Агата Шерл Веста. Огонь сжигающий

Глава 1. Очаг

Мне было пятнадцать, когда я впервые узнала, что внутри меня живёт огонь.

Это случилось глубокой ночью. В доме было тихо, родители спали за стеной. Я лежала в темноте, слушая собственное дыхание, и вдруг почувствовала, как внизу позвоночника вспыхнула первая искра.

Жар, медленно полз вверх, зажигая позвонок за позвонком. Поясничный. Грудной. Шейный.

Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Казалось, если сделаю резкое движение, пламя вырвется наружу и спалит всё вокруг. Он добрался до основания черепа. Комната наполнилась густым, неподвижным воздухом. Задыхаясь от собственного тепла, я умирала.

И тогда темнота отступила.

В комнате появился свет. Мягкий, но ослепительно яркий. У края кровати возник Старец в белоснежном, светящемся облачении. От одежд исходило такое сияние, что смотреть было больно, но оторвать взгляд я не могла. Лицо оставалось спокойным, а в глазах читалась бесконечная, тихая мудрость.

Он сел на край кровати. Матрас даже не прогнулся. Протянул руку и положил ладонь мне на лоб. Его рука была мягкой и прохладной.

В ту же секунду боль отступила. Жар сошёл с кожи, но внутри меня всё ещё полыхало. Только теперь я ясно почувствовала то пламя, что жило во мне. Оно было огромным. И оно было моим.

— Не бойся, — сказал он.

Его голос прозвучал прямо в моём сознании, глубокий и спокойный.

— Это не болезнь, — продолжил он. — Это твой дар. Огонь проснулся.

Я хотела закричать, что огонь убьёт меня, что я не выдержу этого жара.

— Он убьёт тебя, только если ты будешь с ним бороться, — прозвучал ответ на невысказанную мысль. — Огонь нельзя запереть. Нельзя подавить. Но можно принять и дать ему форму.

Он показал мне, как это сделать. Не словами, а ощущением. Ладонь на лбу стала проводником. Я почувствовала, как внутреннее пламя перестало метаться в панике и выровняло ритм, собираясь в плотный, тёплый шар в самой груди.

— Запомни это, — прошептал он. — Ты очаг.

Тогда я не поняла этих слов. Но они врезались в память.

— Домашний, тихий очаг, — продолжил он. — Он согревает тех, кто рядом, даёт жизнь и тепло. Но если пламя вырвется за пределы очага, оно сожжёт всё на своём пути. Ты должна держать этот огонь внутри. Пусть он горит, но не позволяй ему становиться тобой. Ты хранительница.

Он убрал руку.

Ослепительный свет померк. Комната снова погрузилась в привычную ночную темноту. За стеной по-прежнему тихо спали родители. Только где-то глубоко, под рёбрами, ровно и спокойно пульсировало пламя. Оно больше не жгло, а грело.

Я закрыла глаза и провалилась в глубокий, исцеляющий сон.

Глава 2. Спичка

После той ночи я изменилась. Тихая, удобная девочка, которой я была раньше, будто сгорела дотла. Внутри меня поселилось постоянное, фоновое напряжение. Я стала нервной, раздражительной, колючей. Любая мелочь могла вывести меня из себя, и тогда внутри всё начинало кипеть.

Помню, как я сорвалась на матери из-за какой-то пустяковой обиды. Голос дрожал, кулаки сжались, меня трясло. Отец за кухонным столом медленно отложил газету и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, только настороженность.

— Веста, — сказал он тихо. — К тебе нельзя спичку подносить. Полыхнёт.

Мать вздохнула, вытирая руки полотенцем:

— Да отстань ты. Переходный возраст. Гормоны.

Они думали, что это просто характер. Родители не знали, что отец сказал чистую правду. Я действительно была порохом.

И этот порох начал поджигать мир вокруг. Я заметила это не сразу. Сначала просто перегорела лампочка в настольной лампе, когда злилась из-за сложной домашней работы. Списала это на скачок напряжения. Но потом начали разряжаться телефоны. Брала в руки полностью заряженный смартфон, и через час экран гас. Батарейка умирала мгновенно, словно я выпивала из неё всю энергию. Я боялась своих эмоций. Я боялась злиться, потому что не знала, что ещё может сломаться.

А потом изменилось зрение. Мир перестал быть просто набором предметов и лиц. Я начала видеть людей иначе. Вокруг, поверх кожи и одежды, проступали цвета. И чаще всего это были тусклые, грязные оттенки. Серый означал усталость. Коричневый, болотный — болезнь, тоску, выгорание. Я шла по улице и видела это серое, давящее марево. Светлых, чистых цветов почти не было. Видение изматывало. Я начала опускать глаза, чтобы не видеть, как люди гаснут.

Но вместе с этим жаром изменились руки. Ладони всегда были холодными, но временами становились обжигающе горячими. Однажды вечером мать лежала в темноте, прижимая пальцы к вискам. Мигрень была страшной, она даже не могла говорить. Я подошла, села рядом и инстинктивно положила ладони ей на голову.

В ту же секунду почувствовала, как жар перетекает наружу. Видела, как тёмный, пульсирующий ореол вокруг её головы начинает светлеть, становиться прозрачным. Мать выдохнула, расслабилась и почти сразу уснула.

Я убрала руки. Они дрожали. Чувствовала себя выжатой, пустой. Огонь забрал часть сил, чтобы забрать её боль.

В голове возникла мысль, что так жить нельзя. Нужно научиться держать этот огонь, как учил старец.

На следующий день я пошла в библиотеку. Искала всё, что могло бы объяснить моё состояние.

Нашла книги по биоэнергетике, восточные практики, медитации. Читала их запоем. Училась дышать. Представляла тело не как факел, который сгорает, а как очаг. Строила внутри стены. Училась впускать чужую боль, пропускать её через огонь и отпускать, не разрушаясь при этом.

Это было долго. Это было больно. Но постепенно я научилась. Смогла удерживать пламя.

Глава 3. Корни

Дорога отняла у меня все силы.

Три часа в душном автобусе, укачивающем на ухабах грунтовой дороги, и я чувствовала себя так, будто меня выжали.

Но когда автобус, наконец, остановился на пустой остановке у въезда в деревню, я сделала первый глубокий вдох. Воздух здесь был другим. Густым, прохладным и неподвижным.

Я пошла пешком по длинной, поросшей по краям травой дороге. Деревянный дом бабушки стоял на самом краю, там, где начинался лес. Большой, потемневший от времени, с высокими резными наличниками на окнах.

Бабушка ждала на крыльце, опираясь на деревянные перила, и смотрела на меня. На ней было простое ситцевое платье, на голове белый платок.

— Приехала, — сказала она. Голос был низким, спокойным, убаюкивающим.

Она взяла меня за руку. Пальцы сухие, шершавые от работы и неожиданно прохладные. В ту же секунду жар, который бился в моей груди последнее время, вдруг стих. Он не исчез, но перестал жечь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.