Полная версия:
Агата Лель Буду твоим первым
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Расскажешь? — вторгся его голос в мои мысли.
— Что рассказать?
— Ну, прикол.
Он такой огромный и явно сильный, зачем я его драконю? Это же чистой воды идиотизм! Я его совсем не знаю, не знаю, что у него на уме. Женщин насилуют их собственные мужья, люди, которых они хорошо знают и которым доверяют, а тут совершенно левый мужик…
Неожиданно я поймала его взгляд на своих голых ногах и мысленно отругала себя за беспечность. Футболка даже до середины бедра не доходит, о чём я думала!
— Я его уже забыла, — пробубнила я, мечтая только об этом – скрыться уже от гнёта чёрных, слегка воспаленных от недосыпа глаз. — Пойду к себе.
Удирай, Адель. Не нарывайся на неприятности. И обязательно оденься.
Я сделала пару шагов и застыла как вкопанная, потому что то, что я увидела, буквально парализовало.
От лица разом отлила кровь, а горло стянуло кольцом спазма, как при приступе астмы.
Нет, пожалуйста, пусть мне просто показалось. Пожалуйста!
Только не это!
— Адель? — Найк поднял голову ещё выше, и теперь в его глазах читалась тревога. — Что с тобой?
— Там... — хрипло прошептала я, по-прежнему боясь даже дышать. — Там... она, — указала немигающим взглядом на предмет, который привёл меня в ужас, но Найк, по-моему, попросту не заметил этот знак.
— Кто – она? — он сел, и от резкости его движения я едва не рухнула в обморок.
— Не шевелись!
— Не понял.
— Не. Шевелись! — по буквам повторила я и медленно, просто чрезвычайно медленно протянула руку вправо, потому что знала, что там, на краю стола, лежит кухонный нож. — Там змея.
— Какая ещё змея? — он нахмурился и наконец-то перевёл взгляд с меня на пол.
В углу у двери лежала, свернувшись в тугой комок, самая что ни на есть настоящая змея. Пятнистая, блестящая и до умопомрачения жуткая. Её узкая, как наконечник стрелы, голова слегка покачивалась из стороны в сторону, как и тоненький кончик хвоста.
Она словно сидела в засаде, выжидая удобный момент, чтобы кинуться на мои голые ноги.
— Это гадюка, да? — прошептала я, глотая окончания, по-прежнему не сводя глаз с ползучего гада. — Она ядовитая?
— Стой смирно, — вместо ответа скомандовал Найк и резко, настолько, что я не успела ничего понять, подорвался прямо к гадюке и точным движением схватил её чуть ниже головы.
Я не могла поверить своим глазам.
Змею! Голыми руками!
Божья тварь сразу же раскрыла пасть и выпустила на волю мерзкий раздвоенный язык, а потом начала судорожно размахивать в воздухе довольно длинным хвостом.
— Кажется, это щитомордник, — хмуро рассматривая змею, проговорил Найк.
— Он кусается?
— Не смертельно, но крайне неприятно. Дай мне ключ, — жестом показал на свой диван.
— Какой ещё ключ?
— От двери, Адель. Какой ещё! Он выпал у меня из кармана.
— А зачем тебе ключ?
— Я её выпущу. Или ты предлагаешь мне её убить?
Признаться, когда он схватил змею, первой моей мыслью было именно это – он её задушит. Но он не стал её душить, и это вызвало внутри меня смешанные чувства.
Однажды на территорию нашего загородного дома попала лисица и очень меня напугала, потому что, дезориентированная, она с совершенно безумным видом неслась прямо на меня. Я лежала на шезлонге у бассейна и просто не успела среагировать, за долю секунды смирившись с тем, что вот-вот буду укушена диким животным. Но Герман – охранник отца – убил её одним точным выстрелом в голову. Я была в шоке, а на лице Германа не дрогнул ни один мускул. Его мимика была беспристрастна, взгляд – пустым. Ему действительно было всё равно.
— Она представляла опасность, — механически отчитался потом он, распоряжаясь убрать лужайку.
Я сочла его выходку ужасной, даже нажаловалась отцу, потому что так нельзя, это же живое существо, на что тот тоже отреагировал вполне спокойно: "или ты, или тебя, Адель, такова жизнь. В подобных ситуациях нет места сантиментам".
С тех пор мне казалось, что вооружённые охранники все такие – бездушные роботы, но Найк неожиданно сломал возникший в моей голове стереотип.
— Сейчас, секунду, — отозвалась я и осторожно, не сводя глаз с зажатой в его кулаке головы змеи, подкралась к дивану и схватила связку ключей.
Когда он открыл дверь, в комнату сразу же залетел холодный порыв ветра. Тучи сгустились настолько, что уже не было видно неба. Стало тревожно. Даже не тревожно – страшно. Не хватало только ливня.
И словно в подтверждение моих мыслей раздался оглушающий в тишине леса раскат грома.
Найк взмахнул рукой и швырнул гадюку куда-то в кусты, словно это не ядовитая змея, а кусок старой верёвки. Потом, покрутив головой, осмотрел территорию и снова захлопнул дверь. Стало темно и очень тихо. Но почему-то было до сих пор страшно, хотя опасность вроде как миновала. Но эта змея... Боже, сколько ещё мне предстоит здесь испытаний? Ощущение, что меня отправили сюда для того, чтобы проверить на прочность. Сначала травили каким-то газом, потом я чуть не утонула, теперь эта гадюка...
Может, я тайно участвую в каком-нибудь телепроекте "Выживший"? Просто как ещё объяснить всё, что здесь происходит?!
— Ты до сих пор бледная, — сказал Найк, подходя ближе. — Так сильно испугалась?
Его тон был таким... словно он меня жалеет. А я ненавижу выглядеть жалкой!
— Скажи ещё, что ты совсем не испугался!
— Ну так... было не по себе, — честно признался он, и этого я точно не ожидала. Бравады, насмешек или в свойственной ему манере игнора, но уж точно не признаний, что и в его броне есть прорехи.
Было уже довольно темно, мы стояли друг напротив друга, как и тогда, когда он сначала бросил меня, а потом вернулся. И как и тогда, мне вдруг снова стало немного не по себе. От такой его нарушающей все границы близости и моей странной реакции на эту близость. Какой-то непонятной, не испытываемой никогда ранее...
— Я бы чего-нибудь выпила. Покрепче, — озвучила промелькнувшую только что мысль, лишь бы скинуть этот неуместный морок. — Смотри, руки до сих пор дрожат.
Подняла ладони вверх – они действительно мелко подрагивали.
Он несколько секунд думал, глядя на мои трясущиеся пальцы, а потом поднял на меня слегка прищуренные чёрные глаза:
— Не маловата ты для выпить?
— Сколько сейчас времени?
Он поднял запястье и взглянул на часы.
— Половина десятого.
— Через два с половиной часа мне исполнится девятнадцать.
И это ещё одна причина, по которой впору было впасть в депрессию. Мой день рождения должен был быть самым лучшим! Там, дома, в шкафу, меня дожидается крутое платье, уже снят вип-зал в клубе, приглашены все друзья... Я готовилась к этому празднику целый месяц, продумывая каждую деталь – и вот я здесь. В этой глуши!
Наверное, выглядела я всё-таки жалко, потому что взгляд его переменился. Стал более мягким.
— Подожди минуту, я сейчас, — под оглушающий раскат грома он ушёл в конец комнатки и одним резким движением убрал с пола маленький, вязаный разноцветными нитями коврик. А под ним оказался... люк.
— Подай мне фонарь. Там, — скомандовал он, уже забравшись наполовину внутрь ямы. — На подоконнике.
И действительно – на рассохшемся подоконнике лежал небольшой фонарь в гладком чёрном корпусе. И как только я раньше его не заметила…
Когда я протянула руку, мутное небо за окном вспорола ослепляющая молния, и тут же послышался грохот падающих в разлапистую траву тяжёлых капель.
Я подала ему фонарь и опасливо заглянула внутрь погреба – там было очень темно и пахло сыростью. И ещё чем-то... кисло-сладким, как будто что-то долго лежало и в конце концов испортилось. Может, тыква или картофель…
— А там нет, случайно, змей?
— Скоро проверим, — бросил он и, включив фонарь, зажал корпус зубами.
— Подожди! — вскрикнула я, схватив его за рукав футболки. — А вдруг есть? Вдруг она тебя укусит, что мне тогда делать?!
Он как-то странно, чуть задержав взгляд, посмотрел на мою руку на своём плече, а потом, вытащив фонарь, вдруг улыбнулся:
— Не думал, что ты такая трусиха, мажорка.
Я резко отпустила ткань его майки и оскорблённо разогнулась.
— Я не трусиха. Просто если ты откинешься, я долгое время не выберусь отсюда. А выбраться я очень хочу.
— Не волнуйся, я не откинусь. Жди здесь, — он снова вставил корпус фонарика в зубы и довольно быстро спустился по ржавой лестнице вниз…
Пока он был внутри погреба, я решила воспользоваться ситуацией и быстро обыскать его вещи. Вдруг телефон здесь? Плевать на меры предосторожности, я хочу услышать отца. Просто узнать, что на самом деле происходит, и всё. Тридцать секунд, не больше.
В конце концов, я имею на это право!
— Если что – зови! — крикнула я, стрелой метнувшись к его сумке, спрятанной за диваном.
Самая обычная спортивная сумка, ничего особенного – и внутри тоже: какая-то сложенная одежда, перемотанные тонкой резинкой блистеры с лекарством. Портмоне... Я хотела уже было схватить его, может, там внутри паспорт или водительские права, но тут взгляд мой зацепился за кое-что другое…
Пистолет. Тот самый.
Я взяла его в руки и взвесила на ладони. Кажется, заряжен. Опыта тесной дружбы с холодным оружием хватило, чтобы это понять. Спасибо, папа: часы, проведённые в тире на заднем дворе, не прошли для меня зря.
Присутствие в доме ТТ вселяло некую уверенность, но в то же время пугало, ведь в неправильных руках это верная смерть. У меня не было причин не доверять Найку, пока он меня только спасал – уже трижды, но всё равно приятнее, когда оружие есть у тебя, а не у человека, которого ты совсем не знаешь.
В этот момент за спиной послышалось шуршание – он явно выбирался наружу. Я запаниковала: что же сделать с пистолетом? Не пихать же его под нижнее бельё, в конце концов! В конечном итоге сунула его обратно и, быстро застегнув сумку, вернула её на место. В эту же секунду над погребом появилась голова моего секьюрити.
— Ну и что там было? — с преувеличенным интересом спросила я, тем временем лихорадочно соображая, что ответить, если он спросит, что я делала, сидя на полу возле его дивана. Но он, к счастью, не стал ничего спрашивать – подтянувшись на руках, выбрался наружу и аккуратно опустил крышку люка.
— Обычный погреб, там даже осталось несколько банок с соленьями. А ещё вот, — словно по мановению волшебной палочки в его руках нарисовалась покрытая паутиной бутылка с чем-то тёмным внутри.
— Вино, что ли? — обрадовалась я. — Серьёзно?!
Подошла к нему и забрала прохладную бутылку. Она была пыльной и приятно тяжёлой. На лице нарисовалась глупая улыбка. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь меня сможет привести в восторг что-то подобное.
— Ты прямо как волшебник, исполняешь желания.
— Ну, у тебя же день рождения через два с половиной часа, — он улыбнулся мне в ответ. — Дарю, пьянчужка.
— А там штопора, случайно, не было?
— Хочешь открыть прямо сейчас?
— А чего ждать?
— Штопор вряд ли здесь имеется... Впрочем, давай, что-нибудь придумаем.
Он забрал у меня бутылку обратно, и мы вместе пошли на тёмную кухню. И было в этом что-то такое... извращённо-уютное. Этот ливень за окном, полная отрешённость от цивилизации, странный мужчина, который взялся меня защищать.
Я снова вдруг подумала о том, что мы здесь совершенно одни.
А ещё в его сумке заряженный пистолет.
Но об этом я старалась не думать, растворившись в предвкушении занятного вечера...
Часть 10
***
— Дегустируй. Только не переборщи.
— И это всё? — я скривилась, забирая у него из рук кружку, в которой было меньше половины.
— Хорошего по чуть-чуть.
Переборщишь тут.
Я закатила глаза и осторожно понюхала содержимое – пахло на удивление вкусно: какими-то ягодами, ни намёка на спирт.
— А себе?
— Я не пью на работе.
— Брось, у меня день рождения вот-вот. Если ты меня не поддержишь, я всё расскажу папе, и он тебя уволит.
Найк молчаливо улыбнулся и взял с полки простую железную кружку.
Было уже привычно темно, но странное дело – необходимость в свете как будто отпала, глаза различали очертания предметов довольно чётко. Его я видела очень хорошо, и сейчас он казался особенно огромным в этой тесной комнатке, едва вмещающей нас двоих.
Я наблюдала, как он вытащил из бутылки пробку, дунул в кружку, прогоняя пыль, и налил немного и себе.
— За мои девятнадцать? — я протянула ему свой импровизированный фужер, и он прикоснулся к нему краешком своего.
— Ещё не полночь. Не рановато отмечаешь?
— Я не суеверная, — я поднесла кружку к губам и сделала крошечный глоток, пробуя найденное пойло. И оно оказалось просто прекрасным: в меру крепким, не слишком сладким, с приятным абрикосовым послевкусием.
Дождь уютно стучал по немытому годами стеклу, и меня просто катастрофически потянуло поговорить.
— Так странно, ещё совсем недавно мы крутились каждый в своём мире и не были даже знакомы, а теперь ты единственный гость на моём дне рождения.
— Зато такого у тебя точно никогда не было. Будет что вспомнить.
Не то слово. Такое попробуй забыть, впечатлений на две жизни вперёд.
— Кто жил раньше в этом доме? Здесь же явно кто-то когда-то жил.
— Я не знаю.
— Но о том, что здесь есть погреб, ты знал, — отметила я, но совсем без зла. Я уже поняла, что он не бросится раскрывать мне все свои секреты.
У меня был небольшой опыт дружбы с креплёными напитками, но кажется, такого "конкретного" вина я ещё не пила. Всего пара глотков – а мозг уже моментально размягчился. Отчего-то стало вдруг та-ак хорошо...
Я откинулась на спинку допотопного стула и, подтянув ноги к груди, обхватила двумя руками бесценную кружку. Найк сидел напротив и вполоборота смотрел на бушующую за окном непогоду.
Почему я никогда не обращала внимания, какой у него красивый профиль? Именно такой, какой надо. Мужской. Я не слишком любила растительность на лице, но ему очень шло, выглядел он взросло и очень брутально.
Почему он не смотрит на меня? Не то чтобы я этого так уж хотела, но просто мы здесь совсем одни, он мужчина, я женщина. Неужели происходящее в окне намного интереснее? Кроме того – его взгляда на мои ноги я вообще не заметила, как и какого-либо особенного интереса в свою сторону, и это... задевало, что ли. Обычно парни голову сворачивали – да в том же универе, а тут практически полный игнор.
А тот эпизод, когда он меня голую на руках тащил? Голую! Вообще без одежды! Да Архип бы слюной изошел, каждая наша встреча с ним начиналась с намёков, не созрела ли я случайно. А этот...
— Ты гей?
Не знаю, как так вышло, вопрос слетел с губ сам собой.
Найк наконец-то повернул голову в мою сторону.
— Нет. С чего вдруг такие выводы?
— Ну, не знаю... — дёрнула плечом и сделала ещё один приличный глоток. — Просто спросила. Сейчас же модно быть геями.
— Я не слежу за модой, — ухмыльнулся он и одним махом допил всё содержимое. Затем поднёс руку ближе к лицу и взглянул на болтающиеся на запястье часы. — Я сейчас вернусь.
— А ты куда? — я подорвалась следом за ним в коридор. — Там же ливень!
— Нестрашно.
Накинув куртку, он достал из кармана ключ и открыл дверь, запустив в дом непогоду. Порог тут же стал мокрым, и ощутимо повеяло холодом.
— Можно с тобой? Я боюсь оставаться здесь одна! — я уцепилась за его куртку, вынудив обернуться.
— Я скоро вернусь. Бояться нечего. Всех змей я ликвидировал.
— Почему бы просто не рассказать правду, я пойму, не такая я уж и дура, если ты успел заметить. Ты идёшь звонить моему папе, да? Пожалуйста, можно я хотя бы послушаю его голос, я не буду мешать!
— Адель, не веди себя как маленькая, — оборвал он меня – не зло, просто очень твёрдо. — Ты же знаешь, что всё очень серьёзно? Знаешь же?
— Знаю...
— Тогда просто делай то, что тебе говорят, хорошо? Так будет лучше для всех нас.
— Ты всё-таки идёшь звонить!
— Да, я иду звонить, — честно признался он и аккуратно снял с себя мою руку, но отпустил не сразу – оставил согреваться в ладони. — Я уже говорил, что отвечаю за тебя головой, пожалуйста, не мешай мне делать мою работу. Хорошо?
Тембр его голоса был тихим, но очень доходчивым. Таким, с которым не хотелось спорить.
— Хорошо, — нехотя согласилась я, но не смогла не поторговаться: — Но тут так темно... мне правда страшно одной. Я понимаю, что мы сидим здесь в темноте не просто так, нам нельзя палиться, но... я грозы боюсь. Реально боюсь, с самого детства.
Он тяжело вздохнул и быстрым движением облизал губы, и почему-то я только сейчас увидела, какие они у него чувственные.Яркие. Даже в темноте.
Глупость какая-то, но я вдруг подумала о том, что было бы интересно узнать, как он целуется. Я никогда не целовалась со взрослыми мужчинами, подруги рассказывали, что они очень опытные и творят такое...
— В ящике на кухне лежат свечи, — сдался. — Там же спички. Только у окна не зажигай.
— Одежда откуда ни возьмись, вино, свечи... Может, у нас тут где-нибудь кабельное завалялось, а я до сих пор не знаю?
Он снова улыбнулся, блеснув в темноте белизной зубов, и я вдруг испытала какое-то странное, совершенно неконтролируемое желание проверить, правы ли были подружки.
Давай, Адель, ну когда ещё?! Завтра ты проснешься со свежей головой – и всё, момент упущен! Сделай хотя бы раз в жизни что-то по-настоящему сумасбродное!
И я сделала. Не давая себе ни мгновения передумать, встала на цыпочки и поцеловала его в сомкнутые губы.
Первый мой настолько безбашенный поступок. Я поцеловала мужчину! Сама!
Кажется, подобного поворота он не ожидал – его рука, которая до сих пор сжимала мою ладонь, напряглась, и сам он напрягся, но не оттолкнул...
— Ты чего это, мажорка? — в его голосе мелькнула улыбка, когда я всё-таки отлипла от его губ. — Ты напилась, что ли?
— Это от страха. Ну, знаешь, отложенный шок и всё такое, — пропищала я, испытывая неловкость и какое-то странное чувство... замешательства, наверное. Замешательства, связанного именно с ощущениями от этого секундного поцелуя.
Я много раз целовалась с Архипом и с несколькими парнями до него, но этот поцелуй был совсем другим. Каким-то особенным. Может, меня так впечатлило то, что я проявила инициативу сама, а может, то, что он мне не ответил так, как я успела себе нафантазировать.
Мне – и не ответил. Я что, такая страшная?
Но даже больше меня смутило внутреннее восприятие этого поцелуя. Какое-то странное, сумбурное желание – от удрать поскорее от него подальше до вцепиться в воротник его куртки и всё-таки поцеловать по-настоящему.
Почему? Почему он мне не ответил?
— Ты женат, да? — вдруг спросила я, надеясь, что голос не звучит очень уж жалко. Хотя это были пустые волнения – интонации тонули в шуме ливня из открытой двери.
— Нет, я не женат, — отрезал он и шагнул за порог. — Я скоро вернусь.
Хлопнула дверь, раздался поворот ключа.
Я готова была заскулить от нелепости произошедшей ситуации.
Наверняка он теперь решит, что я чокнутая малолетка, которая понюхала пробку от вина и поплыла. Впрочем, глупо, конечно, вот так вешаться на практически незнакомого мужчину, но я и не вешалась, а только хотела проверить, правы ли были девчонки. И всё. Жаль, что не выяснила до конца…
Я выглянула в окно, пытаясь увидеть хотя бы силуэт Найка, но не увидела ничего, кроме стены ливня – действительно лило как из ведра. Было темно и немного жутко. Он только ушёл, а я уже хотела, чтобы он поскорее вернулся. Он хоть и ужасный молчун, но с ним мне гораздо спокойнее.
А ещё у него потрясающие губы, — мелькнула дурацкая мысль, и я отмахнулась от неё, как он назойливой мухи.
Я вернулась на кухню и нашла-таки свечи. Пусть хоть и с тусклым светом, но однозначно стало спокойнее, хоть и не до конца – чувство тревоги по-прежнему не отпускало. Как-то оно навалилось всё... Это дурацкое покушение как раз перед моим днём рождения, полная неизвестность. Тупость Архипа…
Странно, но эти дни я вообще не думала о нём, а если и мелькала мысль, то что-то вроде: надеюсь, он там локти кусает, куда же я исчезла. И всё. В душе было совершенно пусто, никакого отклика даже на всплывающее в памяти имя.
Что мы вообще тогда делали эти месяцы вместе? Для чего это надо было? Я же совсем его не люблю. Да меня от секундного недопоцелуя с левым мужиком торкнуло даже сильнее, чем от двухчасовых лобызаний со своим парнем!
Эта истина явилась словно озарение. Не нужен мне Архип. Как только вернусь домой, окончательно с ним порву. Да, может быть, отец немного подуется, всё-таки он рассчитывал, что я стану Горской, но это моя жизнь, а не его. И я не буду тратить её на того, к кому нет глубоких чувств.
Решив отметить и это дело тоже, я откупорила бутылку и налила себе в кружку ещё вина. Прихлёбывала в одиночестве, то и дело оборачиваясь на дверь и... волнуясь, что Найка так долго нет.
А ведь реально его не было ну слишком долго! О чём там можно так много говорить? Может, там, в городе, случилось что-то из ряда вон?
Главное, чтобы с папой всё было в порядке, хотя, зная моего папу, иначе быть просто не могло.
А если он не возвращается, потому что что-то произошло конкретно с ним самим? Мало ли, на улице ночь, ливень, незнакомый лес…
Я прислушалась к своим ощущениям и вдруг поняла, что в первую очередь меня больше волнует, чтобы ОН был в порядке. Чтобы ему не упало на голову дерево, он не провалился в яму, не попал в какой-нибудь капкан. То, как я буду выбираться отсюда в случае его исчезновения, меня почему-то волновало уже во вторую очередь. И это было ужасно странно, потому что и окружающие, и я сама считали меня эгоисткой.
Тикали мысленные часы, отбавлялось вино, я волновалась всё сильнее, а он по-прежнему не приходил.
Где его носит, чёрт побери?! Разве можно заставлять человека так волноваться?
Фантазия рисовала жуткие картины, одна страшнее другой. Я ходила туда-сюда по крошечной прихожей, отпивая вино и прислушиваясь к звукам за дверью. Иногда мне казалось, что я слышу шаги, но никто не приходил... Невыносимо долго. А потом наконец-то я услышала долгожданный поворот ключа…
— Ты где был?! — вскинулась я, едва он только переступил порог. С капюшона лило как из ведра, на подошвах кроссовок налипли комья раскисшей грязи. — Почему так долго? Я тут с ума сходила!
— Меня не было чуть больше часа, — устало произнёс он и, воюя с мокрыми рукавами, снял куртку, бросив её в угол, где совсем недавно прохлаждалась гадюка. — Там осталось вино?
— Ты же не пьёшь на работе.
— Сегодня пью, — он, не спрашивая, взял их моих рук кружку и одним махом допил содержимое. Свет свечи был совсем тусклым, но я видела, как было напряжено его лицо, гораздо сильнее, чем утром.
Вернув кружку, он вытащил из-под ремня футболку и через мгновение она оказалась там же, где и куртка.
Всё как-то не так, он какой-то другой. Что происходит?!
— Случилось что-то плохое? — спросила я, стараясь изо всех сил не смотреть на его блестящий от воды торс. — Только не ври, я же вижу.
— Скажем так – ничего хорошего, — "успокоил" он, и обтекаемая формулировка ответа напугала меня даже сильнее, чем если бы он подтвердил мои опасения.
Я подошла к нему, приблизившись почти вплотную, и дотронулась рукой до его плеча – оно было прохладным и мокрым. И даже несмотря на такую накалённую обстановку, я поймала себя на мысли, что мне приятно его трогать.
— Что-то с моим отцом, да? Пожалуйста, скажи мне правду. Он тоже был вынужден бежать?! Его ранили или... Что?! Умоляю, Найк, не молчи!
— Так сильно любишь своего папочку?
Его неожиданный вопрос поставил в тупик.
— В смысле? Конечно, люблю, он же мой папа. И он любит меня…
— Я бы не был так в этом уверен, — отрезал он и, оставляя грязные следы на дощатом полу, пошёл на кухню. Кружку брать не стал – сделал несколько глотков прямо из бутылки. — Прости, Адель, но твой отец полный мудак.
В первую секунду показалось, что сказанное им мне просто послышалось, настолько подобные слова не лепились к его железобетонному образу.
Я взяла с подоконника стакан со свечой и, обходя комки мокрой земли, притормозила у входа в кухню.
— Что ты несёшь такое? Ты что, пьяный? Или накурился по пути какой-то мути?
— Я говорю так, как оно есть на самом деле. Твой отец – расчётливая скотина, которая готова поставить на кон жизнь единственной дочери, лишь бы не лишиться своих бабок и статуса, — он сделал ещё глоток, а потом перевёл на меня взгляд, полный сожаления. — Прости за правду, но ты сама просила.
Он ненормальный... Меня вдруг осенило. Сумасшедший! Может, он из тех, кто недавно вернулся из Сирии, у них же там напрочь кукушки посносило. Всё нормально было, а тут перемкнуло. Я читала такие истории в сети, да что говорить, дядя моей одногруппницы воевал в Чечне, а когда вернулся, зарезал свою жену, а потом сам повесился на чердаке.
