# Сеть

Павел Алексеевич Астахов

Адвокат Артем Павлов случайно спасает молодую женщину Карину, у которой недавно погибла юная дочь. Полиция не усмотрела в случившемся признаков преступления. Однако Павлову не дает покоя странное поведение девочки перед смертью и ее чудовищная переписка в закрытой группе, символ которой – выбросившийся на берег синий кит… Ему удается проникнуть в самое сердце виртуальной «группы смерти» и выйти на тех, для кого самоубийство подростков стало чудовищным хобби и садистским развлечением…

Берегите своих детей! – таков главный вывод романа. Они очень нуждаются в нашей родительской заботе и поддержке.

Павел Астахов – человек эпохи Возрождения, которая только-только наступает в нашей стране. Искренне веря в Светлое Будущее, он опередил свое время и в любом деле всегда добивался наилучших результатов. С отличием отслужил на границе. Успешно окончил Высшую школу госбезопасности. Позже стал самым известным адвокатом России, выигравшим сотни дел. На телевизионной ниве создал и лично вел 9 программ. В качестве представителя Президента России по правам детей создал уникальную систему защиты прав ребенка, что помогло спасти жизнь и сохранить благополучие миллионам детей. Является соавтором более 30 законопроектов в сфере защиты детей. При его непосредственном участии заложена фундаментальная основа новой Реальности в России – без детских домов, брошенных детей и сирот. Благодаря этим мерам число детей-сирот в детдомах уменьшилось в три раза, число брошенных младенцев снизилось до исторического минимума, число детдомов сократилось в два раза, а число усыновленных и принятых в семью сирот стало неуклонно расти.

С 2000 года издал более 60 книг юридической тематики, а также 12 художественных романов, где рассказал о самых интересных и важных событиях, многие из которых подтвердили все его предсказания. 4 романа переведены и изданы за рубежом. Занимаясь с 2002 года преподавательской и научной деятельностью, был избран почетным профессором и доктором наук восьми российских университетов.

Он верит в Справедливость и работает судебным адвокатом, каждый день выходя на сражение с несправедливостью, беззаконием, коррупцией. Не жалея сил, занимается правовым просвещением и помогает тем, кто попал в беду. Павел Алексеевич часто выступает с публичными лекциями на тему прогнозирования Будущего, безопасности бизнеса и правовой защищенности граждан.

Сегодня Павел Астахов – востребованный адвокат, популярный телеведущий и писатель, уважаемый педагог и наставник.

Каждый его новый роман – это заметное событие в литературе и культурной жизни общества.

Издательство «Эксмо»

> Стремительно разрастающаяся социальная Сеть затягивается роковым узлом вокруг жизни подростков, попавших в «зону отчуждения». Пока политики и социологи ломают копья и спорят до исступления по поводу так называемой «эпидемии суицидов», дети продолжают оставаться легкой добычей для страшных дельцов, планомерно уничтожающих самых беззащитных. Непонимание, ссоры, обиды, отчуждение – первые признаки начинающейся роковой подростковой болезни, не заметив которую вы рискуете потерять самого дорогого человека.

> Совсем еще юные, неопытные, безгрешные девочки и мальчики, целенаправленно подталкиваемые умелыми манипуляторами, сводят счеты с жизнью.

> Новое веяние времени – закрытые группы в Сети – с профессиональной методичностью обрабатывают нежные души, убеждая их в том, что у них есть лишь единственный путь к счастью.

> Выявить манипуляторов, ломающих детскую психику, чрезвычайно трудно. Они – призраки, которые прячут лица за безобидными аватарками, меняют свои ники, неуловимы и вездесущи.

> Павел Астахов

## Не струсила

> Таков закон безжалостной игры.
> Не люди умирают, а миры.

> Е. Евтушенко

Нарастающий монотонный звон будильника разорвал в клочья остатки сна и вырвал Сашу из лап Морфея. Девушка села в постели и легонько влепила затрещину своему неразлучному электронному часовому. Телефонный будильник обиженно всхлипнул и замолчал. Александра убрала с лица прядь волос, заведя ее за ухо, после чего посмотрела в окно. Хмурое, неприветливое утро лениво перерастало в пасмурный день.

«Можно подумать, в такой день погода должна быть другой», – фыркнула про себя девочка, потянувшись к телефону, который решил продолжить издевательство над хозяйкой и вновь завел свою электронную какофонию.

Саша поймала себя на мысли, что до сегодняшнего утра эта незатейливая мелодия практически всегда вызывала у нее непреодолимое желание зарыться в одеяло с головой и вновь окунуться в сладкий сон, нежели вскочить с кровати и как можно скорее приступить к ритуальным утренним процедурам – ванна-туалет-чай и прочая рутинная дребедень.

Да, так было всегда. Но не сегодня. Будильник, собственно, не особенно-то и был нужен на этот раз.

Саша почти не спала эту ночь. И будильник на 5.15 поставила скорее по инерции, для того чтобы в предрассветное утро, когда набухшие свинцовой влагой тучи полностью заполонили сонное небо, она услышала донельзя знакомые звуки пробуждающего от сна смартфона, по которому привыкла просыпаться в школу… Эту ночь она беспокойно ворочалась в своей постели, изредка погружаясь в тонкую пленку дремы (настолько тонкую, что мозг школьницы даже в эти минуты продолжал напряженно работать), и тут же выныривала наружу, прерывисто дыша и слушая колотящийся стук собственного сердца. И лишь незадолго до утренней трели телефонного часового она погрузилась в спокойный глубокий сон. Как выяснилось, ненадолго…

Она вздрогнула, услышав, как мурлыкнул телефон, принимая входящее сообщение.

«Ты знаешь, что это значит. Время», – шепнул внутренний голос.

Да, время. Конечно, она ведь была готова к этому.

У нее застучало в висках.

«А вдруг…»

В сознании школьницы неожиданно вспыхнул образ Миши. Может быть, это сообщение от него?!

Затаив дыхание, Саша взяла в руки смартфон, не замечая, как подрагивают ее пальцы. Однако ее робкая надежда оказалась напрасной, и девочка с едва слышным вздохом отложила гаджет. Сообщение было не от Миши. Там всего лишь было указано время. То самое ВРЕМЯ!

«Без тебя знаю», – угрюмо подумала она, скользнув взглядом по настенным часам.

– А что ты ожидала? – вслух сказала она, обращаясь к самой себе. – Ты ведь сама этого хотела. Теперь уже ничего не изменишь. Ничего…

«Он уже наверняка нашел себе подходящую замену. Например, Риту из параллельного «Б» – она давно на него облизывается…» – заговорил в ней внутренний голос, и Саша почувствовала, как ее глаза внезапно зачесались и что-то нестерпимо начало пощипывать, словно кто-то невидимый бросил в нее песок. Шмыгнув носом, девочка усилием воли заставила себя сдержать слезы.

Нужно умыться. Хоть немного привести себя в порядок.

«А надо ли?» – скрипнул все тот же голос, и Саша медленно повернула голову в сторону ноутбука. Ей стоило громадных усилий не откинуть привычным движением крышку, чтобы… чтобы что? Что?!

– Чтобы увидеть, как все уже почти закончилось, – глухо ответила сама себе она на этот странный роковой вопрос.

Девочка протянула руку к переносному компьютеру, но тут же отдернула ее назад, словно крышка со знакомым всему миру логотипом огрызка превратилась в шипящую кобру.

Нет. В Сеть залезать сейчас смысла нет, и так все ясно. С ней и ее жизнью, точно.

Все, что сейчас имеет значение, – время. И уже не часы, а минуты и даже секунды как драгоценные капельки утренней росы для мучимого жаждой путника…

А вот умыться все же следует. Иначе как ее, такую немытую-нечесаную, будут рассматривать и изучать…

Вздохнув, она опустила ноги, машинально сунув ступни в пушистые тапочки, и, взъерошив свои густые рыжие волосы, поплелась в ванную. Четырнадцатилетняя девочка ощущала себя дряхлой, умирающей старухой, размытой тенью, сотканной из пыльных воспоминаний.

В коридоре Сашу с радостным визгом встретил ее любимец – эрдельтерьер Тим. Он беззаботно и весело мотал кудрявой теплой мордочкой и лез обниматься и играть. Ведь так было всегда.

На губах девочки появилась грустная улыбка. Она присела на корточки, поглаживая лохматую морду пса. Ей вдруг пришло в голову, что раньше она испытывала гордость из-за того, что цвет ее волос удивительным образом гармонировал с окрасом ее питомца. Сейчас все чувства поблекли и выцвели, как краски на старой картине.

– Привет, Тим, – прошептала девочка. – Только тихо, ладно? Маму будить не будем. Не надо!

Тим встряхнулся, всем своим видом демонстрируя, что ни в коем случае не подведет хозяйку. И пока из ванной комнаты слышались звуки льющейся воды, эрдельтерьер послушно сидел у двери, словно застывший сфинкс.

Закончив умываться, Саша пристально посмотрела в собственное отражение. Обычно она избегала рассматривать себя в зеркало, но почему-то сегодня она почувствовала, что просто обязана разглядеть все детали. Лицо вытянутое, подбородок слишком массивный для юной школьницы, на лбу и щеках краснела россыпь ненавистных прыщей, которые упорно не желали исчезать, хотя Саша перепробовала миллион средств, которые якобы гарантировали стопроцентный результат…

И если прежде после утреннего умывания Саша мимоходом бросала на свое отражение короткий резюмирующий взгляд, то сейчас, сглатывая застрявший в глотке комок, внимательно изучая собственное лицо, она испытывала какое-то странное, неизъяснимое злорадство. Она вглядывалась в каждую складочку кожи, каждую родинку, каждый волосок, едва различимый взором.

«Я – уродина!» – безжалостно отчеканило подростковое сознание.

Да. Это так.

– И я останусь такой навсегда. Навечно! – прошептала Саша, отстраняясь от зеркала. Привычным движением девочка завязала волосы в хвост, продолжая тихо ругать себя. – Я уродина. Кривая швабра. И я ею останусь, старой, кривой шваброй. Которой даже туалет противно мыть.

С ее губ сорвался вздох.

«Может, принять душ?»

Поразмыслив, девочка отказалась от этой затеи. Времени и так в обрез, а еще придется сушить волосы. Нет, не сегодня. То есть теперь уже никогда.

Она осторожно провела указательным пальцем по щетинкам своей зубной щетки, все еще влажным от недавней чистки зубов. Эта розовая, смешная зубная щетка показалась Саше такой родной и вместе с тем настолько беззащитно-трогательной, что у нее защемило сердце. Набежали и брызнули теплые родные предатели – слезы…

«Все. Возьми себя в руки, – мысленно приказала она сама себе. – Перестань быть размазней».

Саша решительно размазала стиснутыми кулаками слезинки и вышла из ванной. Верный Тим миролюбиво завилял хвостом, приглашая хозяйку поиграть.

– Мне нужно уйти, – тихо сказала девочка. – Понял?

Однако, судя по всему, Тим не считал, что это хорошая идея, и, видя, что хозяйка начинает одеваться, вовсе не намереваясь брать его с собой, тихонько заскулил.

За дверьми спальни послышался шорох, и Саша недовольно скривила губы. Раннее пробуждение мамы не входило в ее планы.

– Привет, доча, – сипловатым со сна голосом произнесла женщина, выйдя в коридор. Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Ты куда в такую рань?

Взгляд школьницы опустился на эрдельтерьера.

– Не спалось что-то, – неохотно отозвалась она. – Пойду с Тимом погуляю.

Мама пожала плечами.

– Странные вы… В выходные тебя не добудишься, а тут с первыми петухами. Да еще в каникулы.

– Я пойду, ма, – сказала Саша, и в голосе девочки проскользнули нотки нетерпения.

– Да иди, иди! – не стала возражать мама, глядя, как ее дочь торопливо цепляет ошейник на лохматую шею пса. Норовя лизнуть в лицо Сашу, Тим радостно топтался на месте, предвкушая прогулку на свежем воздухе. Его мечты, кажется, сбывались!

Обувшись в кроссовки, девочка обернулась, внезапно столкнувшись взглядом с матерью.

– Может, чай попьем? – нерешительно предложила мама. – Я быстро сделаю.

– Нет, спасибо, – сухо отказалась Саша и отвернулась, чтоб не выдать себя.

– Ты… – произнесла женщина, чувствуя странное смущение. – Только не долго, Саночка. Ладно? И… и не обижайся на меня за вчерашнее. Я с подругой засиделась, давно не виделись… ну понимаешь… Ладно?

– Все нормально, ма, – улыбнулась Саша. И тут материнское сердце забило тревогу. Неосознанную, совсем непредвиденную и непонятную. Повинуясь сигналам из глубины сознания, она хваталась взглядом за дочь и вдруг поймала себя на мысли, что у ее дочери как-то странно улыбался только рот, даже не улыбался, а скорее кривился. Казалось, уголки губ, словно безжизненные, резинки просто оттянули в стороны. Лицо Саши, несмотря на явные следы утреннего туалета, было похоже на серый измятый лист бумаги.

В какую-то долю секунды она потянулась к дочери, чтобы поцеловать ее, и не дотянулась… что-то удержало женщину на месте. Вместо тревоги навалилась вина. Материнская вина, вечная как мир.

Наверное, сейчас лезть с поцелуями преждевременно. Ведь явно видно, что Сашка не очень-то довольна ее поведением в последнее время. Да и вчерашний вечер, когда она пришла за полночь… Но так уж получилось. Когда ее муж переехал жить к другой женщине, оставив ее и дочь, она нередко находила утешение в обществе подруг и вечерами бросала Сашу одну, больше заботясь об утолении своего женского горя, чем о тоскующей по отцу и по ней дочери.

– Ну, я вас жду, – прогоняя сразу весь букет тревожно-горестных переживаний, нарочито строго сказала женщина. – Постарайся недолго – видишь, как небо затянуло! Пока гуляете, я омлет сделаю.

Саша молча кивнула. Ее взгляд уткнулся в притулившийся среди разбросанной обуви рюкзак, на бегунке «молнии» которого висел брелок в виде потешного зайчонка. Ни слова не говоря, девочка отцепила побрякушку, и они вместе с собакой скрылись за дверью.

Мать задумалась и покачала головой.

Пожалуй, нужно будет поговорить с дочерью. Саше сейчас несладко, вон вообще от всего отгородилась, сутками напролет в своем Интернете просиживает. Однажды, воспользовавшись тем, что дочь принимает душ, она украдкой открыла Сашин ноутбук, но, к ее разочарованию, вход в систему был заблокирован, а пароля она не знала.

«Я веду себя как эгоистка, – пронеслась у матери мысль, – которая не доверяет родному ребенку».

Она прошла в кухню, привычно набрала в чайник воды, вернула его на цоколь, нажав на кнопку. Раздалось тихое мерное ворчание нагревающейся воды.

Женщина подошла к окну, рассеянным взглядом осмотрела двор. Он был пустынным и каким-то бесцветным, словно пасмурное небо высосало из него все краски.

«И чего Сашка вскочила ни свет ни заря», – снова подумала она растерянно. Эта неожиданная ранняя встреча с дочкой почему-то вызывала необъяснимую тревогу, досаду и даже боль в ее материнском сердце.

Когда за спиной раздался щелчок, свидетельствующий о том, что вода в чайнике вскипела, она резко обернулась.

В это же мгновение за окном с неба упали первые капли дождя, иссекая стекло косыми серебристыми стрелками.


Саша вышла из подъезда и быстрым шагом направилась за дом. Тим послушно семенил следом, преданно глядя в спину хозяйки. Остановившись возле газонной ограды, выкрашенной в традиционный зеленый цвет, девочка обернулась и наклонилась к псу.

– Извини, Тим, – стараясь не глядеть в его глаза, проговорила она. – Я… мне нужно уйти по делам. Поиграй здесь. Мама потом заберет тебя.

Пес лизнул ей руку, обиженно тявкнув. В его больших прозрачных глазах светилось недоуменное: «Как же так, хозяйка?! Ведь ты сама обещала погулять со мной?!»

Резко и решительно выпрямившись, Саша устремилась прочь по асфальтированной дорожке, которая быстро темнела от моросящего дождя.

Тим рванулся за ней, и она, заметив это, остановилась.

– Ты намокнешь, – сказала она с легким раздражением. – Иди к подъезду.

Пес завилял хвостом, заглядывая ей в глаза, но его юная хозяйка почему-то отвернулась.

– Ну, тогда как хочешь, – буркнула она, снова продолжив движение. Возиться с собакой времени не было, и Саша решила, что просто не будет обращать внимание на преданного Тима.

«Я сильная! Я самая сильная! Я очень-очень сильная!» – стучало в висках.

– Да, – беззвучно шевельнулись ее губы.

Холодные капли падали на ее плечи, волосы и лицо, но едва ли она обращала на это внимание.

Собственно говоря, это уже не имело никакого значения.

По дороге ей повстречался сосед с верхнего этажа, пожилой мужчина с бульдогом. Он громко поздоровался с Сашей, но девочка лишь скользнула сквозь него безучастным взглядом, пройдя мимо. Бульдог что-то хрипло буркнул, натянув поводок, но даже малыш Тим не удосужил собаку своим вниманием.

Что-то неладное происходило с его любимой хозяйкой, и тревога за нее вытесняла у пса все остальные чувства.

Чуть позже этот случайно повстречавшийся Саше мужчина будет рассказывать, что соседская девочка выглядела странно и вела себя так, словно все делала во сне. Это он вспомнит. Гораздо позже. Когда уже все будет бесполезно и бессмысленно…

Дождь постепенно набирал силу, и Саша прибавила шаг.

– Только бы не опоздать, – пробормотала она, взглянув на время, высветившееся на экране смарт-фона.

5.40.

Нормально. Она успеет.


Через десять минут Саша стояла возле высокого забора с давно облезшей краской. Острожно пробираясь сквозь строительный мусор и торчащие арматурины, она оказалась у высокого дерева, ствол которого почти вплотную прилегал к забору.

Упрямо сопровождавший ее Тим с недоумением смотрел, как она карабкалась наверх. Перекинув ноги на другую сторону забора, Саша бросила на собаку тусклый, ничего не выражающий прощальный взгляд. Грустно пробормотала:

– Иди домой, Тим.

И спрыгнула вниз.

Словно ожидая что-то ужасное, Тим заскулил, заметался из стороны в сторону. Куда же она подевалась?! Почему они не пошли гулять в парк, к пруду, как обычно? Зачем его хозяйке понадобилось идти в это странное, пустынное место?


Оказавшись внутри, Саша быстрым шагом направилась к недостроенной девятиэтажке. По мере приближения к темнеющему зеву подъезда она чувствовала, как холод постепенно сковывал ее тело, превращая кровь в ледяные сосульки. Пальцы школьницы с силой сжали крошечного зайчонка, ощутив прохладу хромированного карабина, к которому крепился брелок.

Брелок, который подарил ей Миша.

Двери в подъезд, по понятным причинам, не было, и Саша, помедлив мгновение, начала подниматься вверх. Под подошвами белых кроссовок шуршали обрывки газет, рваного полиэтилена, изредка хрустели осколки стекла.

Сквозь вязкие сумерки взгляд девочки выхватывал надписи, которыми были испещрены стены заброшенного дома.

«Нина, я тебя люблю!»

«Россия – русским!»

«Витя – гомик»

Она вытерла влажный лоб. Сморщила нос – пахло мочой и чем-то горелым.

Передохнув несколько секунд, девочка продолжила восхождение.

– Все… будет… хорошо, – вымученно улыбнувшись, произнесла она.

Оставался последний этаж, и Саша вдруг остановилась, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Совершенно случайно она заметила на полу надпись. Белые ровные буквы, как если бы их выводили по трафарету.

«Не бойся. Ты сильная».

Саша глубоко вздохнула. Затем спохватилась, будто вспомнив о чем-то важном, и поднесла к глазам брелок. Зайчишка тихонько покачивался перед бледным застывшим лицом школьницы, подняв в приветствии правую лапку.

Привет, Саша.

– Привет, заяц, – шмыгнула носом девочка.

Сзади послышался шорох, и она испуганно обернулась. Это уже была явно не крыса. Сашу затрясло. Она действительно испугалась, заметив в лестничном пролете мелькнувшую тень.

Кто там? Бродяга, пытающийся найти укрытие от дождя в этом мертвом здании? Или бродячее животное вроде кошки или собаки?

Несколько секунд школьница, затаив дыхание, стояла в полном безмолвии, но никаких посторонних звуков до ее слуха больше не доносилось.

Мыслями Саша вновь вернулась к бывшему парню. Непослушными руками она вытащила из кармана смартфон и, выбрав из списка заветный номер, глубоко вздохнула.

«Может, не стоит? – осведомился внутренний голос. – Он все равно уже давно забыл тебя. Оставь все как есть и иди к своей цели».

Помедлив, Саша все же нажала на вызов и прислонила смартфон к уху. Разочарованно выдохнула, услышав механическо-равнодушное «В настоящее время вызываемый вами абонент недоступен…» Набрала еще раз. А вдруг?..

– Ну, пусть получится… – шепнула она.

«…вызываемый вами абонент…»

Уголки глаз наполнились слезами.

Зайчонок на брелке лениво покачивался, равнодушно взирая на тщетные попытки школьницы дозвониться до того, кто заставлял о себе думать, страдать и плакать.

После пятой попытки Саша поняла, что начинает сходить с ума.

– Он занес меня в черный список, – дрогнувшим голосом произнесла она. По щеке скатилась слеза, упав на загаженный пол, и девочка посмотрела вниз.

«Не бойся. Ты сильная».

Под надписью виднелся небрежно нарисованный силуэт какой-то рыбы, напоминающий то ли дельфина, то ли кита.

– Я сильная! – неожиданно крикнула она. Тонкий, срывающийся голос подростка вибрирующим эхом прокатился по пустым этажам заброшенного дома.

– Я сильная! – с ожесточением повторила Саша. – Мне никто не нужен! Пошли вы все!..

Бледное лицо девочки исказила гримаса, делая его трагически несчастным и одновременно бессильно болезненным. Вновь взглянув на брелок, она с яростью швырнула его вниз, и он, подскакивая на ступеньках, покатился в мрачную бездну лестничного пролета.

Медленно переставляя ноги и вздыхая, Саша побрела вверх по лестнице. Туда, где ее ждало освобождение. Она ощущала себя измученной жизнью, людьми и судьбой старухой и мечтала только об одном – побыстрее закончить начатое необычное и пугающее ее предприятие.

Дождь лил уже во всю силу, выплавляя на бетонных плитах грозди пузырей. Сделав еще несколько шагов, Саша замерла, расширенными глазами глядя на предмет, лежащий прямо перед ней.

* * *

Как только школьница оказалась на крыше, лестница вдруг ожила. Почудившийся ей шорох возобновился и, нарастая, превратился в плотную густую тень. Взбираясь крадучись по ступенькам, тень материализовалась в крепкого широкоплечего человека в длинной куртке. Его голову и лицо скрывал наброшенный капюшон.


Саша моргнула, пытаясь убедить себя в том, что лежащий перед ней предмет не является плодом ее воображения.

«Это правда, – хихикнул в ее мозгу чей-то незнакомый голос. – Как будто ты не знала… А в чем проблема? Ты же сильная!»

Девочка закрыла глаза и тут же вновь их открыла, не веря своей страшной находке.

В двух шагах от нее, на бетонной плите, прямо в луже, лежала петля из толстой веревки, другой конец которой был привязан к проржавевшему крюку башенного крана, стоявшего в трех-четырех метрах от самого здания. Саша сделала пару шагов, со страхом заглядывая вниз. Колени предательски задрожали, и она отпрянула назад.

– Я справлюсь, – едва слышно прошептала она, про себя в ужасе понимая, что не сможет этого сделать.

«Господи! Помоги!» – пронеслось в голове. Но ни одной молитвы она не знала и никогда не обращалась к Нему за помощью. И сейчас не знала, о чем может Его просить…

Она вытерла мокрое лицо. В это-то мгновение в кармане девочки пискнул телефон, и она замерла. Ее лицо застыло, превратившись в жуткую пластиковую маску.

Может, это Миша? А вдруг он включил телефон, увидел ее пропущенный вызов? Может, он передумал?

Трясущимися руками Саша начала извлекать из кармана смартфон. Холодные от непрекращающегося дождя пальцы не слушались, но наконец драгоценный кусок пластика, металла и стекла был извлечен наружу. Она открыла сообщение и до боли что было сил стиснула зубы.


«Струсила?» – высветилось на экране.

Размахнувшись, она швырнула смартфон вниз.

– Я не струсила, – севшим голосом проговорила она. Ей стало трудно дышать, но она нашла в себе силы и, нагнувшись, подняла из лужи мокрую петлю, после чего медленно двинулась к краю плиты.

– И я ничего не боюсь.

Веревка была грубой, мокрой и холодной. Она разбухла от дождевой влаги и почему-то странно скользила в руках. По всей ее длине расползались странные блеклые вкрапления. Саша не сразу поняла, что она была тщательно смазана мылом.

– Мамочка, – всхлипнула она, словно в зыбком тумане надевая петлю на шею.

Где-то вдалеке зарокотал гром, и она зажмурилась.

«Пусть все закончится быстро».

Еще один шаг. Последний…

Саша не видела, как за ее спиной бесшумно возникла фигура в капюшоне.

Держа перед собой телефон, таинственный незнакомец молча и хладнокровно снимал происходящее на камеру смартфона.

– Я никому не нужна. Мама… Миша… Мишенька… – едва ворочая языком, выдавила девочка.

Она закрыла глаза.

«Я ничего не боюсь».

Мысли клочьями носились в воспаленном сознании. Если она передумает и спустится вниз, все пойдет по-прежнему или?.. Эти нескончаемые издевки в школе. Эти проклятые прыщи на лице. Эти ужасные мешки под глазами и бледная, как поганка, кожа. Пьяная мама, которую она видит только поздними вечерами. Миша… Она судорожно пыталась представить, а кому она вообще нужна в этом мире…

Девочка подняла ногу, балансируя на самом краю плиты.

– Простите меня все. Простите, – прошелестела Саша.

Подгоняемая дождем, обидой на весь белый свет, она шагнула вниз…

* * *

Человек в капюшоне, который неотрывно вел съемку, осторожно приблизился к тому месту, где мгновение назад стояла девочка. Тщательно отсняв страшный финал, он переключил телефонную камеру на режим «фото» и сделал еще несколько снимков покачивающегося на веревке тела. Проверив качество сделанных снимков, чудовищный оператор так же бесшумно удалился.

* * *

Продрогший и промокший Тим, так и не найдя лазейки в заборе, долго лаял и скулил. Сознание годовалого песика никак не могло взять в толк, почему его любимая хозяйка, вместо того чтобы играть с ним в парке, оставила его здесь одного… Он был так испуган и озадачен одновременно, что совершенно не обратил внимания на странного человека в капюшоне, который торопливо прошел мимо него.

Снова прогремел гром, и лишь тогда Тима осенила страшная догадка. Его бросила любимая хозяйка. Покинула навсегда. Он почувствовал это внезапно и остро. Дождь лил стеной, превращая утренний воздух в разбухшую серую пелену, а вымокший до нитки пес, задрав голову к плачущему небу, тяжко и обреченно выл, и от этого протяжного, надрывного воя могла застыть самая горячая кровь в самых стальных жилах…

## Мост

(Спустя 4 месяца)

Конец августа вполне оправдывал свое истинное назначение, готовя горожан к приходу матушки-осени, и тренировал всех ледяными порывами арктического ветра и внезапным похолоданием. Днем еще нередко выглядывало ласковое солнце, но к вечеру вместе со светилом падала и температура. Столицу плавно накрывало вечернее покрывало, на котором холодным серебром поблескивали звезды.

Артем слегка приоткрыл окно. Вдыхая вечернюю прохладу, он раздумывал о том, правильно ли он сделал, что выехал с дачи Шамиля в столь поздний час. Дорога была практически свободной, и его серебристый «Ягуар» уверенно катил по центральным улицам города.

Адвокат Павлов манипулировал кнопками на руле и наконец нашел новостную радиоволну.

«…На предложение о проведении каких-либо переговоров они ответили отказом… – послышался торопливый голос диктора, …и продолжали вести стрельбу по полицейской машине. Никто из сотрудников полиции не пострадал…»

Адвокат нахмурился, сделал звук чуточку громче.

«…Было установлено, что в квартире находились пятнадцатилетние подростки, учащиеся одной из столичных школ, их имена в интересах следствия пока не раскрываются… Как удалось установить, юноша вскрыл сейф отчима, достав оттуда помповое ружье… Начал вести беспорядочный огонь из окна… На место прибыли родители подростков, однако их призывы прекратить пальбу и сдаться школьники оставили без внимания… спустя какое-то время в квартире раздались два выстрела… после того как дверь вскрыли, на кухне были обнаружены тела юноши и девушки без признаков жизни… По предварительной версии и исходя из характера ран, школьники покончили с собой… На месте работает следственная группа…»

Диктор переключился на погоду, но Павлов уже не слушал его. Он по адвокатской привычке занимался анализом необычной ситуации.

За последнюю неделю это уже третий случай, когда подростки сводят счеты с жизнью. Во всяком случае, это те факты, которые получили широкую огласку в СМИ. Это странно и страшно. Это ужасно, опасно и тревожно. Фактом также являлось то, что подобные трагедии по необъяснимым причинам происходят все чаще и чаще, превращаясь в жуткую норму современных реалий. Что происходит? Какие реальные причины и силы стоят за этими страшными ЧП? Что он, активный, неглупый и неравнодушный человек и гражданин, может сделать в этой ситуации? Вопросы жгли его сознание и требовали срочного ответа.

Артем свернул в Крутицкий переулок, двигаясь в сторону Новоспасского моста. В самом начале моста, на въезде, внимание Павлова неожиданно привлекла одинокая фигура человека, стоявшего у края. Судя по хрупкому телосложению и невысокому росту, адвокат предположил, что это подросток, и непроизвольно стал притормаживать.

Проезжая мимо, ему удалось разглядеть фигурку. Это была молодая женщина. Упершись руками в массивные чугунные поручни, она ловко перекинула одну за другой ноги через перила и оказалась с другой стороны ограждения. Ветер с силой трепал ее распущенные длинные волосы, и на фоне ночного неба ссутулившаяся фигура стоящей на мосту женщины выглядела зловеще.

Артем мгновенно сбросил скорость и, включив аварийные огни, остановился в нескольких метрах от незнакомки.

– Ну и ну… – вслух пробормотал он. Сознание услужливо напомнило о только что услышанных новостях последних минут про двойной суицид школьников и про размышления по этому трагическому поводу. И вот судьба, словно решив провести безумный эксперимент, тут же подбросила адвокату практическую задачу из реальной жизни… Неужели эта сумасшедшая бросится вниз с моста?! Он не мог поверить в реальность происходящего от него в двух шагах на пустынном мосту в центре ночного города.

Первой и единственно здравой мыслью, возникшей у адвоката, было сообщить о странной женщине в экстренные службы. Не сводя с нее взора, Павлов уже потянулся к телефону, как вдруг та повернула голову в его сторону, словно читая его мысли. Артем не мог разглядеть лица женщины, но в том, что она пыталась его рассмотреть сквозь окно автомобиля, у него сомнений не было. Звонить не было времени и возможности. Неугомонный характер уже взял его в свои железные лапы и заставлял вмешаться.

Не отрывая взгляда и фиксируя каждое движение странной дамы, адвокат открыл дверь. Выйдя из машины, все так же не спуская глаз со своей неожиданно встреченной визави, аккуратно прикрыл ее. Лишний шум, как и любые резкие движения сейчас могли только навредить.

Прежде чем направиться к женщине, Артем глубоко вздохнул и выдохнул. Это был испробованный и проверенный не раз лучший способ сжечь излишне подскочивший адреналин. Затем он неторопливо зашагал к перилам.

– Стойте! – вдруг выкрикнула молчавшая до этого момента женщина, и в ее резком выкрике он услышал дрожащие нотки паники. – Не подходите!

Артем еще раз глубоко вдохнул-выдохнул и как только мог миролюбиво улыбнулся:

– Стою. Не волнуйтесь! Я не сделаю вам ничего плохого.

– Не подходите, – угрожающе, но уже не так резко и уверенно повторила женщина.

Павлов дружелюбно улыбался и быстро оценивал ситуацию. Кидаться к незнакомке, чтобы вытащить ее через перила обратно на мост, слишком рискованно – несмотря на небольшое расстояние, он мог все же не успеть. Глядя на ее бледное лицо, искаженное гримасой отчаянной решимости, Артем осознал, что едва ли он успеет сделать даже шаг в ее сторону – бедняга, утратившая над собой контроль, попросту прыгнет вниз, на проезжую часть.

Остановившись в нескольких шагах от несчастной женщины, Артем облокотился на холодные перила. Внешне адвокат выглядел спокойно и даже безмятежно, но его нервы были напряжены до предела, напоминая стальные тросы этого проклятого моста. И хотя мост был совсем ни при чем, Павлов прекрасно осознавал, что для предотвращения трагедии ему придется взять на себя роль психолога и тщательно подбирать каждое слово, чтобы отвлечь эту несчастную и каким-то непостижимым образом спасти от рокового шага.

– Здесь сильный ветер, – неожиданно сказал он, не глядя в сторону незнакомки. – А вы очень легко одеты.

– Вам-то что с этого? – огрызнулась женщина. Павлов посмотрел на нее.

– Я предлагаю вам перелезть обратно. У меня в машине есть термос с чаем. Вы, по крайней мере, согреетесь. А потом расскажете мне про ваши проблемы. Уверяю вас, я смогу помочь!

Она хмыкнула, и Артем понял, что идея с чаем и консультацией пришлась не к месту. В самом деле, когда человек решился свести счеты с жизнью, вряд ли он будет думать о чае и душевном разговоре.

«Может, мне удастся вынудить ее отойти чуть дальше? Тогда она, если все же решится довести до конца задуманное, хотя бы упадет в воду, – подумал Павлов. – И шансы выжить в таком случае значительно повышаются».

Решение пришло само собой, и он, не приближаясь к собеседнице, проворно перелез через перила. Пальцы крепко обхватили чугунное ограждение, и адвокат затаил дыхание. Пронизывающий ветер неприятно холодил кожу, руки быстро немели от стылых перил. Теперь они оба стояли снаружи ограждения моста.

– Если вы сделаете еще один шаг, я прыгну вниз, – хрипло предупредила женщина. Артем покачал головой.

– Вы хотите расстаться с жизнью? Но если вы прыгнете вниз, вы, скорее всего, останетесь в живых, – спокойно произнес он. – Вы сильно покалечитесь. Вероятно, даже станете инвалидом на всю жизнь.

Женщина недоверчиво уставилась вниз. У нее был такой растерянный вид, словно мысль о том, что ее план не сработает, даже не приходила ей в голову.

Пока она раздумывала, Артем сделал маленький шажок в ее сторону.

– При падении с большой высоты есть риск повреждения позвоночника, – размеренным тоном лектора продолжил он. – При таком раскладе вы до конца жизни будете прикованы к больничной койке. Вас будут переворачивать, чтобы не образовалось пролежней. Вы не сможете делать элементарных вещей, чтобы обслужить себя. Но это еще не самое худшее. Вам знакомо выражение «превратиться в овощ»?

– Замолчите! – взвизгнула женщина.

– Как вас зовут? – неожиданно и очень вкрадчиво спросил Артем.

Еще один шаг и еще маленький шажок.

– Какая вам разница?! Кто вы такой и что тут делаете?! Стойте на месте!

Только сейчас она обратила внимание, что мужчина медленно, но неуклонно приближается к ней, и она машинально пятилась в сторону, держа между собой и мужчиной дистанцию.

– Что бы ни случилось, у человека всегда есть возможность выбора, – сказал Артем. – Как бы больно вам ни было. Давайте мы сейчас вместе вернемся обратно за ограждение, и я вас внимательно выслушаю. Возможно, я смогу вам чем-то помочь. Он вновь навязывал ей альтернативу в виде своей помощи. Ну не в машине за чаем из термоса, так хотя бы здесь, на мосту. Разговор, беседа, переговоры, да что угодно! Только не крайние трагические шаги и необратимые последствия!

Женщина горько усмехнулась и задрала голову, разглядывая ночное небо.

– Разве вы сможете вернуть мне дочь? – отрешенно спросила она. – Вы умеете оживлять людей?

Павлов придвинулся к ней еще ближе.

– К сожалению, этого я не умею. Это не в состоянии сделать никто из живущих, – тихо проговорил он. – Как отец и человек, я разделяю вашу боль от потери любимой дочери. Но я уверен, что она ни за что бы не одобрила того, что вы сейчас задумали. Самоубийство – не выход. Это побег от проблемы, побег от самого себя. Вы верите в Бога?

Очередной шажок.

– Я… я… да, наверное… я крещеная, – тусклым неуверенным голосом произнесла женщина.

– Тогда вы должны знать, что Бог не приветствует подобные поступки. Он нас очень любит и дает нам жизнь. И никогда не хочет нашей гибели. Это правда!

Она внимательно и испытующе взглянула на Павлова.

– А вы… вы смелый…

– Да ну что вы! Какой я смелый? Я люблю жизнь и людей. Я просто не хочу, чтобы вы сделали что-то с собой. Вот вы – другое дело! Это вы как раз очень смелая и, похоже, сильная духом. У вас воля железная. Не каждый сможет вот так запросто перескочить ограждение и стоять над пропастью… Что бы ни говорили психологи, принять такое решение очень непросто.

От Павлова не ускользнуло, как после этих слов плечи женщины неосознанно выпрямились.

– Так, может… лучше направить ваши силы и энергию на что-то другое? Полезное. Ну вот, например, помочь тем, кто слабее вас? – вкрадчиво спросил он. – Будьте сильной. Помогите другим. Может, кто-то именно сейчас нуждается в вашей поддержке. А вы тут на мосту решили сбежать ото всех…

Адвокат переступил ногами, и женщина инстинктивно снова отодвинулась от него.

«Так тоже хорошо, – промелькнула у него мысль. – Еще пару метров, и она будет над водой. Во всяком случае, там, где глубина не позволит при падении ей разбиться или покалечиться…»

– Я не могу, – вдруг всхлипнула женщина. – Ее лицо перед моими глазами каждую секунду. Я не могу так больше… А они забирают у меня квартиру…

Она опустила голову, едва сдерживая рыдания.

– Послушайте… – вновь начал Павлов.

– Оставьте меня. Отойдите от меня, – устало проговорила женщина. – Я же вижу, как вы движетесь ко мне. Вы только напрасно тратите время. Я все уже решила…

– Ну тогда я прыгну с вами, – решительно сказал Артем, не отрывая взгляда от странной собеседницы.

Она уставилась на адвоката, как на умалишенного.

– Вы что, псих?

Артем дружелюбно усмехнулся.

– В какой-то степени – да.

Он уже приблизился к женщине почти влотную, и его пальцы осторожно коснулись ее руки. Она ответила нервной дрожью.

– Кто вы такой? – шепотом спросила она, вглядываясь в лицо Артема. – Вы… вы показались мне очень знакомым.

– Может быть. Меня часто путают с известными людьми, – уклонился от прямого ответа адвокат. – Это неважно сейчас. Послушайте, я все-таки предлагаю перелезть обратно. Вы не находите, что мы довольно глупо выглядим со стороны?

Отчаянно долгую, бесконечно томительную минуту женщина безмолвно смотрела перед собой, о чем-то раздумывая. Затем она вздрогнула и разлепила губы:

– Мне… мне очень страшно и… очень… холодно. Я боюсь повернуться. Мне кажется, что мои руки примерзли к перилам. И ноги затекли…

– Понял. Не шевелитесь. Я сейчас помогу вам, – сказал Павлов. – Вы же позволите мне?

Она кивнула, не глядя на Артема. И он перешел к решительным действиям, не давая ей опомниться и передумать в столь ответственный момент истины.

– Тогда сделаем так. Я сейчас перелезу обратно и уже тогда оттуда вытащу вас. Идет?

И Артем уже занес ногу, чтобы перелезть обратно и спасти эту несчастную. Но прежде чем Павлов перелез и даже прежде чем он услышал ответ, за их спинами раздался оглушительный звук автомобильного гудка. Женщина испуганно вскрикнула, и неожиданно ее тело подалось вперед. Пальцы Артема крепко стиснула холодная ладонь.

– Держитесь! – закричал он, ощущая, что начинает терять равновесие. Балансируя на краешке моста, он понял, что не в состоянии долго удерживать незнакомку.

– По… помогите, – выдохнула женщина, и через мгновение они оба рухнули вниз. Черная неизвестность с легкостью проглотила обоих, издав лишь глухой всплеск.

* * *

Во время падения их руки расцепились. Это позволило Артему хоть как-то сгруппироваться, и его тело вошло в воду практически вертикально. Быстро вынырнув на поверхность, он сплюнул попавшую в рот отвратительную на вкус воду и начал судорожно оглядываться по сторонам. Его компаньонки нигде не было видно. Павлов быстро соображал, что случилось самое страшное и счет пошел на секунды. Даже если она осталась жива, и не сломала себе позвоночник при падении, и не получила разрыв сердца, она наверняка потеряла сознание либо от удара, либо от страха. Всплыть самостоятельно в таком состоянии она не сможет. При потере сознания она наверняка попросту захлебнется. Моментально набухшая от воды одежда и обувь стесняли движения и предательски тянули вниз, но времени на то, чтобы скинуть с себя одежду или хотя бы ботинки, не было, и Павлов, набрав в легкие побольше воздуха, нырнул под воду. Кромешная тьма, муть, холод, неизвестность – все эти факторы сводили его спасательную операцию к нулю… Миссия была поистине невыполнимой…

Банальные истины сверлили судорожно уходящее сознание… Человек дышит воздухом. Без него нет жизни. Продержаться больше 5 минут под водой без кислорода обычный человек не может. Остатки драгоценного воздуха подходили к концу, от этого грудь адвоката все сильнее сдавливало стальным обручем, и он уже начал судорожное экстренное всплытие, как его ладонь коснулась тела женщины. Тут же в него остервенело вцепились все до единого ногти утопленницы. Артем, прилагая невероятные усилия, из последних, давно покинувших его вместе с кислородом сил потащил неудавшуюся утопленницу на поверхность.

Вынырнув, Павлов захрипел и с жадностью глотнул воздуха. Незнакомка тоже кашляла, выплевывая воду, ее огромные глаза источали суеверный ужас. Барахтаясь в воде, она мертвой хваткой вцепилась в Артема и отчаянно пыталась взобраться на него. Ситуация вновь становилась угрожающей. Причем теперь жизни обоих. Нужно было действовать.

– Вы умеете плавать? – переводя дыхание и пытаясь удержать на плаву и себя, и женщину, спросил адвокат. Как и ожидалось, она отрицательно замотала головой.

– Не висните на шее. Вы утянете нас обоих на дно. Успокойтесь!

– Вы… вы – тяжело дыша, прохрипела незнакомка. – Вы же сами хотели со мной прыгнуть…

– Точно. Но теперь надо не утонуть. А то будет обидно. Нам же не зачтут рекордный прыжок. Работаем вместе! Видите впереди причал? Нам нужно доплыть до него. Держитесь за мое плечо и работайте ногами. Только ногами. Как русалка. Хорошо? – инструктировал Артем. – Энергичней!

Она проскулила что-то невнятное, но за плечо адвоката взялась, точнее впилась. В то же время Павлов попытался плыть брассом в сторону темнеющего причала.

– Эй! – раздался откуда-то сверху испуганный крик. – Вы там живы?

«Живы, живы, – мысленно произнес адвокат. – Теперь главное, не столкнуться с каким-нибудь теплоходом».

Вслух же он закричал:

– Да! Вызывай «Скорую»!

Спустя несколько неописуемых по напряжению сил, нервов и эмоций минут они были у причала. Павлов вылез первым, помогая подняться женщине. Взглянув на мост, адвокат увидел дорожно-уборочную машину, остановившуюся позади его автомобиля. У перил стояли двое, вглядываясь в черную, как нефть, реку.

– Так вот наши герои! Посигналили, так не вовремя и напугав тебя, – сказал Артем. – Забавные, идиоты…

– Меня зовут Карина, – стуча зубами, проговорила женщина. Дрожащей от холода рукой она убрала с лица прядь длинных, густых и мокрых волос. Несмотря на ночную темноту, бледную кожу, предынфарктное состояние и трагичность момента, Павлов наконец-то вгляделся в ее лицо и понял, что его случайная знакомая не просто когда-то была весьма привлекательной, а и сейчас могла бы считаться настоящей красавицей. Причем красота ее была естественной, природной, без пластики и макияжа.

– Очень приятно познакомиться, – сказал он, снимая обувь и выливая из туфель воду. – Артем Павлов к вашим услугам.

– Артем Павлов? – изумленно переспросила женщина. Она была настолько поражена, что даже на мгновение перестала выбивать дробь зубами. – Так вот почему вы показались мне знакомым…

– Полагаю, что после всего происшедшего можно перейти на «ты». Ты согласна?

Карина рассеянно кивнула. Она бросила взгляд на свои ноги.

– Одну туфлю потеряла, – проговорила она и, вздохнув, сняла ту, что уцелела.

– О! Мне повезло больше. Обут по полной программе.

Слушай, я бы довез тебя домой, – сказал Павлов, – но тебе нужно в больницу.

– Я не хочу в больницу, – замотала головой Карина.

Помедлив, Артем произнес:

– Давай я поеду с тобой. А ты мне по дороге все расскажешь. Хорошо? И мы вместе подумаем, как быть дальше.

– Хорошо, – легко согласилась Карина.

Издалека стали слышны звуки сирены.

– И еще, Карина, – сказал Павлов. – Не подумай, что я собираюсь поучать тебя. В этом мире много несправедливости. Но он также бывает замечательным и прекрасным. Помни, что даже в грязной луже отражается солнце. А еще никогда не забывай о сказке про двух лягушек. Поверь, жизнь стоит того, чтобы стиснуть зубы, работать лапками и жить дальше.

Он замахал рукой, видя, как приближается автомобиль «Скорой помощи».

Карина молча смотрела на черную воду, в которой искрились отблески лунного света.

– Сегодня ночью Небеса пожалели меня, – прошептала она.

## Полоса

Он брел по улице, меланхолично пиная пустую банку из-под газировки. И хотя уже давно стемнело, парень явно не торопился домой. Собственно, что его там ждало? Отчим наверняка не упустит возможности лишний раз его унизить и оскорбить, а матери он давно стал безразличен.

Юноша остановился, уставившись на ободранную банку, словно пытаясь разглядеть в этой грязной измятой жестянке некий тайный знак или смысл.

«Нет, – про себя произнес он, и его лоб прорезали морщины. – Мать и отчим – это фигня».

Отчасти это было правдой. Во всяком случае, по сравнению с тем, что произошло сегодня днем, когда он хотел пригласить одноклассников в Макдоналдс, чтобы отметить свой день рождения (он три месяца откладывал на это мероприятие карманные деньги!), домашние проблемы моментально ушли на второй план.

Он снова раздраженно пнул виноватую во всех его бедах банку. Та подпрыгнула в воздухе и с противным звяканьем упала на тротуар, подкатившись к ногам идущей навстречу пожилой женщины. Старушка неодобрительно покачала головой. Очевидно, она намеревалась сделать замечание подростку, но, взглянув в его застывшее, напряженное лицо, лишь еще плотнее сжала губы. Прошли те славные времена, когда на улице и в других общественных местах прохожие могли безболезненно делать замечания слегка расхулиганившимся подросткам. Сегодня такие воспитательные действия нередко заканчиваются разрушительным противодействием. Бабушка это знала и удалилась, ругая парня молча.

А он двинулся дальше и, заприметив впереди глубокую лужу, намеренно пошел прямо через нее. Ботинки мгновенно намокли, но парень словно даже не почувствовал этого.

– Ромка! Роооом!

Он вздрогнул, вжав голову в плечи, как черепаха в панцирь. За спиной раздался звонкий девичий смех:

– Привет! Рооом! Я тебя даже не сразу заметила.

Перед ним стояла девочка-подросток лет четырнадцати, держа в руках роликовые коньки.

– Вот, ездила в парк кататься, – пояснила она и приподняла руку с роликами, словно Роман мог усомниться.

– А-а, – бесцветно протянул юноша. – Привет, Вика.

Она обратила внимание на мокрые следы, оставленные подошвами обуви приятеля, и хихикнула:

– Ты чего это, реку вброд переходил?

Роман хмуро посмотрел на девочку.

– Типа того, – проворчал он, двинувшись дальше.

Вика перестала улыбаться.

– Эй, Ром! Ты чего такой загруженный?

– Все нормально, – не оглядываясь, бросил юноша.

Вика недоуменно пожала плечами. Что с ним такое? Она была знакома с этим мальчишкой чуть ли не с пеленок, жили в одном подъезде, гуляли в одном дворе. Затем родители Вики купили квартиру в соседнем районе и переехали. Но они с Ромой продолжали частенько видеться, хотя к тому времни у каждого из них была своя компания. У Ромы приятное лицо, он интересный и остроумный в общении, и, пожалуй, единственное, что его портит, – врожденная сутулость, что, в общем-то, не так уж и важно…

«Может, в школе что-то случилось?» – предположила Вика и зашагала в сторону своего дома. Сутулая фигура Ромы двигалась к своему.

* * *

Роман поднялся на свой этаж и, остановившись у двери, несколько секунд безмолвно разглядывал массивную стальную дверь.

«Как в бункере, – скользнула у него мысль, и лицо его стало угрюмым. – Люди – сейфы». Как только в их доме появился Вадим Сергеевич, он тут же навел свои порядки, первым делом установив железную дверь. И сейчас эта черно-матовая громадина глумливо насмехалась над ним: «Я, конечно, пропущу тебя внутрь… Но имей в виду, чтотвоего там ничего нет…»

В кармане подростка тренькнул телефон, извещая о полученном сообщении. Он торопливо вынул его, жадно вчитываясь в текст.

«У вас новое сообщение от пользователя Мэлори».

В потухших глазах юноши вспыхнули огоньки благодарности. Как он мог забыть о своей новой группе «Среди друзей»?!

Вот там действительно интересно. Вот там действительно его не пошлют лесом с его несчастным днем рождения, а лучший друг не станет при всех целоваться с девушкой, которая ему нравилась со второго класса. И железная дверь не закрыта на три замка…

В группе никто не назовет его горбатым и не поставит подножку…

Если у Романа и были какие-то сомнения, идти или не идти домой, то после полученного сообщения они быстро рассеялись. Идти. Для того чтобы срочно добраться до последней родной ему вещи, даже не вещи, а настоящего друга – компьютера, верно ждущего его в маленькой комнатке на столе. Интересно, что написала ему Мэлори? Он решил, что узнает это, войдя в Сеть с помощью своего верного друга.

Влетев в квартиру, Роман скинул размокшие ботинки. Пока он раздумывал, можно ли их просушить мамкиным феном или за ночь они высохнут сами, в коридоре показался отчим.

– Э-э-э, прибыл? – спросил Вадим Сергеевич, уставившись на пасынка недоверчивым взглядом.

«Нет, не прибыл. У вас глюки», – хотел съязвить Роман, но вовремя прикусил язык. На собственном горьком опыте юноша усвоил, что шутить с отчимом подобным образом всегда выходило себе дороже.

Вадим Сергеевич подошел к нему вплотную.

– Ну и где ты шарахался весь день?

– Гулял, – буркнул подросток, намереваясь пройти в свою комнату, но отчим выпятил внушительный живот, чуть ли не впечатав Романа в стену:

– Почему мать не предупредил?!

– Я предупреждал, – вяло отозвался тот. У Ромы начала кружиться голова и неприятный ком подкатывал к горлу. В настоящий момент юноша желал лишь одного – чтобы его оставили в покое.

– У меня пропала карточка, – вдруг заявил Вадим Сергеевич, не сводя тяжелого взгляда с парня. – Банковская карточка.

Роман изумленно посмотрел на отчима.

– Я не брал, – сказал он. – Зачем мне это?

– Не брал? – переспросил Вадим Сергеевич, сжав толстыми пальцами подбородок парня. – Откуда мне знать?! Может, тебе деньги нужны?! Тем более в магазины мы часто ездим, ПИН-код ты мог и подсмотреть!

Роман почувствовал, как где-то глубоко внутри набухает горячий шершавый и колючий шар, грозя разорвать его изнутри в клочья.

– Я ничего не брал у вас! – выкрикнул он. – И никакого ПИН-кода я не знаю!

Его глаза наполнились влагой, и пальцы мужчины разжались, отпуская подбородок пасынка.

– Хм, истеричка, – хмыкнул Вадим Сергеевич. – Иди умойся… девчонка.

– Сами вы… – вырвалось у Романа.

Круглое лицо отчима побагровело от злости.

– Что? Я не расслышал. Ты что-то вякнул, щенок? – процедил он.

Из ванной бесшумной тенью выскользнула мама, запахивая полы халата. Ее волосы были влажными.

– Вадик, не нужно, – тихо попросила она.

Мужчина опустил потянувшуюся было к уху пацана руку и проводил пасынка налившимся кровью взглядом.

– Оля, он стал слишком много позволять себе, – с презрением сказал он.

– Он наш сын, – робко проговорила женщина, и Вадим Сергеевич усмехнулся.

– Он твой сын, – поправил он супругу. – Наш общий сын был бы совершенно другим…

На лице Ольги Борисовны проступила бледность.

– Вадик, пожалуйста, перестань.

– Если этот… Ромка взял карту, пусть лучше сразу признается, – недобро нахмурившись, пообещал Вадим Сергеевич и направился в гостиную.

Горестно вздохнув, Ольга Борисовна вошла в комнату сына.

Роман, сгорбившись, сидел за компьютерным столом, молча уставившись в экран монитора, где лазурно вспыхнула компьютерная заставка операционной системы.

– Рома…

– Ну? – равнодушно отозвался парень.

– Не обижайся на папу. Прошу тебя.

Роман желчно усмехнулся.

– Он мне не папа!

Женщина принялась разглядывать собственные пальцы, будто бы ничего более занимательного за последнее время ей не доводилось видеть.

– Да, он тебе не кровный отец. Но кто виноват, что наш папа умер? Кто виноват, что я боялась остаться одна? Ты ведь был совсем маленьким… Вадим Сергеевич поддержал нас, когда нам было плохо. Если честно, он всегда любил меня, мы ведь учились в одной школе. И он мне тоже нравился. Просто так сложилось, что примерно в одно время мы стали одиноки – его жена долго болела и тоже умерла… Если бы не он, нам пришлось бы разменивать квартиру и перебираться в коммуналку, – перечисляла мама. – Он не всегда был таким, поверь. Работа в полиции накладывает свой отпечаток. Вадим Сергеевич дал нам все. И он поможет тебе с поступлением в институт…

Роман молчал, терпеливо ожидая, когда компьютер окончательно загрузится.

– Ладно. Скажи, сынок, ты… – Ольга Борисовна перевела дыхание, словно все еще раздумывая, следует ли задавать сыну столь щекотливый вопрос, – ты правда не брал карточку?

Роман пригнулся еще ниже, словно от удара плетью, и медленно повернулся к матери. Его губы мелко дрожали.

– Мама, ты что? – срывающимся голосом спросил он. – Ты что? Ты с ума сошла?! Ты с ним заодно?!!

– Рома…

– Ты мне не веришь?!

– Сынок, успокойся!

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Во взгляде Романа буйствовала мешанина из обиды и злости, которые постепенно выстеняла глухая безысходность. Мать же смотрела на сына с недоумением и испугом. Никакого осознания, что этим вопросом и, соответственно, подозрением она нанесла душевную рану своему ребенку, в ее глазах не было. Она этого не понимала и даже не предполагала.

– Я не брал его дурацкую карточку, – шмыгнул носом Роман, отвернувшись к компьютеру. – Я… я не вор.

– Хорошо, хорошо, сынок, – торопливо забормотала Ольга Борисовна. – Извини.

Повисла тяжелая пауза. Мама машинально теребила поясок халата, а Роман щелкал мышью, удаляя в «корзину» накопившийся в электронном ящике спам. «Осенняя распродажа», «Хочешь заработать, не вставая с дивана?», «Новостройки по смешной цене» – от этих заголовков хотелось со всей силы грохнуть кулаком в монитор, хотя Роман понимал, что он тут совершенно не при делах…

«Настоящее одиночество, это когда тебе на почту не приходит даже спам», – невесело подумал парень, вспомнив фразу, услышанную в каком-то разговоре.

Ну, спам ему пока приходит, так что, следуя вышеупомянутому изречению, одиночество ему еще не грозит.

Кроме письма от Мэлори в его почте не было ничего ценного, но Роман намеренно не открывал его, не желая делать это при матери. Всем своим видом он старался показать, что мама здесь лишняя, и втайне молил, чтобы она побыстрее убралась, оставив его одного.

– Как учеба? – наконец подала мама голос.

– Нормально, – не оборачиваясь, сухо ответил Роман.

– Двоек нет?

Парень покачал головой, про себя подумав, что в последний раз мама интересовалась его успеваемостью как минимум месяц назад. Это при том, что в следующем году ему сдавать ЕГЭ!

– Ну и хорошо, – сказала она, но в ее голосе никакой радости не ощущалось. – Послушай, Рома…

– Ну что еще? – устало спросил парень.

Ольга Борисовна откашлялась, как если бы желала потянуть время с не слишком приятной новостью.

– Завтра приезжает Леша, сын Вадима Сергеевича, – осторожно начала она. – Он будет с женой и своими мальчиками.

– Ну и что? – безучастно отозвался Роман. Про себя он уже догадался, о чем сейчас будет просить его мать.

– Ну… я хотела с тобой поговорить… – спотыкаясь на каждом слове, произнесла женщина. – В прошлый раз вы с Лешей не поладили…

– Не поладили, – эхом отозвался юноша.

– Ну вот… Ты не мог бы завтра вечером… ну, уйти к друзьям? Пока Леша с семьей будут у нас?

Произнеся эти слова, она отвела взгляд от сына.

Но Роман даже не повернулся. Он лишь еще больше ссутулился, с силой сжимая пальцами «мышь», так, что у него побелели костяшки.

– Конечно, уйду, – сквозь зубы произнес он. – Никаких проблем.

Мама поднялась, ее руки нервно прошлись по складкам халата, словно стряхивая с него невидимые соринки.

– Спасибо тебе большое. А в выходные я напеку блинов, – зачем-то добавила она и наконец-то подняла голову. Сын не пошевелился, все свое внимание сосредоточив на аннотации к какому-то вновь вышедшему блокбастеру. Он не решался войти в группу, участник которой только что прислал ему сообщение, поскольку там требовалось ввести пароль, а он не хотел, чтобы мама это видела.

В комнату заглянул отчим. На блестящем от пота лице блуждала самодовольная ухмылка.

– Оля, ты чего тут застряла? Сваргань что-нибудь скоренько, – велел он. – Ко мне Серега сейчас заскочит, мы посидим немного… Кстати, нашел я карточку-то, – Вадим Сергеевич хихикнул, словно приглашая жену и пасынка разделить радость от этой новости. – В кармане куртки я ее отыскал, представляешь? Видать, как расплатился в магазине, забыл в бумажник положить…

Помолчав, он перевел взор на Романа, застывшего в сгорбленной позе, словно скорбное изваяние.

– Уроки делаешь? Или голых девок разглядываешь?

Юноша ничего не ответил.

– Оля, может, ему вообще Интернет отключить? – предложил Вадим Сергеевич. – Я в его годы на улице в футбол гонял. В походы ходил, на байдарках плавал… А он… Только деньги сосет эта Сеть. Тьф-у, у нас в детстве сеть была для рыбы, для футбола, а теперь для «виртуальной действительности»! Дрянь! Жизнь, сопляк, не виртуальная, и денежки тоже…

– Пойдем, Вадик, – мягко сказала Ольга Борисовна, выходя из комнаты. Отчим еще что-то недовольно бурчал, но она уже закрыла дверь, и Роман не слышал, о чем именно шла речь. Скорее всего этот жирный хряк в сотый раз упрекал маму за то, что она родила такого сына… «Девочка», «сопляк», «щенок», «истеричка»… и это еще не самые обидные прозвища, которыми Вадим Сергеевич его награждал. Никаких «сын» или просто «Рома». В лучшем случае – «Эй!» или «Поди сюда!»

Сейчас его буквально трясло от злости и возмущения.

Толстый индюк! Нашел же все-таки свою дурацкую карточку! И даже не извинился! И зачем мама живет с этим уродом?!

Впрочем, претензий к матери у Романа было не меньше, но едва ли это могло что-то изменить.

Взгляд парня упал на небольшой канцелярский нож, которым он вчера от нечего делать кромсал ластик. Он взял его в руки, большим пальцем выдвигая узкое лезвие. Поднес к самому лицу, завороженно глядя на остро заточенную пластину.

«Интересно, если порезать вены, через сколько времени можно умереть?» – внезапно подумал он. Роман вспомнил, что где-то слышал, будто самоубийцы режут вены в ванне, наполненной теплой водой. Якобы это препятствует сворачиванию крови, поэтому смерть наступает быстрее. И не так больно.

Он на мгновение представил свое обмякшее тело в красной от крови воде – бледное, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, безвольно свисающей рукой, с пальцев которой капля за каплей вытекает жизнь…

Роман вздрогнул и торопливо положил нож на стол. С открытым лезвием.

Он был растерян, и эта растерянность граничила со смятением. По какой-то неизъяснимой причине юноша испытал странное волнение от только что возникшего образа, созданного воображением. Хотя по логике подобные вещи должны вызывать отторжение, испуг, неприятие. Во всяком случае, не в его возрасте думать о конце…