Она не просто цеплялась за меня, так можно было сказать в самом начале, когда она вцепилась в того, кого буквально два дня назад люто ненавидела, только лишь потому, что этот «кто-то» проявил активность и показал характер. Она не просто цеплялась, она уже приросла ко мне, хоть и постоянно пыталась этого не показывать.
Да и чего греха таить, я к ней тоже привык. У меня было много женщин, разных, не похожих друг на друга, но Ванесса даже среди них стояла особняком. Совмещающая в себе одновременно едкую колкость и ранимую невинность, резкая и романтичная, дерзкая и мягкая, грубая и нежная, и все это одновременно… А уж ее магическая мощь – это вообще то, что и обсуждать-то нет смысла. Говоря совсем прямо, ее магия – это чуть ли не половина ее очарования… А половина второй половина – это опасность ее магии.
Я не мог сказать, что я пошел бы за ней в огонь и в воду, как минимум потому, что я ходил туда и по менее значимым причинам, и даже без причин вовсе. Но я определенно очень сильно расстроился бы, если бы с ней что-то произошло. А я не люблю расстраиваться. Когда я расстраиваюсь, это означает, что радуются мои враги, и наоборот. Поэтому я люблю, когда в моей голове царствуют только положительные эмоции.
А это значит, что у меня прямо здесь и сейчас есть только один способ предотвратить будущие покушения на Ванессу, которые однозначно будут, это вопрос времени. Способ не из простых, однозначно, но лучшего пока что просто нет.
Я должен найти этого человека в маске раньше, чем он претворит в жизнь какой-то очередной подлый план, на сей раз касающийся моей женщины. Лучше – раньше, чем даже придумает этот план.
А это, в свою очередь, тоже подразумевает необходимость сделать кое-что… неприятное. Кое-что, чего я не собирался делать и не сделал бы ни в какой другой ситуации.
Я открыл меню сообщений, ткнул в самое последнее сообщение, которое пришло на мой телефон, а потом – в кнопку «Ответить».
«Есть разговор. Не телефонный»
И, несмотря на ранний час, Адам ответил буквально через секунду:
«Буду через два часа».
Конечно, через два часа мне Адам совершенно не был здесь нужен – мне еще предстояло подготовиться ко встрече с ним.
Поэтому я набил ответное сообщение, что встретимся после конца учебного дня, прямо совсем поздно, почти перед отбоем, а сам после этого взял подушку и швырнул ее в Нокса.
– Капитан, на нас напали! – заорал Нокс, вскакивая на кровати и таща за собой в реальность кусок сна. – Занять круговую оборону!
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он уже не спит, после чего он нахмурился и посмотрел на меня:
– Так. Это ты, что ли, сделал?
– Нет, – хмыкнул я. – Подушка сама взлетела и решила тебя атаковать.
Нокс недоверчиво посмотрел на меня, но уточнять ничего не стал. Вместо этого просто спросил:
– Сколько вообще времени?
– В самый раз чтобы заняться важными делами, – успокоил я его. – Да и подъем уже скоро.
– Что за дела? – проигнорировав фразу про подъем, заинтересовался Нокс.
– О, дела ну прямо волшебные. Вставай и одевайся, потом объясню все.
И, подавая пример, я первым вылез из кровати и оделся.
Нокс, недоверчиво глядя на меня, поднялся тоже, нырнул в одежду и сел обратно на кровать.
– Я тебе сейчас секрет открою один. Ну на самом деле не такой уж и секрет, но знают о нем немногие.
– Ты что… из этих? – Нокс скосился на меня. – Которые по мальчикам?
Я аж поперхнулся от такого предположения и посмотрел на соседа так выразительно, что он, кажется, и сам понял, что сморозил.
– Ты совсем мозги себе отоспал, что ли? – укоризненно спросил я. – У меня Ванесса!
– Откуда я знаю, может, это маскировка? Специально чтобы никто не заподозрил! – продолжал упорствовать Нокс, но быстро сдался. – Ладно, ладно, понял я, херню сморозил. Это я спросонья. Так что там за секрет?
– Дело в том, что я не совсем обычный маг.
– Ну это не секрет, – усмехнулся Нокс. – После всего того, что вокруг тебя происходит, было бы странно считать тебя… «обычным». И фонтан, о котором говорил директор. Колись, это ведь ты его нашел, да?
– Как догадался?
– Не сразу, – уклончиво ответил Нокс. – Но я был бы больше удивлен, если бы оказалось, что ты тут ни при чем. Так это все, что ты хотел мне сказать?
– Конечно же, нет, – усмехнулся я. – Дело в том, что у меня еще есть способность, которой нет ни у кого другого. И я хочу попробовать научить тебя этой способности тоже.
Адам, конечно же, был прав, когда говорил, что любая магическая техника когда-то считалась прерогативой и особенным умением какого-то одного мага. И, безусловно, он был прав, когда говорил, что любая из них со временем стала доступна всем, кто достаточно усидчив, чтобы ее заучить, и достаточно могущественен, чтобы ее повторить.
И второй слой магического зрения – не исключение… Но с некоторыми оговорками.
Второй слой магического зрения не был техникой в полном понимании этого слова. Сказать так – это все равно что сказать, что накачивание маны в пальцы, чтобы оперировать ею – тоже техника…
А ведь это не так.
Это просто способ манипулирования маной, единственный, по сути, способ ею манипулировать, по крайней мере, осознанно.
Вот и со зрением примерно то же самое – это единственный способ видеть ману, и магическое зрение открывается у мага автоматически, как только он понимает, что вообще способен контролировать ману… И, судя по тому, что оно было мне доступно даже тогда, когда я был лишенным магии простым человеком, это умение отпечатывается на уровне сознания, а не физиологии, и остается с человеком, даже если тот оказался в теле, которое не было способно к этому ранее.
Но если первым слоем в теории мог овладеть любой маг, то со вторым было несколько сложнее.
По какой-то причине чем старше был маг в тот момент, когда пытался научиться этой технике, тем меньше у него было шансов научиться ей. Казалось бы, ничего сложного в этом нет – просто посмотри тем же самым магическим зрением, но под другим углом, – однако проблемы все равно возникали.
Девятилетние маги, даже если их магических сил пока еще не хватало даже на то, чтобы спичку зажечь без помощи рук, легко переключались на второй слой в то время, как маститые архимаги, которые могут целые армии выкидывать в космос при необходимости, не способны были на это, как бы ни пыжились.
Этот странный парадокс в свое время породил очень много разнообразных теорий, и в конце концов все решили сойтись на том, что во всем виновата закостенелость сознания и зашоренность разума, которые неизбежно приходят с возрастом.
И, если вспомнить вывод о том, что магическое зрение это навык сознания, а не организма, в эту теорию начинаешь верить.
Ведь именно дети и подростки всегда были основным двигателем магии – теми, кто позволял ей развиваться, теми, кто придумывал новые плетения.
Их непосредственность и иногда даже инфантильность творили чудеса – они просто верили, что у них что-то получится, и просто плели какие-то случайные плетения… которые в конечном итоге и приводили к тому, чего они хотели. Через пять попыток, двадцать, сто – но приводили. И маститые архимаги уже постфактум брали почти готовое заклинание и дошлифовывали его, исправляя оплошности, добавляя мощности, корректируя потоки… Словно ограняя прекрасный бриллиант, который без этого так и остался бы мутным некрасивым камнем.
Безусловно, были и плетения, которые придумывали те самые архимаги (да я сам пару плетений придумал, правда ни одним из них после этого не пользовался – одно отпугивало змей, а второе позволяло любой твердый объект превратить в подобие резинового – гибкого и податливого), но таковых было мало и это были практически сенсации.
В основном, новые плетения создавались детьми и подростками.
Они вообще к магии были намного восприимчивее, чем взрослые бородатые дядьки. Они с ней словно играли, в то время, как дядьки пытались магию себе подчинить. А особенно смелые сторонники теории о зашоренности даже прямо так напрямую и говорили – у взрослых это не получается, потому что у них практически нет воображения. Они не способны себе представить, как это – видеть цвета маны.
Мне повезло – меня научили, когда мне было пятнадцать. Я успел освоить этот навык с юности, уже очень давно, и он настолько стал привычен мне, что в новом мире я даже не задумался о том, как его применяю – просто применял и все.
Девятнадцатилетних в моем мире все еще брались учить второму слою, но процент удачных исходов большим назвать язык бы не повернулся. Двадцатилетних брали уже неохотно, в двадцать один шанс найти того, кто возьмется за это, стремился к нулю. В двадцать два его уже не было вообще.
У Нокса шанс был, поэтому я и собирался научить его этому. Мне надо было предъявить результаты Адаму – это единственный способ заставить его сделать то, что нужно мне.
– Про магическое зрение знаешь же? – спросил я у Нокса, когда его взгляд из заинтересованного уже превратился в скучающий. – Ну там ману видеть, ее истечение и все такое?
– Ага. – Нокс моментально потерял интерес. – Этому меня еще в семь лет научили.
– А я тебя сейчас научу кое-чему намного круче. – Я назидательно поднял палец. – Какого цвета сейчас мана струится с моего пальца?
– Не знаю… Черная? – Нокс с подозрением посмотрел на меня. – Как я по-твоему должен угадать?
– Ладно, попробуй ты. – Я опустил палец и посмотрел на Нокса. – Выдели немного подкрашенной маны, а я тебе скажу цвет.
Нокс посмотрел на меня с еще большим подозрением, но послушался, и я сразу же сказал:
– Красный. Предсказуемо.
Нокс покосился на меня и поменял цвет.
– Синий. Уже интереснее.
Он снова поменял цвет, и я в очередной раз ответил верно:
– Черный.
И снова смена.
– Фиолетовый.
И опять.
– Ещё раз синий… Красный… Желтый.
– Да как так-то?! – вышел из себя Нокс, вскакивая с кровати.
– Погоди, это еще не все. – Я успокоил его и жестом попросил сесть обратно. – Это только малая часть способности. На самом деле, кроме цветов маны я вижу еще и плетения, которые из нее собираются. Ты видишь просто клубок бесцветной прозрачной маны и не способен из-за этого распознать плетение, но это вообще если очень сильно повезет. На дистанции побольше или с неудобного ракурса ты вообще не поймешь, что какое-то плетение существует – оно же прозрачное. Ты будешь реагировать на сам факт сотворенного заклинания, на то, как оно подействует, и защищаться будешь от последствий. Я же вижу все плетения еще в момент их создания.
– Как?! – ошарашенно уставился на меня Нокс. – Как это возможно?! Почему я этого не умею?! Почему этого вообще никто, насколько я знаю, не умеет?! Ты сейчас ведь не шутишь?
– А похоже, что я шучу?
– Да вроде нет. Но тогда как у тебя получается видеть и цвета маны, и плетения?
– Не знаю, – честно признался я, разводя руками. – Но хочу попробовать научить этому и тебя. Я ведь могу смотреть так, а могу не так, а это значит, что я могу это контролировать. А раз я могу это контролировать, то, возможно, смогу научить контролю и кого-то другого. Например, тебя.
– А почему ты выбрал меня? – Нокс с сомнением посмотрел на меня. – Я же не то чтобы прямо силен в магии.
«Зато ты оболтус, каких еще поискать, и за счет этого непосредственен как утка в полете», – хотел ответить я, но Нокс все равно бы не понял.
– Ты же мой друг. Кого еще мне учить, если не тебя?
На ком еще мне ставить опыты, дружище?..
Я никогда не был прямо таким уж сильным методистом и учителем, да я и не стремился к этому. Так, научил пару человек паре плетений, но никогда не получал от этого удовольствия и уж тем более не воспринимал это как свое призвание – моя стезя была совсем другой.
И, тем не менее, я был единственным, кто мог научить Нокса, да и всех остальных тому, что умею сам.
Неизвестно, сколько еще времени пройдет, прежде чем в этом мире появится первый ребенок, который додумается захотеть посмотреть на ману с цветовой точки зрения и подберет правильную последовательность действий для этого…
А действовать надо сейчас.
Я объяснил Ноксу про глаза-излучатели, про то, что надо как бы исторгать из себя по капельке чистую, ни во что не покрашенную ману, будто бы навстречу солнечным лучам, что несут через хрусталики визуальную информацию в мозг.
Объяснил, как работают глазные мышцы, меняющие размер зрачка и как заставить их работать в своих интересах, так, чтобы они помогали контролировать поток исторгаемой маны. Объяснил, что не надо пытаться увидеть ману, а надо просто поверить в то, что это возможно
Я вообще много чего ему объяснил. Возможно, даже переборщил, потому что Нокс слушал меня с таким видом, будто я открываю для него окружающий мир заново.
В конечном итоге, за три минуты до того момента, как должен был раздаться сигнал к подъему, у Нокса получилось. Да, не сразу, далеко не сразу.
Его запал, интерес к происходящему становился все слабее, и слабее и к этому моменту он вовсе почти впал в летаргию, но, когда получилось – блондин аж подпрыгнул на кровати, да так, что я всерьез испугался, как бы он не пробил башкой потолок и не оказался этажом выше.
Это произошло так неожиданно для него самого, что он не сдержал эмоций, радуясь, как ребёнок.
– Вижу! – заорал он, глядя на мой палец, через который я уже успел выпустить шестую часть всего своего манозапаса. – Черная! Она чёрная!
– А теперь? – Я сменил цвет.
– Зеленая!
– А сейчас?
– Черная!.. Зеленая!.. Голубая! – забормотал Нокс, глядя на мой палец. – Охренеть! Родители мне не поверят, когда я им расскажу!
– Стоп! – Я оборвал поток маны и показал Ноксу просто палец. – Пока что про это лучше никому не рассказывать. Не забывай – это хоть и не такой уж и, но все же секрет. Понял? Секрет. Никому ни слова.
– Обидно. – Нокс понурился. – Ну ладно, раз так надо.
По-человечески я его понимал – ему так хотелось что-то предъявить своим родителям, что-то такое, что покажет, что он достоин уважения и давно уже надо прекратить воспринимать его как маленького ребенка.
Понимал – но поделать ничего не мог. Пока это дело касается службы безопасности, пока оно касается человека в маске – чем меньше людей об этом знают, тем лучше.
– Да ты не расстраивайся. – Я подбодрил Нокса. – Лучше вспомни, как ты стреляешь! Об этом расскажи родителям, они-то даже маномата в руках не держали, а ты лучший стрелок на курсе!
– О! – Нокс оживился. – Отличная идея, спасибо за совет!
Я улыбнулся, и тут прозвенел звонок на подъем, и Нокс окончательно позабыл про свои тяжелые мысли.
В течение дня я со своим обучением сунулся еще к двум людям.
Во-первых, к Виктору, который должен будет сыграть свою собственную, очень важную, роль на встрече с Адамом. Его я тоже попытался научить видеть вторым слоем, и, клянусь собственной маной, я пытался изо всех сил!
Я сделал все то же, что делал с Ноксом, говорил теми же формулировками и заставлял его делать все те же самые вещи в надежде на то, что магические законы в этом мире работают как-то иначе.
Хрен мне на рыло, как сказал бы Нокс.
В этом мире магические законы работали точно так же, как работали в том. По лицу директора (он даже очки снял – предположил, что они могут мешать) было видно, что он тоже старается изо всех сил, но ничего у него так и не вышло.
– Простите, Марк, но никак. – Он развел руками после часового интенсива. – Не понимаю, что вы от меня хотите. Стар я уже, наверное.
И он был охренеть как прав. Он действительно был слишком стар для того, чтобы этому научиться.
Но зато легко, буквально за три минуты, научилась Ванесса.
Ничего удивительного в этом не было, учитывая природу ее магии. Она просто поняла, что на это способен я, и сразу же поверила в то, что это возможно. Ну и, конечно же, сразу же захотела уметь это тоже, и мир послушно прогнулся под нее, наделяя ее вторым слоем зрения.
Не удивлюсь, если завтра она расскажет и о третьем слое, который открыла, поверив в то, что он возможен… Например, видеть людей голыми. Не знаю, зачем это могло бы пригодиться вообще хоть кому-то, но в теории это возможно тоже.
Таким образом, на вечернюю встречу с Адамом, которая снова проводилась в кабинете директора, я пришел с целым портфолио – тремя примерами, один из которых был неудачным, зато два других – более чем удачными.
Этого было вполне достаточно для того, чтобы строить теории (делать вид, что строю) и на основании этих теорий вести беседу так, как выгодно мне. Так, чтобы добиться того, чего я хочу добиться.
– У меня две новости – хорошая и плохая, – начал я, едва завидев Адама.
– Марк, а вот и вы. – Адам слегка кивнул, завидев меня. – Рад видеть. Хорошая новость это то, что вы решили все-таки подумать над нашим предложением? Или что?
– Нет, это к новостям не имеет отношения, – ответил я. – Я уже подумал. Причем подумал настолько плотно, что уже даже попытался научить нескольких людей такому же зрению, как у меня. И некоторых даже смог научить.
– О, это действительно хорошая новость! – улыбнулся Адам. – Буквально замечательная новость!
– Нет, это была плохая новость, – огорошил я его. – Потому что оказалось, что я могу обучить только строго определенный круг людей… И это не те люди, которых хотели бы обучить вы. Это невозможно, в силу некоторых непреодолимых обстоятельств.
– Очень хочу узнать, каких именно, но сперва так и подмывает спросить – если это плохая новость… То какая же тогда хорошая?
Я ухмыльнулся:
– А хорошая в том, что я уже сделал часть вашей работы и присмотрел людей, которых мог бы взять в команду, что будет работать на вас.
Конечно, Адам не воспринял это как «хорошую новость».
Где-то в глубине души он вообще был против того, чтобы я присматривал какую-то команду. Но мне, к счастью, было плевать на это – я планировал перескочить сразу все этапы пути, который все равно привел бы к этому результату и поэтому решил сразу брать быка за рога.
Адам внимательно выслушал все, что я ему рассказал про второй слой магического зрения. После этого он ещё и внимательно выслушал Виктора, который поведал о том, как я пытался научить и его, но ничего не вышло.
После этого он, с присущей людям его статуса, подозрительностью, попросил показать хоть кого-то, кого я смог научить, но в ответ на справедливое замечание о том, что для этого придется их пригласить сюда, поспешно заявил, что, в общем-то, не очень-то это и нужно.
– В конце концов, зачем мне вам врать? – Я пожал плечами. – Вот прямо сейчас, когда еще ничего не утверждено, когда еще ничего не известно, когда мне не светит никакой выгоды – зачем мне вам врать?
– Действительно, врать незачем. – Адам кивнул. – Но из вашей речи следует и еще кое-что. Вы не врете, а взамен… получается, что планируете получить некую выгоду. Все верно?
– Да. – Я кивнул. – И нет. Нет – в том плане, что эта выгода, вопреки тому, как это звучит, не будет односторонней. Вы тоже останетесь в выигрыше. В итоге это выгодно всем.
Адам усмехнулся:
– С этого момента, пожалуйста, поподробнее.
– Так все просто. Обучить всех возможности нет, нет физически. Поэтому вам придется довольствоваться теми, кого обучить можно – а они все здесь, они все в Академии. И мы оба прекрасно понимаем, что всех подряд вы к себе не возьмете, даже если бы хотели, ведь за охотниками на троттлистов придется удваивать, утраивать, учетверять слежку, чтобы они внезапно не оказались не теми, кем кажутся, или не перешли втайне на сторону врага. А ведь все эти люди – они все вокруг меня, я учусь с ними подчас на одном потоке, сижу за одним столом три раза в день. И, несмотря на все ваши стопки досье, собранные, не сомневаюсь, на каждого ученика, преподавателя и просто работника Академии, я знаю их лучше, чем вы. Вы их не знаете вообще, если уж на то пошло. Про них – знаете. Их – нет. Поэтому у нас есть два варианта: или вы тыкаете пальцем в небо, или, вернее, в толпу и это растягивается на месяцы…
– Или? – бесстрастно спросил Адам, демонстрируя что якобы клюнул на удочку.
– Или я привожу к вам уже почти готовую команду. – Я сделал паузу. – Скажем, пять человек вас устроит? Для начала?
– Для начала – устроит. – Адам кивнул и сощурился, внимательно меня оглядывая. – А что взамен, господин Грауберг?
– О, ну тут все просто. – Я сделал голос как можно более вкрадчивым. – Ничего сверхъестественного на самом деле.
– Но?
– Но торговаться вы все равно будете, – улыбнулся я.
***
Я вернулся в комнату, когда до отбоя оставалось каких-то полчаса. Нокс уже был тут, валялся в кровати и увлеченно рубился на телефоне в какую-то игрушку, судя по раздающимся из динамиков выстрелам и взрывам.
– Так тебе! Н-на! – азартно шептал Нокс, бегая глазами по экрану и наяривая подушечками больших пальцев. – Куда! А ну стой! Сейчас я тебя прикончу, не уйдёшь!..
Я сел на кровать и с улыбкой принялся ждать, когда он закончит.
Нокс, заметив, что я пришел, бросил на меня короткий взгляд, и снова уткнулся в телефон. Потом бросил еще один взгляд, уже нервный. А потом еще один – и каждый раз, когда он смотрел на меня, накал страстей в его игре явно шел на спад.
– Да что не так?! – не выдержал Нокс в конце концов, опуская телефон и глядя на меня. – В чем дело?! Ты меня нервируешь!
– Да я вот смотрю на тебя и думаю, – начал я, – ты же отлично стреляешь, черт побери. А вместо того, чтобы продолжать заниматься этим, ты в игры играешь. Заменяешь одно другим?
– Может быть. – Нокс вздохнул и заблокировал телефон. – Стрелять реально прикольно, но кто же мне позволит заниматься этим столько, сколько я захочу? Маноматы нам дают только на занятиях, а из обычного огнестрела у меня так круто не получается стрелять – я пробовал. Не знаю почему так.
Я вспомнил, насколько тяжелым и неудобным после маномата кажется обычный огнестрел и у меня чуть не вырвалось, что я знаю. Это все равно что после легкого певучего лука взять в руки тяжеленный и громоздкий арбалет. Да – в чем-то он превосходит более легкого собрата, но, проклятье, ты вообще не думаешь о его преимуществах, когда настает пора держать его на весу, чтобы прицелиться!
– А что, если я скажу тебе, что у меня есть к тебе… особое, скажем так, предложение? И оно касается стрельбы.
– Поподробнее, пожалуйста. – Нокс приподнялся на локтях. – Начало заманчивое. Так-то звучит интересненько.
– Если интересненько, то иди за мной. – Я поднялся с кровати и направился к выходу. – Будет еще интереснее.
– Куда? Скоро отбой же!
– Так тебе интересно или нет? – Я остановился у двери. – Если нет, то оставайся, конечно. Я никого не заставляю.
Нокс несколько секунд колебался, глядя то за окно, где уже сгустились плотные сумерки, то на меня, и в конце концов принял решение. Спрыгнул с кровати, сразу в кроссовки, и через секунду оказался рядом со мной.
– Я не пожалею об этом? – с подозрением глядя на меня, спросил он. – А то мало ли что ты задумал. Не хотелось бы пожалеть, что связался.
– А это зависит от того, как ты себя проявишь, – ухмыльнулся я. – Так что идем.
Быстрыми шагами мы преодолели весь коридор до лестницы и тихо, не вызывая лифт, спустились в фойе. Нокс все это время серьёзно нервничал, постоянно оглядывался, будто боялся, что мы делаем что-то противозаконное, поэтому пришлось его успокоить:
– Не переживай, все будет нормально. Ничего страшного в этом нет.
– Ага, а если нас застукают? – Нокс нервно посмотрел на телефон. – Времени-то уже! Ночь на дворе!
– Ну и что, даже если застукают, – я ухмыльнулся, – доверься мне.
Мы вышли из здания, и Нокс окончательно потерял душевное спокойствие – настолько ему было неловко нарушать правила Академии.
А ведь он совсем недавно предлагал влезть на какой-то там склад забытых вещей, на котором нас явно никто не ждал!
Хотя его тоже можно было понять. Для него Академия – это единственный способ свалить от своих родителей, которые постоянно пытаются сделать из него того, кем не стали они сами. Вылепить из него, так сказать, лучшую версию самих себя.
А его бунтарский молодой дух протестует даже не столько против этого, сколько априори против всего, что несет в себе хотя бы оттенок влияния взрослых на жизнь ребенка. Нокс хочет сам проложить свою дорогу в жизни, и, если эта дорога приведет его к славе или хотя бы к чему-то значительному – это будет вообще прекрасно.
И это превосходное желание.
Чуть ли не лучшее, а, может, и лучшее из всех, что только может испытывать человек. Точно такое же двигало когда-то и мной… до тех пор, пока его не сменили слепая ярость и жажда мести. Но у меня, в отличие от Нокса, не было никого, кто указал бы мне правильную дверь, за которой начнется его желанный путь.
А у Нокса был я.
Мы прошли по дорожкам Академии, слабо освещенным тусклыми дежурными фонарями, и свернули к площадке тренировки манового контроля.
Купол, который прикрывал эту площадку, как мне рассказал директор, в отличие от всех остальных, закрывал ее не только от всех цветов маны, но и от физических объектов, которые студенты могли бы случайно поднять с земли в процессе урока, вытащить друг у друга из карманов или вообще создать с нуля. Именно поэтому эта площадка подходила для моей задумки просто идеально.
Возле площадки нас уже ждал сам директор, и Нокс при виде него буквально слился с окружающей тьмой, моментально исчезнув из конуса света, падающего от уличного фонаря.
Он и до этого шел в полуприседе, постоянно оглядываясь и держа ухо востро, а тут и вовсе – умудрился исчезнуть буквально у меня из-под носа! Просто раз – и растворился во тьме, будто какое-то заклинание применил! Чудеса, да и только!
Виктор громко прочистил горло и звучно проговорил:
– Сент Маннер, не прячьтесь! Я знаю, что вы здесь, и ничего не имею против! Не переживайте, никакого выговора не будет! Можете быть спокойны!
– Нет, не верю, – упрямо раздалось откуда-то справа. – Здесь какой-то подвох. Слишком всё… странно.
Конечно же, я легко бы обнаружил его, наколдовав себе аналог прибора ночного видения или даже просто вторым слоем магического зрения, но не стал.
Мне нравилось осознавать, что выбранный мной человек помимо навыка, за который я его и выбрал, как оказывается, обладает и еще одним – не менее интересным. А это точно могло пригодиться в будущем.
– Выходи, Нокс, – подбодрил я его. – Директор ничего не сделает. Мало того – он все это и организовал. Ну, в смысле, организовал я, но с его помощью. Так что всё в порядке.
– Если что, я с тобой разговаривать не буду, до конца месяца… нет, до конца года, – предупредил Нокс и будто бы из ниоткуда появился рядом со мной.
– Переживу. – Я улыбнулся. – Даже, скорее, скажу – ну наконец-то!
– Эй, это обидно! – Нокс насупился, но уже через секунду задумчиво склонил голову к плечу. – Хотя и справедливо…
Мы оба подошли к директору.
Он был в хорошем расположении духа и улыбался. К тому же, директор знал, для чего мы сюда сегодня пришли, поэтому был рад помочь.
Виктор внимательно посмотрел на меня, затем – на Нокса и единственное, что сказал, это:
– Марк, вы уверены?
– Конечно. – Я внимательно посмотрел ему в глаза. – На данный момент у меня банально нет других кандидатур, так что уверенность равна ста процентам.
– В чем уверен? – Нокс с беспокойством посмотрел на меня. – Что происходит? Для чего ты меня сюда привёл? Как я понимаю, это что-то важное?
Вместо ответа директор вытянул вперед обе руки, и в них заклубился белый туман. Секунда – и туман вытянулся в два длинных бесформенных облака, которые быстро приобрели граненые очертания и превратились… в два маномата!
– Хплрпруц… – пропыхтел Нокс, глядя попеременно то на них, то на меня. – Это… то, о чем я подумал?! Серьёзно? Это они, или у меня обман зрения?
– Это маноматы, – назидательно сказал я, беря один из них в руки. – А о чем ты там подумал, я не знаю.
– Хп… – еще раз выдохнул Нокс, беря второе оружие в руки и благоговейно оглядывая его. – Как приятно держать его в руках… настоящее удовольствие.
– Правила такие. – Я вошел на территорию площадки, держа маномат под батарею и стволом вниз – чтобы точно не произошло ни единого выстрела. – Перестреляешь меня – получишь возможно стрелять практически в неограниченных объемах.
– Это еще как? – подозрительно покосился Нокс. – Как это вообще возможно?
– Всё, что касается возможности, оставь мне. Я тебе ее организую, – заверил я. – Только одно условие.
– М-м? И что требуется?
– В этот раз мишени будут не статичные, – ухмыльнулся я и через плечо Нокса посмотрел на Виктора. – Директор?
Виктор улыбнулся, кивнул и взмахом рук создал несколько черных фантомов, которые уже с пяти метров легко могли сойти за фигуры троттлистов. Издалека так вообще очень даже похожи.
– Ах да, и еще кое-что… – Я взял маномат за рукоять и развернулся, прижимая приклад к плечу. – Противники в этот раз тоже будут пытаться тебя атаковать. Если доберутся до тебя – ты проиграл.
– А ты? – ревниво спросил Нокс, беря свое оружие наизготовку.
– И я, стало быть, тоже, – кивнул я. – Начали!
Директор постарался на славу и маны потратил приличное количество.
На место каждых двух фантомов, которых мы отстрелили, приходили три новых, и они постоянно пытались добраться до нас, коснуться своими призрачными руками, объявляя конец игры.
Но ни один из нас не позволял им этого сделать, даже наоборот – периодически приходилось подшагнуть вперед, чтобы избежать атаки с фланга, перекинуть ствол маномата практически за спину и не глядя разрядить его в противника… В фантома, то бишь.
Я откровенно наслаждался единением с оружием, и Нокс, кажется, не отставал от меня в этом плане.
Он будто слился с маноматом воедино, взял его каким-то непривычным и незнакомым образом, далеко вынеся вперед на ствол левую руку и практически выпрямив ее. Он положил большой палец сверху на ствол, а остальными – обхватил цевье.
Образовав таким образом жесткий прямоугольной треугольник, катетами в котором служили сам маномат и грудь паренька, а гипотенузой – его левая рука, – Нокс молниеносно, без какого-то намека на инерцию и необходимость ее нивелировать, переносил огонь с противника на противника и короткими двойными выстрелами, чтобы наверняка, выбивал их одного за другим.
Редкие перешагивания в сторону, чтобы выиграть или наоборот сократить дистанцию, – и Нокс снова замирал в своей непоколебимой стойке, что полностью гасило и так небольшую отдачу. Он стрелял по два патрона, прищурив, но не закрыв один глаз и полностью распахнув второй.
Его губы при этом что-то неслышно шептали. Нокс будто на время перестал быть растяпой Маннером и преобразился, превратившись в сурового и ответственного бойца. Он действовал быстро, поражая мишени без лишних движений и паники. Не торопился, но и не медлил.