просит, чтобы приехал её муж. Вы же её муж? — милым голосом сказала медсестра Валя.

— Нет. Слава богу. Я не её муж, — нервно отреагировал Кузьма.

— Да. Но…

— Никаких но.

— Извините. Я правильно позвонила. Это дом Николаса Николаевича Дрожилкина. Или нет?

— Это мой дом. Но вы позвонили правильно. Я не знаю, где находиться этот сукин сын. Извините…, — обозлился Кузьма, — Я сейчас его позову к телефону. Если нужно. Если он дома, — раздосадовано сказал Кузьма.

— Нет. Нет. Не стоит утруждать себя. Просто передайте ему. Что Вера ждёт его в роддоме. Она родила ребёнка. Девочку. У неё все отлично. Пускай приезжает. Он знает, где она находиться, — сказала медсестра.

— Ладно. Спасибо, что позвонили. Я ему передам, если увижу.

— Спасибо. До свидания.

— Да. Пока. Всего доброго.

Кузьма, положив трубку телефона на место, задумался. Его лицо приняло обычное выражение, а вид теперь походил на задумчивую мордочку пса Тобика, который сейчас мирно дремал в своей будке.

— Вот ведь. Ну… И где он? Этот Николас. Папаша хренов. Хаахахааа…, — усмехнулся дед.

Хозяин дома Кузьма живо пошёл по гладкому, паркетному полу, который чуть скрипел. По пути Кузьма, прихватив со стола в руки чайник, тут же двинулся вверх по лестнице. Он быстро осмотрел коридор, где также на полу стояли бутылки из-под шампанского, а на широкой тарелке лежали дольки апельсина. На дверях висели спортивные штаны.

— Вот ведь. Всё раскидал критин. Я ему сейчас…

Кузьма заглянул в спальную комнату, где веяло приятным ароматом, а вкус походил на запах вяленой травы. Он тут же подошёл к дивану, где лежал Николас. Он чудно сопел и, казалось, видел прекрасные сны.

— Вот ведь дурачина. АААА… ААА… Тут он валяется бестолочь.

— АААА…, — вздохнул Николас.

— Сейчас я тебя пробужу сукин ты сын.

В стороне чуть качнулась оконная форточка, а в комнате сразу повеяло свежим воздухом. Кузьма тут же опрокинул чайник, а из крутой душки потекла холодная вода прямо на багряное лицо Николаса. Он тут же вздрогнул и замахал развитыми руками. У него по мускулистому гладкому телу приятно потекла влага, которая чуток обжигала горячую плоть.

— АААА… ААА… Что за нафиг? Хватит. АААА… ААА… Ну. Хватит уже, — произнёс Николас.

— А ну просыпайся сукин ты сын, — сказал Кузьма.

— Что? Кузьма. Это ты… Привет. Убери чайник балбес. Ну…

— Просыпайся.

Кузьма вновь окатил лицо Николаса холодной водой. Парень тут же пробудился. Он широко открыл глаза и чуть прогнул спину, а влага теперь катилась по мощному торсу и развитым рукам. Николас, взирая на деда, потянулся. Он живо прижался к стенке дивана.

— АААА… ААА… Блин. Уже утро что ли. Блин. Башка гудит, — произнёс Николас.

— Утро. Вставай негодник. Что ты тут натворил? Сукин ты сын. Ты сейчас тут всё будешь вытирать своими трусами. Николас. Что ты наделал?

— Кузьма. Да не кричи ты. Я тебя слышу?

— Да. Слышит он меня.

— Слышу. Я тебя слышу. Вот же заорал.

— Я тебе сейчас морду набью.

— Ага. Давай…

— Что за бардак у меня на даче? ААААА… ААА…, — яростно сказал Кузьма, взирая на лицо Николаса.

— Да. Был у друга день рождения. Мы тут отмечали. Я не думал, что ты приедешь так скоро. Я бы убрал всё. АААА… ААА… Моя голова просто гудит, как паровоз. АААА… ААА…, — пробубнил Николас.

— Ага. Загудит сейчас ещё больше.

— Что?

Кузьма широко улыбнулся, глядя на багряное лицо молодого приятеля. Он слегка помотал головой. Николас же недоумевал. Он нахмурился. Его голова просто гудела.

— Звонили тут…, — мило начал Кузьма, — Тебя ждут в роддоме. Родила там твоя пассия. Ребёнка родила. Девочку. Так что она там тебя ждёт. Не дождётся, — быстро сказал Кузьма.

Николас сразу всполошился. Он слегка дёрнулся. Его спина выпрямилась, а мощный рельефный торс округлился. Он глубоко вздохнул. Его багряное влажное лицо просветлело. Его вид сейчас походил на лик ребёнка, который проспал школу.

— Что? Звонили. Родила Вера?

— Вера. А ты тут валяешься. Как не знамо кто? Как алкашь последний, — добавил Кузьма.

— Я не алкаш. Я начинающий бизнесмен, — возразил Николас.

— Бизнесмен. Хаахахаааа… Вон вчера видел по телику. Опять какого-то бизнесмена взорвали прямо в машине. Взлетел на воздух.

— Ну… Ты тоже скажешь? Кому я нужен, — ответил Николас.

— Кому? Кому-то нужен.

— Ага. Сейчас.

— Ты тут всё вымоешь. Всё уберёшь. А не-то я твоим рылом все уберу. Ты понял меня стервец, — громко сказал Кузьма.

— Да уберу я. Не кричи. Голова гудит. У тебя есть таблетка от головы? — спросил Николас.

— Таблетка. Я тебе сейчас выпишу таблетку. Вон выброшу тебя из окна. Тебе сразу полегчает. Хаахахааа…, — весело ответил Кузьма.

— Я серьёзно говорю.

— Серьёзно.

— Да.

— А я тоже серьёзен. Пить надо меньше. Бутылки по всему дому валяются. Шмотки. Ты что ли стриптиз показывал. Что тут было? Мне даже думать не охота. Бардак кругом. Точно рота тут целая резвилась.

— Хаахахахааа…, — оживился Николас.

— Что ты смеёшься? Сейчас вылетишь отсюда, — рявкнул Кузьма.

— Ага. Хахахааа… АААА… ААА… Моя голова. Вообще не соображаю, — сказал Николас.

— Смеётся он. Сукин сын. АААА… ААА…

— Моя голова. Надо как-то собраться.

— Собирайся.

Николас вновь взялся руками за голову. Его заметно напрягала головная боль. Он решил всё вспомнить, но соображал туго и долго. «Так. Я здесь. Значит. Я проснулся. Уже утро. Сегодня 1993 год. 15 мая. Меня зовут. Эээ… Николас. Николас Николаевич Дрожилкин. Реально крыша поехала. Да. Я начинающий предприниматель. Значит, всё не так уж и плохо. Меня ждёт Вера. Моя половинка. Я нахожусь в светлом уме и ясной памяти и в полном здравии. Нет. Башка трещит. Боже мой. Как же больно. Но хотя бы я дома. Просто кружит и ноет башка. Болит жутко. Что вчера было? Не хочу вспоминать…», — размышлял Николас.

Кузьма, держась за свою трость, тихонько подошёл к окну. Он отдёрнул фланелевую занавеску в сторону, а в комнату тут же ворвался дневной свет. Николас слегка вздрогнул. Его лицо озарилось. Он, сидя на диване, заметно прищурился.

— АААА… Как же гудит голова? Надо ехать. АААА… АААА… Хреново мне. Кузьма дай таблетку, — тяжело сказал Николас.

— АААА… Вон прибежал. Ещё один.

— Кто?

— Собака твоя.

— АААА… Дракон. Он ещё куда-то вчера убежал. Ночью…

— Убежал. Он тут везде наделал своих дел. Я уже всю обувь себе испачкал. Ты не следишь за ним.

— АААА… Что мне ему подгузник надеть?

— Сюда смотрит. Ух морда.

Пёс Дракон, чуть пробежавшись по двору, слегка завилял хвостом. Он явно хотел попасть в дом. Американский питбуль терьер чуть покосил массивную голову. У него средние, но внушительные размеры, шерсть голубоватая блестящая короткая, а квадратная широкая и глубокая морда немного напряглась. Он уставился на окно. Его большие миндалевидные светло-янтарного и серебристого цвета глаза, слегка засияли. В них жила быстрая пантера. Он по своему происхождению относится к типу терьеров. Его вес равняется около двадцати восьми килограммов. У него очень волевой характер. Дракон отличается повышенной азартностью и сильным боевым духом. Он обожал физические нагрузки. Ему уже исполнялся четвёртый год. Дракон частенько зимой катал хозяина на детских санках, а летом помогает по хозяйству. В небольшой тележке, как маленькая лошадка Дракон легко таскает всё, — кирпичи, доски, укрывной материал, брезент, камни, даже цемент и песок. Николас строит себе небольшую, скромную виллу на берегу реки. Ему как раз требовалась дешёвая рабочая сила, а Дракон был не против немного потрудиться. На стройке он закалялся и развил заметные мышцы, которыми наделён от природы. Дракон вновь посмотрел на верхние окна. Он слегка завилял коротким, низко поставленным хвостом.

— Ууууууууаааауууу, — взвыл пёс.

Дракон слегка засеменил. Он закружил по двору, а затем приостановился. Он, потянув влажный нос к верху, чутко принюхался. Его взгляд вновь упал на окно.

Кузьма, взирая на собаку, слегка ухмыльнулся. Он, показав псу кулак, слегка оправил шляпу на голове.

— Смотрит сюда. Ух шпана…, — обозлился Кузьма, — Зверь. Откуда вы такие только берётесь на мою голову? Видишь кулак пёс. Николас. Тебя, наверное, ждёт. Сюда всё смотрит. Наверное, жрать захотел, оттого и прибежал разбойник. Ну и морда у него, — иронично сказал Кузьма.

— Да. Морда у него нормальная. АААА… ААА… Так ты мне дашь таблетку от головы. Прямо мочи нет. АААА… Моя голова прямо раскалывается.

— Я тебе говорил. Пить надо меньше.

— Ну. Говорил. Дай таблетку. Деда. Да я пойду. Мне же надо ехать, — сказал Николас.

— А может тебе лучше рассольника выпить. У меня там был в холодильнике.

— Нет. Мне надо что-нибудь от головной боли. Блин. Моя голова сейчас треснет.

— Хаахахааа… Зато вчера весело было. Вот что значит, пускать в дом всяких мудил. Ладно. Сейчас посмотрю в аптечке. А ты иди, освежись в душ. Может, легче станет, — сказал Кузьма.

— Да. Я пойду, окунусь и надо собираться.

— Но потом, чтобы вернулся и всё тут убрал. Я за тебя убирать не буду. Раз нагадил. Понял меня. Иначе смотри. Я тебя. Я твою задницу разорву Николас. Такой бардак я давно не видел.

— Ладно. Ладно. В ушах звенит.

— День рождения он отмечал. Этот именинник твой, что он свиной пятак что ли?

— Хаахахааа…

— Смешно ему. Вот идиоты. АААА… ААА…

Николас, сидя на диване, сильно нахмурился. Он схватился руками за свою бедную голову. Затем взялся за рубашку. Кузьма, стуча тростью, вышел из комнаты. Он живо двинулся по коридору. Затем вошёл в дальнюю комнату на втором этаже.

— Вот же блин. Что тут вчера было? Этот Федул реально какой-то придурок. Зачем мы его позвали? Что он тут устроил? Тамада тоже мне. Не помню даже. Как я… Нет. Хотя. Что-то я начиная вспоминать. Да. Музон на всю катушку орал. Тут везде танцевали. Маша. Валерия. Ольга. Нина. А ещё кто? Паша. Потом Валентин. Тимур. Боже. Мы играли на самый долгий поцелуй. Нет. Я вылетел первым. Потом Валентин. Федул облил меня шампанским прямо из бутылки. Боже мой. Что тут было…, — задумался Николас.

— Николас. Я тебя убью, — крикну Кузьма.

— Что он опять кричит. Нет. Он пошёл в дальнюю комнату. Там же кто-то из друзей переблевался. Нет. АААА… ААА…

— Николас. Тебе конец.

— Нет. Нет. Что за дела? Федул ну спасибо тебе удружил. Кто его привёл? Паша. Сукин сын. Откуда он его взял? Я хотел мирно посидеть у костра. Так нет же. Нужны панты. Вот же придурок. АААА… ААА… Моя голова, — вновь задумался Николас.

— Николас. Я тебя вздёрну сейчас…, — заорал на весь дом Кузьма.

— Хаахахаааа…, — странно засмеялся Николас, — Правда, не смешно уже. Надо собираться. Надо идти. АААА… ААА… Моя голова. Она сейчас лопнет. Надо ехать в город. Вера ждёт. А я здесь. Ладно. Пойду в душ и сразу поеду. Только кофе выпью чашку. А то не доеду. Ладно. Шутки в сторону.

— Николас. Сукин ты сын. Николас, — крикнул Кузьма.

Николас, собравшись, всё же поднялся с дивана. Его слегка покачнуло, а в глазах зарябило. Он глубоко вздохнул и выдохнул. Он невзначай напряг свои мускулистые руки и прислонил к голове. Николас, слегка пошатываясь, тихонько двинулся по коридору. Он приостановился, заглянув в большой просторный зал, где тут же навеяли воспоминания жаркого вечера.

— Нет…, — задумался он, — Здесь перевёрнуто кресло. Маша здесь показывала стриптиз. Я стоял там, когда она почти разделась. На ней были шёлковые трусики цвета черники и такой же бюстгальтер. Она сексуально двигалась в такт легкой мелодии. Её руки скользили по белокожему телу. Потом она скинула с себя бюстгальтер. Тот прилетел прямо мне в лицо. Все тогда бурно засмеялись. Я тоже смеялся, а полупьяная Маша красиво закрутились, выставив напоказ свои «наливные яблочки». Её прелести забавно заболтались в разные стороны, а соски твердели и выглядели очень сексуально. Вот это был номер. Точно. Маша выиграла спор и деньги. Это всё Федул. Тамада хренов. Он спровоцировал спор. Вот же человек-праздник. Хаахаааа… Да. Так и было. Потом мы выпивали в гостиной. Кто-то пошёл гулять на улицу.

— Николас. Николас. Я тебе всё же набью морду, — громко закричал Кузьма.

Николас нахмурился. Он, слегка пожав плечами, двинулся дальше по коридору. Его лицо напряглось, а боль донимала. Он, открыв двери, прошёл в душевую комнату, где неясно сияла под зелёным потолком лампочка. По пластиковой стенке бежал небольшой паучок. Николас задумался, и вновь нагрянули воспоминания о прошедшем вечере.