Аделина Дэвис Папа всё решит

Глава 6 - Реальность

Макар

Ополоснувшись, натягиваю на себя шорты, футболку. И босыми ногами иду в сторону кухни, откуда доносятся аппетитные запахи.

Настенька стоит возле плиты спиной ко мне и что-то тихо, но мелодично напевает, двигаясь в такт музыке.

В грудной клетке какая-то приятная наполненность от того, как она хозяйничает на моей кухне.

Ей идёт...

Опираюсь плечом на косяк двери, засовываю руки в карманы шорт и любуюсь.

Хорошенькая, глаз не оторвать.

Джинсы обтягивают ее аппетитную округлую попку, красиво очерчивая плавные линии. От бедер перехожу на узкую тонкую талию. И уже дорисовываю в своем воображении так четко сохранившиеся в памяти мягкие изгибы полушарий с четко очерченными горошинами сосков.

Аррр... Ммм...

Незаметно поправляю член, снова вставший от этих эротических воспоминаний. В шортах скрывать стояк гораздо сложнее.

Взгляд падает на дверь шкафчика, которая покосилась от моего "гнева".

Мда, Гущин...

Тебе давно за тридцать. И пора уже научиться держать свои эмоции под контролем.

Иду в подсобку за отвёрткой.

Подхожу к ней. Поглядывает на меня иногда, пока чиню дверцу, думая, что я не вижу.

А я и не вижу. Просто ощущаю от нее эти вибрации восхищения, когда она задерживает на мне взгляд дольше положенного. Но вида не подаю.

И никак не могу наесться этими ее чистыми, вкусными эмоциями без лишнего жеманства и фальши.

Боюсь, что так на нее и подсесть недолго...

Подтягиваю и остальные дверцы. На всякий случай.

Затем говорю ей, улыбаясь:

— Хозяйка. Принимай работу.

Уголки ее губ помимо воли взлетают вверх.

— Сносно. — Дразнит она меня, обнажая в улыбке ровные белые зубы.

— Как ты сказала?.. — Переспрашиваю у нее, не веря своим ушам. Смотрю, освоилась уже. Демонстративно делаю шаг к ней, надвигаясь с угрозой для видимости. — Подумай ещё...

— Сойдёт для сельской местности, — продолжает она меня дразнить, ничуть не испугавшись. Ее глаза искрятся весельем.

— Нарываешься, Настенька, — предупреждаю ее. — Как бы тебе в такого сельского простачка не влюбиться, — говорю, намекая на ее восхищённые взгляды.

— Еще чего, — говорит она, подхватывая игру. — Это вы берегите свое сердце. Ещё влюбитесь в такую прекрасную хозяйку, — парирует она в ответ, лучезарно улыбаясь.

Делаю ещё один шаг, вставая вплотную.

Смотрю завороженно на ее довольное лицо.

— Запросто. — Говорю чистую правду, не в силах оторвать от нее взгляд. — И я голодный, — предупреждаю ее, имея ввиду совсем иной голод.

Но она понимает все буквально.

Спохватившись, отводит взгляд и извиняющимся тоном говорит:

— Простите. Уже все готово, присаживайтесь.

Начинает суетиться, накладывая мне еду. На столе появляется аппетитный салат.

— Санёк! — зову, усаживаясь на стул. — Идём кушать!

Настенька тоже садится за стол со своей тарелкой. На моей большая порция мяса по-французски. И я подбираю слюни, ожидая дочь.

Она не заставляет себя долго ждать.

Забирает свою тарелку. И, бросив короткое:

— Я у себя поем.

Утаскивает в комнату.

Разозлившись, кричу:

— А благодарить кто будет?!

Настя у плиты стояла, мучилась, а ей даже поблагодарить влом?..

Неожиданно моя гостья накрывает мою руку своей и умоляюще проговаривает:

— Не надо... Пожалуйста...

По телу проходит теплая волна от ее прикосновения.

Дверь в комнату дочери снова отворяется. Она недовольно бросает:

— Спасибо!

И снова захлопывает.

— Это вообще как называется?.. — спрашиваю у Насти, пытаясь найти хоть какое-то оправдание поведению своей дочери.

— Это называется подростковый возраст. Не нужно на нее давить. Она будет делать только все наперекор, — предупреждает она меня, поглаживая мою кисть. Ее лёгкие касания успокаивают.

Откидываюсь на стуле и, не удержавшись, накрываю ее руку своей. Засмущавшись, пытается аккуратно высвободить, но я не даю.

— Макар... — шепчет она жалобно. И так эротично из ее уст звучит мое имя, что просто аррр...

— Что?.. — Невинно интересуюсь у нее, переворачивая ее руку ладонью вверх. Веду по внутренней стороне своим шершавым пальцем, лаская. Такая нежная бархатистая кожа.

— Отпустите, пожалуйста.

И я со всей ответственностью понимаю, что просто:

— Не хочу.

Мне нравится, как она реагирует на мои ласки. Поднимаю ее руку и утыкаюсь в нее носом, втягивая сладкий запах ее кожи. Член наливается тяжестью, желая большего. Даже ее запах нехило будоражит мою кровь. Веду носом, лаская. Не удержавшись, прижимаюсь губами к ее ладони, оставляя пару влажных поцелуев.

Смущенно вытягивает свою руку.

— Я про десерт забыла, — шепчет она, глядя виновато на меня. Щеки раскраснелись, дыхание прерывистое.

Хочется сказать правду, что рядом с такой сладкой девочкой никакой десерт не нужен. Но я благополучно об этом умалчиваю.

— Не волнуйся. Я не ем сладкое, — говорю, имея ввиду еду. Но если бы она мне предложила себя, точно отказываться не стал. И, чувствую, стал бы первым сладкоежкой в округе.

Приступаем к еде. Между нами повисает какая-то напряжённая тишина.

Я бы очень легко мог снять это напряжение между нами, если бы мне можно было зайти чуть дальше, чем просто невинные прикосновения и поцелуи. Между любовникам такой неловкости нет. Но...

— Очень вкусно, Настенька. Спасибо, — благодарю ее, пытаясь помнить о том, кто она. И кем является в моем доме.

Начинает собирать посуду. Но я забираю из ее рук со словами:

— Посуду в доме моет Саша.

Это закон.

Она и без того отлынивает от многих домашних дел. В доме готовлю только я. Ее к плите подпускать опасно. Ещё подпалит дом. Поэтому мелкие домашние дела на ней. В том числе посуда.

— Ну, хорошо, — соглашается Настя. — Тогда можно мне в душ?

— Конечно. Сашкины футболки тебе, наверное, будут... малы, — аккуратно подбирая слова, констатирую я, стараясь не смотреть туда, в какой именно части ее тела они ей будут малы. — Давай я дам тебе какую-нибудь свою футболку, которая мне уже мала, чтобы ты могла в ней лечь спать, — предлагаю ей.

Не ложиться же ей в этой облегающей кофточке...

Кивает, безмолвно соглашаясь.

Нахожу одну из своих футболок. Отдаю ей.

Уходит в ванную комнату.

И только когда в душе начинает шуметь вода, вспоминаю, что забрал оттуда последнее полотенце.

Улыбаюсь, осознавая, что она точно не попросит его у меня, находясь в ванной комнате совершенно голой.

Выйдет в мокрой футболке?..

Ммм...

И мне бы уйти к себе и не заставлять ее ещё больше смущаться, но меня, как магнитом тянет на диван в гостиной, где она собирается сегодня спать.

Я мазохист? Сто процентов. Но не могу лишить себя удовольствия увидеть ее в таком виде. Для приличия держу в руках полотенце, чтобы, как выйдет, отдать ей.

Включаю телек и бесцельно переключаю каналы, не особо вглядываясь в экран.

Из своей комнаты выходит Сашка. Садится рядом и поднимает ноги на диван. Мы иногда так смотрим с ней фильмы, когда не собачимся по пустякам.

— А эта мадам надолго у нас? — спрашивает она с неприязнью.

Оставляю в покое пульт и смотрю на дочь.

— Она тебе неприятна? — В первый раз серьезно задумываюсь над этим.

— А чего она пришла к нам и уже хозяйничает на маминой кухне? — с обидой.

— Детка, у мамы давно своя личная жизнь. — Умалчиваю о том, что она у нее настолько бурная, что ей совершенно не до нас. — Она не вернется. — Говорю ей правду.

И даже если бы захотела, я бы не позволил. Не настолько я ещё разочаровался в женщинах, чтобы захотеть снова быть с ней после всех ее "ухажёров".

— Вернётся! Если ее место никто не займет! — Говорит она упрямо.

— Ее место никто и не занимает. — Объясняю очевидное.

Может быть, я бы даже хотел, чтобы это было так... Хочется возвращаться домой, где по тебе скучают и ждут. Где уютно и тепло от женской руки.

— Что она тогда у нас забыла?

Я никогда не приводил домой женщин. Здесь была только Оля. И даже если с кем-то мутил, это всегда было на чужой территории. Чтобы у Сашки оставалось ощущение дома, где есть ее семья.

Настя... первая женщина, которая попала сюда. И Саша ревниво охраняет территорию, которая когда-то принадлежала ее матери. Но она выросла. И, наверное, пора с ней поговорить начистоту.

— Саш, как ты думаешь, мог бы я привести в дом женщину, если буду считать, что между нами все серьезно? — уточняю у нее важный вопрос. И это я сейчас не про Настю в принципе, а так...

— А как же мама? — возмущенно. — Конечно, нет! Она вернётся! Обязательно вернется! И ты не имеешь права занимать ее место кем-то другим! — психует она, вскакивая со своего места.

— То есть только твоя мама имеет право на личную жизнь, я правильно понимаю? — говорю спокойным тоном, но внутри меня бушует ураган.

Это пиздец как несправедливо по отношению ко мне!

Эти пару лет я только и делаю всё, чтобы Сашка не чувствовала себя хоть в чем-то ущемленной. Хотела она дорогой телефон, я купил ей его, забив на все свои хотелки. Мечтала полететь отдохнуть в Тайланд. Отправил ее с моими родителями, на последние сбережения, оплатив путевки. На новогодний праздник в школе она решила, что здесь наряд ей не найти, и мы поехали в город, чтобы она нашла именно то, что ей будет по душе. Оттуда мы и возвращались сегодня, когда по дороге встретили Настю.

Короче, я делаю ВСЁ, чтобы ей было хорошо!

И единственное, чего я хочу - чтобы она уступила мне в вопросе моей личной жизни! Всё!

Но она встаёт, уперев руки в боки, и заявляет:

— Я верю, что мама обязательно вернётся! Поэтому не хочу, чтобы эта Настя осталась здесь дольше завтрашнего утра! Пусть уходит!

Понятно.

Поджимаю челюсть и встаю со своего места.

— Я услышал тебя, дочь, — говорю с горечью.

Видимо, это и есть ее благодарность за все, что я делаю для нее.

Оставляю на тумбе рядом с ванной комнатой полотенце для Насти и ухожу к себе.

Глава 7 - Притяжение

Макар

Весь на взводе захожу в комнату. Захлопываю дверь.

С раздражением стягиваю футболку через голову и кидаю на кровать.

Внутри все бунтует против такого отношения дочери.

Растил, холил, лелеял, а на личную жизнь так права и не имею!

Если бы она только знала, как там живёт ее мать, заговорила бы по-другому... Но не могу я рассказать о ней правду Сашке! Не могу! Даже чтобы отбелить себя.

Неожиданно в кармане звонит телефон.

Не глядя беру.

— Гущин!

— М-м, какие мы сегодня злые... — Томно мурлычет в трубку Аня. Она работает у нас диспетчером. И изредка мы с ней приятно проводим время. Для здоровья.

— Да. Привет, Золотарёва, — говорю безэмоционально.

— Какие планы на сегодняшний вечер? Не хочешь провести его в обществе обаятельной красотки?

Скромно.

И мне бы всерьез задуматься над этим предложением и свалить из дома от греха подальше... Но у меня в ванной сейчас находится девушка, к которой меня тянет гораздо больше. И это за считанные часы знакомства. Боюсь, встрял я в Настеньку...

И перспектива уехать из дома теперь совсем не радует.

— Устал, Ань. Никуда не хочу. — Нахожу повод остаться.

— Точно?.. — В ее тоне снова призыв. — Я могла бы сделать тебе расслабляющий массаж, чтобы снять это самое напряжение...

Пытаюсь представить себе все, что она говорит, и даже больше, где Аня без какого-либо стеснения пойдет гораздо дальше... И вроде член как-то на это реагирует, готовый к такому повороту событий. Но вот внутри меня какой-то барьер, который противится всему этому. Ему подавай теперь Настеньку с ее наивными чистыми глазами и манящими сладкими губами.

Эх... Глупо и нерационально, но...

— Не сегодня, красотка. Тебе же не нужно бревно, которое тебя даже разогреть не сможет, — говорю убеждённо.

— Ла-адно, — отвечает она разочарованно, не пытаясь больше переубедить. — А что планируешь на Новый год? Может, встретим вдвоем?..

— Ты не забыла? У меня ещё есть дочь. — В который раз напоминаю ей об этом. В ее мире существую только я. К моей дочери она относится... скажем так, посредственно. Поэтому я не рассматриваю ее как серьезный вариант для создания семьи. И она это хорошо понимает.

— Ой, она у тебя уже совсем взрослая. Может спокойно отпраздновать и без тебя. С подружками, например, — предлагает Аня. — Пусть они празднуют у тебя, а ты у меня...

— Чтобы они подпалили мне дом, пока меня нет? Нахрен надо! — говорю на взводе.

— Почему ты сразу думаешь только о плохом? — недоумевает она.

— Может потому, что я пожарный и вижу этот пиздец каждый день? — Спрашиваю у нее очевидное.

— Ну, так нельзя, Макар! — уверенным тоном. — Ты что, собираешься опекать ее до совершеннолетия? Дай свободу девочке...

Задумываюсь.

Может, в чем-то она и права...

В этот момент слышу нерешительный стук.

— Да? — говорю громко, поворачиваясь к двери.

Она слегка приоткрывается. И в проеме появляется голова Настеньки.

— Я очень сильно извиняюсь... — начинает она.

Я заметил, что это ее излюбленная фраза. И она почему-то вызывает у меня улыбку.

— Не извиняйся. Что-то случилось? — спрашиваю у нее.

— Можно мне попросить постельное белье? — говорит она.

— А, черт! Совсем забыл... — говорю вслух, проводя рукой по волосам.

— Кто это? — Удивлённо задаёт мне вопрос Аня в трубке.

И только тогда вспоминаю, что все ещё разговариваю с ней по телефону.

Сжимаю пальцами переносицу и отвечаю, обходя ее вопрос стороной:

— Ань, давай обсудим это позже. Я перезвоню.

И пока вопросы не посыпались как из рога вон изобилия, кладу трубку. Бросаю телефон на кровать.

— Идем, — говорю уже Насте, приоткрывая дверь, чтобы пройти.

И застываю...

Потому что она в моей большой футболке, из горловины которого торчит ее изящное плечо. Ткань вся намокла и слегка просвечивает, отчётливо вырисовывая стройную фигуру. Мокрые волосы обрамляют ее красивое нежное личико, которые светлым водопадом падают на ее плечо и грудь, скрывая самое желанное. Из теплого на ней только ее милые розовые носочки на ногах. В остальном она чистый соблазн для холостяка.

— Кхм... — Прочищаю горло.

Ну ты, Гущин, как пацан малолетний. Ей Богу!

Увидел красивую девушку и сразу поплыл.

Отмираю и прохожу в сторону гостиной.

— В ванной, кстати, тоже нет полотенца, — как бы между прочим говорит она, следуя за мной.

— Я же положил тебе на тумбу возле ванной. Не видела?

Проходя по коридору, указываю на то самое полотенце, которое продолжает лежать на своем месте.

— Ой, а я и не заметила! — восклицает она.

Ну, раз не заметила, сейчас точно нет смысла в него кутаться. Я ей дам теплое одеяло, если что...

Хватаю полотенце и заношу в ванную. Кидаю на стиральную машинку. И неожиданно взгляд падает на полотенцесушитель, где, как яркое пятно, висят ее ажурные красные стринги.

Ммм... За скромностью скрывается бунтарский дух?..

От мысли, что она сейчас под моей футболкой абсолютно голая, у меня в паху простреливает очередной порцией вожделения.

Не смотреть!

Быстрым шагом иду в гостиную.

Расклыдываю ей диван. Достаю из бельевого ящика теплое одеяло. Подушку. Из шкафа - комплект постельного.

И в очередной раз в голову пробирается правильная мысль, что надо уйти, оставив ее стелить самой. С этим она точно справится сама. Но... не могу.

Распрямляю простыню и велю ей командным тоном:

— Помогай!

— Я и сама могу, — протестует она, но послушно делает, что я говорю.

— Вот в этом я даже не сомневался, — отвечаю ей. Можно просто вспомнить, где я ее нашел и в каком состоянии она была. И сразу становится понятно, что она сама. Все сама!

Поднимаю изнаночной стороной пододеяльник углами вверх и жду, когда она подаст мне одеяло.

Понимает без слов.

Из-за невысокого роста, ей приходится растянуть руки в стороны, чтобы дотянуться до углов. Подаёт мне, и мы сталкиваемся разгоряченными телами.

Между нами вспыхивает искра.

Горячая...

Хватаю вместе с углами ее руки и сжимаю в своих. Ее дыхание учащается, щеки вспыхивают. Замираем, глядя друг другу в глаза.

— От кого ты сбежала, Настенька? Скажи мне. Я смогу защитить, — говорю ей уверенно.

Опускает глаза и отрицательно мотает головой.

— Вам показалось, — еле выдавливает она.

Вздыхаю с лёгким разочарованием. Придет время, расскажет сама.

Выпускаю одеяло из рук, позволяя ему упасть к нашим ногам. Между нами слишком много лишнего. Хочу почувствовать ее тело...

Волосы ее до сих пор влажные. Аккуратно собираю их в импровизированный хвост и откидываю назад.

Не сопротивляется.

И мне наконец-то открывается крышесносный вид на ее аппетитную грудь и соски. Они почти полностью просвечивают через тонкую ткань намокшей футболки.

— Бледно-розовые, — почему-то констатирую я, жадно облизываясь.

— Что?.. — Выдыхает она, не поняв, о чем я.

Не удержавшись, прижимаю ее к себе за талию, ощущая, как ее сладкие горошины сосков касаются моего голого торса.

Ммм... Кайф!

— Тебе не холодно?

Сам-то я сейчас подпалю здесь все от огня, что горит во мне. Но она до сих пор в мокром...

— Я?.. Не знаю, — едва слышно выдает она, порхая своими длинными ресницами и закрывая от меня поплывший взгляд.

— Тебя согреть?.. — недолго думая, предлагаю я.

Прижимаюсь к ее лбу своим и чувствую ее будоражащее дыхание на своих губах. Меня снова ведёт от нее. Мне нужно лишь слегка наклониться, и я смогу смять эти губы в страстном поцелуе...

Уже не особо соображая, опускаю руки на ее бедра и медленно веду ими вверх, цепляя подол. Ее кожа такая нежная, что я боюсь расцарапать ее своими грубыми пальцами.

Аккуратно дохожу до линии ее ягодиц и... зависаю, не решаясь.

Она такая чистая. Имею ли я право ее трогать? Целовать?

Жених у нее там какой-то... Но при одной мысли о другом мужчине рядом с ней у меня внутри все закипает. Не нужно было щёлкать клювом. Я не виноват, что он глупец и не смог разбудить в ней эту чувственность.