Алекс Делакруз Авангард. Второй шанс

Глава 2

Кортеж аэромобилей летел из Темной горы на восток, над огибающей Старую Москву широкой северной хордой. Двигались мы в выделенной полосе воздушного движения, проходя над другими аэромобилями и вереницами дронов-доставщиков. Как сообщал навигатор, летели мы в Мытищи, в Норд-Сити – деловой квартал с двумя десятками небоскребов. Высокие башни уже показались впереди, высвеченные встающим солнцем, из-за которого лобовое стекло аккуратно затянуло тонировкой.

Мы с Эрикой расположились на заднем сиденье – она крепко сжимала мою руку и смотрела прямо перед собой. Слез не было, но потрясенное состояние заметно. Проигнорировать сбор семьи она не могла, но теперь со смертью отца не очень понятно, получится ли у нее получить защиту перед государством, которое может начать задавать ей неудобные вопросы. Мы это обсудили с ней коротко и сошлись в том, что контролируя один из двух доступных городов в иномирье являемся слишком ценным активом экспансии и сразу нас никто за решетку не отправит. Поэтому, когда консильери-консультант Григорий пригласил нас на общее собрание семьи Воропаевых, отказываться не стали.

– Петр, что случилось? – нарушил я царящее в салоне молчание. Конечно, можно было проявить тактичность, но слишком уж ситуация напряженная, незнание может слишком дорого стоить.

– Ты про что?

– Что случилось с вашим отцом.

– Самоубийство.

– Конкретнее.

– Застрелился.

– Он не мог этого сделать, – покачала головой Эрика. – Он слишком любил жизнь.

– Может ему помогли, – пожал я плечами.

– Он сам. Я был там, я видел это… – изменившимся голосом произнес Петр.

– Что именно видел?

– Он собрал нас троих – меня, Олега и Дарью. Дал несколько указаний, теперь понимаю, что напутствий. Как только мы вышли из кабинета, почти сразу раздался выстрел.

– Какие напутствия?

– Поддерживать друг друга, не забывать о семье и субординации.

– Его могли заставить это сделать, – негромко произнесла Эрика с упорством.

– Кто? – удивленно переспросил Петр. – Ты вообще знаешь, кто наш отец?

– Он директор мира? – спросил я.

– Нет.

– Вот тебе и ответ. Над ним тоже есть уважаемые люди.

– Но кому это нужно? – отказывался Петр принять реальность.

– Кто даст правильный ответ, тот получит десять лет, – машинально прокомментировал я. И увидев в зеркале заднего вида вопросительный взгляд, добавил: – Давай пока назовем это обстоятельствами непреодолимой силы.

– Я все равно не понимаю, кто его мог заставить.

– Петр, если он действительно не сам это сделал – я имею в виду принял решение, то если не задавать всем и каждому опасные вопросы, то с течением времени мы это так или иначе узнаем.

– И очень бы хотелось узнать имена этих обстоятельств непреодолимой силы, – негромко добавила Эрика.

Небоскребы Норд-Сити между тем оказались совсем близко, и Петр начал набирать высоту. Вначале плавно задрав нос машины в пологом вираже, уходя к крайней группе башен, а потом ускорившись с набором высоты так, что нас в кресла вдавило. Теперь весь обзор через лобовое закрыла группа из девяти небоскребов, штаб-квартира глобальной корпорации «Heredium». Эредиум если на русский, или «еретики» если на русский разговорный.

Небоскребы северного делового квартала строились с учетом возможности эксплуатации воздушного транспорта, в южном Сити так не полетаешь, поэтому большинство крупных корпораций сюда переехало. Штаб-квартира Эредиума представляла из себя три группы внешне одинаковых башен, соединенных многочисленными переходами – «Атлас», «Квант» и «Вектор», «Трибун», «Легат» и «Сенат», а также «Держава», «Капитал» и «Суверенитет». К последней башне, к самым верхним ее этажам мы сейчас и направлялись – на проекции лобового стекла уже появился посадочный коридор и зазвучал механический женский голос, предупреждающий о необходимости внимательности при совершении маневров.

Корпорация «Эредиум» была не российской, а глобальной – я никогда не слышал о ее руководстве. Про остальные крупные корпорации в информационном пространстве постоянно мелькали должности-фамилии, а вот про руководство еретиков ни слова. Хотя вот именно сейчас я начал догадываться как минимум об одном члене совета директоров. Бывшем, правда – полномочия он недавно с себя сложил, как понимаю.

Аэромобиль уже поднялся невероятно высоко, на уровень примерно сотого этажа и медленно влетел в открывшиеся ворота посадочного шлюза. В просторном ангаре наш белый Аурус оказался первым, остальные три заходили на посадку поочередно.

Пока ждали, я осматривался вокруг – голые бетонные стены, открытые коммуникации, не закрытые отделкой металлические профили, где-то видны остатки надписей строителей. Не успели ремонт сделать? Странно, ведь Норд-Сити как база для штаб-квартир корпораций Московской экономической зоны вот уже лет десять как полностью возведен. Или здесь аварии при приземлении настолько часто, что не видят смысла ангар облагораживать?

Три следующих за нами черных Ауруса между тем один за другим влетели в ворота шлюза. Места здесь не так уж и много, так что припарковались они, подперев наш аэромобиль, как машинально отметил я.

На заявленный сбор семьи вместе с нами пошел только Григорий, так что небольшой группой вчетвером мы двинулись по коридорам. Здесь тоже повсеместно видел признаки недостроя – грубая кирпичная кладка, голый бетон, все так же открытые коммуникации. При этом двери красивые, золотые таблички, цветы в напольных вазах – на контрасте все это красиво, дорого, богато, а вот ремонт буквально недоделан.

– Ты чего? – поинтересовался Петр, увидев мое недоумение.

– Здесь не достроили до сих пор, не могу понять?

– А, так это стиль такой. Лофт, индустриальный еще называется.

– То есть недоделанный.

– Да нет же! Он такой и есть, в этом смысл.

– Лет семьдесят назад в Европе начали массово заселять пустующие промышленные здания, которых стало много в процессе деиндустриализации, – неожиданно подал голос Григорий. – Чтобы не тратиться на ремонт, владельцами-лэндлордами был придуман стиль «лофт», повсеместно объявленный модным. Когда Кирилл Иванович достраивал штаб-квартиру, возникли некоторые проблемы с деньгами связанные с волатильностью рубля, поэтому Держава, Капитал и Суверенитет, последние в очереди возведения оформлены именно в этом дизайнерском стиле, что позволило максимально сэкономить на отделке.

– То есть король буквально голый? – поинтересовалась Эрика, заметно удивленная информацией.

– Король стильный и модный, – пожал плечами Григорий.

За этим разговором мы уже пришли в огромный совещательный зал, в центре которого стоял длинный стол. Голый бетон и стекло панорамных окон только подчеркивали размеры помещения и кажущуюся на этом фоне миниатюрность стоящего в самом центре совещательного стола, рассчитанного всего человек на двенадцать.

На входе нас встретила молоденькая девушка в деловом костюме, с неожиданно цепким взглядом и знакомым лицом. А я помню ее – это же администратор в ресторане на берегу Волги в Конаково, которая меня при первой встрече с семьей Воропаевых к столику провожала и чай приносила. Похоже эта юная на вид особа совсем не работник общепита, а, как и ледяная королева и консультант-консильери, приближенная к семье.

Поздоровавшись со всеми кивком, секретарь-администратор уже вела нас по просторному залу ко столу. Во главе которого, с торца, подперев подбородок кулаком в позе мыслителя расположился хорошо знакомый мне мажор-наследник, Олег Воропаев. По левую руку от него темноволосая властная женщина, старшая жена, как я охарактеризовал ее при первой встрече. На следующем кресле слева ледяная королева – Екатерина Дмитриевна. Привычно в деловом костюме, очках с простыми стеклами и идеально ровной спиной, на меня только короткий взгляд кинула. По правую руку от наследника места свободны и сейчас Воропаев-младший – найдя взглядом Эрику, показал ей на кресло рядом с собой справа.

Мы разошлись, обходя стол – я сел рядом с Екатериной, а Эрика, Григорий и Петр расположились напротив нас, по правую руку от наследника.

– Всех приветствую в этот черный для нашей семьи день, – хорошо поставленным голосом заговорил Воропаев-младший. – Но прежде чем мы начнем общее собрание семьи…

– Олег, а где Даша с Лерой? – перебила Эрика.

– Дарья Васнецова и ее мать, Валерия Васнецова-Воропаева, приглашение на общее собрание проигнорировали, чем вычеркнули себя из доверенного круга семьи.

– Или ты пригласил их таким образом, что у них был выбор – или прийти сюда и обтекать под твоим ядом, или избегая унижения отказаться от такой приятной перспективы?

Эрика сейчас показала себя в неизвестной мне ранее ипостаси – холодной, властной и рассудительной. Я ни разу не видел ее в этом качестве, и надо сказать увиденное мне нравилось.

– Дочь, прошу тебя, – раздался глубокий голос старшей жены.

– Сестра, давай отставим эмоции в сторону, – одновременно раздраженно отмахнулся Воропаев-младший.

– Давай отставим. Продолжай, – согласилась Эрика, которая как раз-таки сохраняла хладнокровие.

– Спасибо за разрешение, – язвительно протянул наследник. – Но прежде чем мы начнем обсуждение важных вопросов, сначала разберемся с… как там тебя, напомни?

Отвечать я не стал, просто прямо посмотрел в покрасневшие глаза Воропаева-младшего. Выдержал он недолго, секунд через пять уже моргнул, отводя взгляд.

– Неважно. Пшел вон, – показал он мне на выход.

Довольно ожидаемый ход, я просто удивился насколько он театрально выполнен. Тем более что сказано было с показательной ленцой, похоже тренировался.

– Какое же ты ничтожество, – не отводя взгляда от наследника прошептал я, увидев краем глаза как кривится уголок губ сидящей рядом Екатерины.

– Что? – тут же среагировал Воропаев.

– Говорю, что ухудшение памяти и слуха – повод обратиться к врачу! – громко и четко произнес я, после чего посмотрел на Эрику, явно готовую начать применять «прагматичную аргументацию» в мою защиту. – Эрика Кирилловна, когда закончите семейное собрание, сообщите, нуждаетесь ли вы далее в моих услугах управляющего поселением.

Глядя на госпожу верховную жрицу, когда говорил я едва-едва заметно качнул головой, показывая чтобы не вмешивалась. Поднялся, еще раз взглядом остановил заметно злую Эрику. Темные глаза поблескивают, губы сжаты в тонкую нить – с трудом сдерживается. Но в вопросе раздела имущества эмоции не лучший помощник, так что лучше сначала делить, а только потом высказываться, переходя на личности.

Мне самому конечно тоже хотелось много чего сказать заметно наслаждающемуся моментом Воропаеву-младшему. Например, что с таким подходом его внуки будут не корпоративной империей управлять, а обувь чистить, но не стал, молча направился к выходу. За спиной раздался звук отодвигаемого кресла и стук каблуков – черт, похоже Эрика все же не выдержала. Но обернувшись, с удивлением увидел догоняющую меня Екатерину.

– Кать, а ты куда? – спросил наследник, удивленный не менее чем я.

– Мне никогда не доставляло удовольствия работать с недалекими дегенератами, – ровным голосом ответила Екатерина. – А уж если такой персонаж становится непосредственным руководителем, ничего хорошего не жди. Так что… Эрика Кирилловна, Петр, примите мои соболезнования. Олег Кириллович, позвольте откланяться.

– У тебя контракт! – поднялся с места Воропаев.

– В трубочку сверни и в задницу его себе засунь, может там получится найти нормальную аналитику, – с холодно-вежливой улыбкой ответила ледяная королева. – Пойдемте, Аксель Алексеевич, нам здесь больше не рады.

Екатерина Дмитриевна неглупая девушка и кажется мне, что не стала бы рвать отношения с работодателем, если бы не было варианта с подстеленной соломкой. Тем более таким показательным образом, вон Воропаев-младший судя по лицу на реактивной тяге дымящегося самолюбия сейчас кресло под собой готов прожечь. Так что скорее всего Екатерина все же связана с корпорацией РМПГ – моим бывшим работодателем, заинтересованным в возвращении столь высокорейтинговой как я персоны.

Покинув вместе с ледяной королевой конференц-зал, молча шли по коридорам. Нам явно о многом нужно поговорить, но точно не здесь. Ну, хоть модный дизайнерский стиль посмотрел, оглядывал я голые бетонные стены, контрастирующие с нормальными дверьми кабинетов. Все так же молча вышли в лифтовый холл, дождались скоростного лифта. Екатерина нажала кнопку первого этажа, двери медленно закрылись с приятным звуковым сигналом и в животе мягко ухнуло – за секунды мы сейчас преодолевали сотни метров. С очередным приятным звуковым сигналом двери уже мягко расходились в стороны, открывая вид на огромный атриум холла.

– Этот лифт в паркинг не едет, нужно пересесть, – пояснила мне Екатерина, хотя я не спрашивал.

Вместе вышли из лифта, но я сразу остановился. Впереди, метров за двадцать от нас, у справочной стойки администрации расположилась группа бойцов-космонавтов в черной глухой броне с синими опознавательными лентами на рукавах. Глобалы, гобсы, гоблины, гэбня – Глобальная Служба Безопасности; силовое подразделение мирового правительства, которое не любит абсолютно никто.

Черные бойцы в холле не понравились не только мне – Екатерина остановилась одновременно со мной, также одновременно шагнула назад, без задержки нажала кнопку 99 этажа, с которого мы только что приехали и сейчас активно долбила по кнопке закрытия дверей. Глобалы уже отлипли от стойки и под громкие крики и требования остановиться бежали в нашу сторону. Впереди громко ухают подошвами по полу тяжеловооруженные космонавты, восемь единиц бойцов-оперативников – лица закрыты зеркальными забралами, такие не кричат, только действуют. Орала сопровождающая группу захвата толпа инспекторов – еще десяток глобалов, в черных мундирах без брони.

Я видел, что бегущие гоблины-космонавты успевают помешать закрытию дверей – слишком уж медленно реагирует лифт, а тяжело экипированного бойца так просто ногой не вытолкнешь. Быть жестко упакованным мне совершенно не хотелось – глобалы по-иному работать не умеют; кроме того, судя по реакции Екатерины я понимал, что ситуация не просто вышла из-под контроля, а полетела вниз стремительно падающей звездой. Поэтому я вырвал из рук Екатерины дамскую сумку – похожую очертаниями на портфель и уже вытряхнул содержимое на пол, при этом порвав застежку. Помимо ноутбука, документов и кучи типично женских аксессуаров на пол ожидаемо вывалился черный перцовый баллончик с яркой красной кнопкой. Такой же, какой в машине у нее видел – на что, собственно, сейчас и рассчитывал.

– Fire in the hole! – швырнул я баллончик в набегающих оперативников.

Местные в территориальных подразделениях глобальной гэбни не работают практически никогда, поэтому я все сделал правильно. Оперативники тоже все поняли правильно и отшатнулись от полетевшей «гранаты». Пусть на доли секунды, но этого нам хватило, двери уже закрылись.

– Это же Андиамо, она дороже твоей почки стоит! – Екатерина уже сидела на коленях, раскрыв порванную мной сумку.

– Причина тряски? – спросил я, опускаясь рядом и помогая собирать рассыпавшиеся по всему лифту вещи.

– Тебя полиция или федералы должны были упаковать, никак не глобалы!

– Куда едем, какой план?

– Мне пара минут нужно, позвонить помощь вызвать.

– Понял.

К тому моменту как двери лифта открылись на девяносто девятом этаже, мы собрали в сумку только все самое главное – ноутбук, ключи и документы. Оставив валяться рассыпанные вещи – какие-то крема, косметику, расчески, кисточки, бутылочки, две зажигалки, сигареты (Катя, ты куришь?), недоеденную шоколадку, кучу блистеров с таблетками, влажные салфетки и еще тысячу всего самого разного, выбежали в коридор.

Оглянувшись и быстро найдя искомое, под взглядом оторопевшего охранника я сорвал со стены огнетушитель, и в пару шагов вернувшись в лифт с размаха ударил по панели с кнопками этажей. Потом выскочил обратно и с разворота – чтобы посильнее получилось, вбил огнетушитель в двери соседнего лифта, сминая мягкий металл, чтобы створки не открылись. Хорошо, что здесь элитный этаж, сюда всего два лифта едут, было бы больше устал бы дальше двери гнуть.

Отбросив загремевший огнетушитель в сторону, я побежал следом за Екатериной, которая уже цокала каблуками удаляясь по коридору с телефоном в руке.

– Стойте! Стойте! – закричал нам вслед охранник, наконец обретший дар речи.

Ну да, вот так взяли и остановились, извинились и все починили. Когда я догнал часто оглядывающуюся Екатерину, она тоже перешла на бег – несмотря на высокие каблуки, довольно грациозно. Спортсменка, не только винишком балуется, сразу видно. И еще она явно знала, куда бежим – вела за собой, так что миновав пару коридоров, мы заскочили в один из кабинетов. Архив – по стенам металлические стеллажи, на них коробки с бумагой и папки с документацией.

– Дверь! – крикнула мне Екатерина.

Она уже давно держала кнопочный мобильный телефон у уха, а я еще до ее крика принялся заваливать тяжелые шкафы, баррикадируя закрытую дверь. Как только упал первый шкаф, из глубины помещения выскочил немного помятый и возмущенный архивариус.

– Федеральная Служба Безопасности! – сходу приветствовала его Екатерина. – Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах, проходят оперативные мероприятия!

– Вы мне шкафы уронили, какие мероприятия!?

– Сейчас еще тебя уроним, если не замолчишь! – резко ответила Екатерина, отчего пыл архивариуса немного поутих.

Секунд десять прошло в тишине, Екатерина дозванивалась – я отчетливо слышал гудки. Наконец на том конце раздался женский уверенный голос, но в этот момент связь оборвалась. Екатерина начала вновь набирать номер, но вдруг громко выругалась.

– Связь глушат! – сообщила она мне в растерянности.

В дверь в этот момент задолбили, призывая срочно открыть. Глубоко вдыхая, я лихорадочно прикидывал варианты – сдаваться или бодаться. Там восемь космонавтов, отбиться не вариант, только убегать. Но куда? Некуда бежать, значит сдаваться? Но из гэбни даже федералы сразу не вытащат, а если глобалы нас куда-нибудь на другой континент переправят в рамках оперативно-следственных мероприятий, есть вариант только через пару месяцев вернуться согласным на все овощем. Или сдаться сейчас нужно только Екатерине, начав разбирать баррикаду, а мне в это время…

Решение принимать не пришлось – в дверь по-прежнему долбили, но как оказалось это было просто отвлечением внимания. Потому что одна из стен архива только что вспухла взрывом, разлетаясь ошметками грубой кладки блоков газобетона. В облаке пыли мелькнули темные размытые силуэты, раздался глухой удар – стоящая ближе к стене Екатерина отлетела, получив прикладом в голову.

Мгновением позже зазвучали очень знакомые глухие хлопки. Что самое неприятное, стреляли в меня – приглушенный массивной трубой глушителя выхлоп сверкал прямо в мою сторону. Тяжелые крупнокалиберные пули, выпущенные из штурмового автомата, предназначенного для действий в помещении, будучи выпущенными почти в упор никакого шанса никому и никогда просто не оставляли.

Неожиданно, но я еще живой – в момент взрыва успел активировать эльфийское копье и выставить энергетический щит. Получив в него длинную очередь, я отшатнулся и запнувшись пяткой упал, откатившись к одному из упавших шкафов, прячась за ним. Почти сразу увидел над собой подбежавшую фигуру – сминая металл шкафа, черный космонавт приземлился сверху. Тот самый, только что в меня стрелявший и прибежавший добивать, уже сменивший магазин.

Широкий взмах копья – я крутанулся по полу на спине, и грузная фигура оперативника-глобала с грохотом упала рядом, уже разобранная на несколько частей. Отпустив копье и перехватив автомат космонавта, я выпустил длинную, на весь магазин из двадцати патронов очередь в ближайший массивный силуэт. Бронежилет выдержал, а визор шлема нет, разлетевшись по воздуху черными осколками и красными кляксами.

В группе захвата осталось двое и сейчас оба стреляли в меня. Снова поставленный щит, в который словно две кувалды ударило – если бы магическая защита не компенсировала удар, меня бы просто смело, хотя и так вышло ощутимо. Но на ногах в отличие от первого раза удержался, потому что был готов.

В момент, когда оба оперативника закончили стрелять, одновременно выщелкнув пустые магазины – неожиданный непрофессионализм, хотя чего еще от глобалов ждать, я уже сделал длинный скользящий шаг вперед, насаживая одного из космонавтов на копье. Работает здесь боевая магия – длинный эльфийский клинок легко пробил и бронежилет, и человеческую плоть, выйдя со спины. Рывок древка в сторону и оставляя за собой кровавый шлейф лезвие метнулось к четвертому оперативнику, только голова в шлеме в сторону отлетела. Высокий кевларовый воротник эльфийское копье просто не заметило, сопротивления я даже не ощутил.

Пока никого рядом больше не наблюдалось, так что в пару шагов разогнавшись, прыжком – проехавшись по засыпанному пылью, бумагами и ошметками газобетона полу, я вернулся к тяжело раненому оперативнику, который лишился ног после взмаха копья. Расстегнул и сорвал высокий воротник-горжет, грубо потянул с головы шлем. Там встроенный прицельно-тактический комплекс, где записана вся информация – главное в которой то, кто именно первым начал стрелять.

– Please, help! – раздался хриплый голос.

– Бог поможет, – посмотрел я в голубые глаза бледного глобала.

Вот добил бы – очень не люблю, когда по утрам в меня стреляют, тем более из крупнокалиберного штурмового комплекса, но за рамки самообороны это уже выходит. Подобрав выброшенный недавно автомат, торопливо перезарядил и выжившего глобала все же пристрелил – показалось, за пистолетом потянулся. Потом выпустил очередь в тонкую перегородку над дверью, заваленной баррикадой из шкафов. В появившуюся рваную дыру одна за другой полетели две светошумовые гранаты – когда они хлопали в соседнем помещении, я уже был рядом с Екатериной, по пути легонько пнув и рывком заставив ошарашенного архивариуса подняться на ноги.

Досталось ледяной королеве неслабо – удар прикладом до кости рассек лоб, бровь и скулу, так что косо идущий через все лицо шрам надо будет косметической хирургией удалять. По счастью глаз целый, так что убрав с лица мокрые от крови волосы, я надел трофейный шлем глобала на голову бесчувственной девушки. Глухой черный визор забрала я поднял, так что увидел как датчики ранения сработали, заливая половину лица голубоватой пеной медицинского клея.

Подняв Екатерину на руки, закинул девушку на плечи архивариусу, так что ее левая нога и левая рука оказались у него на груди. На голову ошарашенному мужчине надел ремешки сумки. Порванная, но Андиамо все же, дороже моей почки стоит, после чего потащил архивариуса за собой, по пути подобрав один из тяжелых штурмовых автоматов. Четвертый оперативник, который без головы, как раз перезарядить магазин успел, спасибо ему большое, что мне времени терять не нужно.