Полная версия:
Алекс Грэйвуд Отреченные обществом
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Еще долго Джек блуждал в своих мыслях. Но в конце концов он пришёл к окончательному решению, хотя в глубине души оно его совсем не радовало:
— Да, пора во всей этой истории расставить точки над «и».
И снова «Оазис», снова всё повторяется. Но только вместо слов любви, которые согревали их обоих на протяжении нескольких месяцев, теперь прозвучали до боли холодные слова. И всё же, несмотря на всю свою жестокость, они должны были навсегда снять этот тяжёлый камень с души каждого из них.
Элис, детка, ты прости, но я должен кое-что сказать тебе.
— Что именно, дорогой?
— Я долго думал о наших отношениях. Я не могу назвать их ошибкой, но и продолжать всё это тоже нельзя. Ты и сама знаешь, насколько нам обоим тяжело. Ты хоть и не говоришь мне об этом, но я вижу. Знаешь, если бы я был просто одним из твоих холодных клиентов, возможно, тебе было бы легче. Но я же вижу, что на протяжении этих нескольких месяцев у тебя внутри сплошная агония.
«Ах, Джек, если бы ты только знал, насколько ты прав... Но кроме этой агонии во мне живёт ещё одно, согревающее чувство, про которое я не могу тебе рассказать. И я лишь выдаю его за импровизацию», — горько подумала про себя Элис.
— Да, Джек, ты прав, и я полностью с тобой согласна. Знаешь, мне ведь и вправду становилось тепло на душе рядом с тобой. Все остальные видели во мне лишь похотливую плоть. Но тебе нужно идти дальше, построить свою личную жизнь. А я… я так и останусь в стенах этого «Оазиса», вернусь в своё привычное русло. И чтобы тебя не терзало чувство вины, просто думай, что я была лишь твоим прекрасным сном.
На этом герои расстались, и была это их последняя встреча.
С тех пор прошёл год. Клерк всё так же занимался привычной рутиной, изо всех сил стараясь забыть пережитое, и у него почти получилось. Но случилось то, что вновь заставило старые раны кровоточить.
Утро. Час пик в автобусе, где каждый спешит по своим делам. Людской поток зажал нашего клерка где-то посередине, сдавив со всех сторон. В салон запрыгнул последний пассажир, двери с шипением захлопнулись, и машина тронулась. Этим последним пассажиром оказалась та самая женщина из его прошлого. Да, друзья, вы не ошиблись — это была не кто иная, как Элис. Спустя пару минут, когда она протиснулась немного вперёд, их взгляды пересеклись. И в ту же секунду весь шум автобуса словно исчез, уступив место звенящей тишине, будто мир вокруг замер в ожидании. Они пристально смотрели друг на друга, и в душах обоих лавиной вспыхнули воспоминания о минувших днях. В полном безмолвии их глаза налились невидимыми для толпы слезами, а к горлу подступил тяжёлый ком.
Эту звенящую тишину безжалостно разрушил голос кондуктора, объявивший нужную Элис остановку. Автобус затормозил, двери распахнулись. Людской поток словно силой выталкивал её на улицу, но до самой последней секунды она неотрывно смотрела в глаза Джеку. Смотрела так, будто прощалась с ним навсегда и пыталась навечно запомнить этот родной взгляд, чтобы уже никогда его не потерять. Джек в свою очередь тоже не сводил с неё глаз. Даже когда она вышла из автобуса, он продолжал провожать её взглядом сквозь стекло, пока её силуэт окончательно не растворился в толпе людей, словно призрачная фигура.
С тех пор как Джек покинул родной город и начал жизнь с чистого листа, минуло целых десять лет. Все эти годы он скитался по разным городам и штатам, но обрести душевный покой и найти ту самую женщину ему так и не удалось. И в какой-то момент им овладело непреодолимое желание: вернуться в Лондон, шагнуть, как в старые добрые времена, за порог «Оазиса» и снова встретить там Элис. Но он так и не решился вернуться в Лондон, о чём позже горько сожалел всю оставшуюся жизнь.
Потеряв последнюю надежду найти своё счастье, Джек окончательно сломался, и внутренний свет угас в нём навсегда. Прошли годы. Став глубоким стариком, уставшим от бренности и серости своего существования, ему не оставалось ничего другого, как коротать дни в чужих краях, предаваясь пылким воспоминаниям о той единственной, далёкой Элис. А покидая этот мир, последнее, что произнесли его усталые губы, было имя той, с которой ему когда-то было так хорошо. Элис.
Друзья мои, уверен, вам очень хочется узнать, как сложилась дальнейшая судьба Элис. То, как она прожила свои годы, я оставляю на волю вашей фантазии. Единственное, что я могу сказать вам наверняка: она ушла из жизни ровно на год раньше Джека.
Действующие лица:
Джек — главный герой.
Катрин — первая девушка Джека.
Луиза — вторая девушка Джека.
Виктор — первый парень Луизы.
Элис — проститутка ночного заведения Оазис.
Клэр — проститутка ночного заведения Оазис.
Миссис Грин — посетительница, которую обслуживал Джек.
Элис Моррисон — еще одна посетительница, которую обслуживал Джек.
Полицейский и проститутка
Говорят, из грязной колеи невозможно выйти чистым. В каком-то городе, какой-то страны жила женщина, чья жизнь давно превратилась в бесконечный конвейер: ночной притон, облава, наручники и холодные стены полицейского участка. Но судьба раз за разом сталкивала её с одним и тем же человеком в форме. Он не наказывал её — он с ней разговаривал. Эти этические беседы в душной допросной поначалу казались ей чушью, но капля за каплей они точили камень её цинизма. Это история о том, как обычный добрый полицейский смог вернуть человеку душу, которую все остальные считали потерянной.
В одном безымянном городе, затерянном посреди огромной и холодной страны, был полицейский участок, куда стекалась вся ночная грязь. Раз за разом, когда полиция вскрывала двери очередного подпольного борделя, оперативники выводили оттуда десятки изломанных жизней. Притоны были переполнены — сотни девушек продавали себя, растворяясь в фальшивом блеске ночных грёз и дешевого неона, а затем безликим потоком проходили через дежурную часть.
Но среди всей этой огромной, серой массы ночных бабочек была одна, которая попадалась чаще других. Едва двери камер успевали за ней закрыться, как через месяц её волокли в участок снова. Для большинства сотрудников она была лишь очередной строчкой в протоколе. Но для одного полицейского она стала личным вызовом. Вместо стандартных допросов и брезгливых взглядов, он раз за разом начинал с ней долгие, тихие разговоры о морали, выборе и о том, что из этой грязной колеи все еще можно выбраться...
— Снова ты, — вздохнул человек в форме, не поднимая глаз от бумаг.
— Снова я, — огрызнулась девушка, поправляя размазанную помаду.
— Тебе не надоело? — тихо спросил полицейский.
Пленница ночного притона лишь горько ухмыльнулась, глядя на свои ободранные ногти.
— Хватит меня учить жизни.
Девушка резко отвернулась к забитому досками окну и скрестила руки на груди.
— Я не учу, я спрашиваю, — мужчина отставил в сторону остывший чай.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он.
— А у меня есть выбор? — тихо ответила она.
— Выбор есть всегда, — уверенно сказал он.
— Хм, только не у меня, — с ухмылкой ответила она и дернула плечом, словно пытаясь сбросить остатки ночной усталости.
Мужчина потер переносицу, устало глядя на нее поверх стола:
— Я смотрю, наши с тобой беседы не идут тебе на пользу.
— А я ведь тебе говорила, чтобы ты меня не учил жить, — она резко подалась вперед, и в ее глазах на секунду блеснула настоящая, живая злость.
— М-да, — сквозь зубы процедил он.
— Так что будешь делать со мной на сей раз? По этапу отправишь или будешь продолжать лечить, доктор? — бесстрашным голосом спросила она.
Полицейский на несколько минут погрузился в безмолвие, уткнувшись носом в её личное дело. Она в это время замерла в ожидании, пристально глядя в его сторону. Тишину, которая повисла в воздухе, нарушил один из зашедших в кабинет инспекторов.
— Что будем делать с этой ночной бабочкой? На дворе глубокая полночь, хочется домой поспать. Мы и так сегодня здорово задержались.
— Вы можете отправляться домой, а я еще побуду в участке, мне нужно заполнить отчет.
Один за другим сотрудники, разделившие эту тяжелую смену с полицейским, тихо покинули кабинет. В участке остались только он и она, не считая двух дежурных, оставшихся для охраны периметра.
— Та дорога, по которой ты идешь, ведет в никуда. Ты это понимаешь?
— То, о чем ты говоришь, — это всего лишь привычный образ жизни для меня. Это мой мир. А такие, как ты, этот мир пытаются разрушить, лишая возможности в нем заработать.
— Притонную жизнь ты называешь миром? — с огромным удивлением спросил он.
— А разве тебе глубоко не наплевать на таких, как я? Почему ты зациклился на мне? У тебя что, никого в твоем мире нет, что ты суешься в мой мир и, вытаскивая меня из него, суешь в камеру? — засыпала она его вопросами.
— Честно сказать, я и сам не знаю, почему именно ты, а не кто-то другой, — он на секунду отвел взгляд, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза.
— А насчет меня
У меня есть работа, которая мне нравится. И я хочу не просто сажать таких, как ты, за решетку, а помочь больше не попасть за нее.
— Помочь не попасть за решетку? — она горько усмехнулась. — Хм, интересно как. И ты думаешь, что твои слова о том, что так делать нельзя, помогут? Ты хоть знаешь, что пытаешься перестроить многолетнюю иерархию моего мира? Системы, которая была создана задолго до тебя. Ты всё еще уверен, что можешь изменить весь мир? Ты ведь не в силах изменить работу даже этого учреждения. Тебе не подвластна даже часть твоих собственных сотрудников, а ты замахнулся на многовековой порядок вещей.
— Я вовсе не пытаюсь изменить весь мир, — спокойно ответил он, — да и при чем тут он? Речь идет не обо всем мире, а именно о том, в котором живешь ты.
— Послушай, коп, ты меня уже измучил своими разговорами о морали, — она раздраженно выдохнула и скрестила руки на груди. — А насчет мира
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
