современная русская литература

сказки

историческая литература

книги для детей

детская проза

Январь 1942 года. В Ваннзее за закрытыми дверями проходит совещание, на котором языком протоколов и ведомственных формул обсуждается судьба миллионов людей. Один из тридцати экземпляров этого документа — шестнадцатый - исчезает в недрах германских архивов.
Но история романа - не только о документе. Это история берлинской еврейской семьи Розенфельдов, отправленной в Ригу, история молодой Ханны, пытающейся сохранить имена тех, кого система превращает в безличные цифры, и история чиновника Эрнста Келлера, который слишком поздно понимает, чему служит его работа.
Историко-психологический роман о памяти, вине, свидетельстве и человеческом имени, которое оказывается сильнее протокола.

история России

общая история

Шестнадцатый экземпляр. Механизм

Оккупированный город постепенно меняется. На улицах становится опаснее, списки — длиннее, проверки — жёстче. Те, кому ещё недавно казалось, что можно просто переждать войну, понимают: нейтральных мест больше не осталось.
Под землёй тем временем возникает другой город — из подвалов, технических коридоров, старых дренажей и тайных переходов. Алексей Воронцов всё глубже втягивается в сеть, которую невозможно нанести на одну карту и опасно доверить одному человеку. Вера продолжает работать врачом, балансируя между профессиональным долгом и необходимостью спасать тех, кого официальная система предпочла бы не замечать.
Во второй части романа «Крысиные тропы» привычная жизнь окончательно уходит под землю, а каждый новый маршрут становится не только дорогой к спасению, но и испытанием доверия, страха и человеческой ответственности.

монографии

научные доклады

Крысиные тропы. Часть 2. Город внизу

Михаил Красовский с детства слышит мир иначе. Там, где другим достаточно слов, он учится читать лица, жесты, паузы — и однажды понимает, что рисунок способен сказать больше, чем голос.
От первых детских набросков до профессиональной живописи, выставок, признания и болезненного поиска собственного языка Михаил проходит долгий путь. А спустя годы вновь встречает Лёшу — мальчика из прошлого, когда-то изменившего его жизнь.
«Тишина говорит» — роман о взрослении, творчестве, памяти и о том, как человек находит свой способ быть услышанным.

Тишина говорит

Они начинали с того, что спасали раненых под стенами Акры. Через полвека их чёрный крест уже стоял над крепостями, городами и землями, которые ещё недавно им не принадлежали.
«Когда крест стал мечом» — первая книга исторического цикла «Под чёрным крестом» о рождении Тевтонского ордена. Герман фон Зальца ведёт братство между папой и императором, крестовыми походами и большой европейской политикой. Пруссия, Ливония, Рим, Иерусалим, договоры, войны и решения, каждое из которых кажется необходимым. Но постепенно Орден меняется: госпиталь становится военным братством, братство — властью, а власть начинает жить дольше своих создателей. Это роман о том, как благие намерения, вера, страх и расчёт шаг за шагом создают силу, которую однажды уже невозможно просто остановить.

юмористическое фэнтези

Под черным крестом. Книга I. Когда крест стал мечом

общая психология

саморазвитие / личностный рост

семейная психология

о психологии популярно

Под черным крестом. Книга Первая. Когда крест стал мечом

Иногда детство возвращается не через фотографии, а через запах тёплого асфальта, стук мяча и крик из окна. «Череп» - тёплый, ироничный и немного щемящий рассказ о дворовом футболе, о мальчишеских прозвищах, о товариществе и о времени, когда весь мир умещался между подъездом и соседним двором.
Однажды друзья отправляются за приятелем, не пришедшим на важный матч, — и эта простая история неожиданно становится точным воспоминанием о детстве, верности слову и людях, которые ждали друг друга по-настоящему.

личные финансы

воспитание детей

Череп

Что видит ребёнок, когда взрослые ещё не успели объяснить
ему, что именно следует увидеть? Небольшой разговор о
распечатанных репродукциях превращается в простой
семейный эксперимент: поход в музей без лекций, подсказок и
готовых толкований. Рассказ «Репродукции» — о способности
смотреть, замечать и слышать собственное впечатление от
искусства; о той тонкой границе, где знание названия картины
заканчивается и начинается личная встреча с ней.

биографии и мемуары

зарубежная публицистика

спорт / фитнес

Репродукции

Начало второй части не станет резким разрывом. Мы снова встретим знакомых художников. Серова. Левитана. Шишкина. Увидим произведения, которые по времени и художественному языку ещё продолжают XIX век. Но уже здесь появятся новые вопросы. Не просто: кого написал художник? А: каким становится человек нового времени? Мальчик Мика Морозов словно не способен усидеть в кресле. Женщина у Ярошенко идёт учиться. На картинах появляется новое движение. Новая самостоятельность. Другой ритм жизни. Даже дорога Левитана становится не просто дорогой, а памятью о людях, прошедших по ней раньше. И постепенно становится заметно: искусство приближается к границе столетий.

кулинария

Размышления у картины. Часть вторая.

В первых двух частях почти каждый рассказ начинался так: вот картина. Посмотрим. Здесь иногда будет иначе. Перед нами окажется стена собора. Несколько фресок. Иконостас. Страница рукописи. Целая мастерская. Иногда одна работа станет центром разговора. Как «Троица» Рублёва. Иногда понадобится посмотреть сразу на несколько произведений, потому что история изменения важнее одного шедевра. Но правило останется прежним. Сначала — увидеть. Потом — понять.

сделай сам

рукоделие и ремесла

Размышления у картины. Часть третья.

1240–1283 годы. Тевтонский орден уже закрепился в Пруссии, но покорённая земля не стала покорной. Восстания вспыхивают вновь, старые союзы рушатся, крепости переходят из рук в руки, а война медленно движется на восток — к Надровии, Скаловии и Судовии.
«Земля непокорённых» — вторая книга цикла «Под чёрным крестом», исторический роман о людях, оказавшихся между присягой, верой, памятью и правом на свою землю. Здесь нет вымышленных великих побед: Орден учится превращать дороги, договоры и крепости в систему власти, а прусские вожди — Геркус Монте, Скомант, Кантегерд, Скурдо — снова и снова выбирают между сопротивлением, спасением семьи и уходом.
Это история не только о войне, но и о цене выживания — о домах, которые строят после пожара, о людях, которых переселяют, и о дороге, которая в 1283 году уходит дальше — за Неман.

космическая фантастика

Под черным крестом. Книга Вторая. Земля непокорённых

юмористическая проза

любовь и отношения

легкая проза

То, что написано в этой книге, — не окончательная расшифровка произведения. Картина не задача с одним правильным ответом. Особенно большая картина. Один человек увидит в «Христе в пустыне» прежде всего религиозный смысл. Другой — философию выбора. Третий — трагедию одиночества. Один зритель увидит в «Неизвестной» холодность. Другой — достоинство. Третий — защитную маску. Важно лишь отличать собственное впечатление от исторического факта. Именно поэтому в рассказах я старался разделять: что известно, что рассказывал художник, что сохранили документы, что предполагают исследователи, и что является нашим сегодняшним размышлением перед полотном.

Размышления у картины. Часть первая

Frühjahr 1945. Der fünfzehnjährige Matthias Krüger, Mitglied der Hitlerjugend, ist bereit, für Deutschland zu sterben. Verwundet und mit einer letzten Granate in der Hand erwartet er von den sowjetischen Soldaten nur Hass und Rache. Doch einer von ihnen spricht Deutsch und zitiert Goethe.
Für Matthias beginnt ein anderer Krieg – gegen die Überzeugungen, mit denen er aufgewachsen ist. Was ist Vaterland? Wo endet Pflicht und wo beginnt Schuld? Und wie lebt man weiter, wenn man erkennt, dass Erwachsene Kinder zum Sterben erzogen haben?
Wie man uns das Sterben beibrachte ist ein historisch-psychologischer Roman über Propaganda, Verantwortung, Erinnerung und den Mut, selbst zu denken – und sich für das Leben zu entscheiden.

зарубежная психология

Wie man uns das Sterben beibrachte

Приступая к новой работе, я неизменно задаюсь вопросом: что
именно делает нас теми, кто мы есть? Ответ я нахожу в истории России
— бесконечно сложной, драматичной и прекрасной. Для меня творчество
— это диалог с предками и попытка разглядеть за парадными портретами
эпох живых людей.
Меня часто спрашивают, почему я выбрал именно эту тему. Ответ
прост: я верю, что искусство должно не только радовать глаз, но и
пробуждать мысль. Мой посыл зрителю честен: смотрите на свою
историю без прикрас. Гордитесь ею не слепо, а осмысленно.
Помните, что великие свершения — дело рук обычных людей, а
красота живет даже в самом тяжком труде.

современные детективы

Истрия России в картинах

Юный Андрей Рублёв только ищет свой путь в искусстве и вере. Между монастырской тишиной, дорогами Руси, огнём пожарищ и шумом Москвы он учится видеть не только линию и цвет, но и душу человека.
Рядом с ним — Савватий, Даниил Чёрный, Прохор с Городца и Феофан Грек.
Первая часть романа рассказывает о становлении мастера, о борьбе между каноном и живым ликом, о цене внутренней свободы и о первых шагах художника, которому суждено создать «Троицу».

социальная фантастика

юмористическая фантастика

Три ангела. Часть I. Ученик

В этот сборник вошли четыре разные по интонации рассказа, объединённые памятью о детстве, о книгах, музыке, искусстве и простых вещах, которые незаметно формируют человека.
Деревенские каникулы, старая библиотека, музейные репродукции и дворовой футбол складываются здесь в тёплый и внимательный разговор о взрослении, внутреннем слухе и о том, что остаётся с нами на всю жизнь.

психология

За последней остановкой. Сборник рассказов

Зима 1945 года. Двенадцатилетняя Аня оказывается среди узников, которых гонят по дорогам Германии в «марше смерти». Рядом — младшие дети, за которых некому больше отвечать. Голод, холод, страх и дорога, где нельзя останавливаться. Побег во время налёта приносит свободу, но пережитое не отпускает: даже услышав русскую речь, дети боятся выйти из укрытия. «Марш смерти» — пронзительная история о выживании, памяти и трудном возвращении к жизни.

историческая фантастика

попаданцы

любовно-фантастические романы

Марш смерти

1941 год. Семнадцатилетняя Эмма мечтает стать
учительницей, но война в одно мгновение меняет её
жизнь. Вместо педагогического училища —
депортация, Казахстан, труд, потери и годы
ограничений. Сохраняя семейный букварь, язык и
память об отце, Эмма постепенно понимает: слова
живут не только в книгах — они остаются в тех, кому
их передают. Это роман о взрослении, памяти,
достоинстве и тихой силе человека продолжать свой
путь.

интернет-маркетинг

привлечение клиентов

Эмма

Нюрнберг, 1946–1947 годы. Перед судом — врачи, учёные и чиновники Третьего рейха. За документами и показаниями открываются эксперименты на заключённых, программа «эвтаназии», заражения, переохлаждение и попытки оправдать совершённое приказом, войной, наукой и государственной необходимостью.
Врач Иоганн Келлер, работающий при обвинении, всё острее понимает: главный вопрос процесса не только в том, кто виновен. Где проходит граница между медициной и преступлением, долгом и совестью, законом и беззаконием? И остаётся ли человек ответственным за свой выбор, когда государство разрешает ему переступить эту границу?
Исторический роман о медицине, власти и личной ответственности.

Где проходит "граница"?

В январе лес учил его терпению. В феврале земля показала скрытое тепло. В марте вода открыла дорогу. А апрель принёс другое чудо. Не то, которое вспыхивает огнём или рассыпается самоцветами. А тихое. Почка раскрывается. Ящерка выходит на тёплый камень. Река освобождается ото льда. И человек вдруг замечает в простом камне то, чего вчера не видел. Это и была та самая живинка. Маленькая. Почти незаметная. Но без неё ни весны не бывает, ни настоящего мастерства.

детские стихи

стихи и поэзия

детская познавательная и развивающая литература

Двенадцать месяцев. Апрель. Когда земля просыпается.

Егорка теперь понимал: летом земля прячет свои чудеса иначе, чем зимой. Зимой они сияют на белом снегу. Весной выходят вместе с водой, а в июле чудо приходится искать среди самой жизни — среди высокой травы, ягод, комаров, тёплого дождя и дыма от старательского костра. И если однажды ночью трава сама разойдётся перед тобой, торопиться всё равно не надо. Сначала стоит прислушаться. Может быть, где-то совсем рядом уже поёт невидимый женский голос. Может быть, в дыму танцует Огневушка. А глубоко под корнями травы Хозяйка Медной горы снова приоткрывает свою зелёную дверь.

здоровье

Двенадцать месяцев. Июль. Когда травы наливаются.

Август ничего не прятал. Наоборот. Он щедро отдавал всё, что накопило лето: ягоды, сено, тепло, длинные закаты, запах леса. Но вместе с каждым подарком словно говорил: «смотри внимательнее — скоро всё изменится.»
	И Егорка понял ещё одну вещь. Весной красота обещает. Летом радует. А в августе учит беречь.

Аксель Панцер