- Рейтинг Литрес:4.9
Полная версия:
Алекс Д Двуликие: Дева Огня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Ритуал сорвался не по моей вине, – вкрадчиво заверил Двуликий, полностью возвращая себе царственное хладнокровие. – Мира… она слишком долго колебалась, чью сторону выбрать, а Лесовик почуял ее кровь и вторгся в Вечевую Кущу. Мы не успели наложить Вуаль Безмолвия, но она коснулась нашего реликта, и какое-то время магия Двуликих будет сопротивляться ее аскарской сути.
– А Аскарот? Он пробудился? – Дамир невольно понизил голос, чувствуя, как внутри все леденеет.
– Да, – по лицу Леора пробежала тень. – Несколько дней назад. Его явление ощутили все. Даже в поясе людей. Города захлестнула новая волна меток. Они загораются на каждом пятом, независимо от возраста. Равновесие нарушено, смертный. Дальше будет только хуже.
– И почему же Двуликие здесь, а не рвут на части города, слепо следуя на зов? – взвился Дамир.
– Гибель сородичей заглушает безумие, – скорбно ответил Леор. – Инстинкт выживания сильнее жажды исцеления. Идет борьба за само существование нашего вида. Дева Завесы – единственная, кто способен нам помочь… – Он сделал весомую паузу. – Или погубить, если мы не перехватим ее до того, как Кайрос завладеет реликтами. Мы обязаны вызволить Миру прежде, чем она окончательно воплотится в Деву Огня и сбросит печати, удерживающие Завесу.
– Как Верховный собирается завладеть реликтами? – нахмурился Дамир. – Ты сам сказал, что никто, кроме Хранителя, не может их касаться.
– Мирослава может, – торопливо пояснил Двуликий. – И Хозяин Леса знает об этом. Он пойдет за ней, как только расправится с нами. Лесовик уверен: если уничтожить Деву, магия Аскаров угаснет, и мир очистится.
Дамир побледнел, сердце гулко забилось в груди. Уничтожить Миру... Его родной отец, превратившийся в безумного древесного великана, вознамерился оборвать жизнь той, кого Дамир поклялся защищать. Дамир отказывался в это верить, но посеянное зерно сомнений уже пустило первые ростки.
– Как он пройдет сквозь Завесу?
– Собрав три реликта, – ответил Леор. – Они откроют путь к четвертому. Лесовик поднимет свою лесную армию и направит в Пепельные Земли.
– Драконы сожгут его рать раньше, чем они увидят цитадель, – мрачно отозвался Дамир.
– В том и беда! – Двуликий подался вперед. – Хозяин Леса просто принесет реликты прямо в руки Кайросу. И тогда наш мир окончательно захлебнется в огне. Мы не должны этого допустить. Нам нужно остановить его. Усмирить.
– Убить? Моего отца? – Дамир вскинул на него яростный взгляд. – Даже не думай.
– Не убить, а вернуть ему человеческое начало, – терпеливо объяснил Леор. – Мы можем использовать Сдвоенный Ключ и твое Звено Воли. Если объединить их силу в правильном ритуале, мы сумеем загнать Лесовика в ловушку и временно лишить его дикой мощи. И тогда... тогда ты сможешь достучаться до разума Белозара. Мы убедим его пойти на Пепельные Земли одним фронтом. Вся лесная рать и сила Двуликих помогут нам отбить Деву у Кайроса.
– Для ритуала вам нужна кровь одного из Детей Леса, иначе он не подействует, – вмешалась Гела, бесшумно шагнув в шатер. Она воочию видела одичалое неистовство Лесовика и на сей раз вняла голосу разума. – Я готова отдать свою. Но ты, Двуликий, должен принести мне кровную клятву, что больше никогда не нарушишь заветов Черного Леса.
– Я их и не нарушал, – гневно возразил Леор. – Если бы твой Хозяин не прервал наложение Вуали Безмолвия, аскарская кровь в венах Девы умолкла бы навсегда.
– Она наполовину Аскар. Этого не изменить, – стояла на своем Гела. – Так ты согласен?
– Да, – кивнул Двуликий и перевел вопросительный взор на Хранителя. – Что скажешь, смертный?
Дамир заколебался. Он любил отца, помнил его суровый нрав, работящие умелые руки и тихий голос у очага. Но мысль о том, что Лесовик погибнет в бессмысленной войне с драконами, а Мира останется в лапах Кайроса, разрывала его душу. Возможность пойти войной на Пепельные Земли и спасти ее – это единственное, что сейчас имело для него значение.
– Что за ритуал? – глухо спросил он.
– Сдвоенный Ключ направит потоки силы, а Звено свяжет их намертво, – Леор раскрыл ладонь, и на ней тотчас возник кристальный артефакт Двуликих, внутри которого метались две искры. – Мы заставим землю забрать его первобытную ярость обратно.
Приняв окончательное решение, они выбрались из разоренного шалаша. Гнилая топь менялась на глазах. Зеленоватая хмарь неумолимо наползала, застилая все вокруг непроницаемым полотном, сквозь которое было не видно ни зги. Лес словно затаил дыхание, готовясь к грядущему святотатству.
Гела опустилась на колени у края воды. Острый коготь стрига полоснул по ладони, и темная кровь потекла в густую муть, очерчивая невидимые границы будущего круга.
Дамир крепко сжал рукоять ножа. И в этот миг земля под ногами содрогнулась. Воздух над болотами внезапно задрожал, наполняясь оглушительным, утробным рыком.
Из тумана, ломая деревья, вырос Лесовик. Его мшистый гигантский силуэт источал первобытную ярость. А за его спиной, почуяв слабость барьеров, лавиной катилась лесная армия.
Из расщелин и болотных ям выползали склизкие болотники, между деревьями бледными тенями скользили шептуньи и стриги. Морены – ночные духи удушья – черным маревом стягивали пространство, лишая возможности дышать, а мавки с тихим шипением выходили из болот, обнажая острые клыки.
– Скорее! – крикнул Леор, опускаясь на колени и вонзая Сдвоенный Ключ в растрескавшуюся кочку.
Две свитые в узел прозрачные дуги вздрогнули в его пальцах. В глубине реликта метнулись навстречу друг другу угольно-черная и золотая искры. Столкнулись, разошлись, вновь закружились. Воздух зазвенел от пробужденной силы.
Ключ ярко вспыхнул, открывая посреди топи вихревой поток, стягивающий к себе мощь Хозяина Леса. Гела зашептала древнее заклинание, ее окропленные собственной кровью пальцы быстро сплетали невидимые нити магии Земли, очерчивая границы запирающего круга.
– Дамир, Звено! – крикнула она.
Дамир, преодолевая резь в ребрах, вскинул правую руку. Его нож вновь отозвался на яростный призыв, вытягиваясь в сияющий белый меч. Он со всей силы вогнал тяжелое лезвие прямо в черную воду на краю начертанного круга, замыкая магический контур.
Белый луч ударил из земли прямо в Ключ Двуликих. Из глубины навстречу Лесовику вырвались тяжелые, светящиеся золотом корни. Они с пронзительным скрежетом оплели его могучие лапы и начали пригибать гиганта к земле, высасывая дикую силу назад в почву. Великан взревел, пытаясь вырваться, но магия двух реликтов держала его крепко.
Западня почти захлопнулась. Дамир уже видел, как сквозь мшистую маску проступают человеческие черты его отца...
Но в этот миг небо над Завесой с оглушительным грохотом раскололось.
Свинцовые, тяжелые тучи, не знавшие солнца веками, с треском разошлись. Из образовавшейся бреши прямо на израненную землю упал широкий, слепящий солнечный луч.
Чистый, первозданный свет ударил по болотам.
Двуликие, оказавшиеся под этим неземным свечением, зашлись в истошном крике. Их кожа покрылась пузырями, а магия начала испаряться с шипением, точно на раскаленные угли пролили ледяную воду. Остроглавы и ходари в панике бросились обратно под сень Черного Леса, спасаясь от убийственного света.
Но Детей Леса и самого Лесовика это пламя не затронуло – коренные духи Земли были частью этого мира и не боялись его солнца.
Леор, застывший в тени раскидистого дуба, оказался вне досягаемости смертоносного луча. Он завороженно смотрел, как рушится их ритуал, а ослепительный свет продолжает выжигать Завесу.
Над болотами повисла звенящая, страшная тишина, нарушаемая лишь шипением обугливающейся плоти Двуликих и торжествующим ревом Хозяина Леса, обретшего свободу.
Глава 6
Тишина, накрывшая Миру после исчезновения серебряной лисы, давила на уши, заставляя раз за разом прокручивать в мыслях ее последнее утверждение. Девушка до боли сжала пальцы. Слова Веи о том, что Дамир остался жив, не принесли долгожданного облегчения, а разожгли в груди еще больший костер тревоги.
Жив. Но где? В чьих руках?
И сколько у Дамира времени, прежде чем посланцы Кайроса доберутся до него.
Ей нужно знать. Пытаясь ухватиться за тонкую нить, Мира закрыла глаза и сосредоточила все свои силы, призывая призрачный цветок Леора. Мира детально воссоздала в памяти тот миг, когда впервые коснулась фиолетовых лепестков, затем так же дотошно прошлась по остальным моментам, связанным с появлениями цветка.
Однако, как бы сильно она ни старалась, дар правителя Тиходолья не отзывался. Мира почти отчаялась и упала духом, как вдруг на ее ладони появился прозрачный бутон, который тут же почернел и, испуская ядовитый сизый дым, рассыпался серым пеплом. Грязные хлопья обожгли ладонь, пальцы мелко задрожали.
Это могло означать только одно – защитная магия покоев глушила чужое колдовство. Кайрос извлек уроки после ее бегства в Рунвер, запечатав пространство нерушимым покровом. Отсюда вытекал неутешительный горький вывод – если Леор отрезан от нее наложенными чарами, помощи ждать не от кого.
Мира сдавленно застонала, бессильный гнев шевельнулся в груди и тотчас погас. Ненависть и ярость не спасут, а только вытянут силы и затуманят разум.
Подпаленная, пропахшая гарью рубаха душила, раздражая кожу и вызывая неприятный зуд. Оставаться уязвимой и беззащитной перед возможным возвращением Верховного Мира не хотела. К тому же владыка мог переступить порог в любой миг, и ей лучше встретить его во всеоружии.
Она подошла к принесенным сундукам. Не прикасаясь к золоту и тонкому нательному белью, Мира выудила из глубин тяжелое платье винного оттенка из плотного бархата. Наряд лег на плечи подобием доспеха. Длинные рукава и высокий воротник полностью скрыли тело, корсаж туго стянул ребра, но она однозначно почувствовала себя лучше и гораздо увереннее. Обувшись в новые изящные туфли под цвет платья, Мира метнула быстрый взгляд на испорченную рубаху, что валялась на полу бесформенным пятном, похожим на сброшенную змеиную чешую. Там ей и место.
Расправив плечи, Мира решительно направилась прочь из спальни, чтобы продолжить прерванные Жданой поиски. Она и сама до конца не осознавала, что именно пытается найти, но безропотно сидеть на месте было невыносимо.
Прежний мир с простыми и понятными деревенскими заботами остался далеко позади, за пределами Завесы. А этот, неизведанный и страшный, требовал титанической выдержки и досконального изучения. Чем быстрее она разберется в правилах и границах новой клетки, тем легче будет выстроить оборону.
Других вариантов Мира просто не видела.
Миновав анфиладу пустынных комнат, Мира вновь вошла в купальную залу. Огромная продолговатая чаша все так же исходила густым, влажным паром, но девушка на нее едва взглянула, стремительно приближаясь к неприметной двери. Стук высоких каблуков разбивался о нефритовые плиты и эхом отражался от стен. Сердце рвано колотилось к груди, прерывистое дыхание сушило губы.
Дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом, но Мира не колебалась, хотя внутренний голос вопил об опасности. Пульс набатом загремел в ушах, когда ее пальцы обхватили железное кольцо и с усилием потянули.
Запечатывающее плетение, наложенное владыкой, она ощутила сразу. Воздух перед глазами пошел мелкой рябью, пальцы обдало ледяным холодом, который попытался оттолкнуть. Однако метка на запястье вспыхнула в ответ багровым светом. Аскарская кровь вступила в яростную борьбу с магией князя. Заклятие, призванное хранить покой хозяина от чужаков, споткнулось о родственную силу. Замки признали хозяйку. Послышался внутренний щелчок, и створка беззвучно поддалась, открывая проход в неизвестность.
Мира уверенно переступила порог и оказалась в просторном, богато убранном зале, озаренном ровным светом парящих кристаллов. Вдоль стен, разделенные резными ширмами и полупрозрачными занавесями, тянулись десятки низких лож, погруженных в теплый полумрак.
Девушка застыла на месте, пытаясь понять, куда именно занесло ее любопытство. И единственное объяснение, пришедшее на ум, зародило в ней новый виток ненависти к Верховному.
В ноздри ударил манящий аромат спелых плодов, лесного меда и приторных сладостей. Пол устилали толстые ковры и небрежно разбросанные бархатные подушки. Колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. Между ними стояли низкие столики из ценных пород дерева, уставленные кувшинами с вином и чашами с фруктами. В каменных углублениях журчала прохладная вода, отражая мерцание кристаллов.
Вот, значит, где он содержит своих безвольных наложниц… В непосредственной близости от своей огромной купальни, где можно заниматься не только омовениями, но и другими, низменными удовольствиями. Да и до опочивальни владыки пройти всего пару шагов. Удобно, продуманно и… отвратительно. Мерзко.
Проглотив закипающий гнев, Мира осмотрелась по сторонам. Обитательницы роскошного плена вели себя на удивление спокойно, не выказывая и толики недовольства. Около сотни девушек, облаченных в изысканные платья всех оттенков – от карминного и лазурного до изумрудного и серебряного, – коротали время за праздными делами.
Одни расчесывали длинные косы костяными гребнями, другие тихо перешептывались, сбившись в небольшие стайки у оконных проемов, третьи вышивали золотой нитью причудливые узоры на пяльцах или перебирали украшения. Они чувствовали себя вполне сносно, окруженные богатством, теплом и изобилием, которых никогда не знали на суровых окраинах людских городов.
Но неужели все эти блага стоят того, чтобы навсегда потерять себя? Лишиться воли, гордости и права решать свою судьбу? Делить одного мужчину на всех и каждую ночь подвергать свою жизнь смертельной опасности?
Мирославе подобная участь казалась страшнее самой мучительной смерти. Но она понимала, что у этих девушек изначально не было иного выбора. Никто не станет спрашивать принесенных в дар отмеченных, хотят ли они лечь в постель хозяина или предпочтут драить полы и выносить горшки.
Стоило Мире войти, как разговоры мгновенно стихли. Она слегка смутилась и подняла руку, чтобы поправить волосы. Девушки замерли, обратив на нее любопытные взоры. Но едва они заметили пылающую корону Верховного на запястье вошедшей, как праздная скука на их красивых лицах сменилась благоговейным испугом.
Затворницы поспешно расступались перед ней и услужливо склоняли головы. До Миры долетел боязливый прерывистый шепот:
«Огненная Дева... та самая...»
«Зачем она пришла?»
«Сжечь нас? Из ревности?»
«Нет, владыка не позволит ей…»
«Себе же позволяет, а она… говорят… богиня».
«Чушь, она ничем не лучше нас!»
«Но на ней его символ…»
– Я не желаю вам зла, – отчетливо произнесла Мира, неприятно задетая несправедливыми словами. – И сделаю все от меня зависящее, чтобы Кайрос освободил вас.
– Но мы не хотим свободы, – негромко ответила белокурая красавица в нежно-голубом платье под цвет глаз.
Тонкая прозрачная ткань почти не скрывала очертаний ее соблазнительных форм, а глубокое декольте открыто демонстрировало полную высокую грудь. Кайрос явно выбирал себе наложниц не по силе их магической искры, а руководствуясь совершенно иными критериями. Бог, дракон, тысячелетний тиран или жестокий завоеватель – он мыслил точно так же, как самый обычный похотливый мужлан из грязной таверны.
– Поясни, – потребовала Мира, с трудом сдержав презрительную усмешку, предназначенную отнюдь не той, что стояла перед ней.
– Свобода для нас означает одно – смерть, – голос девушки дрогнул, но в нем не прозвучало и тени сомнения. Только страх и мольба. – Если ты потребуешь у владыки убрать нас из замка… Мы все умрем.
– Пощади, Дева! – воскликнула другая невольница, выступив вперед. – Мы не потревожим тебя. Замок огромен, ты нас и не заметишь… А Верховный… он даже не знает наших имен.
– Даром мне не сдался ваш владыка! – раздраженно выплюнула Мира, поняв, куда они клонят. – Если вас все устраивает…
– Устраивает, Дева, – в унисон закивали отмеченные. – Мы не могли пожелать себе лучшей судьбы.
Мира в растерянности уставилась на них, не веря собственным ушам. Нет, он точно затуманил им разум, лишив зачатков рассудка и самоуважения.
– Огненная Дева не только прекрасна. Она еще и добра… И благородна, – восторженный гул разлетелся по залу. – Она разбудила Аскарота, сделав владыку еще сильней. Боги послали ее нам…
– Хватит, – Мира резко прервала льстивый хор голосов.
Девушки тотчас умолкли, и в воцарившейся тишине отчетливо раздался звон разбитой посуды и приглушенный вскрик, сменившийся тихим плачем. Звуки доносились из-за плотной темной портьеры в самом конце центрального прохода, что отделяла скрытую часть покоев.
– Что там такое? – Мира вопросительно посмотрела на светловолосую наложницу.
Девушка потупила взор и ничего не ответила. Остальные последовали ее примеру, всем видом давая понять, что не скажут ни слова.
Что ж, придется разбираться самой.
Повинуясь инстинкту, Мирослава быстрым шагом направилась к очередной тайной комнате. Пройдя мимо резных ширм, она заглянула за плотную занавесь и обнаружила обособленное помещение, обустроенное под лазарет.
Внутри царил леденящий хаос.
Внимание Миры приковали три широких ложа, застеленных ослепительно белым, хрустящим шелком. На пуховых перинах среди атласных покрывал неподвижно лежали три юные девушки. Их мертвенно-бледная кожа почти сливалась с белоснежными тканями, на запрокинутых лицах блестела испарина, а тонкие руки упали вдоль тел безжизненными плетями.
Прислужницы в одинаковых одеждах в панике метались между кроватями. Они горестно всхлипывали, суетливо выжимая тряпицы в серебряных ковшах с ледяной водой и отчаянно пытаясь унять жар несчастных. Кусочки льда со звоном бились о стенки сосудов, вода выплескивалась наружу, но все их усилия казались бесполезными.
Над одной из девушек склонился невысокий сгорбленный лекарь в светлых одеждах. Мира сразу его узнала – он осматривал ее в тот страшный день, когда железный дракон доставил свой трофей прямиком в руки Верховного.
Целитель с меткой Рунвера держал в руке все тот же длинный костяной жезл с ледяным кристаллом. Мужчина методично водил наконечником над телом трясущейся в лихорадке девушки, и тот вспыхивал мертвенно-голубыми искрами, пытаясь вытянуть, погасить затаившиеся под кожей невидимые огненные вихри.
Мира прошла вперед и остановилась у ближайшего ложа, вглядываясь в искаженные мукой черты темноволосой красавицы. Совсем юной, хрупкой и беспомощной перед поразившим ее тяжелым недугом. Неприлично короткое платье из прозрачного щелка насквозь пропиталось потом и источало пар. Губы посинели, запекшись мелкими трещинами, а на шее и руках проступили серые ветвистые прожилки вен, похожие на корни мертвого дерева.
Две другие выглядели так же плачевно. Девушки задыхались и угасали прямо на глазах. Их грудные клетки вздымались неравномерно и тяжело, и с каждым рваным выдохом из полуоткрытых губ струился сизый дым. Они словно выгорали изнутри.
– Что с ними случилось? – прошептала Мира, и ее сердце заныло от жалости и желания хоть как-то облегчить страдания несчастных.
Целитель вздрогнул и обернулся через плечо. В его холодных глазах отразилось замешательство.
– Дева… вам нельзя быть здесь, – мужчина выпрямился и полностью развернулся к ней, заслоняя спиной кровать. – Возвращайтесь в спальню! Верховный придет в ярость, если узнает…
– Он не узнает, если ты будешь держать язык за зубами, – гневно выпалила Мира, не собираясь заискивать и подбирать слова.
Она – Огненная Дева, а не обычная пленница замка, шарахающаяся от собственной тени. Целитель не посмеет ей указывать и перечить. Словно прочитав ее мысли, мужчина почтенно склонил голову, но Мира успела заметить проскользнувший на его лице страх. Сейчас он боялся ЕЕ, а не своего владыку, хотя старательно это скрывал.
– Отвечай на вопрос! – потребовала Мира, ощутив странное царапающее чувство внутри.
Ей определенно нравилось ощущать свою власть и особое положение, но человеческое сострадание, воспитанное в бедной деревне, где каждая жизнь имела цену, еще не истлело до конца.
– Эти отмеченные обречены, Дева, – скорбно отозвался лекарь, не поднимая глаз. – Я могу снять боль, но не отсрочить смерть. Пламя владыки в их слабых телах невозможно погасить.
– Но он утверждал, что не убивает наложниц! – В голосе Миры прозвучала сталь. – Очередная ложь?
– Обычно… не убивает, – мужчина опустил голову ниже и сбивчиво зашептал: – Подобные случаи редки, но иногда… его гнев обращается в неукротимый огонь, и тогда…
– Довольно! – оборвала его Мира. – Уходи прочь, если не способен исправить то, что сотворил твой хозяин.
Она оттолкнула лекаря в сторону, и тот пошатнулся, едва удержав сияющий жезл. Мирослава подскочила к ложу, на котором мучительно умирала темноволосая отмеченная с тусклым символом Ашгара на запястье. Ее глаза оставались полуоткрытыми, но взгляд казался мутным, невидящим. Серые нити под кожей уже доползли до щек.
– Я постараюсь помочь… Слышишь меня? Ты только держись, – опустившись на колени, ласково проговорила Мира и бережно взяла девушку за руку.
Она даже не шелохнулась, обреченно глядя в пустоту. Кожа бедняжки под пальцами Миры пылала, ощущалась сухой и горячей, как тлеющая листва. Мира понятия не имела, что собирается делать. Ожог Кайроса ей удалось исцелить… Случайно, неосознанно и без всякого желания с ее стороны.
Но сумеет ли она изгнать его пламя из отмеченных смертных?
Этого Мира не знала и действовала по наитию. Не выпуская ладонь несчастной, она закрыла глаза, отчаянно взывая к магии и направляя все свои мысли и устремления к одной-единственной цели – помочь и исцелить.
Но магия молчала… Мира ничего не чувствовала, кроме испепеляющего жара, исходящего от больной. Стиснув зубы, она попыталась снова. И опять тишина.
Искра, что еще недавно горела так ярко и рвалась наружу… угасла.
– Почему? – горько всхлипнула Мира, не в силах совладать с эмоциями.
Несправедливость разъедала душу, терзала сердце. Она не знала эту девушку и двух других тоже видела впервые, но не могла смириться с тем, что их жизни оборвутся здесь и сейчас. И самое ужасное – Мира чувствовала свою вину. Лекарь не сказал прямо, почему владыка не смог удержать свое гневное пламя в узде, но догадывалась, кто вызвал его неукротимую ярость.
Она. Своим бегством. И роковыми последствиями, настигшими не только Вейрона и его жрецов.
Девушка на кровати вдруг резко выгнулась дугой. Из ее горла вырвался страшный, клокочущий хрип. Прожилки на шее налились антрацитовой чернотой, кожа лопнула, испуская струйки серого пепла вместо крови. Она мучительно содрогнулась… и затихла навсегда.
Мира в ужасе отпрянула. Перед глазами расползался алый туман, сердце неистово забилось в груди, разливая по венам жидкий огонь.
Две другие девушки на соседних ложах перестали дышать почти одновременно, словно их жизни связывала общая тонкая нить, которую перерезали одним взмахом незримого ножа.
В комнате повисла жуткая, гробовая тишина. Целитель и прислужницы скорбно молчали.
Мира медленно поднялась с колен. Внутри что-то с треском надломилось. Ненависть к безжалостному чудовищу ударила сокрушительной волной, сметая остатки самоконтроля. Она разомкнула губы, выпуская скопившийся в легких воздух. И в следующий миг из ее тела вырвался луч ослепительно белого пламени.
Сила была такой плотности, что пол и стены тут же пошли трещинами. Тяжелые балки падали, поднимая клубы пыли и искр. Огненный столб, закручиваясь в яростный вихрь, ударил в своды зала. Вековые мраморные плиты со скрежетом лопались, превращаясь в крошево. Пламя пробило купол башни, устремляясь высоко в небо, заливая свинцовые тучи слепящим золотым сиянием.
Грохот разрушений нарастал. Отовсюду доносились отчаянные крики и мольбы о спасении. Уцелевшие люди спасались бегством из обваливающегося крыла замка. Мира осталась одна в самом центре учиненного бедствия.
Опустошенная мощным выбросом, она осела на растрескавшийся пол. Ее волосы и одежда покрылись слоем копоти и каменной крошки. Она сидела посреди руин, тяжело дыша. Вокруг догорали обломки деревянной мебели и балок. Пепел медленно кружился в воздухе, ложась на образовавшиеся завалы.
Мирослава отрешенно смотрела перед собой, мысли вяло ворочались в голове. Даже странно, что ни одна каменная глыба не раздавила ее саму… Наверное, так было бы лучше. Без мучений и борьбы…
Она пока не осознавала, что вырвавшийся из нее магический поток, возможно, оборвал сегодня немало жизней и пробился гораздо дальше Пепельных Земель.
Конечно же, она и не могла знать, что именно в этот миг небеса над гиблыми топями в Черном Лесу пронзил ослепительный луч солнечного света.
