Ая Лаговик Невыбранная

Глава 1

– Гад какой. Приехал играть, а сам бабу привёл?

Алиса не понизила голос. Мужчина за соседним столиком обернулся. Мира уткнулась в кружку. Капучино остыл. Телефон лежал экраном вниз.

– Лиса, тише.

– Не буду. Ты пять минут назад рассказывала про девку в соседнем номере и как он потом к тебе притопал. А я что, должна сидеть и кивать, как гербера на витрине?

Алиса стряхнула с джинсов пыльцу. На ногтях остались зелёные полоски.

– Я ему утром сказала, что так нельзя. Знаешь, что ответил? «Мир, ты чего? Мы же не встречаемся. Ты сама говорила, что тебе так проще». А я не помню, чтобы так говорила.

– Не говорила. Он пришёл, пропахший чужими духами, а виноватой осталась ты. Мир, ты у него как ночная скорая. Вызовет, и ты едешь.

Мира смотрела на лазанью. Алиса пододвинула тарелку ближе.

– Ешь.

Мира отломила вилкой край и не стала есть.

– Но Макс ведь такой…

– Знаю. Обаятельный. На твоём дне рождения полвечера всем рассказывал, какая ты умница. А в одиннадцать уехал, и торт ты резала без него.

Мира положила вилку.

– Ты до сих пор спишь в детской. Через стенку от него. А нормальная спальня стоит пустая.

– Там окна на дорогу. Шумно.

– Зато из детской слышно, когда он пришёл. Удобно, правда? Как сигнализация.

Алиса взяла телефон подруги, открыла переписку, стала листать.

– «Ты где». «Открой». «Спишь?» Мир, это журнал вызовов какой-то.

Мира провела пальцем по краю тарелки.

– Лис, дело не в нём. Это я, дура, сама открыла.

– Ты открыла, потому что он так приучил. Напишет «открой», и ты уже у двери. У тебя рефлекс выработан, как у собачки Павлова.

– Не говори так.

– А как? Ты хоть раз сказала «нет»? Сказала. И через пять минут он опять пришёл. Классика.

За окном по площади прошёл парень в джерси с фамилией Вагнер на спине. Алиса проводила его взглядом.

– Вон, смотри. Полгорода в его номере ходит. Он знает, сколько ему прощают. И сколько ты ему прощаешь, тоже знает.

– Ты сегодня злая.

– Я сегодня твоя подруга. И вижу то, что ты не хочешь видеть. Ты думаешь, он изменится, если ты ещё раз откроешь?

Мира молчала. Алиса крутила кольцо на пальце.

– Не знаю, – наконец отозвалась Мира. – В гостинице сказала себе: хватит. Потом он из-за двери позвал «Мир», и я простила. Сейчас кажется, что я сильная. Вечером напишет, и всё по новой.

Она добавила тише:

– Иногда жалею, что в самую первую ночь открыла.

Алиса протянула руку через стол и коротко сжала её пальцы.

– Жалеешь уже. Главное, больше не ври себе. И не ври мне, что тебе так проще.

Телефон завибрировал. Алиса увидела сообщение первой. Подняла бровь.

Макс: А почему ты не дома?

– О. Его Вызывачество на связи. Вносим в журнал?

Мира набрала «С Лисой в кафе, буду к вечеру», подумала и стёрла. Заблокировала экран.

– Пока нет.

Алиса кивнула.

– Тогда доедай. И не пиши ему из такси. Проверю.

Домой Мира вернулась к восьми. В подъезде пахло мокрым бетоном. В квартире она сняла куртку, повесила на крючок и только тогда достала телефон.

Макс: Прочитала и молчишь? Серьёзно? Ну ладно, Мир. Ладно.

***

Всю следующую неделю в дверь никто не звонил. В клубе Макс здоровался, шутил с парнями, с ней говорил только по делу. На осмотрах отвечал коротко: «да», «не болит».

К концу недели на выезде играли с «Северными». Трибуны полные. Здешние болельщики не любили «Остбург» и загудели с первой минуты. Мира встала у борта и нашла глазами семнадцатый номер.

Макс на чужом льду играл резче. «Северные» зажимали его в углу, он выскакивал с шайбой и отдавал Артуру. Первым забил Молчун. Второй гол забил сам Макс. Подъехал к борту, вскинул клюшку. Сектор за его спиной засвистел.

В перерыве Мира заклеила Молчуну ссадину. Макс прошёл мимо с бутылкой, глянул и не остановился.

На шестой минуте второго его сбили у стекла. Левым плечом вошёл в борт. Звук удара был такой силы, что стадион охнул и на несколько секунд затих. Мира шагнула к калитке. Макс поднялся сам, махнул рукой: нормально. На неё не посмотрел. Докатал ещё сорок секунд. Садясь, прижал локоть к телу и тут же убрал.

Во втором перерыве Мира проверила, может ли он поднять руку.

– Нормально, Мир. После игры досмотришь.

За минуту до финальной сирены Макс вскочил со скамейки и перемахнул через борт. Подобрал пас, убежал один на один, обманул вратаря и забросил под перекладину. Лампа загорелась. Парни на скамейке повскакивали.

Раздевалка взревела, едва они переступили порог. Макс обнял Артура, хлопнул молодого по шлему. Потом нашёл взглядом Миру.

– Живой. Без твоих рук уже лежал бы.

– Иди сюда. Посмотрю.

Макс подошёл к Мире. Снял джерси и нагрудник, присел на скамейку и подставил пострадавшее плечо для осмотра. Он шутил, пока её пальцы шли по ключице. Мышца жёсткая, но до автобуса дотянет. Мира приложила лёд и примотала бинтом.

– Спасибо.

Мира убрала руки. Макс поймал её ладонь и сразу отпустил. Кто-то позвал. Он отошёл, у двери обернулся и улыбнулся. Мира улыбнулась в ответ.

Через час команда грузилась в автобус. Макс ушёл на задний ряд, натянул капюшон. Автобус трясло по тёмной трассе. Молчун спал, разинув рот. Мира смотрела в чёрное стекло.

На заправке объявили десятиминутную остановку. Парни высыпали за кофе. Мира осталась. Через пару минут Макс вернулся с двумя стаканами.

Дошёл до Миры, протянул ей стакан:

– Доктору. Самый горячий.

Мира отпила. Горький.

– Без сахара.

– Ой. Ты же сладкий пьёшь, три ложки.

Мира засмеялась.

– Мир. За плечо спасибо. А про ту ночь… ну. Я понял.

Договорить Макс не успел. Автобус вновь стал заполняться парнями. Макс подмигнул и ушёл на задний ряд. Мира осталась допивать горький кофе.

В Остбург въехали после полуночи. У клуба главный тренер Камиль Новак отпустил команду до утра. Макс прошёл мимо неё к своей машине, на ходу поднял руку: «Пока, парни». Мира вызвала такси. В подъезде лифт не шёл, и она поднялась пешком на четвёртый. Сумка била по бедру на каждом пролёте.

На площадке уже стоял Макс. Куртка нараспашку поверх майки, сумка у ноги. Он привалился к стене у своей двери и отлепился от неё, только когда увидел Миру.

– Ну не дуйся. Я бы тебя подвёз. Но там все стояли.

Она прошла мимо и остановилась у своей двери, спиной к нему.

– Сядешь ко мне, завтра вся раздевалка будет обсуждать то, чего нет. Я о тебе думал.

– А чего нет?

– Ну Мир. Ты поняла.

– Поняла. Плечо я твоё осмотрела. Остальное завтра.

Он поднял руку и опустил, так и не коснувшись. Мира открыла замок, вошла, прикрыла дверь без хлопка.

На площадке хлопнула его дверь. Через минуту за стеной врубили музыку. Мира села на кровать в темноте. За стеной гремело. Минут через пять снизу застучали по батарее. Музыка оборвалась. Мира легла, не раздеваясь, и ещё долго смотрела в потолок. Потом встала, скинула джинсы на пол и легла обратно уже в футболке.

***

Утром Мира проснулась раньше будильника. За окном ещё стояла темень. За стеной Макс чем-то стучал и хлопал.

В семь с чем-то в прихожей щёлкнул замок. Мира тут же закрыла глаза и постаралась дышать ровно. Скрипнула дверь в комнату. Воздух чуть сдвинулся, и запахло кофе.

– Мир. Я знаю, что ты не спишь. Когда спишь, у тебя дыхание другое.

– Отвали, – сказала она в подушку.

Макс тихо засмеялся и поставил кружку на тумбочку.

– Вот. Живая. Это тебе. Три ложки, я считал. Вслух, между прочим, чтобы не сбиться.

Мира стянула одеяло с лица, приподнялась на локте и отпила. Сладкий. Ровно три.

Макс сел на край кровати и посмотрел на неё.

– На ёжика похожа. – Он убрал прядь со лба. Вторая упала обратно. – Так даже лучше.

Он наклонился и поцеловал её, медленно. От него пахло мятной жвачкой.

– На арене сейчас пусто. Покатаюсь немного. Поедешь со мной?

– У тебя же плечо болит.

– Уже нет. Я аккуратно. Можешь стоять у борта и следить.

– Зачем я тебе там?

– Потому что без тебя скучно. Помнишь, во дворе? Ты на сугробе орала, когда я забивал. Потом неделю хрипела. И шарф мой носила, красный, до колен. Поехали. Полчаса покатаюсь, потом в кафе у моста, на сырники.

Мира обхватила кружку.

– Посмотрю. Но если начнёшь бросаться на борт, уйду сразу.

– Принял. Встречаемся у машины через десять минут. Носки тёплые надень.

Она фыркнула. Макс ушёл. Через стену было слышно, как напевает.

Кружку отнесла на кухню пустой. Умылась холодной водой до ломоты в пальцах. Надела старую клубную толстовку Макса, сверху куртку. Носки взяла тёплые. Поймала себя на этом и хмыкнула.

У двери на секунду замерла. Взяла сумку и вышла.

Спустилась. Во дворе было сыро. Макс ждал у машины. Двигатель уже работал, из выхлопной трубы шёл пар. Увидел её, шагнул навстречу и обнял. Поцеловал коротко, в висок.

– Носки?

– Тёплые.

– Умница.

Макс открыл ей дверь, придержал, пока она садилась, и только потом обошёл машину. Сел, включил обогрев посильнее.

По дороге болтал без пауз. Мира отвечала коротко.

– Ты сегодня тихая.

– Ночью не спала.

– Из-за меня?

Она пожала плечами. Он хмыкнул.

– Ладно. Ты поехала, мне уже хорошо. Главный сказал, ты меня до плей-офф дотянешь.

Мира отвернулась к окну. Он заметил и сделал радио погромче.

– Плечо правда не болит?

Макс не ответил. По радио разбирали вчерашний матч. Диктор сказал: «Дубль Вагнера».

– Слышала? Дубль.

– Я там была.

– Так послушай, как красиво говорят.

Макс дослушал обзор до конца.

На служебном входе вахтёрша расплылась в улыбке:

– Вагнер! Ты чего так рано?

– Скучал по вам, тёть Люд.

Тётя Люда засмеялась и погрозила ему пальцем. Макс уже шагал к раздевалке, а она всё ещё улыбалась ему вслед. Мира поправила сумку на плече.

– Доброе утро.

– Здравствуй, Мирочка.

Она прошла к пустой скамейке запасных и остановилась у калитки.Катался он легко, будто вчерашнего матча не было. Длинные круги вдоль борта и ускорения от синей до синей. Левое плечо берёг: в борт не врезался, повороты брал шире обычного. Иногда тормозил у борта и корчил ей рожи, пока она не мотала головой. Тогда уезжал довольный.

Артур появился позже, сонный, в пуховике, с термокружкой. Встал рядом с Мирой у борта и минуту молча смотрел на лёд.

– Вытащил тебя ни свет ни заря.

– Сама поехала.

– Ну-ну.

У него в кармане пискнул телефон. Он глянул на экран и крикнул на лёд:

– Макс! Пацаны в столовку завтракать идут. Ты с нами?

И, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу.

Макс поднял клюшку. Мира ждала, что он сейчас подъедет и скажет хоть что-нибудь ей одной. Он бросил пять шайб в пустые ворота и только после этого подъехал.

– Ну как? Красиво было?

– Красиво. Как плечо?

– Живое. Даже не ныло. – Он стукнул клюшкой по борту рядом с её рукой. – Спасибо, что приехала. Ты лучший зритель в этом городе.

Он уже разворачивался к калитке, когда добавил:

– Пацаны в столовку зовут. Я с ними. Сырники ведь никуда не денутся? Завтра посидим. В восемь пиццу принесу.

– Правда?

Он шагнул за калитку.

– Завтра. Обещаю.

Мира закрыла калитку за ним.

До приёма оставался час. Мира поднялась в медблок, включила чайник и выпила у окна пустой чай.

***

После дневной тренировки Макс и Артур вышли вместе, в клубных куртках, смеясь над чем-то. Мира шла следом. У служебного выхода толпились фанаты с шарфами, две девчонки с телефонами.

– Вагнер! Артур! Можно фото?

Макс уже кивал, когда один из парней шагнул ближе, чем надо. Высокий, в шапке «Северных».

– А ты вчера на чужом льду хорошо катался. Только плечо у тебя, смотрю, ноет. Докторша твоя, наверное, уже всё залечила.

Парень повернулся к Мире.

– Это она, да? Врач твой личный. Удобно.

Артур перестал улыбаться. Макс тоже.

– Фото можно. Разговоры нет, – сказал Артур спокойно.

Парень усмехнулся и сделал ещё шаг. Мира отступила. Он потянулся за ней, будто шутя.

Макс оказался между ними раньше, чем Мира успела что-то сказать. Не ударил. Просто встал так, что парень упёрся в его плечо.

– Отойди.

– Да я же просто…

– Отойди.

Артур уже держал парня за локоть, легко, почти дружески.

– Иди, парень. А то сейчас охрана подойдёт, и тебе будет неудобно объяснять, зачем ты к девушке лез.

Парень дёрнулся и отошёл к своим. Те засмеялись, кто-то крикнул: «Да ладно, Вагнер, не кипятись». Макс не ответил. Стоял, пока те не ушли за угол.

Потом повернулся к Мире.

– Испугалась?

– Нет.

– Хорошо. – Он улыбнулся, уже обычной улыбкой. – Не надо стоять так близко. Они иногда дурные.

Артур хмыкнул.

– Ты сам дурной. Ты же знал, что они тут. И её специально с собой вывел?

– Нет. Она сама вышла.

– Ну-ну.

Макс хлопнул Артура по плечу.

– Спасибо, что подстраховал.

– Всегда. Только в следующий раз сам не лезь первый. У тебя плечо.

– Живое.

Макс обернулся к Мире.

– Ну что, врачиня. Домой?

– Домой.

– Тогда поехали. Сегодня можно. Парни уже разъехались.

Она кивнула. Макс открыл ей дверцу машины и подождал, пока она сядет.

***

Вечером Алиса притащила Миру в их кафе у площади. Протянула меню:

– Выбирай. Пора тебя выгуливать. А то ты уже как комнатное растение, которое Макс иногда на арену вывозит.

Они уже сделали заказ, когда дверь открылась и вошли Макс с Артуром.

– О, – сказала Алиса, не повышая голоса. – Полный комплект.

Макс увидел Миру и широко улыбнулся. Артур увидел Алису и только чуть поднял бровь.

– Лисёнок.

– Артур.

Они кивнули друг другу.

Макс уже подтягивал стул.

– Можно? Мы на пять минут, просто кофе выпить.

– Можно, – сказала Мира.

Алиса смотрела на Макса.

– Пять минут. Потом у нас девичник. Без хоккеистов.

– Жестоко, – сказал Макс. – А я только хотел сказать, какая у тебя подруга умница.

– Она и без тебя знает.

Артур сел напротив Алисы. Взял меню, полистал и закрыл.

– Как цветы?

– Цветут. Как рёбра? Уже почти не ноют?

– Терпимо. Как и всегда, когда меня не бьют локтями.

– Рада за тебя.

Макс засмеялся.

– Вы всегда так мило общаетесь?

– Мы не общаемся, – сказала Алиса. – Мы просто в одном городе живём.

– И в одном кафе сидим, – добавил Артур.

– Случайно.

– Случайно, – согласился он.

Макс повернулся к Мире.

– Мир, ты с нами или уже мысленно дома?

– С вами.

– Точно? А то я уже начал переживать. Думал, ты на меня за сегодняшнее злишься.

– Не злюсь.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – А то я уже собирался сырники приносить в качестве извинения. Но раз не злишься, можно и без них.

Алиса посмотрела на него.

– Ты всегда так красиво отступаешь?

– Я не отступаю. Я просто не хочу, чтобы Мира грустила.

– Удобно.

Макс поднял руки.

– Всё, всё. Мы уходим. Артур, пошли, пока твоя бывшая нас не покусала.

Артур закатил глаза, но встал. Кивнул Алисе.

– До встречи.

– Не обязательно.

Они вышли. Мира смотрела в стол. Алиса допила свой кофе.

– Ты это слышала? Он же не хочет, чтобы ты грустила. Классика.

Мира не ответила.

***

На следующее утро, с девяти, пошли молодые с растяжениями, трое подряд. Мира клеила тейп и слушала, как они жалуются на жизнь. В обед выбежала в магазин у арены. Макс обещал к восьми принести пиццу, а дома даже сока не было. Она взяла томатный, его любимый. Сама такой терпеть не могла.

В семь она была дома. Поставила на кухонный стол две тарелки и два стакана. Ноутбук с фильмом, который она полгода откладывала, оставила на столике у дивана. Сок убрала в холодильник.

В восемь она села лицом к двери. В двадцать минут девятого на лестнице послышались шаги. Мира встала, но они ушли выше. В девять она посмотрела в глазок. Площадка была пустая.

Пришло сообщение от мамы: «Мирочка, ты ужинала?» Мира напечатала «Ела» и отправила.

В десять она пожарила яичницу и съела её стоя, прямо со сковородки, чтобы не пачкать тарелки. Те так и стояли на столе, пустые.

В начале одиннадцатого открылся лифт. Мира как раз мыла сковородку. Выключила воду и прислушалась. Шаги прошли мимо. Хлопнула его дверь.

К ней он так и не зашёл.

Она домыла сковородку, вытерла стол. Села на диван, нажала на пуск и прибавила звук. Фильм досмотрела до конца. Сок так и остался в холодильнике. Две тарелки до утра простояли на столе.

Когда она легла в детской, за стеной ещё долго бубнил телевизор.

Глава 2

На утренней тренировке Малой, новенький защитник, налетел на чужую клюшку и упал так нелепо, что кто-то из молодых заржал. Малой не встал.

Мира уже шла по льду быстрыми мелкими шагами, придерживая сумку на плече. Камиль Новак, которого вся команда звала Главным, рявкнул с борта: «Отъехали!»

Артур подкатил к тому, кто смеялся, и затормозил нос к носу.

– Смешно? Ложись рядом. Вместе посмеёмся.

Парень отвёл глаза.

– Где болит? – Мира опустилась рядом с Малым на колено, и холод сразу прошёл сквозь брюки.

– Нога. Вот тут. Нет, выше.

– Пальцы в коньке чувствуешь? Пошевели.

– Шевелятся.

– Колено согни. Медленно.

Малой согнул, поморщился, но согнул.

– Конёк не снимаем, пусть держит ногу. Встаём на здоровую, в медблоке посмотрю. Артур, бери с той стороны.

– Беру. – Артур закинул руку Малого себе на шею. – Слышал, боец? Жить будешь.

Сбоку, взметнув ледяную крошку, затормозил Макс.

– Савицкая, а меня так же будешь спасать? – Он прижал руку к сердцу. – Я тоже могу упасть. Красиво.

Смеялись все, даже Малой, повисший у Артура на плече. Мира тоже улыбнулась, куда деваться.

В медблоке Мира расшнуровала конёк, стянула щиток и прощупала голень по всей длине, потом голеностоп. Похоже было на ушиб. Она приложила лёд, оставила Малого Егору и пошла доложить Главному. В проходе у калитки её остановил мужчина в клубной куртке, с бейджем на шнурке.

– Простите, а медблок где?

– Прямо и налево, дверь без таблички. Её специально спрятали, чтобы доходили только самые упорные.

Он улыбнулся. За бортом скрежетнули коньки. Макс затормозил прямо напротив них и облокотился на борт. Он оглядел мужчину с ног до головы, потом тем же взглядом её. Оттолкнулся и покатил прочь, едва не снеся Молчуна.

***

Через час Макс явился в медблок сам. Сел на кушетку, стянул футболку через голову и подставил левое плечо.

– Тянет. Вот здесь. Полечи, а? У тебя руки волшебные.

Мира промяла мышцу под лопаткой. Плечо было тёплое, знакомое до каждой родинки, и ей пришлось думать только о работе.

– Зажато. Ты опять на нём спишь.

– Я сплю как младенец.

– А ешь как? Пиццу, например.

Он повернул голову и улыбнулся так виновато, что сердиться стало трудно.

– Мир, я вчера дошёл до твоей двери. Честно. Стою, а у тебя кино на всю громкость. Думаю, человек отдыхает, первый вечер за неделю без нас, придурков. Не стал лезть.

– Ты к двери не подходил. Вышел из лифта и сразу к себе. Я слышала.

– Ты слышала, – повторил Макс и засмеялся. – Савицкая, ты что, у двери дежуришь? – Он покачал головой. – Слушай, это даже мило. Немножко страшно, но мило.

Щёки у Миры вспыхнули. Она ведь и правда сидела и слушала.

– Руку вверх, – сказала она. – Медленно. Теперь назад.

– Ай.

– Дыши давай.

– Ты сегодня суровая. Мне нравится. – Он скосил глаза на её руки. – У тебя пальцы холодные, как у русалки.

– Ты много русалок трогал?

– Только тебя.

– Упражнения делаешь?

– Каждый вечер. – Он натянул футболку. – Я обещал. Видишь, держу. А дядька этот кто?

– Какой?

– В куртке. Ты с ним так мило хихикала.

– Новенький. Заблудился.

– Заблудился, – с удовольствием повторил Макс. – Сюда почему-то все заблудившиеся приходят. Смотри мне, Савицкая. Я ревнивый.

У двери Макс обернулся и подмигнул. Мира улыбнулась ему вслед, потом сдёрнула с кушетки простыню и затолкала её в корзину.

***

После обеда в холле арены устроили автограф-сессию для детской хоккейной школы. Под клубным баннером поставили длинный стол, к нему выстроились мальчишки в шапках с помпонами, за ними мамы с телефонами.

Макс не усидел за столом и пяти минут. Он присел на корточки перед малышом лет пяти, который от волнения забыл, как его зовут.

– А ты на какой позиции играешь?

– Я Тёма, – выдавил малыш.

– Отличная позиция. Самая главная.

Макс взял у него маленькую клюшку и расписался поперёк крюка, и Тёма засиял. Мамы таяли. Одна попросила подписать ей шарф, и Макс подписал, а потом ещё сфотографировался с ней в обнимку.

Артур сидел с краю стола, и к нему стояла своя очередь, не короче. Мальчишка в очках протянул ему клюшку и спросил шёпотом:

– А правда, что вы Вагнера можете одной рукой с ног снести?

– Правда. – Артур кивнул на Макса. – Я у него вместо няньки. Если начнёт зазнаваться, беру под мышку и уношу.

– Прямо под мышку?

– Прямо. Он лёгкий.

Мальчишка оглянулся на Макса с уважением.

Мира стояла позади стола с бутылкой воды для Макса. Он стянул клубную куртку и, не оборачиваясь, протянул назад.

– Подержи.

Мира взяла. Куртка была ещё тёплая и пахла его гелем для душа. Она сложила её на руке, как складывала весь этот год, с тех пор как пришла в клуб: подкладкой внутрь, чтобы не мялся логотип.

– Мир, отойди немножко, а? – Александра Вернер повела ладонью, не отрываясь от экрана камеры. – Ты в кадр попадаешь. Ещё чуть-чуть. Идеально.

Мира отошла к колонне. К ней тут же подлетела мама Тёмы, раскрасневшаяся, в расстёгнутом пуховике.

– Девушка, щёлкните нас, а? Чтобы он с Тёмочкой и я немножко сбоку. Ой, вы же с ним. Вы жена, да?

– Врач.

– Ну тоже хорошо, – обрадовалась та. – Он у вас такой простой! Я думала, к нему вообще не подойти.

Мира поставила бутылку на край стола, сделала несколько кадров и вернула телефон. Когда мама убежала, у колонны оказался Артур. Он взял со стола её бутылку, отвинтил крышку и отпил половину.

– Это Максу, – сказала она.

– Максу мамы уже три принесли. – Артур сунул бутылку ей обратно.

– А тебе?

– И мне. Только я не беру. – Он понизил голос. – Тут половина мамочек – чьи-то старшие сёстры. Возьмёшь у такой воду, и всё, ты уже жених. – И уже в полный голос: – А ты стоишь тут как вешалка. Брось куртку на стул, руки отвалятся.

Куртку Мира не бросила. Артур пожал плечами и вернулся к своему краю стола. Очередь к нему за это время только выросла, и мальчишка в очках привёл троих друзей.

– Вот, – громко зашептал он. – Это который Вагнера под мышкой.