Адэмар Роханский Эндор

— А теперь не хочешь? Тебе тут не нравится?

Я задумался, вертя пустую кружку в руках. Вино притупило острые углы, но не стёрло воспоминания.

— Теперь даже не знаю. Сначала… сначала я был счастлив. Как ребёнок. Не хотел просыпаться ни за что. Потом пошли первые шишки, — я сделал ещё глоток, больше для храбрости. — Если бы я знал с самого начала, что всё взаправду… я бы по-другому начал. Я бы… — я замолчал, не в силах выложить весь комок сожалений: о неправильной прокачке, о позорном бегстве, о топоре, который я не умел держать.

Рон поднял руку, прерывая моё бормотание. Его жест был властным, но не грубым.

— Не парься, — сказал он. — Да, ты потерял день. Не замочил кучу монстров, не прокачался так, как мог бы, если бы сразу всё понял. Об этом переживаешь?

Я молча кивнул. Именно об этом. О бесцельно потраченном времени в мире, где, похоже, каждая минута на счету. О том, что я уже отстал от таких, как он, или даже от этих хвастливых болванов за соседним столом.

Гном внимательно смотрел на меня, и в его глазах, казалось, мелькнуло понимание. Не жалость. А именно понимание того, через что я прошёл за этот бесконечный день.

Рон осушил половину кружки за три мощных глотка, словно запивая водой какую-то внутреннюю горечь. Затем поставил её с глухим стуком.

— Так и есть, день потерян, — согласился он, и в его голосе не было упрёка. — Но спихни это на адаптацию. На раскачку. Ты же ещё и в реальности всего этого не верил. Думал, башка перегрелась и снится тебе эпичный треш. Так что — в порядке вещей. Главное — щас ты в теме. А вот эта публика…

Он ленивым движением большого пальца указал на шумный зал, и в этом жесте была целая вселенная презрения.

— Им — плевать. Большинство тут уже который день торчит. И что? Убили пару мобов, наскребли на выпивку — и в запой. Взяли тайм-аут от своей серой жизни, чтобы устроить её же тут, только в антураже фэнтези. Пьянчуга он и в Эндоре пьянчуга. Ты, надеюсь, не из этой породы?

— Нет! — ответил я слишком быстро, почти выпалил. Вино ударило в голову, рождая громкие, ясные мысли. — Я хочу быть сильным. Лучшим. Я не для того сюда попал, чтобы просиживать штаны!

Я коротко пересказал ему свой день. Без особого пафоса, но и без унизительных подробностей. Пещера. Интерфейс. Первый бой. Кабан. Близнецы. Деревня.

Рон слушал внимательно. Не перебивал. Только иногда коротко кивал или усмехался в нужных местах, будто сверял мой рассказ с каким-то своим внутренним чек-листом.

Особенно оживился он на кабане.

— Один на один? — переспросил гном, подцепляя ложкой кусок мяса.

— Ну да.

— И завалил?

— Еле-еле.

— Это хорошо.

Он сказал это так просто, что я сначала не понял.

— Что именно?

— Что еле-еле, — спокойно пояснил он. — Кто легко побеждает в первый день, тот очень быстро начинает верить в собственную исключительность. А потом его жрут. Ты хоть уже знаешь, что тебя можно жрать.

Я хмыкнул.

Логика была гномья. Тяжёлая. Грубая. Но не без смысла.

— А ты? — спросил я. — Ты здесь давно?

Он посмотрел в кружку.

— Достаточно.

Ответ был короткий, но поставленный так, что продолжать расспросы не хотелось.

Вместо этого он сам задал следующий вопрос:

— Когда понял, что это не сон?

— До конца — ещё не понял, — признался я.

— А когда поймёшь, будет хуже, — заметил Рон и отломил кусок лепёшки. — Но полезнее.

Я промолчал.

Он снова окинул меня взглядом — неспешно, оценивающе. Не как человек смотрит на человека. Как мастер смотрит на новый инструмент, прикидывая, на что тот пригоден и сколько проживёт в деле.

Тогда я ещё не хотел этого замечать.

Вернее — замечал, но не хотел называть.

Потому что очень уж приятно было сидеть в тепле, жрать горячую еду и чувствовать, что кто-то в этом мире разговаривает с тобой не как с мусором.

— Топор, значит, — сказал он наконец.

— Ага.

— Правильный выбор.

— Серьёзно? — оживился я.

— Нет, — фыркнул он. — Просто самый честный. Лук — для терпеливых. Меч — для тех, кто хочет выглядеть красиво. Магия — для тех, у кого слишком много надежд на будущее. А топор… — он посмотрел на мой клинок, прислонённый к стене. — Топор сразу говорит, что разговор будет короткий.

Я неожиданно улыбнулся.

В этом тоже была какая-то правда.

— Только вот руки у тебя пока не под него, — добавил он безжалостно.

— Спасибо, обнадёжил.

— А я не обязан тебя обнадёживать. Я тебя кормлю.

Сказано это было вроде бы с усмешкой.

Но именно в эту секунду во мне впервые шевельнулось неприятное чувство, тонкое, как игла под ногтем.

Не грубая тревога.

Не страх.

А что-то более мерзкое: ощущение, что у этой щедрости есть счёт, просто его ещё не принесли.

Я запил это вино глотком покрепче и сделал вид, что ничего не почувствовал.

Рон тоже сделал вид, что ничего не заметил.

И только потом, намного позже, я понял, что именно в тот вечер мы оба уже всё про друг друга поняли.

Просто каждый молчал о своём.

Гном прищурился, изучая моё лицо. Потом наклонился через стол так близко, что я почувствовал запах вина, пота и металла от его кольчуги. Его шёпот стал низким, доверительным, словно он делился величайшей тайной.

— Я сегодня нашёл одно… местечко. Там можно хорошо, очень хорошо поднимать уровень. Но мне нужен напарник. Кто бы прикрыл спину. А ты… — его глаза скользнули к моему топору, — ты, я смотрю, парень решительный. И раскладка у тебя… скорее всего, прямолинейная. Мне такой и нужен.

Во мне всё засветилось. Вот оно! Настоящее начало приключения! Не толчея на площади с кричащим подростком, а конкретное дело. Фарм. Опыт. Прокачка.

— Я с радостью! — прошипел я в ответ, стараясь не выдать весь свой восторг. — А тебе сколько до нового уровня?

— Пять процентов, — невозмутимо сказал Рон.

Я присвистнул — тихо, но выразительно.

— У Сигурда, который тут все авторитеты собирает, десять оставалось. А ты уже в пяти шагах?

Лицо гнома исказила такая гримаса брезгливости, будто он откусил лимон. Он явно хотел плюнуть, даже голова дёрнулась, но, вспомнив, где находится, лишь с силой сглотнул.

— Сигурд — трус, — выдохнул он с ледяным спокойствием. — Как и большинство здешних. Они только толпой и ходят. Стаей. А в стае — опыт режется на всех. Игра не стоит свеч, понимаешь?

— Ещё как! — воскликнул я. — Я в прошлой жизни… в том мире… был заядлым геймером! Я эту кухню знаю!

Гном одобрительно хмыкнул.

— Тем лучше. Вдвоём — и веселее, и опыт делится куда щедрее. А в том месте, что я нащупал… там можно нон-стоп мобов фармить. Без передышки.

От этих слов у меня по спине пробежали мурашки. «Нон-стоп фарм». Это звучало как музыка. Как обещание быстрого реванша над этим миром, над собственной беспомощностью, над насмешками надо мной.

— Ух ты! — не удержался я. — Когда выдвигаемся?

— С первым светом, — твёрдо сказал Рон, откидываясь на спинку лавки. Сигнал был понятен: разговор окончен, пора отдыхать. — А теперь — спать. Возьму и тебе комнату.

— Давай! Спасибо тебе, Рон, правда!

— Не за что, — отмахнулся он, но в его глазах, мне показалось, промелькнуло что-то быстрое, деловое, почти что торговое. «Отработаешь», — снова напомнил внутренний голос, но я его уже заглушил вином и энтузиазмом.

Я растянулся на жёстком соломенном тюфяке в крохотной комнатке под крышей таверны. В соседнем номере Рон уже храпел — мерно, уверенно, по-хозяйски. Мысли путались, плясали вихрем от пережитого дня. Пещера. Кабан. Деревня. Сигурд. Рон. Всё это было слишком цельным, слишком последовательным и слишком болезненным для сна.

«Завтра, — подумал я, проваливаясь в темноту, — станет окончательно ясно, что это за мир. Но одно я уже понял: если это и сон, то из тех, в которых умирают всерьёз».

***

Проснулся я от того, что дверь распахнулась так резко, будто её не открыли, а выбили.

На пороге стоял Рон.

Вчерашнего «почти товарища» в нём не было вообще. Ни вина, ни ухмылки, ни намёка на добродушие. Только доспех, молот и взгляд человека, который пришёл за инструментом, а не за собеседником.

— Подъём, — сказал он.

Всего одно слово.

Но сказано оно было так, что я мгновенно понял: вчерашняя похлёбка, ночлег и разговоры у стола были не жестом дружбы. Это была инвестиция.

В меня.

— Уже? — выдавил я, садясь.

— Уже, — кивнул он. — Или ты думал, я тебя кормил просто так?

Вот тут до меня и дошло окончательно.

Не напарник.

Не новый друг.

Живой расходник, которого сначала привели в чувство, а теперь собирались пустить в дело.

— Вставай быстрее, — добавил он. — Уровни сами себя не нафармят.

Я медленно поднялся, чувствуя, как внутри вместо сна расправляется что-то холодное и неприятное.

Нет ничего хуже, чем в одну секунду понять: доброта, которую ты вчера так жадно принял за спасение, на самом деле была авансом.

Делать было нечего. Дрожащими руками (от ярости? От страха? От смеси всего сразу?) я схватил топор и выскочил из комнаты. Одеваться мне было не во что. Одна набедренная повязка, в которой и спал.

Мы жили на третьем этаже. Я слетел вниз по крутой лестнице, почти не касаясь ступеней.

Зал таверны был битком. Утренний свет лился через окна, пахло жареным хлебом и кашей. Не обращая внимания на запах и гостей таверны, я выскочил на улицу, где меня ждала спина моего «лучшего друга». Утро в Эндоре начиналось прекрасно.

***

Глава 4

Вывалившись во двор таверны, я осмотрелся. Гнома — ни следа. Зато на скамейке у коновязи, греясь в лучах утреннего солнца, сидели те самые братцы — Саня и Ваня. Они курили одну на двоих толстую, вонючую самокрутку, передавая её друг другу с важным видом бывалых ветеранов.

— Здорова! — бросил я, озираясь. — Рона не видели?

Они повернулись ко мне почти синхронно. И — странное дело — в их обычно насмешливых глазах на секунду мелькнуло нечто новое. Не злорадство. Не презрение. Жалость. Быстрая, глупая, непрошенная жалость, как будто они смотрели на ягнёнка, который сам напрашивается в волчью пасть.

— Он там, — Саня ткнул большим пальцем в сторону низкой, тёмной конюшни, откуда доносилось фырканье и скрежет железа.

Ваня, затянувшись, выпустил струйку дыма и пробурчал себе под нос, но так, чтобы я расслышал:

— Зря ты, пацан, с ним связался. Напрасно.

Я пожал плечами с видом человека, у которого нет выбора. А что мне оставалось? Долг — он и в Эндоре долг. Накормил, напоил, спать уложил. Теперь отрабатывай. Как говорится…

Я кивнул братве и зашагал к конюшне, чувствуя их взгляды у себя на спине.

Внутри пахло навозом, сеном и потом. Рон, уже в доспехах, возился у двух лошадей. Он набрасывал на них сёдла с ловкостью человека, делавшего это тысячу раз. Я замер в дверях, ожидая приказа или хотя бы взгляда. Он не удостоил меня ни тем, ни другим. Просто продолжал своё дело, приторачивая седельные сумы и с силой затягивая подпруги. Звук был властным и не терпящим возражений.

— Садись, — наконец бросил он, не оборачиваясь, и указал на более тощую клячу гнедой масти. Сам же в один прыжок, поразительный для его коренастой фигуры, взлетел на вороного жеребца, который нервно перебирал ногами.

— Но я… я не умею ездить на лошадях, — выдавил я, чувствуя, как эта фраза звучит дико в мире, где, судя по всему, это основной транспорт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.