Алан Тагаев Балансирена. Том 2

Глава 2 Буря неудачи

Бурк вздохнул про себя. Пора было что-то делать с этим парнем. Сила — есть. Человек — сломан. Тащить с собой бесполезный груз было глупо. Но и бросить уникальный класс на произвол судьбы расточительно. Николай назвал бы это «неоптимальным распределением ресурсов».

Внутренний диалог зашёл в тупик. Все варианты казались неправильными. Утешать? Не умел. Приказывать? Бесполезно. Ждать пока само рассосётся? В этом мире ожидание было синонимом смерти.

«Чёрт с ним», — проскрежетал про себя Бурк и, не найдя решения, сделал то, что умел лучше всего. Действовал по плану. Он завёл двигатель, бросил последний взгляд на молчаливую статую на пассажирском сиденье и тронулся в сторону города. Решать будет дорога. Или бой. Или просто время. А пока — нужно двигаться.

Они проехали в гнетущем молчании минут пятнадцать. Бурк уже начал прикидывать где бы найти на ночь относительно целое здание, как вдруг машина дёрнулась. Рывок был резким, будто кто-то схватился за ось. Затем — ещё один. И ещё. Странная, аритмичная вибрация пошла по кузову.

И тогда замигали фары. Сначала у их внедорожника, потом у брошенной «тойоты» в кювете, потом у разбитого фургона через дорогу. Жёлтый аварийный свет забулькал по всему шоссе как гирлянда на поминках. А через секунду взвыли сирены. Десятки автосигнализаций: хриплых, надрывных, пронзительных, слились в оглушительный безумный симфонический ор. Звук бил по барабанным перепонкам, давил на сознание.

Бурк вырулил на обочину и заглушил двигатель. Его собственные фары погасли, но вой вокруг только нарастал. Он выскочил из машины, с силой хлопнув дверью — звук потерялся в общем гвалте.

— Сиди внутри! — бросил он через окно Константину, но тот, кажется, и не думал шевелиться, лишь его взгляд, до этого пустой, теперь с фокусом ужаса уставился в лобовое стекло.

Бурк обернулся, сканируя местность. Шум. Не просто вой сирен. Гул, топот, лязг, рык. И вдруг из-за поворота дороги, из-за груды металлолома, показалась картина, которую мозг отказывался принимать сразу.

Впереди бежал парень. Взъерошенный, в разорванной куртке цвета хаки, с торчащими в разные стороны тёмными волосами. Он не бежал — он семенил, спотыкался, оглядывался с таким выражением паники, что оно граничило с комическим. А за ним неслась толпа. Пестрое, ревущее месиво из десятков монстров: скрабанты с щелкающими клешнями, прыгуны с игольчатыми спинами, двуногие ящеры. И в центре этого потока две массивные фигуры. Один — похожий на минотавра из дешёвого фэнтези, с рваными рогами и огромной, примитивной секирой в руках. Второй — нечто желеобразное, пульсирующее, с десятком щупалец, каждое из которых заканчивалось костяным лезвием.

Вся эта адская кавалькада двигалась странно: монстры толкались, спотыкались друг о друга, падали, поднимались, снова бежали. Парень впереди то исчезал за обломком, то появлялся снова, уворачиваясь от клешни или щупальца не какими-то акробатическими трюками, а чистой, слепой удачей — он поскальзывался как раз в тот момент, когда удар проносился над его головой или на него падал другой монстр, отталкивая первого.

И вся эта масса, эта ревущая, спотыкающаяся лавина неслась прямо на Бурка.

Он инстинктивно отскочил к капоту машины, выхватывая из инвентаря свой боевой посох. Сфера активировалась автоматически, натянув вокруг него невидимый купол радиусом в три метра тридцать три сантиметра. Он приготовился встретить первый удар, расчётливо, холодно, используя хаос в своих целях. Но в груди скребло неприятное, ледяное чувство. Тревога. Острая и не связанная с монстрами. Она исходила от этого бегущего парня. От самой картины. В ней была какая-то неестественная нелепость.

И когда беглец уже был в сотне метров, всё и произошло.

Раздался не взрыв, а именно детонация — сухой, резкий хлопок, после которого мир на секунду сплющило тишиной. Одна из брошенных на обочине машин - старый седан, просто разорвалась изнутри. Не от огня, а от чего-то иного. Ее корпус разлетелся на мелкие, острые осколки, которые со свистом врезались в толпу монстров.

За ней, как по цепной реакции, рванула вторая машина, затем фургон. Каждый «взрыв» был точечным, направленным, будто чья-то невидимая рука тыкала пальцем в бензобак именно в тот миг, когда рядом оказывалось больше всего тварей.

Хаос достиг апогея. Огромную волну существ буквально разметало. Минотавр, неистово ревя, занёс секиру для сокрушительного удара по ничего не понимающему пареньку, но в этот момент у машины, на которую тот в панике попытался залезть, отвалилось колесо. Оно сорвалось с оси и, набрав невероятную скорость, покатилось прямо под ноги чудовищу. Минотавр поскользнулся на покрышке, его могучий замах превратился в неконтролируемое вращение. Секира, описав дугу, вырвалась из его рук и полетела в гущу других монстров, крутясь, как гигантский стальной вентилятор. Началась бойня. Клешни, щупальца, головы — всё летело в стороны, смешиваясь в невообразимый, кровавый «салат», как если бы сама Фортуна сошла с ума и начала играть в боулинг живыми кеглями.

Бурк замер. Его «Абсолютная Сфера» вдруг дрогнула. Точнее, не дрогнула, а засбоила. Он на мгновение потерял чувство пространства внутри неё, границы поплыли, эффекты ослабли. Через секунду всё вернулось, но тревога в его груди превратилась в леденящее понимание. Это не случайность. Это что-то Что-то, что вмешивается в саму ткань реальности вокруг этого парня. И вмешивается хаотично, абсурдно, с чудовищными последствиями для всех, кроме него самого.

Он перестал думать о контратаке. Теперь он просто выживал. Уворачивался от летящего обломка, отскакивал от дёрнувшегося с места грузовика, отбивал посохом отлетевший коготь, который падал с такой нелепой траекторией, что предугадать её было невозможно. Он наблюдал как полуволк-полумедведь, сделав неверный шаг, всей тушей насаживается на отравленное жало скорпионоподобного монстра. Как огромный, давно мёртвый скелет какого-то титана, лежавший неподалёку, внезапно обрушивается на бесформенную слизь с щупальцами, раздавливая её в мокрое пятно.

И в центре этого сумасшедшего цирка, под днищем искорёженной легковушки, пытался спрятаться тот самый парень, зажмурившись и закрыв голову руками.

Константин в салоне пикапа сидел, вжавшись в сиденье. Его глаза, ещё недавно пустые, теперь были широко раскрыты, в них отражались вспышки, падающие тела, летящие части. Его мозг, отключённый собственным горем, был атакован уровнем абсурда, который не поддавался никакой, даже самой повреждённой, логике.

И также внезапно как началось, всё кончилось.

Последняя тварь — мелкий, крылатый нетопырь — с писком врезался в открытую дверцу холодильника, выпавшего из разбитого фургона, и затих. Сирены один за другим захрипели и умолкли. Воцарилась тишина, оглушительная после какофонии, нарушаемая лишь потрескиванием горящей проводки и редкими предсмертными судорогами.

Пейзаж вокруг напоминал поле битвы, устроенное сумасшедшим богом. Повсюду лежали тела, части тел, лужи странных жидкостей. И стоял запах — озона, гари, крови и чего-то кислого, чуждого.

Бурк медленно опустил посох. Он стоял среди этого безумия, невредимый, благодаря инстинктам и сфере, но чувствуя себя так, будто его только что прокатили в центрифуге. Он уставился на торчащие из-под машины ноги в рваных кедах.

Парень осторожно выполз, огляделся вокруг с таким искренним, неподдельным ужасом и изумлением, будто видел всё это впервые. Его взгляд встретился со взглядом Бурка.

И Бурк, чей словарный запас для выражения крайних эмоций всегда был скуп, выдавил из себя единственное, что пришло в голову, хриплым, сдавленным голосом:

— Какого чёрта?

Парень, всё ещё дрожа, попытался улыбнуться. Получилась жалкая, виноватая гримаса.

— Э-э-э... извините? — пискнул он. — Как дела?..

Парня звали Давид. Сидя на корточках среди тлеющих обломков и монструозных останков, он, заикаясь и жестикулируя, изложил суть своей трагедии.

Его уникальный класс назывался «Удачливый Неудачник». В интерфейсе, как он с горькой усмешкой показал, красовалась приписка от Системы: «Возможно, в прошлой жизни вы были любовником Фортуны, но опрометчиво ею не ограничивались. Теперь расплачиваетесь за разбитые сердца и несдержанные клятвы!»

Сила была пассивной и неуправляемой. Вокруг Давида постоянно, с возрастающей амплитудой, искажалась сама вероятность. Мелкие неурядицы — спотыкания, падения, потеря вещей — были фоном. Но если рядом возникала угроза, особенно направленная лично на него, мир сходил с ума. Падающие конструкции, внезапные взрывы, цепные реакции нелепых смертей — как они наблюдали только что. Чем сильнее угроза и чем злее были намерения, тем абсурднее и смертоноснее становился «ответ» реальности. Он был живуч как таракан в эпицентре ядерного взрыва, но всё вокруг него превращалось в груду щебня и окровавленных обломков.

— Я... я вообще-то мирный! — лепетал Давид, с надеждой глядя на Бурка, а потом на сидящего в машине Константина. — Я бухгалтером работал! Ну, почти. Стажёром. Я сэндвичи классные делаю! Ммм, пальчики оближешь! Я и майонез сам делаю, знаете, на перепелиных яйцах, это теперь, правда, проблема, но я...

Он замолчал, увидев выражение лица Бурка. Это было не отвращение, не страх. Это было холодное, расчётливое понимание цены. Этот человек был живой миной замедленного действия. Он мог уничтожить отряд, не вступая в бой. Он мог привлечь внимание всего, что только можно, одним своим присутствием. В его отряде, где нужен был контроль, точность и предсказуемость в рамках безумных правил, такому агенту хаоса места не было.

— Ребята, а можно я с вами? — дрогнувшим голосом, но с последней искрой надежды спросил Давид. — Я тихий! Я на заднем сиденье помещусь! И сэндвичи...

— Нам пора, — перебил его Бурк голосом, в котором сталь звенела громче любой сирены. Он развернулся, широко распахнул дверь пассажира. — Костя. Внутрь. Сейчас.

Константин, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного цирка смерти, машинально повиновался. Его движения были медленными, но целенаправленными — мозг, искавший хоть какой-то новый якорь, ухватился за команду.

Бурк вскочил за руль, даже не взглянув на Давида, который поднялся, растерянно протягивая руку.

— Эй, подождите! Я могу...

Но двигатель взревел, колёса взрыхлили грунт, и пикап рванул с места, оставляя за собой облако пыли, тлеющие обломки и одинокую, жалкую фигуру человека, вокруг которого сам мир сходил с ума, обрекая его на вечное, смертоносное одиночество.

Бурк ехал быстро, резко, почти слепо сворачивая на уцелевшие участки трассы. В салоне снова повисло молчание, но теперь оно было иным. Не гнетущим, а наэлектризованным. Адреналин от недавнего хаоса ещё колотился в крови, а в голове у Бурка ясно выстраивалась мысль: Нет. Никогда. Ни под каким предлогом.

— Кто... это был? — тихо, первым нарушил тишину Константин. Его голос звучал хрипло, но в нём появилась интонация. Живой интерес, замешательство.

— Авария, — отрезал Бурк, не отрывая глаз от дороги. — Ходячая. Его сила — привлекать смерть ко всем вокруг, кроме себя. В отряде он убьёт своих раньше врагов.

Он выжал из ситуации максимум практической пользы. Эта встреча была лучшим учебным пособием для Константина. Тот молча кивнул, глядя в боковое окно на мелькающие руины. Образ абсурдной, тотальной бойни, где смерть приходила в виде отлетевшего колеса или нелепого падения, засел в его сознании. Это было также чудовищно, как методичная жестокость Масок, но... иначе. Без злого умысла. Почти стихийно. И в этой стихийности было что-то, что заставило сжавшееся от горя сердце дрогнуть. Это был хаос жизни, пусть и уродливый, а не холодный порядок смерти.

Бурк между тем проклинал всё на свете. Первый потенциальный «уник» за неделю поисков — и такой. Система явно издевалась. Он св

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.