Ада Тёплая Шалость удалась!

- Ты это, новенький? — спросил меня парень, который толкнул.

- Ага. Дима.

- Буш.

Одноклассник протянул мне руку и заулыбался во весь широкий рот. Лицо у него хулиганское, но одновременно обманчиво беззлобное. Сложно было сложить первое впечатление, но ноющая поясница твердила: ой, не друг.

- Я не спецом толкнул, если что. Когда вхожу в этот, как его называют... раж! Уносит меня, я никого не вижу рядом.

- Проехали, я не в обиде, — уверяю его. — Тебя правда Буш зовут?

- Мамой клянусь, дружище!

Наверное, собеседник прочитал всё по моему лицу, которое отражало, что я ни на йоту не поверил в бредятину, будто мальчика из России могут звать Буш. Нет, сейчас каких только имен не дают, но такое...

Собрав все силы, преодолев боль в пояснице, я собрался уходить. Хотелось жутко пить, а бутылка, как назло, уже опустела — ни капельки. Буш придержал мне дверь и последовал за мной, словно пытался набиться в друзья. В сердце моё закралось недоброе предположение. А вдруг этот хулиган местного разлива хочет надо мной поиздеваться? Нашел себе, так сказать, свеженькую жертву.

Не отставая от меня ни на водопое, ни возле туалетов, Буш, как маленький ребенок, везде таскался за мной и расспрашивал меня о том, откуда я приехал и чего видел там, где был. Сначала я был вежлив, как меня и учили родители, но преследования одноклассника к концу учебного дня уже надоели. Удивительно, но никто не хотел со мной болтать, когда рядом болтался Буш.

— Буш, слышал о личном пространстве?

- Дерзишь, дружище. А так слыхал. Но, как говорит Наталья Петровна, у меня в одно ухо влетает, а из другого, вжух, вылетает. Смешная тетка, пытается мне мозги вправить.

- А вправлять то нечего?

Пластмассовый стаканчик в руках Буша смялся с треском. Я представил, что в следующее мгновение на месте стаканчика может оказаться мой позвоночник, если не смогу закрыть свой рот. Лицо Буша не исказила ни одна эмоция и он флегматично смотрел меня, как человек, который на самом деле спит и потому такой спокойный.

- Ладно, прости. Переборщил, но и ты хорош. Целый день таскаешься за мной. Скажи, чего ты хочешь. Поиздеваться?

И вот тогда, когда я произнес вопрос, он, как осиновый кол, ранил Буша. Тот округлил глаза, поднял брови и было видно, что мои слова он принял за обвинения. Подняв свой палец, он начал тыкать им в меня и, как мне показалось, очень обиженно говорить:

- Я разве хоть раз попытался тебя обидеть? Нет, я наоборот! Защищал тебя...

Сжав свой рюкзак крепче, он зыркнул на меня злобно и оставил одного, скрывшись за поворотом коридора. Я же остался стоять около фонтанчика, запутанный и напуганный. Вот уж чего мне не хотелось — кого-то ложно обвинить. Судить по внешности — плохо, но я же не виноват, что у меня сложилось такое представление о Буше. Это его выдуманное имя, шрам на руке, хулиганская внешность... А от кого он хоть меня защищал-то?

Надо всё исправить! Медлить нельзя, решил я и побежал следом за одноклассником, но его след уже пропал. Останавливая мимо проходящих ребят, пытался узнать, куда ушел Буш, но никто его не видел. Все лишь качали головами, отмахивались от меня. У нас больше не было уроков, и я не знал, что делать. День получился странным и сумбурным. Утром на меня свалились все тридцать три несчастья, я так ни с кем толком и не познакомился в классе. На третьем уроке, сразу после физры, классный руководитель представил меня перед классом и, о счастье, «стая» учится вместе со мной.

Саша, сидящая на третьей парте, опять распустила черные волосы, постоянно приглаживая их. Синеволосого мальчика зовут Вова, а двух девочек, подружек Саши, — Ира и Лера. Это всё, что мне удалось вытащить из Буша, пока он не ушел. На уроках я то и дело ловил взгляды, оборачивался в поисках наблюдающего, но сталкивался лишь с взглядом Саши. Карие глаза ехидно щурились, в них таилась мировая хитрость. Я не мог отделаться от ощущения, что я попал в странную историю. На последнем уроке мне в затылок прилетела записка, в которой небрежно начиркали:

«Сегодня вечером. Около подъезда :)»