Ада Островерх Дорогое моё захолустье

Я ничего не понимала. Каким образом можно сгноить людей? Я расплакалась.

Бабушка вечерами, когда мы с ней оставались одни, брала старую фотографию своих детей Пети и Павла, ставила иконку и молилась.

- Вот и деток моих сгноили, - промолвила бабушка и разрыдалась.

В эту ночь мне приснились два мальчика, которых я видела на фотографии. Они лежали в саду, в яме, куда мы сбрасывали сгнившие яблоки из нашего сада. После жуткой ночи я стала заикаться. Мама с папой решили отправить меня к своим друзьям в деревню, но на сей раз без бабушки. В душе я понимала, что именно я стала причиной нашей разлуки с бабушкой, но в сути размолвки разобраться долго не могла. Я помню до сих пор стихотворение о Ленине:

Ленин, Ленин дорогой,

Ты лежишь в земле сырой.

Как я только подрасту,

В твою партию вступлю.

Что такое партия, я не знала. Мы с Аликом наблюдали, как наши папы играют в шахматы. «Партия шахматная, а какая ещё может быть?»- задумывалась я. Непонятными оставались строки «ты лежишь в земле сырой», ведь Ленин, как я видела в кино, лежит в мавзолее! А может, его враги выкинули в яму, как дядю Петю и дядю Павлика? Я задала этот вопрос бабушке.

- Знаешь, - миролюбиво ответила бабушка, напуганная моим заиканием и разлукой со мной, - давай лучше на ночь помолимся...

«Отче наш...» Так в пять лет я выучила первую молитву. Сейчас, пройдя через азы бабушкиного воспитания, я поняла, что уровень жизненной мудрости человека не зависит ни от образования, ни от материального положения, ни от среды обитания, а зависит от открытости души. Души, которая, как фильтр, оставляет снаружи муть, а впитывает «просветлённое». И этим фильтром для моей бабули была вера во Христа.

МАМА

О маме нельзя вспоминать, её надо всегда помнить. Есть в православии день памяти новомучеников и исповедников Российских. В этот день поминаются не только священнослужители, но и все усопшие. На панихиде после поминовения священнослужителей я просила у Господа простить мою маму за то, что она не имела глубокой веры, но прожила честно и в любви к людям. Пришла мысль, что когда-нибудь, наверное, тех матерей, которым выпало лихолетье: войны (мама пережила две мировых войны – 1914 года и 1941-1945г.г., гражданскую войну), сиротство, голод ,– будут поминать в церквях как мучениц. Они на своих плечах вынесли не меньше, чем те, кто был на фронте.

Мама родилась в казачьей станице Мечетинская. Крещение совершилось на девятый день в Преображенской церкви станицы в присутствии восприемников (крестных), где в свидетельстве о крещении указывался статус восприемников. До конца жизни мама хранила это свидетельство.

***

Бабушка постоянно напоминала мне, что я родилась в дни празднования Покрова Пресвятой Богородицы.

- У Богородицы большое покрывало, которым она в эти дни покрывает землю от зла, - просвещала меня бабуля.

И голодной смерти я избежала, потому что родилась в это время. Не знаю, «покрывается ли везде зло в это время», но ощущение чистоты, благодати свершения чуда на праздник Покрова я помню с детства...

...Вчера ещё чёрная, вскопанная на огороде земля утром покрылась белым пухом первого снега. В окно я вижу бабушку, которая посыпает эту красоту пеплом.

- Что ты делаешь?! Ты всё испортила, ты всё испортила!..- кричу я в форточку.

И вдруг – о чудо! Бабушка смотрит на меня виновато.

- Так я земельку подкормить пеплом решила... Но сегодня такой праздник, нельзя. А завтра тоже нельзя. Завтра твой день Ангела. Запомни – главное не день рождения, а день Ангела.

***

Я запуталась и праздновала только день рождения. Мама рассказывала, что в день моего рождения выпало много снега. Кровать в палате роддома стояла под окном. От потери сил при родах и голода мама потеряла сознание. Очнувшись и увидев белизну земли, решила, что она уже на небесах. Перед нею стоит её мать (моя покойная бабушка Марина) и поправляет подушку, из которой высыпается пух.

- Баю-бай, баю-бай! - слышится ей песня.

- Вам нельзя сейчас спать, очнитесь, - слегка трясёт её за плечи врач...

Я родилась слабым ребёнком, не сразу закричала. Пока меня приводили в чувство, мама потеряла сознание и чуть не умерла, но именно мой первый крик привёл её в сознание. И с тех пор мама до двух моих лет жила в постоянном страхе меня потерять.

Где-то в полтора года, когда я стала сознавать себя на свете, осталось в памяти моей мамино почерневшее лицо с впалыми глазницами и худые, с выступающими венами, кисти рук, свисающие над перилами моей кроватки. Чернота под глазами расплылась до самых скул, а в глазах вечная тревога. Синеватые губы шепчут:

- Спи, моя золотая, тебе нужны силы.

А папа в это время метался в тревоге, он поверил врачам, что шансов выжить у меня почти не было. С вой пост у моей кроватки мама ему не уступала.

Позже мама рассказывала, что горькое чувство её детского сиротства - ничто по сравнению со страхом потерять первого младенца, который своим голодным криком то сопротивляется смерти, а то вдруг от потери сил вытягивает свои ручки вдоль туловища и замолкает.

- Вот тогда-то я и вспомнила о Боге, но не с мольбой, а с упрёком: «За что, за что ты лишил меня родителей, а теперь забираешь её?!»

У маловерующего человека особая логика. Маме казалось тогда, что именно после этого вопроса к Богу я стала набираться сил.

Странно, но противоборство с моей бабушкой у мамы возникло после моего рождения. И доводы бабушки о том, что «всё от Бога» маму раздражали.

Лишившись в детстве родителей, они с сестрой скитались «по людям», как говорила мама. Шла гражданская война, затем коллективизация, закрыли церкви, не было духовной подпитки – кругом зло. Но вдруг для двух сирот засиял свет в окошке. Однажды в семью, где она сама, будучи ребёнком, нянчила соседского малыша, носила воду для полива, выполняла любую работу «за кусок хлеба», как говорила мама, пришли комсомольцы.

В сёлах тогда 98% населения было неграмотным, Как бы мы ни относились к Ленину, но им был издан декрет о ликвидации безграмотности в кратчайший срок. Ленин писал: «Такой дикой страны, в которой массы народа были ограблены, в смысле образования, света и знаний – такой страны в Европе не осталось ни одной, кроме России».

Да, были церковно-приходские школы, которые давали прочные н а ч а л ь н ы е знания и знания основ закона Божьего, но охват такими школами был незначительный. В 1920 году молодым государством было выделено на ликвидацию неграмотности по программе четырёхлетнего обучения 300 000 тысяч рубле , - по тем временам, деньги немалые.

Мама оказалась способной ученицей, и за четыре года в открытой на дому школе её подготовили по определённой программе для поступления в педагогический техникум, который она закончила на «отлично» и стала учителем. Мама вспоминала:

- Идёт гражданская война, разруха, бедность, но государство находит деньги на оплату учителей и на издание 6 000 000 букварей для взрослых. Само понятие «букварь для взрослых» уже через 20 лет стало анахронизмом. Если бы не советская власть, не комсомол, я бы, как и моя мама, гнула спину на какого-нибудь барина.

Бабушке возразить было нечего.

Далее ставилась другая задача – создание коллектива советских учёных. Для этого был установлен классовый принцип при принятии в вузы. Была создана система льгот для детей из рабочих и крестьян. И он хорошо сработал. Уже в сороковом году мы имели прекрасно подготовленных специалистов, работающих во всех областях страны.

До войны мой отец закончил заочно три курса Харьковского университета. Помешала война. После войны доучивался. Моя родная сестра поместила фотографию мамы и папы в интернете в 2011 году, через сорок семь лет после смерти отца. Откликнулись их ученики с большой благодарностью и доброй памятью о них.

Фундамент православной веры, который всё-таки оставили нам наши бабушки, и возможность раскрыть и применить свой интеллект, который находился в «тени» у нашего народа, всё это вдруг выплеснулось таким созидательным потоком при советской власти, что за короткий срок, несмотря на изнурительную войну, создал мощный пласт новой советской интеллигенции, к которой применимы строки А.С.Пушкина: «...на поприще ума нельзя нам отступать». И не отступили ни в науке, ни в культуре. Нам мешало поистине изматывающее противостояние с Западом. Мне трудно судить, но мудрости у наших политиков и «лжевождей» не хватило, чтобы сохранить страну. А начав перестройку, за двадцать лет всё накопленное богатство растеряли. Даже прекрасный русский язык опошлили. А может, всё-таки есть надежда, что наступит время, когда наши внуки произнесут другие строки А.С.Пушкина: «Нет, нет, оно прошло, губительное время, когда невежества несла Россия бремя». Может, и скажут, если очередной министр образования не вычеркнет из школьной программы такого гениального поэта, как А.С.Пушкин.

***

В детстве бабушка мне рассказала сказку-быль.

Жил-был в наших краях князь. Он очень любил свою землю и всё вокруг, «куды око гляне» (бабуля часто вставляла фразы из украинского фольклора и говорила на диалекте, принятом в нашем сумском крае).

Князю кланялись деревья, цветы, лошади и даже дикие звери. Вырастил князь замечательный яблоневый сад. А когда он умер, старая яблоня прошептала своей яблоневой поросли, которая выросла рядом со склепом, куда положили князя:

- Если я засохну, растите, наклоняясь к нему.

И вскоре от великой печали яблоня зачахла. А поросль всё ниже и ниже наклонялась к земле, и уже молодые ветки прикоснулись к склепу...

Прошло два десятилетия с тех пор, как умерла бабушка. Почти каждый год отпуск мы проводили на своей родине...

……Автотрасса Москва-Киев. Недалеко от местечка Кроливец нас останавливает «голосующий» на дороге мужчина и просит подвезти. Нам по пути, и мы с удовольствием принимаем нашего попутчика. Он оказался словоохотливым и рассказал, что в этих местах впервые, но здесь родина его отца и предков. Он обещал своему деду, когда тот был жив, обязательно посетить эти места. Дед особенно просил заглянуть в усадьбу князя Мещерского, где его отец служил садовником.

Дед рассказывал, что в усадьбе некогда росла «заговорённая яблоня». Листья яблони лечат всякие болячки, и растёт она как-то необычно. Через сорок минут после знакомства с Мироном, так звали нашего попутчика, мы подъехали к усадьбе.

Здесь когда-то была роскошная усадьба князей Мещерских. От склепа осталась только могильная плита с надписью: «Князь Пётр Сергеев, сын Мещерский. Родился в 1780 году августа 24. Умер в 1848году 18 февраля, от роду 68 лет».

Над бывшим склепом растёт уникальный куст – яблоня небывалого вида и возраста, ей 220 лет! По легенде, она тоскует по своему хозяину. Своего рода памятник ему. Я посчитала, что со времени смерти князя прошло где-то около 140 лет. Мирон развеял мои сомнения и сказал, что на плите указаны данные последнего князя Мещерского, сына Петра Мещерского, а яблоня – это дань памяти его отцу. Растёт яблоня, укореняясь в землю молодыми побегами. Биоэнергетики доказали, что плоды этой яблони омолаживают людей. Если постоять, прислонившись к стволу спиной, боли в спине проходят. Ничего подобного в семействе яблоневых в мире нет. С 1998 года, как я узнала уже спустя годы после посещения усадьбы, яблоню-колонию охраняет закон.

У меня были серьёзные проблемы с сердцем. В тридцать семь лет я чуть не умерла в реанимации. Я дождалась сумерек и, прислонившись спиной к яблоне, как советовал Мирон, стояла минут двадцать, глядя на усыпанное звёздами небо, и молилась своими словами. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью»,- вспомнила я слова песни, которую пела в детстве.

Сколько таких сказок-былей знала моя бабуля, но, повзрослев, я с улыбкой и с большими сомнениями слушала её рассказы. В Украине много обычаев, предрассудков осталось со времён язычества, и народ простой с юмором говорил: «Чи то правда, чи то, може, хтось збрехав». Но в последнем событии правда, рассказанная бабушкой, заставила меня о многом, чему она меня учила и от чего предостерегала, задуматься. История необычной яблони тому подтверждение.

СЛУЧАЙНЫЙ ПОПУТЧИК МИРОН

А знаешь, в жизни встречи не случайны.

Они блуждают сотнями дорог,

Чтоб встретиться когда-то непременно,

Но лишь тогда, когда захочет Бог.

( автор неизвестен ).

В жизни любого человека бывают такие встречи, которые оставляют неизгладимый след, что-то изменяют внутри нас и дают толчок к рождению чего-то нового, светлого.

Древние были мудры, когда к случайному попутчику относились как к посланнику Божьему.

Посещение усадьбы князя Мещерского вызвало по отношению к нашему попутчику Мирону и любопытство, и чувство неловкости. Мирон приподнял целый пласт исторических событий, к трактовке которых мы были совершенно не готовы, так как имели очень поверхностные знания о них. Есть такое обтекаемое понятие «Это мы проходили...», но то, мимо чего проходили, не запоминается. Мирон впервые путешествовал по нашему краю, но знал о нём гораздо больше, чем мы, прожившие здесь десятилетия. Сейчас, по истечению двадцати лет с момента нашей встречи, я поняла, что его отношение к земле предков, к её истории было выстрадано разлукой, а потому было трепетным, основательным.

«Лицом к лицу лица не увидать, - большое видится на расстоянии». Эти есенинские строки о нас, о нашем видении. А Мирон, ещё не видя, уже ощутил то большое, что являло собой его родину. Увидел сердцем, благодаря непрестанным поискам. Сильно, тонко и глубоко переживал за всё, что происходило с его страной. И источником богатства его внутреннего мира были его родители.

На протяжении моей долгой жизни мне часто приходилось общаться с детьми священников. Это особый тип детей, которые очень отличаются от детей, воспитанных в мирских семьях. Дети священников, мне кажется, находятся постоянно под присмотром своего Ангела Хранителя, так как с раннего детства родители научают их молитве. У них особая внутренняя чуткость и способность «видеть» сердцем. В семьях священников, как правило, растёт не один ребёнок, поэтому его внутреннему «я» не грозит ощущение, что он центр вселенной. И мудрость сердца, и логика головы уже во взрослом состоянии живут согласованно.

Я помню, как Мирон «раскрасил» своё повествование о первой пасхальной службе, совершённой его отцом уже после войны в частном доме, на окраине Магадана. На следующий год мы с мужем пошли в храм на Пасху и простояли всю ночь. Восклицание «Христос Воскресе!» вызвало у мужа такую радость и восторг, что в глазах появились слёзы. Нас удивляло в Мироне постоянство его взглядов и убеждений.

Его радовало всё, даже какая-то мелочь, которую мы бы и не заметили. Муж как-то задал ему вопрос, счастливый ли он человек. Мирон задумался и после продолжительной паузы сказал

- Всё зависит от того, что мы изначально вкладываем в понятие «счастье». В памятный и счастливый день нашего бракосочетания я преподносил обычно жене розы. Но так случилось, что роз я не нашёл, и мой друг предложил подарить жене веточку сакуры, которую он раздобыл в какой-то оранжерее. Веточка была покрыта ещё не распустившимися бутонами. Я принёс её домой, поставил в тёплую воду в надежде, что завтра она расцветёт. И сакура расцвела. Время создания такой красоты – миг. У человека этот процесс созревания и расцвета происходит, как правило, в период его нравственного подъёма.

У нас десять лет не было детей, наверное, мы были ещё к этому не готовы, Бог знает. То, что произошло, вы, может быть, сочтёте за совпадение, но радость расцветшей ветки сакуры и того, что мы вместе прожили десять счастливых лет, всколыхнула такие чувства радости и надежды на чудо, которое должно свершиться. И свершилось... Через девять месяцев у нас родилось двое мальчиков-близнецов.

Чтобы ощутить всю радость бытия, его полноту, надо в самом себе создать свой внутренний мир, «раскрасить» его яркими красками и поверить.

Любовь – вот двигатель всего. Мечта о любви, истинно высокой, сопровождает человека всю жизнь, с детства и до глубокой старости. Я думаю, что выше любви нет ничего. Духовная жизнь, не освященная любовью, мрачна, хотя... любовь дарит не только радость, но и грусть, страдания, волнения.

Этот монолог муж записал на маленький портативный магнитофон, который мы взяли с собой. А позже муж признался, что когда ему предстояла длительная разлука с семьёй, он включал записанный монолог Мирона, и это помогало в разлуке. А я стала получать от мужа теплые и лирические письма, которые храню до сих пор.

В беседах с Мироном меня удивляла его спокойная и вдумчивая реакция на мои, порой, даже провокационные вопросы. Это теперь я осознала, что они были именно провокационными и исходили от моего незнания и поверхностного отношения к православной вере. Но проявленная чуткость ко мне со стороны Мирона, желание совместно разобраться, не поучая, - всегда убеждали меня в его правоте. Это те качества, которые просто необходимы всем нам.

Я помню, как впервые привела на причастие свою внучку. В церкви она попросила пить, и я, по незнанию, дала попить ей из бутылочки тёплого чаю. Я знала, что вкушать пищу нельзя перед причастием, но забыла это правило. И священник, когда узнал, что девочка пила, произнёс «обличительную речь». Обида и стыд охватили меня. Не стыд, а обида была на первом месте. Позже я осознала, что я не должна была так реагировать. Вскоре батюшка заболел, его поместили в больницу. Муж навещал его и даже дежурил у его постели, когда это потребовалось. Теплота и любовь к этому священнику у меня сохранились до сих пор.

Многие люди, когда решают воцерковляться и приходят в храм, ищут здесь ангелов. Да, ангелы есть, ангелы нашей души, но мы пока ещё не знаем, как их распознать, а душа не готова в силу своего невежества их воспринять. И центр нашей критики обрушивается на священника, особенно, если «кто-то» «когда-то» заметил и рассказал какую-то историю, которая случилась с ним. Смирение – это качество, которое помогает расставлять наши эмоции по своим местам. Оно достигается терпением и молитвой. Это поучение, если так можно определить, я получила от Мирона. И с грехом несмирения я борюсь до сих пор. Маловерие и несмирение – это то, чего особенно не достаёт на первом этапе воцерковления. Познание Бога – это путь всей человеческой жизни. И когда впереди остаются не десятилетия, а годы, а может быть, месяцы или дни твоей жизни, ты лихорадочно спешишь познать многое и сразу,поэтому творишь ошибку за ошибкой. Но если ты упорно держишься намеченного пути, то по крупицам наполнишь свою душу хотя бы тем минимумом знаний, опыта, который не даст тебе усомниться в силе Веры...

Уже пожелтевшая бумага последнего письма Мирона. Почему-то расплывшиеся буквы, но текст хорошо сохранился. Поздравление с Рождеством. «Дары волхвов, принесённые новорождённому Христу более двух тысячелетий назад, сохранились до наших дней: золото, двадцать восемь небольших пластин разной формы – трапеция, четырёхугольник, многоугольник. На каждой – тончайший филигранный орнамент, который ни разу не повторяется, ладан и смирна, небольшие, величиной с маслину шарики, их около семидесяти. Эти сокровища хранятся в монастыре святого Павла на горе Афон с особой бережливостью. До настоящего времени от них исходит удивительное благоухание...»

Поздравление с таким текстом датировано 2000 годом. Где-то за неделю до своей смерти муж попросил найти среди писем именно это письмо и принести в больницу. Я, признаться, забыла об этом письме, а он вспомнил и обратился то ли ко мне, то ли к себе:

- Скажи, ну почему, почему я не поехал на Афон? Почему что-то самое важное, самое ценное мы, как сквозь сито, пропускаем через себя и осознаём это слишком поздно?

Всего две недели мы общались с Мироном, но эти две недели многое изменили в нас.

«И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились... исполнились все Духа святого...» - это то, что вы ощутите после первой в вашей жизни Литургии, но если не после первой, то оно, это ощущение, обязательно к вам придёт на Пасху,- написал Мирон в своём первом письме. – Всегда рядом с вами будут сомневающиеся... Как много они теряют из-за своего неверия. Мир бы не изнемогал от войн, страданий, если бы люди жили по закону, оставленному нам Творцом».

Не знаю почему, но когда я читаю эти строки сейчас, я краснею, так как чувствую, что не оправдала надежд Мирона. Он приподнял целый пласт исторических событий, связанных с православием, к которым я была не готова. Острота чувств, переживаний тех лет притупилась. Мешало наше атеистическое окружение. Вера в величие человеческого духа в поступках и мыслях чаще превалировала над тем понятием, которое хотел донести Мирон. Как-то один близкий мне человек, которого я уважаю не менее, чем Мирона, сказал мне: «Ты почему-то больше доверяешь результатам своего деяния, чем молитве...» Вот основная моя ошибка. Есть такое понятие, как «духовная высота». Достичь этой планки дано не каждому. Мирону, может быть, и удалось.

Он рос в семье священника. Его дед и отец были священниками. Отца, как и многих священников Украины, сослали. Семья была вывезена на Колыму, где отец отбывал свой срок. Вместе с ним в лагере находился таджик имам по имени Мири, который тайком врачевал, обладал знаниями восточной медицины. Он спас отца Мирона от смерти. Когда после семи лет отсидки отца освободили, Мири сказал на прощанье: «У тебя растут четыре дочери. Пятым ребёнком будет сын. Женщины после долгой разлуки с мужем рожают, обычно, сыновей». Так и случилось. Родился Мирон. Даже имена Мири и Мирон были созвучны. Мирон в переводе с греческого означает «миро», то есть душистая, благоухающая смола миртового дерева. В нём так гармонично сочетались мягкость души с твёрдостью его убеждений! Он не увещевал, не настаивал, а приводил такие доводы, в истине которых сомневаться не приходилось.

Помню, мы подъехали к святому источнику. Он помолился, медленно достал из рюкзака металлическую кружку, подошёл к источнику, перекрестился и, набрав воды, испил её, делая перерыв между глотками.

- Погляди, как он красиво пьёт. В этом ритуале есть какая-то поэзия, - тихо промолвил муж.

Я подошла вслед за Мироном, умылась водой, плеснула на уставшие ноги, затем прополоскала бутылку из-под кефира... Мирон, глядя на меня, молчал, но я заметила, что его глаза стали грустно-задумчивыми. Он тихо произнёс:

- Если человек решил оздоровить себя с помощью святой воды, он должен осознать всю глубину происходящего – должен совершить глубокую молитву с верой в Бога. Прежде чем испить первый глоток или погрузиться в воду, надо поговорить с Богом и попросить для себя или для другого человека то, что он хочет...

Прошло более двадцати лет после встречи с Мироном. Наша семья постепенно воцерковлялась, но не все уроки, которые преподнёс нам Мирон, были извлечены. Как-то мы с сыном поехали в Пюхтицкий Успенский монастырь. По приезду я сразу же побежала, именно побежала, в купальню. Был февраль, в Клайпеде шла эпидемия гриппа, и я решила оздоровить себя, окунувшись в святом источнике, где вода летом и зимой держится на уровне плюс семи градусов. Пол в купальне был покрыт ледяной коркой, и я, перекрестившись, окунулась без молитвы, без всякого внутреннего настроя. На следующий день температура поднялась у меня до тридцати девяти.

Многое из того, что рассказывал Мирон, казалось и странным, и интересным. От отца Мирон получил наказ разыскать колодец на окраине Белополья и привезти колодезной воды. У этого колодца отец встретил когда-то свою первую любовь, будущую жену и мать Мирона. Вода, как мы впервые узнали от Мирона, является прекрасным накопителем информации. Вода из того места, где ты родился, идентична воде человека, из которой он состоит, на 70-80%. Родные места Белополья нам были хорошо знакомы, так как в Белополье долгое время работал мой свёкор. Мы остановились на окраине города.

Мирон попросил два часа на «свидание с любимой», как он выразился о родных краях. В город решил идти один. Договорились встретиться у церкви Петра и Павла. Прошло два часа, но у церкви Мирона не оказалось. Из церкви вышла старушка, приветливо улыбнулась, предложила подождать на скамейке возле храма. Мы поинтересовались историей церкви.

В её повествовании прозвучало «посёлок Крыга, речка Крыга». И её фамилия происходила от этих названий – Крыжна. Девичья фамилия моей мамы была Крыжна. Разыскивая родственников мамы в небольшом селе Полтавщины, мы никого не нашли.

Бабушка Надя, так звали нашу собеседницу, рассказала, что когда-то здесь поселились казаки Богдана Хмельницкого. Её муж из рода этих казаков носил фамилию Крыжный.

-Триста лет тому назад наш Богдан после поражения с ляхами (поляками) сказал казакам: «Идите за кордон, в Россию, под её защиту, бо ляхи вам життя не дадуть и всяка бусурманска нечисть»…