Adalin Sezar Через боль к свободе

Глава 1.10

Закончив приготовление для ванных процедур, я покинула ванную и направилась в комнату старшего сына семьи. Войдя в знакомое пространство, я быстро подошла к шкафу, где аккуратно хранились пушистые полотенца. Подняв одно белое махровое полотенце, я вернулась в ванную, оставив его на сушилке.

Поспешно покидая комнату, мой взгляд зацепил столик рядом с дверью. На нём лежали женские часы, изящные и притягательные. Каждый бриллиант на циферблате мерцал, отражая свет и создавая игру блеска, столь завораживающую, что я невольно подошла ближе. Часы выглядели как произведение искусства, излучая утонченность и стиль.

Я подошла ближе, полюбоваться ими. Часы выглядели роскошно, и мне стало интересно, кто из семьи Кинг выбрал именно такие. Их дизайн был настолько утончённым, что они выглядели как произведение искусства, которое воплощает в себе стиль и положение.

В мыслях проскользнула идея померить их, и, не зная, что щелкнуло у меня в голове, я взяла часы и начала надевать их на запястье. Как только я закрепила застежку, почувствовала, как они идеально легли на моей руке, придавая мне ощущения изысканности и силы. Однако в этот момент меня охватило чувство беспокойства. – Что я делаю? – мелькнуло в голове. Я понимала, что это не мои часы и, возможно, мне не следует так бездумно обращаться с вещами, принадлежащими другим. На мгновение замешательство и волнения заполнили мой ум, и я быстро решила их снять, но перед тем как это сделать, я взглянула на свое отражение в оконном стекле.

– Нет, это непорядочно! – сказала я себе, и, поспешив снять часы, только я коснулась застежки. Мужская рука, сильная и неожиданно горячая, схватила мое запястье, прерывая мое собственное движение. Мир вокруг меня завертелся, когда меня резко развернули лицом к нему. В растерянности я подняла взгляд, и мои глаза встретились с его. Арес Кинг. Его лицо, обычно скульптурное и безупречное, сейчас было искажено гневом. Глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую линию.

– Ты что здесь делаешь, воровка? – его рык прозвучал как удар бича, оглушая меня и заставляя съежиться.

– Я… я не воровка! – мой голос сорвался, превратившись в жалкий шепот, пропитанный испугом. Я попыталась выдернуть руку, но его хватка была железной.

– Не воровка? А кто ты тогда? – он приподнял мое запястье, заставляя часы, эти проклятые, сияющие часы, сверкать прямо перед его глазами. – А это что? Ты кто такая? – его голос стал ниже, более угрожающим, превращаясь в рычание дьявола, которому, казалось, удалось поймать свою добычу. – Отвечай!

В его глазах я видела не просто гнев, а что-то более глубокое, что-то, что пугало меня до глубины души. Холодное презрение, смешанное с подозрением, которое, казалось, проникало сквозь меня. Моя единственная, мимолетная мечта о другой жизни, запечатленная в блеске бриллиантов, теперь обернулась кошмаром. Я чувствовала, как краснеют щеки, как дрожат колени. Я была поймана. И худшее было то, что я даже не могла толком объяснить, почему здесь оказалась, почему моя рука тянулась к чужому богатству.

Глава 1.11

Страх овладел мной, сдавливая грудь ледяными тисками. На глаза навернулись слезы, а разум трещал от осознания того, что я сделала. Зачем? Зачем я это сделала? Зачем?.. Взглянуть в глаза ему было не страшно, а невыносимо стыдно. Я работала в этом доме всего две недели, и у меня даже мыслей таких не было, а тут я совершила ужасную ошибку, примерив эти роскошные женские часы.

Внезапно его рык вырвал меня из мучительных размышлений. Его пальцы, до этого крепко державшие мое запястье, сжались с нечеловеческой силой. Острая, невыносимая боль пронзила мое запястье. Часы – эти проклятые, сверкающие часы – впились в мою кожу, словно клыки хищника. Я вскрикнула, почувствовав, как тонкий металл рассекает плоть. Алая кровь хлынула из раны, смешиваясь с потом на моей дрожащей руке. Капли крови, горячие и густые, падали на полированный пол, словно кровавые слезы, отмечая мое падение.

– Ах ты, тварь! – прошипел он, его голос был низким и полным ярости, но в нем слышалась и какая-то новая, пугающая нотка. Он не отпускал мою руку, словно хотел, чтобы я чувствовала каждую пульсацию боли, каждую каплю пролитой крови. Его глаза, до этого пылавшие гневом, теперь горели холодным, смертоносным огнем. В его взгляде читалась не только ярость, но и отвращение.

Я задыхалась от боли и ужаса, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливалась. Часы, словно живые, продолжали впиваться в мою кожу, и кровь струилась все сильнее, заливая мою руку. Я чувствовала, как силы покидают меня, как мир начинает расплываться перед глазами. Это было больше, чем просто наказание за воровство. Это было что-то гораздо более страшное.

Набравшись сил я подняла глаза, полные слез, сожаления и позора. Он взглянул на меня, а затем одним пальцем приподнял мой подбородок.

– Плачешь, да? А почему плачешь-то? Твой план не удался, воровка!? – слова Ареса проникали в самую душу, разрывая там все осознание.

– Я не воровка! – произнесла я заплаканным лицом, трясясь от страха, чувствуя, как горячая кровь стекает по руке. Его глаза, холодные и пронзительные, не выражали ни капли сомнения, лишь ледяную ярость. Мое сердце колотилось, словно пойманная птица, готовое выпрыгнуть из груди.

– Я не воровка! – повторила я, но мой голос был лишь жалким писком, тонущим в нарастающей панике. Слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью и остатками надежды. Я почувствовала, как по руке стекает что-то липкое и теплое, но боль от пореза была ничтожной по сравнению с болью от его взгляда.

– Я… я просто… – Я пыталась объяснить, но слова застревали в горле. Как объяснить невинное любопытство, которое привело к такому ужасу? – Я просто примерила… не собралась Красть их!…

– Примерила? – Арес отдернул руку, его глаза сверкнули. Он сделал шаг назад, осматривая меня с головы до ног, словно я была какой-то мерзкой букашкой. – И думала, я поверю в эту чушь? Горничная, которая «просто примерила» хозяйские часы, а потом собиралась свались в закат с ними? Думаешь, я настолько глуп?

Он склонился ко мне. – Это подарок, – его голос был ледяным, лишенным всяких эмоций, кроме презрения. – Но какого черта они делают на руке мелкой лгуньи и воровки?

Каждое его слово било наотмашь, отзываясь в душе новой раной. Мозг отказывался воспринимать происходящее, зациклившись на одном лишь вопросе: – Зачем?. Я хотела кричать, доказать свою невиновность, выплеснуть всю боль и отчаяние, но страх сковал мое тело, превратив в безвольную куклу. Все вокруг плыло в слезах, размывая очертания комнаты, лица Ареса, его сверкающие глаза.

– Я не воровка! – прошептала я снова, уже без всякой надежды, понимая, что мои слова не имеют для него никакого значения. Его ярость была почти осязаема, она клубилась вокруг нас, словно ядовитый туман, обволакивая меня, душит. Что будет теперь? Уволит? Выгонит на улицу? Или что-то хуже? Мое будущее, и без того шаткое, рушилось прямо сейчас, на моих глазах, рассыпаясь в прах под его презрительным взглядом.

– Не воровка, ладно! – его слова прозвучали как глумливая насмешка, как последнее, самое циничное предупреждение перед бездной. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, прямо над свежим, кровоточащим порезом. Я вскрикнула от боли, но он не обратил на это никакого внимания, лишь сжал мою руку еще крепче, почти до ломоты костей, и, грубо развернув меня, потащил из комнаты. Мои ноги едва успевали за ним, спотыкаясь о порог, о собственную беспомощность.

– Куда вы меня тащите?! Пожалуйста, выслушайте, прошу вас, мистер! Я… я не воровка! Прошу вас! – слова вырывались из меня хаотично, задыхаясь. Слезы текли ручьем, заливая лицо, а горло душил камень отчаяния. Каждый шаг, который он делал, отдавался невыносимой болью в руке, по которой все еще стекала кровь. Острые обломки браслета, наверное, все еще были там, раздирая плоть при каждом движении.

– Заткнись, воровка! – рявкнул Арес, и его голос был так полон презрения, что я почувствовала, как моя последняя надежда умирает. Я спотыкалась, пытаясь угнаться за ним, мои ноги едва касались пола. Дверь комнаты с громким стуком захлопнулась за нами. Коридор, по которому он меня тащил, казался бесконечным. Я видела только его широкую спину и руку, безжалостно сжимающую мою.

– Пожалуйста, мистер Арес… я клянусь, я не брала ничего! Это была ошибка! – мой голос срывался на крик, но он только ускорил шаг, его хватка стала еще жестче. Каждое мое слово, казалось, лишь подливало масла в огонь его ярости. Я чувствовала, как порез снова открывается, и новая волна горячей крови течет по моей ладони.

Глава 1.12

Что он собирается сделать? Выбросит меня на улицу? Отдаст в полицию? Мы прошли мимо нескольких дверей, мимо картин, которые раньше казались мне такими красивыми, а теперь лишь подчеркивали мою ничтожность в этом огромном, холодном доме. Мне хотелось вырваться, бежать, но его сила была неодолимой. Я была для него всего лишь сломанной игрушкой, которую он тащил на свалку.

– Пожалуйста… – это был уже не крик, а лишь слабый стон, полный мольбы. Я больше не могла говорить, только чувствовать, как моё тело сопротивляется, а душа медленно умирает внутри. Куда он меня вел? К чему это приведет? Я закрыла глаза, пытаясь сдержать новый поток слез, но они все равно текли, обжигая щеки. Я не знала, что хуже – физическая боль или ледяное равнодушие в его глазах.

– Стойте, Арес, прошу вас, выслушайте! Прошу, не делайте этого! Я… я сделаю все, что вы пожелаете! – эти слова, полные отчаянной мольбы, вырвались из меня. Но он не замедлил шаг, не обратил внимания. Мои слова, казалось, растворились в воздухе, не достигнув его слуха, лишь увеличивая мое собственное бессилие.

– Прошу вас, дайте шанс объясниться! – плачущим голосом сказала я, когда мы уже приближались к веранде.

Арес неожиданно остановился, обернувшись на меня. – Объясниться? Шанс? Готова на все? – его голос звучал резко, без намека на теплоту. Он снова сильно сжал мое запястье, но на этот раз, к моему изумлению, повел меня не на веранду, где собралась толпа гостей и, конечно, миссис и мистер Кинг. Вместо этого он свернул в коридор, ведущий вглубь дома.

Он тащил меня в одну из комнат для гостей. Войдя, Арес резко отпустил мою руку. Я споткнулась на подкашивающихся ногах и упала на пол, ударившись коленом. Он захлопнул за собой дверь с глухим стуком, отрезав меня от остального мира, а затем медленно приблизился.

Я пыталась встать, но страх сковал меня. Поднявшись, я споткнулась снова, но уперевшись о край кровати, все же смогла выпрямиться. Арес стоял в нескольких сантиметрах от меня, держа руки в карманах. Его белая льняная рубашка и черные штаны до жути подходили ему, подчеркивая его мощную фигуру. Волосы были слегка растрепаны, а глаза яростно смотрели на меня, в них не было ни грамма сочувствия.

На его губах не было и намека на эмоции; он пристально смотрел на меня, жаждая ответа.

Я опустила глаза, не в силах смотреть в его. Стыд и страх сковали меня, не давая вымолвить и слова.

– На меня смотри! – крикнул Арес, и его голос эхом разнесся по небольшой комнате, заставив меня вздрогнуть. – Отвечай!

Я вздрогнула от его крика, но медленно подняла глаза, чтобы встретиться с его ледяным взглядом. В горле пересохло, слова застряли. Страх сдавливал грудь, но его приказ был абсолютным.

– М-меня зовут Эмили, Эмили Басс мистер Арес, – прошептала я, мой голос дрожал. – Я-я родом из города Санта- Моника , а сейчас живу в городе Глендейл. Я работаю здесь всего несколько недель.

Каждое слово давалось с трудом, а рука все еще ныла, напоминая о порезе. Я сглотнула, пытаясь собрать остатки мужества.

– Моя цель… моя цель – работать, мистер Арес. Я просто… я искала честную работу, чтобы прокормить себя. И… и нет! Клянусь вам, это не моя первая кража! Я… я никогда ничего не крала! Никогда! – последние слова вырвались из меня отчаянным, почти истеричным шепотом. Слезы снова навернулись на глаза, и я умоляюще смотрела на него, надеясь, что он увидит правду в моем испуганном лице.

Арес выслушал, не меняя выражения лица, его глаза не отрывались от моих, словно пытаясь прожечь во мне дыру. Мои слова, полные отчаяния и мольбы, казалось, лишь усилили холод в его взгляде. Он опустил руки из карманов, но не сделал движения, лишь сжал кулаки по бокам.

– Померить? – его голос был тих, но от этого не менее опасен. В нем звучало чистое неверие, едкая насмешка. – Значит, померитьчужие вещи, забираясь в хозяйскую спальню, где тебе не место? И это после того, как ты только что клялась, что «ничего не брала»?

Он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отползла назад, пока моя спина не уперлась в край кровати. Его тень нависла надо мной, подавляя.

– Ты считаешь меня идиотом, Эмили Басс? – его вопрос прозвучал как удар, каждое слово было отчеканено льдом. – Это очень удобное объяснение. Сначала ты не воровка, потом ты случайно а теперь ты просто хотела померить фамильные украшения моей матери, которые стояли на видном месте? Тебе не кажется, что твои истории слишком быстро меняются?

Он наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. Запах его одеколона, смешанный с запахом кожи, заполнил легкие. Глаза Ареса горели яростью, не оставляя сомнений в его гневе.

– И что? Померила бы, полюбовалась, а потом что? Положила бы обратно? Или решила, что они тебе так идут, что грех расставаться? – в его голосе прозвучало неприкрытое презрение. – Что ты сделаешь теперь, Эмили? Снова будешь врать, чтобы выкрутиться? Или наконец-то скажешь мне правду?

– Н-нет! Нет, мистер Арес, пожалуйста, вы… вы неправильно поняли! – Мой голос сорвался на хрип, когда я попыталась оттолкнуться от кровати, но ноги подкосились, и я лишь сильнее вжалась в мягкий матрас. Его близость была невыносимой, душила меня, отбирая воздух.

– Я… я не вру вам! Слезы текли по щекам, смешиваясь с остатками пыли, и я чувствовала себя жалкой и беспомощной. – Я… я просто подумала… на секунду, что если бы я… только на минутку… попробовала их примерить. Увидеть, как они смотрятся на мне. Я клянусь, я собиралась положить их обратно! Я даже не успела их взять! Только посмотреть!

Моя голова мотнулась, пытаясь избежать его пронзительного взгляда, но это было бесполезно. – Я… я знаю, это было глупо, мистер Арес! Непростительно глупо! Но я не воровка! Клянусь вам! Я просто… я была такой неосторожной, такой глупой! Я знаю, что не имела права даже смотреть на них, и я прошу прощения! Пожалуйста, поверьте мне! Я просто хотела… я не знаю, что я хотела! Я просто… вошла в вашу комнату чтобы приготовить банные полотенца, и эти часы. Пожалуйста, не думайте, что я украла!

Арес выпрямился, но не отступил. Его взгляд опустился на мою дрожащую руку, затем вновь поднялся к моему лицу, залитому слезами. Казалось, он изучал каждую мою черточку, каждое слово, пытаясь найти в них изъян, еще одну ложь. Однако что-то в моей абсолютной, беспросветной подавленности, в этих словах о невезении, словно пригвоздило его.

– Банные полотенца, – повторил он, словно пробуя на вкус эту новую деталь. Голос его стал чуть тише, но не потерял остроты. В нем все еще чувствовалась сталь. – Значит, полотенца. И ты, Эмили Басс, порез на руке получила, пока их готовила?

Он сделал еще один, медленный шаг назад, давая мне чуть больше пространства, но ощущение его подавляющего присутствия никуда не исчезло. Мой взгляд цеплялся за него, как за спасательный круг, хотя этот круг грозил меня утопить.

– Ты зашла в мою спальню, где, как ты знаешь, тебе не место. И там, среди моих личных вещей, ты «случайно»наткнулась на украшения, которые, по твоим словам, «просто хотела примерить» ! – каждое слово он произносил медленно, четко, словно протокол допроса. – Ты понимаешь, что это звучит как оправдание, которое только что было придумано, чтобы хоть как-то объяснить твое присутствие здесь и твои действия?

Он прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Ты говоришь, что не воровка, но твои действия, Эмили, говорят об обратном. Ты нарушила границы, ты пыталась прикоснуться к тому, что тебе не принадлежит, и ты лгала мне в лицо. Не один раз.

Мои слезы продолжали течь, но его жесткий тон, казалось, даже их заморозил.

– Я не знаю, сколько раз тебе не везло в жизни, Эмили Басс, – произнес он, и в его голосе прозвучало что-то новое, почти усталость, смешанная с раздражением. – Но здесь, в моем доме, у тебя есть правила. И ты их нарушила. Серьезно нарушила.

Он отошел к окну, заложив руки за спину, и на мгновение его фигура слилась в моих глазах. Когда он обернулся, его лицо было непроницаемым, а глаза – холодными, как лед.

– Встань, – приказал он. Голос был ровным, безэмоциональным, но каждое слово отозвалось в моих жилах леденящим страхом. – Сейчас же. И не вздумай делать ничего глупого.

Я послушно встала, но ноги, казалось, налились свинцом, отказываясь двигаться. Страх сковал меня, не давая поднять взгляд, чтобы встретиться с его глазами. Каждый сантиметр кожи покрылся мурашками, а сердце отбивало такой бешеный ритм, что, казалось, его стук мог нарушить эту звенящую тишину. В голове, как старая, заедавшая пластинка, прокручивалась одна и та же мысль: – Он выгонит. Расскажет Ваннесе. И меня выгонят с позором…

– Как ты там сказала? Готова на любые наши потребности? – его голос, обернувшийся ко мне, был тихим, но в этой тишине таилась угроза, от которой кровь стыла в жилах. Его руки, словно всегда, покоились в карманах брюк, но шаг, который он сделал в мою сторону, был наполнен такой хищной уверенностью, что мои колени подогнулись.

Он приблизился, остановившись так близко, что я чувствовала тепло его тела. Легкое щелчок зажигалки, и затем – запах дорогого табака, едкий, проникающий в нос, в легкие, в самую душу. Он поднес сигарету к губам, затянулся, и легкое шипение казалось оглушительным в полной тишине.

Я ощущала его взгляд на себе, тяжелый, изучающий, словно он пытался прочесть все мои страхи, все мои слабости. Табачный дым обволакивал меня, смешиваясь с запахом моих слез и пыли, создавая удушающую атмосферу. Я стояла, словно статуя, ожидая приговора, который, как я уже знала, будет суров.

Глава 1.13

Мое тело напряглось, готовясь к любому его следующему движению, к любому приказу. В голове проносились обрывки мыслей: – Что он задумал? Какие такие ужасные просьбы? Смогу ли я? Но все это тонуло в волне паники, не позволяющей собраться с мыслями. Я была как загнанный зверь, пойманный в ловушку, и единственное, что мне оставалось – ждать, пока охотник нанесет последний удар.

– Значит так. Как тебя там… Ах да, Эмили, – он выпустил кольцо дыма, которое медленно рассеялось в воздухе, словно призрак. – Теперь твой хозяин – я. Арес Кинг. С этого момента ты будешь выполнять все мои просьбы, вплоть до самых ужасных. Еще одна затяжка, и дым, выпускаясь через ноздри, казался клубами пара, скрывающими его истинные намерения. Я стояла, не в силах поднять голову, мои руки предательски теребили края платья, словно пытаясь спрятаться в складках ткани.

– Ты поняла меня? – спросил он, вновь выпуская дым, и его слова повисли в воздухе, тяжелые, как камень, брошенный в воду.

– Да… мистер Кинг, – прошептала я, голос мой был едва слышен, словно он исходил из самого дальнего уголка моей души. Руки сжимали ткань платья до такой степени, что костяшки пальцев побелели. – Я… я поняла.

Я дрожала всем телом, не в силах поднять взгляд. Каждое его слово, каждый выдох дыма, казалось, прожигал мою кожу, въедаясь в меня, как клеймо. Хозяин. Это слово эхом отдавалось в моей голове, заглушая все остальные мысли, кроме одной – страха. Страха перед неизвестностью, перед ужасными просьбами, перед тем, что ждало меня впереди.

И тут, словно призрак из прошлого, нахлынули они – те самые воспоминания, которые я так отчаянно пыталась похоронить.

– Эмили, ты девочка хорошая, не так ли?

Едва слышно я качнула головой в знак согласия.

– Тогда слушай меня, малышка, – прошипел сидящий напротив отчим Феликс. Его рука, тяжелая и липкая, уже скользила по моей спине, опускаясь ниже, вызывая отвращение. – С сегодняшнего дня я твой хозяин, и ты будешь делать все, что я захочу. Поняла меня?

В страхе маленькая я, едва ли понимая, что происходит, лишь отрицательно мотнула головой, подтверждая согласие.

– Умничка. А теперь давай, становись на коленочки. Мы с тобой будем играть…

Ужасные воспоминания. Снова слезы, снова боль, но что делать? Я хочу выбраться из этой бездны, которая окружает меня, из этих пылающих руин прошлого.

– Умница. Я в тебя не сомневался, – Арес произнес это с циничной ухмылкой, которая заставила мою кровь застыть. – Девчонки, подобные тебе, готовы на всё ради денег. И ты не исключение, воровка.

Слово воровка ударило болезненнее, чем любая пощечина. Я едва не подавилась воздухом, но слова застряли в горле.

Он начал ходить взад-вперед, как маятник, изредка бросая на меня оценивающий взгляд. Его движения были плавными, хищными, словно он готовился к прыжку.

– Так-так, – продолжил он, его голос теперь звучал с отчетливой ноткой издевательства, когда он остановился прямо передо мной. – Давай начнем с самого легкого. Вычисти мою обувь. Она в грязи, и не только… Его глаза блеснули зловещим огнем. – Дело в том, что после приезда из Лондона отец первым делом посетил ферму – это его любимое место. И я запачкал там свою обувь, когда входил в конюшню. Он ухмыльнулся шире, словно наслаждаясь моей обреченностью, предвкушая унижение, которое он мне уготовил. – Будь добра, вычисти ее до блеска.

– Хорошо, снимите обувь, я почищу ее, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно, хотя внутри меня все дрожало, как осиновый лист. Я была готова выполнить любое задание, лишь бы не встретиться с его яростью снова.

– Нет, – его голос стал жестче, как сталь, обрушиваясь на меня с новой силой. – Чисти на мне. Становись на колени и платьем своим вычисти мне обувь.