Агата Лель Его мишень

То, что это не Бойко подбил ее на подобные мысли немного приободрило, но в остальном чувствовала я себя просто отвратительно. И нет, не тема меня смутила, и даже не ее возраст – в конце концов это просто разговор и до дела пока не дошло, но этот ее "парень, который еще не парень"... Очевидно же, что речь идет о Бойко!

От осознания, что через какие-то считанные дни я буду слушать за стенкой сцены совокупления белокурой наивной нимфы и разнузданного сына ректора – буквально пробрал ужас. И самое в этом все патовое – противостоять этому я не смогла.

Честно пообещав вернуться к данной теме в день ее совершеннолетия я быстро свернула урок и спустилась на этаж ниже, к себе домой. Но даже там данная мысль никак не желала отпускать.

Приготовив себе чай и уютно расположившись на балконе, я, несколько минут поторговавшись с собой, открыла-таки популярную соцсеть и вбила фамилию Лили.

Бойко Святослав принял ее заявку в друзья.

Мышеловка захлопнулась.

В субботу после занятий Олеся снова пригласила меня "потусоваться", только на этот раз в ночном клубе.

– "Огни" самый крутой клуб в нашем городе, дорого, зато никакого быдла под ногами не крутится. Потанцуем, может, подцепим себе кого-нибудь, – игриво толкнула меня локтем в бок. – У тебя же никого нет?

– Нет… Но если честно, я к клубам как-то не очень. Шумно, куча людей… А вдруг встретим кого-то из наших студентов, как-то это все не слишком профессионально, тебе не кажется?

– Да брось, ну ты чего в самом деле! Да, мы училки, но как бы и девушки тоже. Молодые, красивые и свободные. И имеем полное право отрываться в собственный выходной так, как сами того хотим! В конце концов мы же не собираемся танцевать голыми на барной стойке, – и подумав добавила: – Я надеюсь.

Мы обе прыснули от смеха, а потом еще накрутили ситуацию так, что в прямом смысле схватились за животы. У нас там были и горячие латиносы в леопардовых стрингах, и "Шальная императрица" в караоке, и суши с накачанного пресса секси-бармена.

В общем, я все-таки согласилась, и уже в одиннадцатом часу ночи мы заняли чудом забронированный столик в общем зале.

– Кто-то умыкнул нашу винную карту, я сейчас, – Олеся, облаченная в короткое платье с золотыми пайетками, заправила подкрученную прядь за ухо. – Смотри не улизни с каким-нибудь молоденьким мачо, пока меня не будет.

Расталкивая танцующую молодежь, скрылась с глаз, оставив меня в гордом одиночестве.

Стыдно признаться, но за свою жизнь в ночном клубе я была всего трижды, поэтому когда сказала, что с клубами у меня как-то не очень – не соврала. В школьные годы не отпускала мама, студенткой – гора невызубренных лекций. Пока мои одногруппницы посещали сомнительные вписки и регулярно меняли парней, я заучивала пройденный материал, потому что с раннего детства мне довольно настойчиво внушалось, что выбиться в люди я смогу только получив достойное образование.

Мама растила меня одна, вкладывая в мое моральное воспитание все силы, как позже выяснилось – порой перегибая палку, потому что переходя на пятый курс я оставалась, наверное, единственной девственницей на всем потоке. Сначала творить глупости не позволяли выдолбленные на подкорке увещевания о "женской гордости", а потом я отчаянно влюбилась и отказывалась замечать кого-либо кроме…

– Скучаешь? – раздалось у самого уха, и я вздрогнула.

Черноволосый парень с пирсингом в носу улыбнулся мне искренне и широко.

– Почему одна? Только не говори, что твой парень отошел отлить, мое бедное сердце не выдержит такого облома.

– Я с подругой, – честно призналась я, и округлила глаза, когда он бесцеремонно плюхнулся на пустующее место напротив.

Молодой, не старше двадцати-двадцати одного, но высокий и довольно хорошо сложенный.

Я насторожилась. А он продолжил словно ни в чем не бывало:

– Ты первый раз здесь?

– Да, впервые.

– Видно. Местных я всех уже знаю. Заказать тебе что-нибудь?

– Моя подруга как раз пошла за винной картой.

– Забейте, я угощаю, – подняв вверх руку, показывая бармену два пальца. Удивительно, но тот кивнул, словно понял, что означал этот жест.

Не то чтобы он мне совсем не понравился, скорее он был в моем вкусе, чем нет, но просто, как стало ясно, я совсем оказалась не готова морально к какому-либо флирту.

– Тут неплохо, каждые выхи здесь зависаю, а ближе к утру перемещаюсь в "Чистилище".

– Судя по названию…

– Ага, – улыбнулся, опустив расслабленную ладонь в паре сантиметров от моей. – Тот еще кринж. Кстати, я Соболь.

– Просто Соболь?

– Именно. А как зовут тебя?

– Ангелина.

– Прикольное имя, тебе идет. Пошли потанцуем?

– Извини, но нет.

– Да ты чего напряженная такая, Лин? – по-свойски толкнул мою руку ребром ладони. – Сейчас, подожди, расслабишься скоро. Мой дружок-пирожок на баре замутит что надо, толк знает.

Молодой, развязный, дерзкий. Но дерзость его не была притягательной, наоборот – пугающе-отталкивающей, и не смотря на приятные черты лица, мне срочно захотелось отделаться от такого кавалера.

– Извини, но не мог бы ты… – изобразила рукой жест "поднимай свою задницу и проваливай". – Это место моей подруги, вон она идет, кстати.

Патлатый лениво обернулся, и лицо расплылось в улыбке узнавания.

– Олеся Дмитриевна? Да ладно.

– Соболев? – на стол опустились два высоких стакана с огненно-рыжим содержимым. – И как это понимать? На лекции ты не ходишь, а сюда, значит, как домой?

– Да я болел! Клянусь! – приложил татуированную ладонь к груди. – В пн справку в деканат занесу.

– Все, иди, не видишь, люди тут отдыхают. От вас, кстати, – раздраженно хлопнула его по плечу, прогоняя. – Давай-давай, проваливай уже.

Парень поднялся, но уходить был явно не намерен.

– А это ваша подружка? Мы познакомились уже. Зачетная.

– Если бы ты чаще ходил на учебу, то знал бы, Соболев, что Ангелина Игнатовна тоже педагог и теперь она преподает в нашем университете.

А вот этого парень явно не ожидал: выражение лица стало удивленным, но точно ничуть не напуганным.

– Серьезно? Теперь тогда точно буду чаще ходить.

– Соболев! Имей совесть!

– Все, ухожу, – поднял руки, будто сдаваясь невидимому врагу, и следующее адресовал уже мне: – Но не прощаюсь.

– Не обращай на него внимания, тот еще клоун, – просветила Олеся когда он удалился.

– Твой студент?

– Угу, и далеко не самый лучший. Болел он, конечно.

– Что-то их много "больных" в двадцать с хвостиком развелось.

– Не поняла?

– Да это я так… – напоминать о Бойко с точно таким же "отмазом пятиклассника" не хотелось. Понюхав содержимое стакана, осторожно обхватила его рукой. – Ну что, начнем отрываться уже, что ли?

Настроение быстро поднялось, я отпустила проблемы, постаралась обо всем забыть и провести вечер так, как его проводят все "нормальные" девушки моего возраста.

Мы танцевали, размахивая руками и, поддевая друг друга бедрами, хохотали, было действительно классно, до тех пор пока…

– Подумать только – ангелы посещают злачные места, – раздалось за спиной, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя голоса. Но я, конечно, обернулась.

– Между прочим, у меня законный выходной, – абсолютный факт, с чего бы мне вдруг тушеваться, но настроение волшебным образом моментально как ветром сдуло. Музыка сразу же стала казаться раздражающе громкой, люди излишне раскрепощенными, а я чрезмерно много позволяющей себе училкой.

И что самое удивительное – когда ко мне пытался подкатить тоже, как оказалось, студент, у меня никаких мук совести не проснулось, но стоило появиться Бойко с его насмешливым взглядом…

И как он это делает?

Я пожалела, что Олеся отбежала в туалет именно сейчас, поддержка мне бы точно не помешала.

– Я думал, вы вечерами дома сидите, дотошно составляете план лекций, а вы, оказывается, та еще штучка… – окинул меня взглядом с головы до ног. Истинно мужским заинтересованным взглядом.

Милое черное платье, которое я всегда любила, тут же стало слишком коротким, грудь развязно вываленной на всеобщее, макияж – вульгарно ярким.

– Впрочем, внешность же обманчива, да?

Это он сказал уже подойдя на шаг ближе.

Вокруг нас бесновалась молодежь, и мы – две живые статуи друг напротив друга в стойке упорного противостояния.

– Что вам надо, Бойко? – скрестила на груди руки, пытаясь как можно больше спрятать содержимое декольте, в которое он, в общем-то, не смотрел, потому что уставился в мои глаза. – Я не нарушаю никакого закона и всего на год старше вас. Я свободна и могу отдыхать так, как заблагорассудится.

– И давно?

– Что – давно?

– Вы свободны.

– То есть этого сплетники вам еще не донесли?

– То есть хотите сказать, что все, что о вас говорят – просто сплетни?

Ответить я не успела, потому что за спиной словно из ниоткуда материализовался мой несостоявшийся ухажер, и словно "случайно" провел ладонью по моей ягодице.

– Пардон муа, я такой неуклюжий. Свят, здорова, а я думаю – где тебя носит, – парни обменялись крепким, но определенно недружественным рукопожатием, и после оба уставились на меня.

Соболев – с интересом, Бойко – тоже, но каким-то абсолютно другим. Более изучающим, не поверхностным.

– Ну так что с потанцевать? У? – первым ожил вновь прибывший, бессовестно коснувшись моего плеча. – Я веду. Люблю быть главным.

– Попрошу без рук, если можно.

– Просто танец, что такого-то?

– Я сказала – нет.

– Да брось, мы никому не расскажем о нашей маленькой… – коснулся костяшками пальцев моей щеки, – …шалости.

Резким движением я смахнула ладонь наглеца, но того, видимо, только раззадорило подобное поведение – запрокинув голову, парень расхохотался, а потом уставился на меня с лихорадочным блеском в глазах.

– А вечер только набирает обороты. Ю-хуу!

На этот раз его руку перехватил Бойко – одним точным движением вцепился в татуированное запястье, вывернув под не совсем предусмотренными возможностями тела углом.

– Ты чего, бро? Ты мне так руку сломаешь, – выдернув конечность, Соболев потер кисть. – Рехнулся?

– Девушка попросила отвалить.

– А каким боком здесь ты?

Бойко закатил глаза.

– Соболь, свали нахрен отсюда, а. Пока по-хорошему.

– Ладно, свалю. По-хорошему.

Удар по лицу Святослава вышел стремительно-резким, и на удивление метким. Подобное я видела только в кино и считала момент, когда пострадавший после подобного сразу же включается в драку, дешевым приемом ради зрелищности. Ну как можно в принципе шевелиться получив такой удар по лицу? Но Бойко не просто включился в драку – он в прямом смысле набросился на оппонента, словно это не его носовая перегородка тревожно хрустнула секундой ранее.

Я взвизгнула, по инерции отпрыгнув на шаг назад и зажала рот ладонью. Все произошло слишком быстро, к подобному повороту я просто не успела подготовиться, но спустя пару мгновений все-таки попыталась взять себя в руки:

– Так, остановились быстро! Оба! А вы чего все стоите? – обернулась за зевак: кто-то снимал драку на телефон, кто-то танцевал, как ни в чем не бывало, – разнимите их! Вызовите охрану, в конце концов!

Никто меня не слушал – стеклянные глаза требовали зрелищ, а кто-то даже принялся громко "болеть", выкрикивая одну нецензурщину и делая ставки.

Не понимая, что творю, я вклинилась между двумя самцами, в тщетной попытке развести их по разным сторонам, но, конечно, потерпела полное фиаско. Более того – получила случайный, но довольно увесистый удар по плечу, но настолько была поглощена происходящим, что даже не заметила боли.

– Прекратите немедленно! Бойко! Соболев! Да что вы как с цепи сорвались!

Парни мутузили друг друга "со вкусом" и кажется, не собирались останавливаться. Мелькали кулаки, со столов слетала посуда, рассыпаясь под ногами брызгами острых осколков. В какой-то момент я подумала, что они всерьез намереваются биться до последней капли крови и нужно с этим что-то делать: схватив телефон, набрала номер полиции, словно в бреду продиктовав название клуба.

Как потом оказалось, с момента начала драки и до того, как два крепких амбала в черном растащили виновников торжества по разным углам "ринга" прошло всего несколько минут, но мне они показались вечностью. Я дико испугалась! При мне никто никогда не дрался, а тем более из-за меня, ведь, получается, именно я стала причиной их взаимной агрессии.

Когда зеваки разошлись, и Соболев, протестуя, позволил увести себя подоспевшим друзьям, я, тоном испуганной, но все-таки учительницы, принялась отчитывать своего самого несносного студента:

– Да что на тебя нашло? Крыша поехала? А если бы ты его убил? Или он тебя?

– Смотрю, мы теперь на "ты". Давно пора, – усмехнулся Бойко, швырнув на наш с Олесей стол горсть смятых окровавленных салфеток. Затем протянул руку и бесцеремонно взял с соседнего стола уцелевшую бутылку с чем-то зеленым. – Давно мечтал дать ему по роже, – сплюнув кровь, сделал большой глоток, после чего с видом "только не это" уставился на кого-то позади меня: – Твою же ты мать.