Альдона Вран Доктор Мор

— Будь спокойна. Я не собираюсь ходить так на протяжении всего нашего исследования.

Спокойна? Да уж… Спокойна… Тоже мне…

Стоит отметить, единственное, что меня успокаивало: я все ещё лежала одетой.

Или он и меня заставит…

— А я? — мне даже произнести вопрос стало трудно. — мне тоже нужно… ну… раздеться?

Его взгляд скользнул по мне и вернулся к лицу.

— Вы пока останетесь так. Мне нет необходимости раздевать вас для первого сравнения.

Я облегченно вздохнула и почувствовала, как в легкие возвращается воздух.

Он медленно подошёл к кушетке.

— Ты утверждаешь, что перенесла болезнь, от которой большинство людей не переживает даже самый тяжёлый период.

Он говорил так же медленно и вдумчиво, складно. В его тоне не было и намека на спешку. Один лишь холодный расчет и профессиональный азарт слышались в нем.

— Я не собираюсь принимать это на веру.

— Я и не просила Вас мне верить. — встряла я.

Он забвенно повернул голову, открывая моему взору черный клюв маски. Отчего у меня волосы встали дыбом.

— Именно поэтому ты мне интересна.

Он поставил рядом со мной небольшую

деревянную коробку с инструментами.

— Мне нужно осмотреть кожу, грудную клетку, дыхание и следы перенесённого воспаления. Затем я сравню ваши показатели со своими.

От этих слов по спине прошёл холодок.

— Со своими?

— Пульс. Частоту дыхания. Реакцию грудной клетки на глубокий вдох. Температуру кожи.

Он говорил так буднично, словно речь шла о двух стеклянных сосудах на лабораторном столе.

— Вы хотите сравнить меня с собой?

— Да.

— Почему?

Доктор Мор чуть склонил голову.

— Потому что здоровое тело тоже является образцом. А я не стану считать нормой то, чего не проверил сам.

Он дотронулся до моих пальцев, а затем взял в свою широкую ладонь мою. Она сразу утонула в ней. До чего огромна была его бледная как смерть рука, длинны пальцы, похожие на лапки паука-сенокосца. Его руки были массивны, как и все его тело.

Я невольно вздрогнула.

— Не двигайся.

Пальцы его другой руки легли мне на запястье.

Он считал удары пульса.

Я старалась не смотреть на него, но в какой-то момент взгляд всё равно соскользнул ниже маски — на шею, плечи, грудь. Снова.

Черт… Черт, черт, черт!

Как же много мышц!

Осознав, что любуюсь его телом, я тут же отвернулась.

— Сердце ускорилось, — заметил он.

— Вы первый мужчина, который стоит передо мной обнаженным и держит меня за руку.

Я почувствовала, что начала смелеть…

— Это объясняет не всё.

Его тон оставался прежним.

Я подняла на него глаза.

— А что именно Вы хотите найти?

Он отпустил моё запястье.

— Причину, по которой ты выжила.

Он произнёс это почти тихо.

И впервые за всё время мне стало страшно не от того, что он собирался со мной сделать.

А от того, что он действительно мог что-нибудь найти.

Он взял стетоскоп.

— Глубокий вдох.

Я послушно вдохнула.

— Ещё.

Я снова подчинилась.

Он приложил холодный металл к моей груди, внимательно слушая каждый вдох.

— Ещё раз.

Я вдохнула глубже.

Его взгляд не отрывался от меня.

— Хорошо. Теперь задержи дыхание.

Я задержала.

— Теперь выдохни.

Он перенёс стетоскоп чуть ниже.

— Странно.

— Что?

— Дыхание чистое.

— Это хорошо?

— Для тебя — да.

Он снова прислушался.

— А для Вас? — я нахмурилась, ожидая услышать противоположное.

Не знаю, почему, но я заведомо почувствовала, что огорчилась.

— Для науки, а значит и для меня — не совсем. Ведь это добавляет путаницы. После такой тяжёлой болезни я ожидал услышать больше.

— Больше чего?

Он не ответил.

Вместо этого провёл ладонью над моей грудной клеткой, не касаясь кожи.

— Здесь нет выраженных следов поражения.

Он говорил скорее самому себе.

— А Вы уверены, что я вообще болела чумой?

Доктор Мор замер.

Затем медленно поднял глаза.

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он отошёл на шаг, затем неожиданно повернулся к зеркалу.

И только теперь я поняла, зачем снял рубаху.

Он собирался провести тот же осмотр на себе.

Он не имел низменных намерений.

Но теперь меня терзал другой вопрос.

Не имела ли их я?

Или…

— Пока можешь расслабиться.

Ага, вот прямо отлегло…

Я попыталась изобразить, что принимаю позу поудобнее и мне это помогает.

Доктор Мор приложил стетоскоп к собственной груди и сделал глубокий вдох.

Я наблюдала за ним молча.

Он был прав.

Если он хотел сравнения, ему действительно нужен был второй человек.

Только почему-то от этого мне стало ещё тревожнее.

Потому что теперь передо мной был не просто доктор в страшной маске.

Передо мной был человек, который собирался поставить рядом два человеческих тела — моё и своё — и найти разницу.

И я почему-то была уверена:

если он её найдёт, мне это не понравится.

Ведь если между нами действительно существовала разница, то я понятия не имела, что именно он собирался в ней обнаружить.

Доктор Мор закончил выслушивать собственное дыхание и на несколько мгновений замер.

Он стоял ко мне спиной.

Я смотрела на него и почему-то не могла отвести взгляд.

Теперь я уже знала, что это не просто тело человека, который много работает. Оно было покрыто следами жизни, которую я совершенно не могла представить. Тонкий белый шрам пересекал его левую лопатку. Ещё один уходил под ребро. На правом плече темнел старый след, похожий на ожог.

Он выглядел так, словно его тело тоже когда-то было предметом чьего-то исследования.

— Что вы ищете? — спросила я.

— Пока не знаю.

— Очень обнадёживающе.

Он повернул голову.

Через прорези маски на меня снова посмотрели янтарные глаза.

— Ты боишься?

Я хотела ответить отрицательно.

Но вместо этого сказала:

— Да.

Он несколько секунд молчал.

— Меня?

Я задумалась.

— Не только.

Он будто удовлетворился этим ответом.

— Хорошо.

— Что именно здесь хорошего?

— Страх заставляет человека внимательнее относиться к тому, что с ним происходит.

— А иногда мешает думать.

— Иногда.

Он повернулся ко мне и взял термометр.

— Подними руку.

Я послушалась.

Он измерил температуру сначала у меня, затем у себя.

Записал результат в небольшую тетрадь.

— Ниже ожидаемого.

— У меня?

— У тебя.

— Это плохо?

— Пока нет.

Я нахмурилась.

— Вы вообще умеете говорить что-нибудь, что не звучит как предвестие смерти?

На этот раз он действительно усмехнулся.

Совсем слегка.

— Иногда.

— И когда?

— Когда уверен.

Отчего-то именно этот ответ мне понравился меньше всего.

Он посмотрел на записи.

— После тяжёлой болезни организм обычно оставляет следы.

— А если не оставил?

Он медленно поднял взгляд.

— Тогда возникает вопрос почему, горячка.

Мои ноздри расширились, когда я вдругорядь услышала неприятное прозвище, которое он мне дал.

Но я быстро скрыла это, стараясь не выдавать своих чувств.

— И что Вы будете делать, если не найдёте ответа?

За маской на несколько секунд воцарилось молчание.

— Искать дальше.

— А если найдёте?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Тогда, Таис, нам обоим станет гораздо интереснее.

Мне совершенно не понравилось это «нам».

И ещё меньше мне понравилось то, что часть меня хотела узнать, что именно он имеет в виду.

Доктор Мор снова опустил взгляд на свои записи.

Несколько мгновений он молчал.

Потом перевернул страницу.

— Когда ты заболела?

Я назвала дату.

Он что-то быстро подсчитал.

— И когда впервые поднялась температура?

Я ответила.

— А когда появилась сыпь?

Я нахмурилась.

— На второй день.

Его пальцы замерли над страницей.

— Ты уверена?

— Да.

Он больше ничего не записывал.

Просто смотрел на меня.

Я почувствовала, как неприятный холод медленно пополз по спине.

— Что?

Он не ответил.

Вместо этого подошёл ближе.

— Покажи левую руку.

Я протянула её.

Он перевернул мою ладонь вверх, затем внимательно осмотрел внутреннюю сторону запястья.

— Здесь.

— Что здесь?

— След.

Я посмотрела на собственную кожу.

Ничего.

— Я ничего не вижу.

— Потому что он почти исчез.

Его голос наконец изменился.

В нем слышалась тревога. Совсем немного, но я заметила.

В нём больше не было прежнего спокойного любопытства.

— Какой след?

Он поднял глаза.

— От инъекции.

Я замерла.

— Какой ещё инъекции?

Доктор Мор не ответил.

Он взял мою руку обеими ладонями и повернул её к свету.

Теперь он смотрел уже не на меня.

На мою кожу.

На едва заметную точку, которую я сама никогда прежде не замечала.

— Кто тебя лечил?

Я назвала имя лекаря.

— Он делал тебе кровопускание?

— Нет.

— Давал настойку опия?

— Нет.

— Делал инъекции?

Я покачала головой.

— Насколько я знаю — нет.

Он медленно отпустил мою руку.

И впервые за весь вечер мне показалось, что доктор Мор действительно чего-то испугался.

— Тогда это невозможно.

— Что невозможно?

Он посмотрел на меня.

Долго смотрел.

Так долго, что я перестала дышать.

— То, что находится у тебя под кожей.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что там?

Он не ответил.

Только снова посмотрел на мою руку.

А затем произнёс почти шёпотом:

— Таис… ты уверена, что в тот день действительно заболела чумой?