современная русская литература

сказки

историческая литература

книги для детей

детская проза

Январь 1942 года. В Ваннзее за закрытыми дверями проходит совещание, на котором языком протоколов и ведомственных формул обсуждается судьба миллионов людей. Один из тридцати экземпляров этого документа — шестнадцатый - исчезает в недрах германских архивов.
Но история романа - не только о документе. Это история берлинской еврейской семьи Розенфельдов, отправленной в Ригу, история молодой Ханны, пытающейся сохранить имена тех, кого система превращает в безличные цифры, и история чиновника Эрнста Келлера, который слишком поздно понимает, чему служит его работа.
Историко-психологический роман о памяти, вине, свидетельстве и человеческом имени, которое оказывается сильнее протокола.

сад и огород

народная и нетрадиционная медицина

здоровье

Шестнадцатый экземпляр. Свидетельства

история России

общая история

Шестнадцатый экземпляр. Механизм

Иногда детство возвращается не через фотографии, а через запах тёплого асфальта, стук мяча и крик из окна. «Череп» - тёплый, ироничный и немного щемящий рассказ о дворовом футболе, о мальчишеских прозвищах, о товариществе и о времени, когда весь мир умещался между подъездом и соседним двором.
Однажды друзья отправляются за приятелем, не пришедшим на важный матч, — и эта простая история неожиданно становится точным воспоминанием о детстве, верности слову и людях, которые ждали друг друга по-настоящему.

личные финансы

воспитание детей

Череп

Что видит ребёнок, когда взрослые ещё не успели объяснить
ему, что именно следует увидеть? Небольшой разговор о
распечатанных репродукциях превращается в простой
семейный эксперимент: поход в музей без лекций, подсказок и
готовых толкований. Рассказ «Репродукции» — о способности
смотреть, замечать и слышать собственное впечатление от
искусства; о той тонкой границе, где знание названия картины
заканчивается и начинается личная встреча с ней.

биографии и мемуары

зарубежная публицистика

спорт / фитнес

Репродукции

Это история о том, как война ломает судьбы простых людей и как в самых тяжёлых обстоятельствах рождается неожиданная близость.
Анна Сергеевна Левицкая — молодая учительница немецкого языка из небольшого белорусского города. Война внезапно разрушает её привычную жизнь: оккупация, принудительный вывоз в Германию, чужой дом, чужие люди. Там, в семье немецкого офицера Карла Вебера, она становится свидетелем другой, непарадной стороны войны - и постепенно привязывается к маленькому паулю, сыну хозяев.
Когда война приходит в их дом, Анне приходится сделать выбор, который навсегда меняет её жизнь. Она даёт обещание, от которого зависит судьба ребёнка.
Возвращение на родину не приносит облегчения. Вместо дома и работы Анну ждут подозрения, слухи и презрение. Её прошлое и немецкий ребёнок, которого она считает своим сыном, делают её чужой среди своих. Но настоящая война продолжается не только в окопах — она живёт в людях, в словах, в детских играх и в тех, кто не умеет прощать.

справочная литература

Komm, komm... (Иди, иди...-нем

Начало второй части не станет резким разрывом. Мы снова встретим знакомых художников. Серова. Левитана. Шишкина. Увидим произведения, которые по времени и художественному языку ещё продолжают XIX век. Но уже здесь появятся новые вопросы. Не просто: кого написал художник? А: каким становится человек нового времени? Мальчик Мика Морозов словно не способен усидеть в кресле. Женщина у Ярошенко идёт учиться. На картинах появляется новое движение. Новая самостоятельность. Другой ритм жизни. Даже дорога Левитана становится не просто дорогой, а памятью о людях, прошедших по ней раньше. И постепенно становится заметно: искусство приближается к границе столетий.

кулинария

Размышления у картины. Часть вторая.

В первых двух частях почти каждый рассказ начинался так: вот картина. Посмотрим. Здесь иногда будет иначе. Перед нами окажется стена собора. Несколько фресок. Иконостас. Страница рукописи. Целая мастерская. Иногда одна работа станет центром разговора. Как «Троица» Рублёва. Иногда понадобится посмотреть сразу на несколько произведений, потому что история изменения важнее одного шедевра. Но правило останется прежним. Сначала — увидеть. Потом — понять.

сделай сам

рукоделие и ремесла

Размышления у картины. Часть третья.

То, что написано в этой книге, — не окончательная расшифровка произведения. Картина не задача с одним правильным ответом. Особенно большая картина. Один человек увидит в «Христе в пустыне» прежде всего религиозный смысл. Другой — философию выбора. Третий — трагедию одиночества. Один зритель увидит в «Неизвестной» холодность. Другой — достоинство. Третий — защитную маску. Важно лишь отличать собственное впечатление от исторического факта. Именно поэтому в рассказах я старался разделять: что известно, что рассказывал художник, что сохранили документы, что предполагают исследователи, и что является нашим сегодняшним размышлением перед полотном.

Размышления у картины. Часть первая

Приступая к новой работе, я неизменно задаюсь вопросом: что
именно делает нас теми, кто мы есть? Ответ я нахожу в истории России
— бесконечно сложной, драматичной и прекрасной. Для меня творчество
— это диалог с предками и попытка разглядеть за парадными портретами
эпох живых людей.
Меня часто спрашивают, почему я выбрал именно эту тему. Ответ
прост: я верю, что искусство должно не только радовать глаз, но и
пробуждать мысль. Мой посыл зрителю честен: смотрите на свою
историю без прикрас. Гордитесь ею не слепо, а осмысленно.
Помните, что великие свершения — дело рук обычных людей, а
красота живет даже в самом тяжком труде.

современные детективы

Истрия России в картинах

Юный Андрей Рублёв только ищет свой путь в искусстве и вере. Между монастырской тишиной, дорогами Руси, огнём пожарищ и шумом Москвы он учится видеть не только линию и цвет, но и душу человека.
Рядом с ним — Савватий, Даниил Чёрный, Прохор с Городца и Феофан Грек.
Первая часть романа рассказывает о становлении мастера, о борьбе между каноном и живым ликом, о цене внутренней свободы и о первых шагах художника, которому суждено создать «Троицу».

социальная фантастика

юмористическая фантастика

Три ангела. Часть I. Ученик

В этот сборник вошли четыре разные по интонации рассказа, объединённые памятью о детстве, о книгах, музыке, искусстве и простых вещах, которые незаметно формируют человека.
Деревенские каникулы, старая библиотека, музейные репродукции и дворовой футбол складываются здесь в тёплый и внимательный разговор о взрослении, внутреннем слухе и о том, что остаётся с нами на всю жизнь.

психология

За последней остановкой. Сборник рассказов

Зима 1945 года. Двенадцатилетняя Аня оказывается среди узников, которых гонят по дорогам Германии в «марше смерти». Рядом — младшие дети, за которых некому больше отвечать. Голод, холод, страх и дорога, где нельзя останавливаться. Побег во время налёта приносит свободу, но пережитое не отпускает: даже услышав русскую речь, дети боятся выйти из укрытия. «Марш смерти» — пронзительная история о выживании, памяти и трудном возвращении к жизни.

историческая фантастика

попаданцы

любовно-фантастические романы

Марш смерти

1941 год. Семнадцатилетняя Эмма мечтает стать
учительницей, но война в одно мгновение меняет её
жизнь. Вместо педагогического училища —
депортация, Казахстан, труд, потери и годы
ограничений. Сохраняя семейный букварь, язык и
память об отце, Эмма постепенно понимает: слова
живут не только в книгах — они остаются в тех, кому
их передают. Это роман о взрослении, памяти,
достоинстве и тихой силе человека продолжать свой
путь.

интернет-маркетинг

привлечение клиентов

Эмма

В январе лес учил его терпению. В феврале земля показала скрытое тепло. В марте вода открыла дорогу. А апрель принёс другое чудо. Не то, которое вспыхивает огнём или рассыпается самоцветами. А тихое. Почка раскрывается. Ящерка выходит на тёплый камень. Река освобождается ото льда. И человек вдруг замечает в простом камне то, чего вчера не видел. Это и была та самая живинка. Маленькая. Почти незаметная. Но без неё ни весны не бывает, ни настоящего мастерства.

детские стихи

стихи и поэзия

детская познавательная и развивающая литература

Двенадцать месяцев. Апрель. Когда земля просыпается.

Егорка теперь понимал: летом земля прячет свои чудеса иначе, чем зимой. Зимой они сияют на белом снегу. Весной выходят вместе с водой, а в июле чудо приходится искать среди самой жизни — среди высокой травы, ягод, комаров, тёплого дождя и дыма от старательского костра. И если однажды ночью трава сама разойдётся перед тобой, торопиться всё равно не надо. Сначала стоит прислушаться. Может быть, где-то совсем рядом уже поёт невидимый женский голос. Может быть, в дыму танцует Огневушка. А глубоко под корнями травы Хозяйка Медной горы снова приоткрывает свою зелёную дверь.

саморазвитие / личностный рост

Двенадцать месяцев. Июль. Когда травы наливаются.

Август ничего не прятал. Наоборот. Он щедро отдавал всё, что накопило лето: ягоды, сено, тепло, длинные закаты, запах леса. Но вместе с каждым подарком словно говорил: «смотри внимательнее — скоро всё изменится.»
	И Егорка понял ещё одну вещь. Весной красота обещает. Летом радует. А в августе учит беречь.

книги о путешествиях

классическая проза

русская классика

Двенадцать месяцев. Август. Бурый козлик и золотая сторона.

Сентябрь научил Егорку тому, чего не мог объяснить ни один летний день: «красота бывает не только в том, что появляется.» Иногда она особенно заметна в том, что уходит. И потому, когда с берёзы возле дома сорвался последний золотой лист, Егорка не стал его ловить. Проводил глазами. Лист покружился. Лёг на землю. И остался там. До снега.

фанфик

газеты

Двенадцать месяцев. Сентябрь. Змеиный праздник.

Над землёй стелился туман. Ему чудилось, будто где-то далеко среди болот идёт бабка Синюшка. Синее платье касается травы. В руках ничего. Ни золота. Ни самоцветов. Только октябрьский туман. И Егорка подумал: может быть, настоящее богатство Синюшки вовсе не лежит на дне её колодца. Может быть, оно в том, что она умеет показать человеку, чего ему действительно хочется. И октябрь тоже делает так. Снимает с леса зелень, цветы и листья. Оставляет только главное. Чтобы человек посмотрел внимательнее.

Двенадцать месяцев. Октябрь. Синий туман.

Теперь Егорка наконец понимал эти слова. Он сделал ещё один осторожный удар. Под серой коркой появилась тонкая зелёная жилка. Егорка остановился. Не стал ни расширять её, ни делать ярче. Только посмотрел. А потом сказал: — Вот она.
— Кто? — спросил Прохорыч.
— Живинка.
	Старик подошёл. Долго смотрел на камень. Потом кивнул. — Теперь не спеши.
	За окном падал снег. До настоящей зимы оставалось совсем немного.

Двенадцать месяцев. Ноябрь. Когда камень говорит.

Во второй части романа Андрей Рублев вступает в пору зрелости. Москва остается позади, впереди Владимир, белые стены Успенского собора, и работа, которая становится испытанием не только мастерства, но и совести. Споры о природе образа, труд артели, верность друзей и размышления о Страшном суде приводя его к главному вопросу: можно ли писать свет, не отвернувшись от человеческой боли?

зарубежная деловая литература

личная эффективность

стартапы и создание бизнеса

зарубежная психология

просто о бизнесе

Три ангела. Часть II. Мастер

Освенцим, 1944 год. За колючей проволокой люди исчезают, превращаясь в номера, пепел и строки в лагерных списках. Француженка Жанна Леруа и узник зондеркоманды Давид Розен пытаются сохранить то, что уничтожить труднее всего, — имена и память. Ночь, когда над лагерем раздаются крики детей, становится для них границей, после которой молчать уже невозможно. «Крики ангелов» — историко-психологическая повесть о свидетельстве, сопротивлении и правде, пережившей своих палачей.

Крики ангелов

В небольшом посёлке Коля растет среди немногих книг, редких уроков музыки и постоянного чувства, что настоящий мир начинается где-то дальше — за поворотом дороги, за последней остановкой.
Он ищет книги по чужим домам, читает ночами, мечтает о пианино, ловит редкие минуты за чужим инструментом и учится дорожить тем малым, что ему дано. Эти рассказы — тихая, светлая и пронзительная проза о детстве, о жажде знания, о несбывшейся музыке и о том, как именно маленький мир формирует человека на всю жизнь.

триллеры

зарубежные детективы

За последней остановкой

Генуя XVIII века. В шумном портовом городе, среди бедности, тяжёлого труда маленький Маттео Ферри случайно останавливается у витрины музыкальной лавки. За стеклом он видит скрипку, которая становится для него символом недостижимой мечты. Первый звук, рожденный смычком мастера, навсегда меняет восприятие мальчика: он начинает слышать красоту в окружающем мире и искать собственный путь к музыке.
Но судьба приводит Маттео не только к мечте о скрипке. Прячась за колонной храма, он впервые слышит игру другого мальчика — Никколо, чьё имя ещё ничего не говорит миру, но которому суждено стать великим виртуозом. Две судьбы, два таланта и два разных пути постепенно переплетаются: один  учится покорять музыку, другой — понимать тайну дерева и создавать инструменты, способные говорить.
«За колонной» — роман о силе мечты, о рождении призвания и о невидимой связи между человеком, искусством и временем. Это история о том, что иногда достаточно одного звука, чтобы изменить всю жизнь.

Аксель Панцер