Adi Riel Молчун

Глава

* * *

Глава 1: Эхо в пустоте рая

Вечер в Секторе 4-12 был наполнен неестественным, кристально чистым спокойствием. На парящей террасе, врезанной в вершину обсидиановой скалы, семья Эйри наслаждалась выходным днем. Здесь, на высоте, воздух был настолько перенасыщен кислородом и углекислым газом, что свечение микрофибры родителей – Зона и Кси – было ослепительно белым, без малейших признаков частотного голода.

Когда-то, на заре их цивилизации, жизнь была танцем выживания: мужчина и женщина существовали в неразрывном симбиозе. Мужские особи выделяли кислород, женские – углекислый газ. Они обменивались этими элементами, чтобы не распасться, существуя исключительно в парах. Их дети, пока были малы и не имели пар, питались от обоих родителей попеременно. Но на этой планете – Земле – природа дала им всё даром. Ресурсы больше не нужно было делить. Автономия превратила их союз из жизненной необходимости в эстетическую привычку.

Зон и Кси сидели рядом, но их вибрации больше не переплетались в единый узор – каждый пульсировал сам по себе, замкнутый в собственном комфорте. Так жило большинство на ярусе Рэй. А те, кто ушли ещё дальше в автономию, кого в обществе стали называть Разорванными – они вообще перестали создавать пары. Жили поодиночке, в бесконечной смене развлечений и пустых удовольствий. Разорванные больше не рожали детей, не создавали ничего нового. Они просто потребляли изобилие планеты, превратившись в паразитов собственного благополучия.

Тишину, плотную как желе, внезапно распорол звук.

Это был не просто шум. Это был болезненный разрыв в эфире. Протяжный, хриплый вой – серия отрывистых, гортанных звуков, лишённых всякой гармонии. Он ударил по телам Эйри, заставив их микрофибру на мгновение потерять чистоту. Свечение Кси стало грязно-серым, а дети – маленькие искры чистого любопытства – испуганно сжались, чувствуя, как физическая боль от чужого крика резонирует в их тонких структурах.

– Опять… – холодно произнес Зон, первым восстановив частоту. – Нижний ярус. Особь из популяции Терри.

Он активировал визуальную панель, и в воздухе развернулись проекции. Зон решил использовать этот инцидент как урок.

– Посмотрите на них, – сказал он детям, указывая на кадры Нижнего яруса. – Мы называем их Терри. Это последний вид белковых наземных особей, раньше их было множество. Теперь наши соплеменники используют их как рабочую силу, охранников территорий или, что ещё прискорбнее – Разорванные устраивают между ними бои на потеху скучающим. Некоторые держат их в домах как компаньонов. Есть даже салоны, где им меняют внешность, украшают, подстригают…

Зон переключил архив. На экране возникли зернистые кадры: один Терри, истекая кровью, вытаскивал другого из-под обвала, сознательно подставляя себя под удар. В другой записи – крупная особь бросалась на угрозу, защищая маленькую, явно чужую.

– У них нет нашего газового обмена, нет нашей чистоты, – продолжал отец. – Но посмотрите на эту аномалию. Они совершают акты самопожертвования. С точки зрения логики – это критическая ошибка кода. Они разрушают себя ради других, не получая ничего взамен. Это хаос, который мы победили, став автономными.

Зон ожидал увидеть на лицах детей осуждение или страх перед этой примитивной формой жизни. Но дети смотрели на экран завороженно. Их вибрации начали ускоряться, подстраиваясь под странный, рваный ритм увиденного.

И впервые – совсем легко, почти незаметно – что-то дрогнуло внутри них. Не мысль. Не понимание. Ощущение. Словно тёплая волна прошла через их микрофибру, оставив после себя непривычное чувство.

Сын не мог назвать его. Но оно было… приятным. И немного болезненным одновременно. Как будто что-то сжалось в груди, а потом отпустило.

Дочь прижала руку к своему ядру света. Там, внутри, что-то отозвалось на увиденное. Терри, жертвующий собой ради другого… это было неправильно с точки зрения логики. Но почему-то… красиво?

– Они… – прошептал младший, – …настоящие.

Зон замолчал. Он был мудрым родителем и понимал: принуждение лишь усилит интерес. Его творческий подход к воспитанию требовал позволить детям самим столкнуться с реальностью.

– Завтра мы отправимся в Нижний ярус, – официально объявил он. – В резервацию. Мы спустимся в защитных капсулах, чтобы вы своими глазами увидели Терри и сами сделали выводы.

Дети переглянулись. Их свечение синхронизировалось на мгновение – и в этой синхронизации было что-то новое. Предвкушение, смешанное с… волнением?

Кси наблюдала за ними молча. Её свечение было ровным, бесстрастным. Но внутри шевельнулось лёгкое беспокойство – такое слабое, что она даже не обратила на него внимания.

* * *

Глава 2: Нижний ярус

Капсула семьи Зона стремительно снижалась сквозь слои атмосферы. За прозрачными стенками мелькали ярусы планеты: сначала ослепительный Рэй с его парящими террасами и кристальными шпилями, затем промышленные уровни, где работали автоматизированные системы, и наконец – Нижний ярус.

Здесь всё было иным. Воздух густой, влажный, с примесью запахов разложения и ржавчины. Свет тусклый, пробивающийся сквозь слои смога и остатков древних разрушений. Это была Земля в её первозданном, искалеченном катастрофой виде.

Резервация встретила их массивными воротами из потемневшего металла. Смотритель – пожилой Эйри с тусклым, серым свечением микрофибры – вышел навстречу. Его вид говорил сам за себя: те, кто работал на Нижнем ярусе, редко поднимались наверх. Здесь было мало чистого кислорода и углекислого газа, и со временем даже Эйри начинали увядать.

– Сектор 4-12, семья учёного Зона, – представился глава семейства. – Мы по предварительной записи. Образовательная экскурсия для детей.

Смотритель кивнул, его взгляд скользнул по сияющим детям с чем-то вроде зависти.

– Проходите. Только не отходите от маршрута. Некоторые особи… непредсказуемы.

Они вошли в первую секцию.

* * *

Секция А: Бойцовые

Вольеры здесь были укреплены дополнительными энергетическими полями. За прозрачными стенами метались крупные, мускулистые Терри. Их тела были покрыты многочисленными шрамами, движения резкие, нервные. Когда семья приблизилась, несколько особей бросились к стенке, издавая гортанные, угрожающие звуки – низкое рычание, переходящее в отрывистый лай.

Дети отпрянули.

И снова – то самое ощущение. Сильнее, чем вчера.

У дочери что-то сжалось внутри. Не от страха. От чего-то другого. Она смотрела на бойцовую особь – на её глаза, горящие диким, отчаянным огнём – и чувствовала… боль? Но не свою. Чужую.

Как будто та боль, что была в глазах Терри, перетекла в неё. Осела где-то глубоко, тяжёлым грузом.

– Папа, им… больно? – прошептала она.

– Они не чувствуют так, как мы, – ответил Зон, но в его голосе прозвучала неуверенность. – Это инстинкты. Территориальная агрессия.

Но девочка продолжала смотреть в глаза бойцовой особи. И чувствовала. Не понимала – но чувствовала.

– Это бойцовые, – пояснил смотритель буднично. – Разорванные разводят их специально для арен. Отбирают самых агрессивных, тренируют, стравливают. На них делают ставки. Прибыльный бизнес.

Сын слушал, и внутри него росло странное ощущение. Горячее. Колючее. Оно поднималось из ядра света и распространялось по всей микрофибре.

Он не знал, что это называется гневом. Но чувствовал его впервые в жизни.

* * *

Секция Б: Декоративные

Контраст был разительным. Здесь содержались мелкие, почти игрушечные Терри. Некоторые едва достигали размера детского торса Эйри. Их покров был ухожен, местами даже украшен – кто-то из предыдущих "владельцев" заплетал им яркие ленты или наносил временные узоры на кожу.

– Декоративные, – продолжал смотритель. – Их берут Разорванные в дома. Развлечение. Некоторые очень привязываются, носят их с собой повсюду. Есть целые салоны на среднем ярусе – там их стригут, украшают, меняют внешность под вкус хозяина.

Одна из мелких особей подбежала к стенке вольера, её большие глаза смотрели на детей с любопытством. Она издала тихий, почти жалобный звук – короткое поскуливание.

И у сына ёкнуло внутри.

Не физически. Но так реально, что он прижал руку к груди.

Это было… тепло. И одновременно щемящее. Как будто маленькая особь тянулась к нему, и он чувствовал эту тягу. Хотел… помочь? Защитить?

– Можно её… – начал он, но осёкся, не зная, как объяснить.

Смотритель покачал головой:

– Не рекомендуется. Они могут быть переносчиками несовместимых с нами микроорганизмов. Да и привыкают быстро. Потом страдают, когда их забирают обратно.

Мальчик отдёрнул руку, но продолжал смотреть на маленькое существо. Оно всё ещё стояло у стенки, будто ждало.

И он чувствовал это ожидание. Физически. Как тяжесть.

* * *

Секция В: Рабочие

Здесь особи были крупнее декоративных, но не столь массивны, как бойцовые. Они сидели или лежали в вольерах с тусклыми, безучастными взглядами. Некоторые медленно передвигались по периметру клетки – бесцельное, механическое движение.

– Рабочие, – смотритель махнул рукой. – Охрана территорий, перенос мелких грузов там, где техника избыточна. Неприхотливые. Едят мало, не болеют. Правда, и эмоций никаких. Как биороботы.

Дочь смотрела на них и чувствовала… пустоту.

Не свою. Их.

Эти Терри были живыми, но будто выключенными изнутри. И эта пустота отзывалась в ней самой. Холодом. Тоской.

Она не понимала, что это. Но слёзы – настоящие слёзы света, которых Эйри почти не знали – подступили к её глазам.

– Мама, – прошептала она, – они… пустые.

Кси посмотрела на дочь с удивлением. Её свечение было ровным, рациональным.

– Они просто особи низкого энергетического уровня, – ответила она. – Не стоит проецировать на них свои ощущения.

Но дочь не проецировала. Она чувствовала.

* * *

Секция Г: Особые случаи

– А вот здесь, – смотритель провёл их в отдельный, небольшой коридор, – мы держим… ну, проблемные экземпляры. Те, что не подходят ни под одну категорию.

В конце коридора был единственный вольер. Небольшой, скромный, почти пустой – лишь подстилка на полу и ёмкость с водой.

И в углу, на этой подстилке, сидел Терри.

Крупный. Не столь массивный, как бойцовые, но и не мелкий. Пропорции его тела были… странными. Конечности казались непропорционально длинными.

Он сидел, упёршись спиной в стену, с закрытыми глазами.

Дети замерли.

– Этот… – смотритель замялся, – …странный. Его нашли в одиночестве, в руинах старого города. Не в стае, как обычно. Один. Когда привезли, думали – агрессивный, раз выжил в одиночку. Но нет. Он вообще… никакой. Не дерётся, не работает, даже звуков не издаёт. Совсем. Другие Терри хоть рычат, хоть скулят – этот молчит. Всегда.

– Молчит? – переспросил Зон, подходя ближе.

– Да. Ни разу за три цикла содержания. Ни. Звука.

Зон активировал сканер, направил на особь. Показатели были… нормальными. Здоровье стабильное, признаков травм нет. Но частота вибраций…

Странно.

У других Терри она была хаотичной, рваной – инстинктивной. У бойцовых – агрессивной и высокой. У декоративных – суетливой. У рабочих – почти отсутствовала.

А у этого…

Глубокая. Медленная. Почти… осознанная.

Особь открыла глаза.

Медленно. Плавно.

Повернула голову.

Их взгляды встретились.

И Зон почувствовал.

Впервые в жизни учёный, привыкший к холодному анализу, почувствовал нечто, что не укладывалось в данные сканера.

Тёмные, влажные глаза смотрели на него не с агрессией, не с любопытством, не с пустотой.

С печалью.

Древней, тихой, бесконечной печалью.

И Зон ощутил, как эта печаль проникает в него. Оседает тяжестью в ядре его света. Становится его собственной.

Он не понимал, как это возможно. Но чувствовал.

И ещё – что-то другое. Тёплое. Пронзительное.

Связь.

Как будто невидимая нить протянулась между ним и этим молчаливым Терри. И по этой нити текло… что? Понимание? Сопереживание?

Дети подошли ближе. Их свечение синхронизировалось с отцом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.