А. Opus Точка сохранения

Три не-поцелуя, или Варшавская мелодия с дымом Лафройга

14 января 2009

Площадь 1905 года тонула в синем зимнем свете.

Фонари ещё не зажгли, но витрины уже лили на лёд жёлтые лужи, где отражалась двадцатиметровая ёлка.

Мы с Ольгой бродили по лабиринту из ледяных глыб — прозрачных, как застывшая вода, и тяжёлых, как целые эпохи.

Она щебетала — радостно, легко, и её голос звенел в морозном воздухе, смешиваясь с детским смехом и криками катящихся с горок.

Потом остановилась у ледяной стены, сняла перчатку, смяла в кулаке монетку и начала согревать её дыханием.

— Зачем? — спросил я.

— На удачу, — улыбнулась она, прижимая тёплую монету к льду. — Пусть примёрзнет. Пусть останется, когда мы уйдём.

Я взял её руки — холодные, почти прозрачные — и сжал в своих ладонях, стараясь вернуть им тепло. Она не сопротивлялась, лишь смотрела на меня поверх наших сцепленных рук, и в её глазах отражались те же огоньки, что горели на ёлке.

В тот миг я подумал, что мы похожи на эти монетки.

Теплом встреч мы пытаемся приморозить к вечности что-то хрупкое — этот вечер, этот смех, ощущение, что кроме нас никого нет.

А вокруг — целая жизнь, огромная и холодная, как этот ледяной город, и мы всего лишь две фигурки в его бесконечном лабиринте.

Она быстро, почти по-воровски, провела ладонью по моей щеке.

Кожа вспыхнула — то ли от прикосновения, то ли от мороза.

— Пошли, — сказала она. — А то замёрзнем.

Я лишь крепче сжал её руку и подумал, что, возможно, нам хватит этого тепла, чтобы растопить любую глыбу.

Сентябрь 2005

Она вышла из театра в белом кашемировом пальто.

Улыбчивая блондинка, двадцать лет. От неё пахло прохладой и дорогими духами, которых я тогда не знал.

Она только что смотрела «Варшавскую мелодию». Название спектакля я узнаю лишь спустя годы.

А тогда это была просто мелодия, которую я не слышал, но видел — в её смехе, в лёгкости, с которой она села в мою машину.

Я хотел её поцеловать.

Яркий осенний день, поворот к монастырю, уединение, молодость, начало — казалось, всё складывалось идеально.

Но она открыла люк в крыше, встала во весь рост, раскинула руки и подставила солнцу не губы, а всё своё двадцатилетнее существо.

Я сидел за рулём, и передо мной не было её лица — только освещённые осенним светом бёдра в тугих джинсах.

Прикосновение осталось нерождённой возможностью, застывшей в воздухе.

Она выбрала солнце.

И этим сказала всё: наша история будет не о взятии, а о даре.

Я тогда не знал, что та, что тянется к небу, — бывшая «алконимфа», официантка из бара, певшая с гитарой в переходе.

И что на её телефоне — заставка с собакой и надписью: «злая как сука».

2015 год

Спустя десять лет я узнал название того спектакля. И многое ещё.

Что она теперь управляющая, а не официантка.

Что её муж контролирует каждый шаг, и наше общение — её тихий, точный бунт.

Что вместо дешёвого вина она выбирает дымный Laphroaig и мягкий Macallan — не только из-за вкуса, но и потому, что вкус стал языком, на котором мы разговариваем.

Она тянулась за сумкой на заднем сиденье, слишком долго и красиво изогнувшись — жест, отточенный до перформанса.

Я смотрел на неё, заворожённый этим театром.

Потом перевёл взгляд — и встретил её глаза.

В них не было вызова. Было осознание — точное и тихое:

она знала, что я вижу не просто тело, а весь её путь — от «алконимфы» к филологу-матерщиннику,

от гитары в переходе к таблицам продаж.

Мы понимали: говорим на одном языке, где «бомо» — прилагательное, а «злая как сука» — лирическое отступление.

Это был не призыв, а вопрос:

«Ты всё ещё говоришь на моём языке?»

Поздний вечер. Мы болтали о пустяках — и обо всём сразу.

Я, желая поразить её, процитировал первую строчку, пришедшую в голову — обрывок стихотворения из юности:

Она не задумалась ни на секунду. Её голос в трубке был тихим, как будто она всю жизнь ждала этого момента, чтобы ответить:

Мы продолжили этот дуэт через километры проводов, строфа за строфой, пока не дошли до финала:

В трубке повисла тишина — густая и звонкая, как тот самый осколок.

Мы поняли: мы не просто цитировали стихи. Мы прочитали вслух нашу общую карту.

На ней было «голубое море» — пространство двадцати лет.

Была «тень всемирного зла» — её повседневность, мои демоны, взрослая усталость.

И был «рог с фигуркой орлиною» — наши разговоры, зовущие в битву за само существование этого моря.

Всё стало на свои места.

Мы были не влюблёнными.

Мы были хранителями одного и того же хрустального ландшафта,

который с годами не помутнел, а, как кусочек стекла, отполированный временем, стал только звонче.

Третий не-поцелуй.

Настоящее время

Мы не целуемся до сих пор. Вместо этого — ритуал.

Иногда она присылает фото из спортзала, смеётся, проверяет меня на прочность.

Она — тургеневская девушка, просящая избавить её от подробностей моих историй,

и та самая собака с заставки, способная одним сообщением разрушить мою уверенность.

Как-то после отпуска с мужем пришло сообщение:

«Наконец-то мои коленки встретились.»

Я представил эту сцену: уставшее, довольное тело, любимый муж, и наш с ней диалог — «секс на уровне мозговых волн»,

который, возможно, для неё важнее и реальнее физического.

Мы не дарим друг другу вещи — мы дарим контекст.

Отсылку к общей мелодии, которую всё ещё слышим, даже не зная названия.

Мы так и не поцеловались.

Потому что поцелуй — это точка.

А мы пишем многоточие.

Самую длинную фразу в моей жизни,

где дымный виски — запятая,

а фраза про коленки — новый, горький и откровенный абзац.

Когда я смотрю на неё сейчас, понимаю: тот первый не-поцелуй у Ганиной Ямы был не отказом.

Он был камертоном.

Он настроил наши жизни на одну частоту,

где важны не обладание и не исключительность,

а чистота резонанса.

Где два человека двадцать лет слышат одну и ту же, никому другому не слышную, варшавскую мелодию.

И, может быть, — в этом и был наш поцелуй.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.