Адель Гельт Товарищ Йотунин

Глава 1

– Слухать сюда, босяки! – карла надрывался не сам по себе: орал в архаичной модели рупор, сиречь – просто в свернутый в воронку лист жести. – Чтобы вы себе понимали – это честная драка! Дружеская! Если какой шлемазл…

Здоровенные мужики, столпившиеся по обе руки от крикуна, согласно загомонили.

– Значит, что? Значит, без магии-шмагии, без волын, – добавил коротышка, – если у кого допы – снять, у кого не снимается – отойти и не лезть! По холодняку – чулки и палки!

«Какие еще, к лешему, чулки», – подумалось мне… И тут же стало ясно, какие: у каждого второго в толпе имелся, натурально, чем-то набитый носок. Ближайший ко мне мужик сейчас укладывал в свой – пока еще пустой – стопку монет. Палки же… Ну, просто всякое дубье, по большей части, несерьезное – некоторые, правда, догадались связать две деревяхи толстой веревкой: получилось подобие старинного цепа, таким добезцаря молотили зерно нищие крестьяне.

– Знаем! – выкрикнул из середины толпы здоровенный дядя, очень похожий на моего товарища, только на голову того выше и весь в наколках: какие-то картинки были набиты не только на могучих руках и видимой в вырез майки части груди, но даже на шее и лице. – К делу, нах!

– На первый-второй рассчитайсь! – заорал кто-то. Толпа загоготала весело: шутку оценили.

– Лысые Покрыхи налево, Пердячий Пар – направо! – уже почти нормальным голосом сообщил карла. Рупор ото рта он тоже убрал – его, как оказалось, и так было неплохо слышно. – Кто не при делах – подошли резко!

– О, это нам, нах, – порадовал меня Зая Зая. – Ты чо-как, не заднюю?

Товарища своего морочного я уже более или менее понимал, пусть и давалось такое нелегко. Все-таки, удивительно разная первооснова у живого человека и созданного персонажа…

– Не, – ответил я. – Пацан сказал – пацан сделал!

Мы двинулись ближе к карле: нужно было перейти неширокую – в две полосы – проезжую часть и выйти на небольшую площадь, на которой уже стояло несколько длинных грузовиков. Вышло так случайно или намеренно, но прицепы фур перекрывали проезд, и других машин можно было не опасаться.

– А не сделал, – заржал орк на ходу, – снова сказал!

Встали в небольшую очередь: перед нами в той оказался еще десяток будущих бойцов – видимо, все, кто не при делах, то есть, не имеет прямого отношения ни к одной из группировок.

– А чо в отмах? – вдруг заинтересовался Зая Зая. Спросил он, как бы, в пустоту, но ответил ближайший из очередников: здоровенный, бритый налысо хэ-эс-эс, возможно, с некоторой примесью крови великана, или как называется такой народ? В общем, дяденька оказался выше меня! Хотя здесь, в неяви, это было куда проще, чем в обычной моей жизни…

– Эти вон, – махнул рукой в сторону основной толпы, сейчас споро разбирающейся на две примерно равные части, потомок великанов, – кланы. Пельменную делят.

– Она ж, типа, под Сивым? – натурально изумился мой товарищ. – Какого?

– Приняли Сивого, – дядя сплюнул, но не под ноги себе и собравшимся, а немного в сторону – на замусоренный кусок земли, в проекте бывший газоном. – Позавчера. Пацаны базлают, по беспределу… То ли не занес, то ли занес не тем… Обычные дела.

– Сервитут, епта, – согласился орк.

Дальше стояли молча. Орк ковырялся ногтем в зубах, я аккуратно, стараясь не выдать лишнего интереса, поворачивал голову из стороны в сторону: осматривался.

Очередь, тем не менее, двигалась быстро. Люди и нелюди подходили, обменивались с начальником драки короткими фразами, тянули спички, отходили к одной из сторон. Вскоре карла оказался прямо перед нами двоими.

Коротыш взобрался на бочку – видимо, чтобы быть вровень с желающими подраться. Одет он был… Наверное, как старинный, годов сороковых, шофер – бурого цвета комбинезон, из карманов которого торчали ключи и отвертки, высокие ботинки, как у парашютиста, но с заклепками по всему носку, неожиданно чистая синяя рубашка с подвернутыми рукавами.

«Однако, образ неполный» – подумалось мне. «Художник по костюмам схалтурил. Слишком чистая одежда, ключи, вон, новенькие, аж блестят». Сделал себе зарубку в памяти – как выйду из морочности, найду, какой коллектив лепил неявь, и дам пару советов… Наверное.

Был и еще один момент: лично я впервые видел карлу в кипе и с пейсами. Понимаете, когда в иудаизм бросается гоблин, это понятно – в конце концов, процентов девяносто староавраамитов относятся к этому зеленому народу. Когда-то же самое делает хомо сапиенс сапиенс – понять можно тоже, пусть и с некоторым трудом. Карлы же… Помните шутку про народы семитские и антисемитские? Ну вот, это она.

– Вы имеете намерений об увидеть глубину моей души? – нарочито коверкая, как мне показалось, речь, спросил стоящий-на-бочке. – Или уже бросите делать мне смешно, а себе стыдно, и возьметесь за что надо? – в крепком кулаке оставались зажатыми всего две спички

– Братан, дай, я, – отодвинул меня в сторону Зая Зая.

– Мы это, типа, с одного двора, – сообщил орк карле. – Считай, заодно, нах.

– За брата и двор коленом в упор? – уточнил распорядитель. – Нормально. Тогда ты тяни.

Орк потянулся к спичкам.

– Короткая, епта, – непонятно чему обрадовался мой товарищ.

– Тогда налево. Пердячий Пар, – коротко пояснил карла. – Кстати, тролль, – обратился он уже ко мне. – Ты зачем такой отмороженный? Шмаль, клей… Мох?

– Не, он бухает, – заступился за меня орк. – Ща трезвый. С бодуна только.

– А, ну раз с бодуна, тогда ладно, – сказано это было уже совершенно без акцента: видимо, не сочли нас зрителями, достойными продолжения концерта.

Пошли налево. По дороге я заметил, что наш недавний собеседник оказался в рядах бойцов того же клана. Это было хорошо: триста лет не дрался, такой здоровяк, да на нашей стороне… Хорошо.

В толпе раздавали отрезки веревок: наш временный клан подпоясывался синим шнуром, соперники – это я видел достаточно хорошо – красным. Однако, логично – как иначе отличить друга от недруга… Свою веревку повязал немного выше пояса: иначе та совершенно потерялась бы в шерсти, коей порос мой немогучий торс – майку я, по примеру товарища, снял.

Тучи, прикрывавшие вышнюю синь, вдруг разошлись: выглянуло солнце. Я рефлекторно прикрылся рукой, потом вспомнил правила этой неяви, и успокоился: не окаменел в прошлый раз, не спешу и в этот. Вообще, надо будет последить за движениями, а то вон, косятся.

Вокруг стало весело и почти красиво. Зеленые листья деревьев, солнечные блики на стеклах домов и машин, общая атмосфера веселого предвкушения – сами понимаете, где бы я мог вот так погулять под прямыми солнечными лучами? Отличная неявь, да. Здорово сделано.

– Разобрались? – карла снова взялся за рупор, да и с бочки тоже не слез. – Клановые – присмотрите за местными, местные – не лезть поперек клановых! Лоси – на середину!

С трудом подавил желание оглянуться. Какие еще лоси… Оказалось, что вот какие: из каждой части толпы выделилось по одному бойцу, то ли самому опытному, то ли занимающему в своем клане особое положение. Вышли.

– Кто такие? – уточнил я у орка.

– Знатные бойцы, – сообщил тот негромко. – Отвечаю.

Эти двое оказались почти одинаковы: одного роста, похоже одеты – примерно, как наш директор драки, только без опасного железа, торчащего из карманов, средне так выбритые. Ни первый, ни второй почему-то не производили впечатление силачей, или, хотя бы, опытных бойцов.

Лоси встали один напротив другого, каждый имел за спиной остальных бойцов клана. Карла возложил ладони на плечи вышедших вперед.

– Напоминаю: в пах не бьем, головой не бьем, в партере не добиваем, приемы не на слом, насмерть не душим – хорошо слышимой скороговоркой сообщил коротышка, сменивший амплуа на судейское. – Вырубленных оттаскиваем, холодняк – по народным правилам, без ударов в голову. Руки пожали! По сторонам разошлись!

Двое закоперщиков вернулись к своим кланам.

– Лысые Покрыхи готовы? – куда громче заорал карла.

– Дааа! – слитным ревом ответил клан-соперник.

– Пердячий Пар готов? – настала наша очередь орать. Ну, раз настала, мы заорали тоже.

– Бой!

Гонг мне, наверное, послышался.

Обе ватаги двинулись вперед: бойцы выстроились неровными, но рядами, и в первых шли мужики самые здоровые, сильные, явно не дураки насчет подраться.

– Братан, – громким шепотом сообщил мне орк. – Я, типа, помню, что ты так себе боец. Что в отмах прыгнул – дело, вперед только не лезь. Я сам, ты на подхвате, забились?

– Чоэт я так себе? – немного делано удивился я. Делано – потому, что увиденное мной ранее в зеркале говорило однозначно: биться на кулаках персонажу не приходилось, и неизвестный мне пока класс подразумевал все, что угодно, но не драку, тем более, массовую и почти без оружия.

– Ты же драться не умеешь! – на удивление нормальным языком (видимо, по причине изумления) сообщил Зая Зая. – На бокс не ходил, на борьбу не ходил, прописка… Ну, лепилу трогать западло, тебя и не трогали. Я вообще не сразу понял, что ты того, не шутишь…

– А вот не шучу, – парировал я. – Кто чего умеет – ща поглядим.

Они сошлись: вода и пламя. Или два раза вода. Или…

Дрались душевно, заносили от души, лупили в душу.

Я, покамест, отмахивался, сам же не атаковал: стоило, во-первых, присмотреться, во-вторых, принять во внимание особенности выданного мне класса. По всем признакам, это получался книжник, которому действительно не место в доброй потасовке. Была и третья причина.

Толпы смешались: всякий уже бы лупил всякого, если бы не предусмотрительно розданные эрзац-пояса.

На меня выскочил соперник – или самолично лось, или кто-то, сильно на того похожий: прочие бойцы, наши и не наши, подались в стороны, дав нам возможность смахнуться раз-на-раз – такие вот мини-поединки возникали повсеместно.

Драться знатный боец не умел совершенно. Я легко – преодолевая, правда, сопротивление слабо тренированного тела – ушел от двух размашистых ударов: просто отклонился сначала в одну сторону, потом в другую. Ударил в ответ, старательно сдерживая силу. Получилось, на мой взгляд, так себе – удар, или, скорее, толчок, пришелся противнику в центр торса, тот покачнулся, глянул странно, размахнулся вновь.

Во второй раз я врезал уже сильнее, прямо туда, где, по мнению бывших моих однополчан, у человека находится фанэра. Мне, правда, ее ни разу не пробили, и даже не пытались: тролль – не гоблин, удар держит.

Снова получилось так себе, и противнику вновь, будто, понравилось.

Потом слева навалился кто-то еще, и наша частная драка превратилась обратно в общественную.

– Братан, чо ты! Лупи от души, братан! – немного удивленно посоветовал Зая Зая – слева оказался именно он. – Кулака не жалей, никого не жалей!

Следующего противника – мужика на голову выше меня, косая сажень в плечах, огромное пузо, не целиком прикрытое засаленной майкой – я бил уже всерьез или почти всерьез: на обе руки драчуна оказались намотаны давешние то ли чулки, то ли носки. Двигался обладатель тряпичных кастетов, кстати, еще хуже, чем мой предыдущий соперник.

– Ннна! – выдал я на выдохе, целясь чуть повыше объемного живота. Попал.

– Хек! – удивленно выдал пузан, и сложился мало не пополам: наверняка, и сам не ожидал от себя такой гибкости.

Сложился, упал, но даже не отлетел далеко… И тут я понял, что третья причина – которую я не успел пока назвать – лишена смысла и основания.

Здесь, в неяви, я не вешу свои привычные полторы тонны, значит, и удар кулака, которым я – в юности и на спор – дробил дубовые колоды, далеко не так опасен, как я привык считать. Бить можно не сдерживаясь, как угодно и куда угодно – у меня нет в руках ни носка, ни палки, и правило об ударах в голову не обо мне!

Эх, я дал!

Лупил изо всех сил, лихо уходя от встречных атак и не замечая ответных – по причине их отсутствия! Клал бойцов клана-соперника одного за другим, стараясь только, чтобы под горячую руку не попадали свои…

Что-то радостно орал Зая Зая – он зашел сзади и прикрывал мне спину. Сбоку, чтобы не мешать ударной правой руке, пристроился давешний полувеликан: тоже в роли прикрытия.

– Туда! – я поймал ухом крик, взглядом – взмах. Кто-то из бойцов нашего клана показал рукой в нужную сторону, и я понял, чего от меня ждут.

Еще замах, еще удар. Боковой пинок – удачное попадание, нога, считай, отсушена… Тут же двоечка, печень-голова, выносите, следующий.

Свист деревянного цепа – вторая деревяшка удачно разминулась с моим плечом, только взъерошив шерсть, я же, уклоняясь, ухватил вооруженного бойца за руку, дернул на себя, довернул, отпустил – полетом поверженного уже не любовался, было некогда.

Так шли, и дошли – до второго края.

Я чуть было не врезал следующему – однако, даже в горячке драки разглядел синий шнур на поясе очередного, как бы, противника… Все, свои. А эти, красные, уже кончились!

Стоял, дышал тяжело, перед собой не смотрел – только по сторонам, как учили когда-то в войсках.

Было… Радостно.

Я, видите ли, совершенно нормальный мужчина. Поломаться или даже подраться – великое дело, канализация агрессии и много чего еще, о чем с удовольствием расскажут ученые тренеры ВИФКА.

Если вы, например, представитель совсем мирной профессии, вам все равно – в рамках общей физической культуры – надо иногда приложить кого-нибудь кулаком или ухватить в ловкий захват. Для этого раньше дрались улица-на-улицу – примерно, как вот только что, теперь же, в яви, существуют самые разные спортивные секции: бокс, сават, борьба самбо.

Я посещал такие занятия, но и там оставалась одна проблема – вместо доброй схватки тренеры мне могли предложить только несколько расширенную общую физику. Причина простая: в реальной жизни мне попросту нельзя подобрать соперника, ни по силе, ни по массе!

В общем, здесь, в превосходно задуманной и воплощенной неяви, я оторвался за все те триста лет, что приходилось изображать из себя предельно мирного кабинетного ученого, и даже – администратора. Отлично, стало быть, подрался.

Потом понял, что вокруг меня собралась куча народу: вопреки ожиданию, все улыбались, и не злобными ухмылками класса «мы тебя сейчас рэзать будем», но так же открыто и радостно, как было сейчас у меня на душе.

Первым, на правах товарища, слово сказал орк Зая Зая.

– Ну ты дал, братан! Да я! Да ты! Я, походу, понял! – он не сумел собраться с мыслями и был почти сразу отодвинут в сторону. На меня внимательно смотрели двое, вновь, как давешние лоси, похожих друг на друга мужиков.

Эти оба были высокорослые, мускулистые и немного пузатые, одетые как все, но с претензией: хорошая ткань, крепкая обувь, на одном – даже очки в дорогой оправе, видимо, позолоченной или прямо золотой.

«Наверное, только что надел» – подумалось мне невпопад.

Слева подошел давешний карла.

– Чего там, Муся? – спросил тот из хорошо одетых, который в очках.

– Вы будете себе сильно смеяться, но ни-че-го! – последнее слово судья произнес по слогам, потрясая в такт странновато исполненным контрольным артефактом: такие или примерно такие я использовал на заре своей научной карьеры, те самые триста лет назад. Сейчас-то, конечно, все немного не так…

– Не колдовал, допов нет, он чистый, – заверил всех присутствующих карла, и я вдруг понял, что это он обо мне. – Просто уникум. Я вам даже немножечко скажу об то, что хорошо тренированный уникум!

– Ваще бизон! – сообщил Зая Зая всем желающим. – Это мой братан! Мы с ним с этого двора – орк показал на дом, из которого мы вышли. – Типа, живем тут!

– А ты хорош, – согласился карла. – Так-то дело ясное, получилось, что победа за Пердячим Паром. Однако…

– Чего уж там, – сказал тот, который в очках. – Руку давай.

Я протянул, тот пожал: хорошо, крепко, без лишнего давления… По мужски, короче.

Так же поступил и второй.

– Я вас поздравляю, молодой тролль! – обрадовано заявил карла по имени Муся – или, с учетом специфики, Моисей. – Чтобы сразу оба моих клана признали кого-то одного другом… Лично я своими глазами такое вижу первый раз!

Отличная неявь. Просто потрясающая.

Глава 2

Все началось с того, что один мой сосед…

Нет, пожалуй, не так.

Один мой сосед увлекается играми в неяви. Что такое неявь, вы, конечно, знаете – почти каждому приходилось сталкиваться с ней по работе и просто в быту. Обычно – это некий иллюзорный мир или кусочек мира, созданный человеком в собственной ментальной сфере и для себя самого. Если, конечно, хватает таланта, навыка и эфирных сил. Во всяком случае, так было раньше.

Потом кто-то догадался подключить к делу счетники, что становились с каждым годом все мощнее и серьезнее, пройдя путь от печатных машинок, дополненных морочным видетелем, до нынешних музыкальных и визио-станций буквально за десять лет… А еще – подключить гипнопроекторы.

В игры, помещенные в подобную неявь, стали играть целые коллективы – от небольших дружеских компаний до, как это стало модно говорить, кланов, включающих в себя сотни игроков, обитающих по всему огромному Союзу.

Видимо, такой проектор приобрел и мой сосед – тот, что любит играть в игры.

Я проснулся в обстановке скорее бедной, чем странной – будто у себя же дома, но в комнате совсем небольшой, с низким беленым потолком и крайне скудной обстановкой: одна кровать, одна табуретка, один стол – то ли письменный, то ли обеденный.

Письменный стол занимала стопка книг, и еще одна книга, раскрытая примерно посередине. Обеденный – тарелка с засохшим, кажется, содержимым, и бутылки. Много бутылок, штук десять или даже вся дюжина… То, что это был, все же, один и тот же стол, ситуации принципиально не меняло.

Шторы – как и положено, очень плотные – были задернуты, и в комнате горел электрический свет.

Тусклое сияние исходило от трехрожковой люстры, вида старинного и затрапезного – пластмассовые висюльки «под хрусталь» явно никто не мыл очень давно, возможно, никогда.

Квартира тролля, понятно – шторы, по дневному времени, и должны быть задернуты. Было бы очень неприятно взять, и окаменеть, пусть даже и в неяви. Сейчас, конечно, это все обратимо, скорая помощь едет быстро, окаменение снимается даже не заклинанием, но алхимическим эликсиром… Хорошо, что шторы задернуты, и в квартиру не проникает губительный солнечный свет.

Еще в комнате нашлась куча древних полотенец или подобного тряпья. Куча обреталась поверх еще одного предмета мебели – архаичного вида раскладушки, имела форму примерно человеческого тела, и, кажется, вяло шевелилась.

Я пригляделся. Именно в этот момент полотенца будто взметнулись вверх, после разлетевшись в разные стороны, и явив тело, создававшее контур всей кучи. Тело, кстати, уже сидело, продавив раскладушку, зевало ртом и чесалось левой рукой.

Землистого цвета кожа, черные, как смоль, волосы – довольно, кстати, длинные, почти патлы, клыки, торчащие из-за нижней губы… Орк. Приметы совпадают все, кроме цвета кожи – но мало ли, что этот гражданин уручьей национальности пил вчера? Вернее, если судить по количеству пустой тары, что пили мы оба?

Еще орк был очень здоровый, прямо огромный дядя – не дотягивал, конечно, до моих собственных габаритов, но все равно – или борец, или культурист, очень уж развитая мускулатура.

– Хаирле иртэ, – решил я быть вежливым. Мало ли… Сделать мне больно не сможет даже очень сильный орк, однако, зачем раздувать конфликт, когда можно общаться спокойным тоном?

– Доброе утро, нах, – согласился урук. – Чоэта ты татарча с самого утра? Я все равно ни бельмеса…

Я удивился, но совсем немного: по крайней мере, орков, не владеющих с детства высоким урук-теле, мне до сей поры не попадалось… Однако, мало ли что бывает в первый раз!

Именно вот это обстоятельство – орк, не понимающий орочьего – заставило меня задуматься о некоторой нереальности происходящего… Так скажем, в первый раз из многих.

Я понял: это гипнопроектор, выведенный на избыточную мощность, зацепил меня краем своего поля. То есть я, получается, сплю, и все это – подобие сна, игра, идущая в той самой, обожаемой соседом, неяви.

Это, знаете, такая практика – игрок воплощается в виде некоего выдуманного персонажа – тот имеет предысторию, какие-то навыки, даже целый игровой класс. Персонаж действует, в рамках возможностей и некоторой важной миссии, делающей такие действия сверхценными для сюжета игры.

Я пока не понял, в чем состоит моя миссия и кто таков я сам… Значит, пора выяснять!

– Слушай, – сказал я орку, все еще сидящему на раскладушке, но уже посматривающему на меня с некоторым странным выражением во взгляде. – Ты только не смейся… Я, вообще, кто?

«Сейчас все и выяснится» – подумал я, и, конечно, оказался прав – не до конца, но прав.

– У, братан, – потянул орк. – Ну ты ваще… Совсем туго? Башня бо-бо?

– Не то слово, – решил я играть по правилам этой игры: их я уже, как мне показалось, уверенно нащупал. – Так чо?

– Ты эта… Ваня ты, короче, – немного напрягся орк.

– Понятно, что Ваня, – согласился я. – А дальше?

– Иван Йотунин, – выдал мой числоэфирный собеседник. – Учимся вместе. Учились, нах.

Понятно, что Иван Йотунин – игровая адаптация привычных мне имени и фамилии. Так-то я Вано Иотунидзе, что, в-общем, почти то же самое.

– Еще ты тролль, нах! – обрадовался орк. – В натуре, тролль!

Я понял, что общаться подобным образом мы будем долго, а у игровой сессии обязательно есть ограничение по времени… Или нет, но это же точно не моя игра, и счетник, получается, тоже не мой. Значит, все может прекратиться в любой момент, а я уже такого не хотел, мне стало интересно!

Значит, пришла пора оставить в покое невнятный источник информации, и заняться… Да хотя бы осмотреть себя самого.

Я приготовился вставать медленно и сложно – кто знает, может, мастера неяви настолько замечательно создали этот иллюзорный мир, что в комплекте к видимости, слышимости и даже некоторым – как я успел убедиться – запахам, идут и иные ощущения?

Проще говоря, ждал того самого похмелья, которое уже и имел в виду странный орк… Только ничего такого со мной не случилось. Похмелья – не было.

На ноги я поднялся легко и даже упруго – будто внутри меня оказалась встроена некая огромная пружина. Замечу, что так лихо скакать у меня получалось только лет триста пятьдесят назад, то есть – в эпоху давно минувшей юности.

Еще я был худ. Нет, не так.

Худоба моя не выглядела болезненной, поскольку оказалась прикрыта натуральной шубой, не очень густой и долгой в смысле волоса, но зато – моей собственной. Проще говоря, я оказался мохнат, что твой леший! Правда, леший современный, знающий дорогу до неплохой парикмахерской и нередко пользующийся услугами последней.

И это было еще не самое главное… Рост, вес! Тролль ростом меньше двух с половиной метров и массой уверенно до ста килограммов – в реальном мире – воспринимается окружающими сложно. «Так не бывает», вот до чего сложно.

Где находится ванная комната, я понял интуитивно.

Не то, чтобы меня вело какое-то чутье – я просто узнал проект жилого дома. Примерно такие здания, метко именуемые «хрущобами», начали строить в пятидесятые двадцатого – впрочем, длилось это безобразие недолго, между двадцатым и двадцать первым съездами Партии.

Понастроить успели немного, но успели, и я даже жил в таком доме, правда, недолго и на первом этаже. Селить троллей, великанов и представителей других тяжелых народов слишком высоко было попросту рискованно, а потому – запрещено. Здесь же этаж был, по ощущениям, второй или даже третий.

Скудно обставленной оказалась не только комната – всего, кстати, одна. Примерно то же самое сочетание бедности честной и бедности грязной ощущалось и в обшарпанном коридоре о скрипучем деревянном полу, и в затейливо убранной разноцветной кафельной плиткой ванной комнате.

Открыл дверь, с некоторым трудом нашарил выключатель – тот отчего-то не отреагировал на привычный эфирный импакт, зажег свет – тоже электрический, как и в комнате, уставился на свое отражение в зеркале.

В немного мутном, надколотом с верхнего левого угла, стекле, отражался кто угодно, но не я сам.

В том, что это неявь, я уверился окончательно: в Советском Союзе, да и во всем обитаемом мире, просто не живет ни одного похожего народа!

А ведь первый встреченный персонаж уже сказал мне, что я тролль – вот только тролли выглядят не так!

В зеркале я увидел монстра: что-то худое и жилистое, как эльф, клыкастое, как орк, синекожее, будто дэв-чесу, носатое, как пожилой гоблин и волосатое, как какой-нибудь псоглавец! Впрочем, возможно, выдающийся нос с заметной горбинкой – это не признак народа, а моя собственная, так сказать, наследственная особенность…