А.М. Сунгурский Пока её ищут

Глава 1. Лицо на листе

На фотографии Тая смеялась, и её мать потребовала другую.

— Здесь она на себя не похожа, — сказала Зинаида. — Совсем не похожа.

Алла Бычкова отодвинула от школьного компьютера стакан с остывшим чаем. На экране девушка в жёлтом свитере щурилась от солнца; ветер прижал волосы к губам. Алла хорошо помнила этот снимок. Тая привезла матери корзинку клубники и не позволяла поставить её на стол, пока Зинаида не сфотографирует дочь с урожаем. Потом обе ели ягоды из дуршлага над раковиной.

— Зин, это же этим летом.

— Я вижу, когда это.

— Свежая. Лицо видно.

Зинаида положила на стол паспортную фотографию. На ней у Таи были подведённые глаза и ровная чёлка, от которой она избавилась года четыре назад.

— Тут серьёзная.

Алла посмотрела на неё. Зинаида стояла в застёгнутом до горла аптечном халате. Над воротником белела узкая полоска шеи. Она приехала прямо из киоска, даже сумку оставила у кассы, и теперь держала ключи в кулаке так крепко, что круглый брелок продавил кожу между пальцами.

— Серьёзную нам не надо, — сказала Алла. — Нам надо, чтобы узнали.

Из коридора донеслось шуршание стульев. Учительница начальных классов освобождала холл перед входом: сдвигала к стене выставку осенних поделок. Ёжик из картошки упал и прокатился до приоткрытой двери. Никто не поднял его.

Алла снова увеличила снимок. Школьный компьютер оживал долго, с хрипом, словно обижался, что его включили в пятницу после шести. Завуч дала пароль по телефону и сказала, что принтер зажёвывает с обратной стороны. Что именно это означало, Алла не разобрала. Она работала в этой школе тринадцать лет и знала всё о пищеблоке, включая звук каждого холодильника, но кабинет завуча оставался для неё местом, где бумага появлялась уже заполненной.

— Давай ту, которую полиция согласовала, — сказала она. — Сейчас ещё наделаем разных.

Зинаида убрала старую карточку. Взяла со стола чай, посмотрела в стакан и поставила обратно.

В холл вошёл Андрей Кротов. Он держал телефон перед собой и говорил так громко, будто его собеседник стоял на противоположном берегу.

— Нет, не к матери. Я у матери спрашивал. Куда ещё ей… Подожди.

Он заглянул в кабинет.

— Ну что там? Уже час печатаете.

— Двенадцать минут, — сказала Алла.

— Я не вам. Я вообще.

Андрей был в серой рабочей куртке с тёмными пятнами у карманов. На щеке, возле уха, виднелась полоса масла. Алла подумала, что он, должно быть, даже не умылся после мастерской. В одной руке телефон, в другой автомобильные ключи, которые всё время звякали. Он говорил, замолкал, начинал снова и всё делал на ходу.

— Что на ней было? — спросила Алла, хотя описание уже прислали.

— Куртка. Зелёная такая.

— Оливковая, — тихо поправила Зинаида. — Короткая.

— Да какая разница, как зелёный называется?

— На ней серые брюки были? — Алла повернула экран.

— Серые. И кроссовки. Чёрные, да.

— А рюкзак?

Андрей задержал взгляд на тексте.

— Она всегда с рюкзаком.

Зинаида провела пальцем по краю стола.

— Маленький. Светлый. Я ей покупала.

В описании так и стояло. Алла ничего не поменяла. Внизу листа были два номера: полиция и связь с добровольцами. Выше крупными буквами написано, что Таисия Руднева, двадцати девяти лет, пропала в Межозерье двадцать шестого сентября. Рядом пустовало место для фотографии. Алла дважды щёлкнула мышью, и смеющееся лицо встало в рамку.

Андрей посмотрел через её плечо.

— Эту зачем взяли? Есть нормальная.

Алла прикрыла ладонью клавиатуру, сама не понимая зачем.

— Уже согласовано.

Он отвернулся к телефону.

— Да. Я здесь. Короче, собирайтесь возле школы. Не возле магазина, возле школы. Фонари берите.

Он вышел, продолжая говорить. Зинаида проводила его глазами.

— Переживает, — сказала она.

— Все переживают.

— Он с работы сорвался.

Алла не ответила. Нажала «Печать». Принтер за её спиной загудел, подумал и вытолкнул первый лист, на котором Тая была полосатой. Через лоб и щёку шли белые пропуски.

— Только этого не хватало.

Алла открыла крышку, как когда-то показывал сын, вынула картридж и осторожно покачала. На палец попала чёрная пыль. Она оставила отпечаток на столе, потом ещё один на салфетке. Зинаида молча смотрела на испорченную фотографию.

— Сейчас. Не переживай, сейчас сделаем.

Алла поймала себя на том, что велит не переживать женщине, у которой уже второй час нет дочери, и разозлилась на собственный язык. Когда не знаешь, что сказать, он сам предлагает ненужное.

Вторая копия вышла лучше. На третьей лицо было целым.

Зинаида взяла лист обеими руками. Сначала прочитала текст, потом приблизила фотографию, словно искала в ней ошибку, которую ещё можно исправить. За окном ударила о стекло мокрая берёзовая ветка.

— Она мне в четыре прислала, что купит хлеб, — сказала Зинаида. — Обычное сообщение. «Мам, тебе нарезной?»

Алла посмотрела на часы в углу экрана. Восемнадцать сорок две.

В столовой пахло рисом и влажной тряпкой. Алла закончила смену в третьем часу, но не убрала большой чайник на верхнюю полку. Теперь он пригодился. Пока вода грелась, она открыла холодильник и пересчитала яйца.

На понедельник хватало впритык. Трогать школьные продукты она не собиралась. Хлеб, сыр, колбасу и сахар уже несли из магазина; директор разрешила пользоваться помещением и посудой и пообещала согласовать всё, что ещё потребуется. Алла отвязала от ручки шкафчика домашний пакет. В нём лежали два яблока и половина пирога, которую она берегла для матери.

Пирог она нарезала. Яблоки пока оставила.

За окном в школьный двор въехал белый микроавтобус. Виктор Чернов остановился перед воротами, где всегда высаживал детей, заглушил двигатель и долго не выходил. Алла увидела, как он наклонился к бардачку. Наверняка искал очки, которые опять были на голове.

Так и вышло. Водитель появился на кухне с очками над лбом и пакетом одноразовых стаканов.

— Завхоз сказала, тут командный пункт будет.

— Пока только чайный.

— Мне куда встать?

— Не к воротам. Там ещё люди подъедут.

— Понял.

Он положил стаканы на стол, заметил пирог.

— Это можно?

— Возьми.

Виктор отломил край и попытался съесть на ходу. Горячей начинка давно не была, но он всё равно подул на неё.

— Телефон-то нашли, — сказал он с полным ртом.

Алла замерла с ножом.

— Кто?

— Семён Ильин. С собакой гулял. На дороге возле бывшей лесной конторы. Я его подвёз сюда. Он с участковым разговаривает.

Алла положила нож на доску.

— Точно её?

— Андрей сказал, её.

Из холла послышался женский вскрик. Негромкий, короткий. Потом чьи-то торопливые шаги, и стало тихо.

Алла вышла.

Семён Ильин стоял у стенда расписания. Сапоги его были в подсохшей грязи, на штанине отпечаталась мокрая собачья лапа. Рядом молодой полицейский записывал что-то в блокнот. Другой, постарше, разговаривал с Зинаидой. Андрей ходил от окна к двери.

— Я там не лазил, — говорил Семён. — Поднял, потому что экран светился. Думал, кто-то обронил. А потом собака потянула. Я ей: стой. Хотел ответить, не успел. Совсем выключился. Я потом кнопку держал, не включается.

— А где именно лежал?

— Возле первой колеи. От конторы метров сто, наверное. Я покажу, чего тут объяснять.

— Покажете. Собаку куда дели?

— Дома. Что ж я с ней…

Зинаида сидела на стуле, который принесли от учительского стола. Полицейский держал телефон у себя и матери не отдавал. Алла успела рассмотреть тёмный прямоугольник в прозрачном потёртом чехле и синюю бумажку под ним. Тая сунула эту бумажку туда ещё зимой. Алла видела её каждый раз, когда девушка приходила на кухню за посылкой, которую по ошибке приносили в школу вместо пункта выдачи по соседству.

— Мы его зарядили, — сказал старший. — Просит код экрана и ещё пин-код сим-карты. Вы знаете?

Зинаида покачала головой. Андрей тоже сказал, что не знает.

— Поэтому и не дозвониться? — спросила она.

— Сейчас карта заблокирована. Сообщения тоже пока не посмотреть.

— Может, уронила и не заметила, — сказала Зинаида.

— Может, — ответил полицейский. — Мы сейчас проверим место.

— Она без телефона никуда.

Андрей остановился.

— Я же говорю, туда надо. Чего мы здесь сидим? Я там всё знаю.

— Давайте сначала с Семёном проедем, — сказал старший. — Вы уже ходили по этой дороге?

— На машине был. Раньше. Там, если прямо…

— Сегодня были?

Андрей посмотрел на него, потом на Зинаиду.

— Был. Я вам сказал. Мы там виделись.

— Во сколько?

— Около пяти. Я на часы не смотрел.

Алла стояла у кухонной двери и не понимала, почему это важное «мы там виделись» прозвучало только сейчас. Ещё полчаса назад Андрей рассказывал по телефону, что Тая ушла после работы и пропала. Может быть, полиции он уже объяснил остальное. Алла ведь слышала не всё.

— И после этого вы уехали? — спросил старший.

— Да. Я домой. Думал, она к Зинаиде. Мы… поговорили. Она пошла.

Зинаида подняла голову.

— О чём вы поговорили?

— Да ни о чём, Зин. Потом.

Полицейский указал на дверь в маленький кабинет рядом с учительской.

— Давайте туда на минуту.

Андрей не сразу двинулся. Сначала убрал ключи в карман, достал обратно, сунул в другой. Потом прошёл вслед за ним.

Алла подошла к Зинаиде и взяла её за плечо.

— Пойдём чай выпьешь.

— Не хочу.

— Тогда посидишь у меня. Тут сквозит.

Мать встала легко, будто только ждала, чтобы ей велели встать. Ориентировку она не выпустила. На сгибе бумаги Тая по-прежнему смеялась.

К семи стемнело настолько, что лица прибывающих появлялись сначала в дверном стекле, а потом уже в холле. Галя Костина пришла с библиотечным удлинителем и коробкой карандашей. Федя Маркин принёс два налобных фонаря, один совсем маленький, розовый.

— Сестрин, — объяснил он, хотя никто не спрашивал. — Нормально светит.

— Красивый, — сказала Галя.

— Я говорю, нормально.

Он покраснел и стал разбирать ремешок.

Алла в эту минуту разговаривала с матерью.

— Я не приеду пока, мам. У тебя суп есть.

— Я знаю, что у меня есть.

— На нижней полке.

— Алла, я суп сама туда поставила.

— Ну всё. Таблетки вечером не забудь.

— Ты про девочку лучше скажи.

— Пока ничего.

Мать помолчала. В трубке загремела крышка кастрюли.

— Андрюшка с ними?

— Здесь.

— Он её найдёт. У него машина.

Алла посмотрела в холл. Андрей как раз вышел из кабинета, прошёл к Семёну Ильину и стал что-то показывать на экране.

— Машин тут хватает.

— Что?

— Говорю, люди собираются. Позвоню позже.

Она убрала телефон. Пирог для матери закончился: кто-то аккуратно сложил пустой пакет под хлебницу. Алла решила, что утром испечёт новый, и сама удивилась этой мысли. Утро пока было чем-то далёким, к чему следовало подготовить пирог.

В дверях появилась Раиса Фомина. На ней была зелёная непромокаемая куртка, расстёгнутая поверх тёмно-синего вязаного джемпера. Она несла две плоские коробки, прижав их к животу.

— С капустой и с картошкой. Только подпишите, где какие. Я сверху не стала.

— Спасибо, Рай.

— Да брось.

Раиса поставила коробки, сняла куртку и оглядела кухню деловым взглядом. Когда-то они с Аллой вместе работали в кафе у трассы; Алла ушла в школу, когда Антон поступил в первый класс, а Раиса оставалась до самого закрытия. Теперь пекла на заказ. В посёлке её пироги называли «из бывшего кафе», хотя самого кафе не было уже шесть лет.

— Чай сколько заварила?

— Пока чайник.

— Мало будет.

— Я вижу.

— Большую кастрюлю возьми. Зря улыбаться не надо, нормальный чай получается.

Алла и не улыбалась. Раиса достала из шкафа кастрюлю, спросила, можно ли, уже держа её под краном, и включила воду. На левом локте синего джемпера светлела небольшая заштопанная полоска. Нитку когда-то подобрали не в цвет, и на влажной ткани починка выделялась ещё сильнее.

— Ты с нами останешься? — спросила Алла.

— Пойду. Ноги у меня пока есть. Здесь и без меня управитесь.

Она приподняла коробку, проверяя, не промокло ли дно, и снова поставила.

Зинаида сидела у стены. Раиса подошла к ней, присела на корточки и тихо спросила, кому ещё звонили. Мать стала перечислять имена: подруга в Торжке, двоюродная сестра, хозяйка пункта выдачи. Раиса слушала, кивала, не перебивала. Потом поднялась и провела ладонью по плечу Зинаиды.

— Найдётся. Сколько раз такое было.

Алла не знала ни одного раза, когда Тая пропадала вот так. Но Зинаида выпрямилась, словно слова помогли ей хотя бы удержать спину.

На пороге остановилась Софья Бурова в светлом стёганом пальто. У неё в руках был пакет из амбулатории.

— Бинты, пластыри. Физраствор есть, но это я не знаю, надо ли. Всё закрытое.

— Отдай тем, кто будет принимать, — сказала Алла. — Сейчас руководительница приедет.

Софья кивнула. Взглянула на Раису, потом на кастрюлю, в которой зашумела вода.

— Толя сказал, у вас тут свет во дворе не горит.

— Горит. Одна лампа перегорела, две работают.

— Он хотел переноску принести.

— Пусть приносит.

— У него заказ. Лодку заканчивает. Может, Назар занесёт.

Раиса открыла верхнюю коробку и отвернула бумагу от пирогов. Софья переставила пакет из одной руки в другую.

— Зин, тебе что-нибудь принести? — спросила она.

— Дочь, — ответила Зинаида.

Софья замолчала.

Через секунду мать подняла на неё глаза.

— Прости. Ничего мне не надо.

Из холла позвали Аллу. Наконец приехали люди с рациями, большими рюкзаками и сложенным столиком. Впереди шла женщина в красной куртке. Она представилась Ириной Суховой и первым делом спросила, где можно поставить стол так, чтобы не перекрывать выход.

Алла указала место у расписания. Ирина осмотрелась, сняла рюкзак и попросила собравшихся пока не расходиться по лесу самостоятельно. Она говорила негромко, но её услышали даже у наружной двери.

Андрей сказал, что они уже договорились и знают, где искать.

— Подойдите ко мне, пожалуйста, — ответила Ирина. — Покажете на карте.

Он шагнул к столу. Остальные тоже потянулись ближе.

Алла вернулась в кабинет за свежими листами. Принтер давно закончил, и Таиных лиц оказалось больше, чем она ожидала. Одинаковые фотографии лежали ровной пачкой, только у верхнего листа загнулся угол.

Она принесла их в холл. Первый взял Федя, второй Галя. Ирина попросила несколько для регистрации. Ещё один лист Алла сама прикрепила к стеклянной двери скотчем, закрыв объявление о родительском собрании.

С улицы фотографию осветили фары. На секунду жёлтый свитер стал почти белым.

Алла расправила угол и задержала ладонь на холодном стекле. За её спиной люди называли фамилии, проверяли фонари, договаривались, кто возьмёт воду. Ей хотелось, чтобы Тая сейчас вошла и возмутилась снимком. Сказала бы: ну кто так печатает, у меня тут нос на пол-листа. Забрала у Раисы пирог, матери объяснила, что опять всё не так поняли.

Дверь открылась. Алла отступила.

На пороге стояли двое незнакомых мужчин в резиновых сапогах. Один держал термос, другой пакет запасных батареек.

— Здесь записывают?

— Здесь, — сказала Алла и показала на стол.

Глава 2. От школы до леса

Людей, готовых идти в лес, оказалось тридцать четыре. Фонарей, которые не гасли после первого нажатия, заметно меньше.

Ирина раскладывала на столе листы, отвечала на звонки и успевала замечать каждого, кто собирался уйти, не записавшись. Она не требовала строиться, не повышала голос и никому не объясняла, как неправильно было жить до её приезда. Просто возвращала человека к столу, уточняла фамилию, номер телефона, состояние здоровья и то, с кем он собирается идти.

Василий Егорович Лаптев объявил, что со здоровьем у него лучше, чем у молодых. При этом опирался на спинку стула.

— По ровной дороге идти можете? — спросила Ирина.

— Я тут сорок лет хожу.

— Я не про сорок лет. Про сегодня.

— Могу.

Она кивнула и передала его группе, которой предстояло проверить лесную дорогу и несколько ответвлений. Старшей была Ася Левина, невысокая девушка с туго заплетённой косой. Василий Егорович сначала прищурился, потом спросил, сколько ей лет.

— Двадцать четыре.

— А мне шестьдесят шесть.

— Значит, вы раньше меня родились. Фонарь покажите, пожалуйста.

Алла отвернулась к стене, чтобы он не заметил улыбку. Лаптев протянул фонарь. Ася проверила свет и вернула его так серьёзно, что обижаться было уже не на что.

Среди восьми человек этой группы оказались Галя, Раиса и Федя. Ещё двое приехали из соседнего посёлка; один представился Игорем и всё время поправлял ремень большого рюкзака. Алла стала восьмой почти случайно. Сначала она хотела только довезти воду, потом Ирина, которой нельзя было оставить штаб, спросила, сможет ли кто-нибудь из местных показать поворот к старой конторе. Галя знала нужный поворот, но путалась в названиях боковых дорог. Алла бывала там у матери на огороде и вызвалась.

— Ненадолго, — сказала она Раисе. — Отведу и назад. У меня тут целая кухня.

— Сходи. Там уже две учительницы бутерброды делают.

Алла взглянула в столовую. Её разделочная доска лежала поперёк стола, хотя она всегда клала её вдоль. Колбасу резали слишком толсто. Одна из учительниц сыпала сахар прямо из пакета в большую кастрюлю с чаем.

Алла отвела глаза и надела куртку.

У выхода Федя фотографировал ориентировку на стекле. Розовый фонарь висел у него на шее.

— Другу пошлю, — сказал он. — Он сейчас в Твери, но у них наши в чате есть.

— Картинку лучше из группы возьми, — посоветовала Ася. — Здесь блик. И личные телефоны людей не снимай.

— Я не снимаю.

— Я на всякий случай.

Он опустил телефон, потом всё же сделал ещё один кадр: дверь, под ней ряд сапог и жёлтый жилет, свисающий со стула. Алла слышала, как затвор тихо щёлкнул. Федя посмотрел на снимок и убрал аппарат в нагрудный карман.

За столом Ирина говорила с Андреем. Перед ними лежала карта, прижатая термосом и коробкой батареек.

— Здесь вы расстались? — спросила она.

— Я полиции показал.

— Мне тоже покажите, пожалуйста. Чтобы мы говорили об одном месте.

Андрей поставил палец на карту.

— Вот контора.

— Это насосная. Контора здесь?

Он наклонился ниже.

— Ну да. Я же не по бумажке езжу. Вот дорога, вот тут.

Ирина сделала отметку карандашом и записала рядом что-то короткое. Алла видела, что каждое новое сообщение она помечает отдельно: кто сказал, откуда знает. Даже если сообщение звучало убедительно.

— Вы были на машине?

— Да.

— Тая вышла из вашей машины или пришла пешком?

Андрей помедлил.

— Мы там встретились. Она шла. Я остановился.

— В какую сторону она пошла потом?

Он махнул к окну.

— Туда. К озеру, наверное.

— Видели, что к озеру, или предполагаете?

— Она свернула. Я уехал. Вы что, думаете, я за ней по лесу…

— Мне нужно выбрать участки, — сказала Ирина. — Поэтому спрашиваю.

Андрей сжал губы и снова указал на карту. На этот раз точнее.

Алла уже стояла у дверей, когда он догнал её.

— Вы с ними? Скажите там, у Чёрной ямы пройти надо. Она могла на ту тропу выйти.

— Ты Ирине скажи.

— Я сказал. Они по-своему. Пока запишут, пока назначат.

— Мы уже идём.

Он посмотрел на её сапоги.

— У вас подошва гладкая. Там съедете.

Алла опустила взгляд. Сапоги были старые, но протектор ещё держался.

— Если съеду, назад вернусь.

— Я просто предупредил.

Он прошёл мимо неё к трём мужчинам у ворот. Один держал охотничий фонарь размером с маленькое ведро. Андрей забрал у него светильник, повернул, нажал кнопку. Белый луч упёрся в школьный фасад.

Виктор отвёз группу до развилки. До неё было немногим больше километра, но Ирина решила поберечь время и силы для самой дороги. В микроавтобусе пахло мокрыми куртками, яблоками и чем-то сладким, пролитым задолго до этой пятницы. На спинке перед Аллой осталась детская наклейка: золотая звезда с надписью «Молодец!».

Галя уселась у прохода и начала пересчитывать термосы. Раиса помогала ей, придерживая один коленями. Василий Егорович устроился рядом с водителем, несмотря на то что хотел идти пешком и дважды это всем сообщил.

— Если кто устанет, не геройствуем, — сказала Ася с переднего сиденья. — Говорите сразу. Никто один обратно не идёт. Обнаружили вещь, след, одежду — не трогаем, зовём меня. По воде и в провалы не лезем. Работаем там, где договорились.

Федя поднял руку, словно сидел на уроке.

— Телефоном снимать можно?

— Для себя дорогу и группу можно, если не мешает. Если что-то найдём, сначала мне. Ничего в сеть до согласования. И заряд не высади на видео, он ещё пригодится.

— У меня банка.

— Хорошо, что есть.

Микроавтобус остановился за последним домом. Впереди тянулась тёмная дорога, а справа между стволами угадывалась низкая крыша заброшенной конторы. Из трубы над ней росла маленькая берёза. Алла помнила, когда в этом здании сидела женщина с красными ногтями и выдавала рабочим рукавицы. Теперь внутри стояла вода.

На обочине ждала полицейская машина. Семён Ильин разговаривал со старшим полицейским, показывая на колею. Андрей со своими знакомыми был здесь же; они, видимо, приехали раньше.

Ася попросила группу остановиться и подошла к полицейскому. Алла осталась у машины. Передние колёса стояли почти вплотную к лужице, в которой отражался прямоугольник внутреннего света. Раиса открыла термос и налила немного чая в крышку, попробовала, кивнула Гале.

— Нормальный. Не слишком сладкий.

— Ты про чай сейчас? — спросила Галя. — Я думала, ты у нас насчёт поисков нормально.

— Про чай.

Галя коротко засмеялась. И сразу перестала, посмотрев в сторону дороги.

За их спиной хлопнула дверь. Андрей завёл свою машину, развернулся и поехал вдоль последнего ряда домов. Знакомые последовали за ним на другой. Ася вернулась, дождалась, пока моторы стихнут, и объяснила, что полицейские уже осмотрели место, где нашли телефон. Группа начинает дальше и не топчется возле отметки.

— А те куда? — спросил Игорь с рюкзаком.

— Андрей с местными пошёл к южной тропе. Координатор знает. Если увидите людей, уточняйте, кто это. Не считайте, что всякий фонарь в лесу наш.

Виктор закрыл дверцу.

— Мне теперь в школу?

— Да. Я свяжусь через координатора, когда понадобится забирать людей. Пока ориентируемся на эту развилку. Если сменим место, сообщим заранее.

— Связь здесь есть.

Он помахал телефоном, будто показывал средство от непогоды, и сел за руль.

Алла почувствовала прохладу сразу, как погас свет в салоне. Пока рядом стояла машина, лес казался обочиной знакомой дороги. Теперь впереди осталось восемь фонарей, шуршание одежды и пустота между стволами.

Ася проверила по именам всех, кто вышел. Попросила Игоря идти замыкающим. На её телефоне была включена запись маршрута; сам телефон она убрала в защищённый карман.