# Мачеха в хрустальных галошах

Дарья Аркадьевна Донцова

Жизнь преподносит Степаниде Козловой все новые и новые сюрпризы! Нет, нет, она по-прежнему визажист фирмы «Бак», просто сейчас гримирует семью Монаховых для съемок биографического телефильма. Что такого особенного в Кирилле и Антонине, а также в их детях? У мужчины после тяжелой травмы открылся Дар: алтайский шаман, лечивший его, велел теперь помогать людям и возвести Дом Души. Чем и занялись члены семейства. Правда, старшие – истово, отказывая себе во всем, а младшие – с неохотой, недовольные переездом из особняка в обычную квартиру. Работа над фильмом продолжается, и вдруг… оказывается, в подвальном чулане дома Монаховых спрятаны украшения, похожие на те, что снимал со своих жертв маньяк-убийца…

© Донцова Д. А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

## Глава 1

Если хотите побыстрее проснуться утром, положите на будильник мышеловку…

Я нажала на звонок, и из-за железной двери с пластиковой накладкой, имитирующей натуральное дерево, донесся противный дребезжащий звук. Но никто из жильцов не поспешил в прихожую открыть дверь. Минут пять я безуспешно терзала кнопку, потом поколотила створку ногой, не добилась никакого положительного результата и вытащила мобильный.

– Всем привет! – донесся из трубки приятный баритон. – Не впадайте в панику, услышав автоответчик. Купер с вами. Перезвоню через секунду. Купер не спит, не ест, не пьет и все остальное тоже «не». Купер тут. Все будет хорошо!

Я нажала на экран и замерла в ожидании. Ну где же ты? Время-то идет! Наконец сотовый замигал.

– Куп, они опять проспали, – пожаловалась я.

– Спокойствие, только спокойствие, Кисточка, – ответил собеседник, – сейчас ленивые зайчики очнутся. Ты пробовала Антонине звякнуть?

– Пробовала. Не отвечает, – протянула я.

– А Кириллу? – не отставал Купер.

– Тот даже днем вызовов не слышит, – ответила я. – Бросает телефон где попало, ходит без трубки.

– М-да, тяжело, когда голова чужими проблемами занята, – посочувствовал мой собеседник. – Кисточка, сделай глубокий вдох, медленно выдохни, досчитай до десяти, и, опля, Сезам откроется.

Я запихнула айфон в карман. На Купера можно положиться. Мы знакомы не так давно, но я успела понять: он не подведет и, если уж взялся вам помогать, непременно вытащит из любой, даже очень плохой ситуации. Кто такой Купер? Ну, во-первых, человек, чей возраст я назвать не смогу. У него спортивная накачанная фигура тридцатилетнего парня, лицо пятидесятилетнего дядечки, на котором сияют глаза восторженного семилетнего малыша, и аппетит вечно голодного подростка.

Вчера я услышала, как он, общаясь с журналистом, который выглядел ровесником моей бабушки Изабеллы Константиновны, посетовал:

– Да, да, Леонид Егорович, совершенно с вами согласен, современная молодежь ленива и глупа. Мы были другими, в нас школа и родители воспитали трудолюбие вкупе с ответственностью.

Я уже знала, что Купер, как хамелеон, ловко приспосабливается к любому собеседнику, отчего мигом начинает нравиться всем. Но словечко «вкупе» до сих пор при мне произносили только бабуля и ее подружки, поэтому я сообразила: обаятельный дядечка давно не молод. Однако через полчаса после беседы с капризным Леонидом Егоровичем мы с Купером зашли в кафе, и мой спутник, усевшись за столик, съел салат оливье, наваристый борщ со сметаной, пожарскую котлету с макаронами, запил все это парой бутылок колы, а потом слопал хороший кусок медовика под аккомпанемент черного кофе с горой взбитых сливок.

Глядя на быстро исчезающую еду, я опять изменила свое мнение о возрасте Купера. Разве человек пенсионного возраста может умять столько жирного, сладкого и прочего вредного? Да у любого мужика, которому зашкалило за пятьдесят, печень свернется в трубочку и откажется работать на стадии котлет, кои упали в желудок, где уже пребывают борщ со сметаной и салат оливье, утопленный в майонезе. А Купер довольно улыбался и не лез в сумку за таблетками для улучшения пищеварения. Нет, ему точно лет тридцать, а выглядит мой новый знакомый старше, потому что непонятно, когда он спит.

Чем занимается Купер? Он – Тот Кто Все Может, добрый волшебник, джинн из лампы, старик Хоттабыч и цветик-семицветик в одном флаконе. Предположим, вы звезда шоу-бизнеса, которая, напившись до поросячьего визга, сплясала в клубе на барной стойке кукарачу, размахивая как флагом снятым нижним бельем, потом побила обслуживающий персонал, подожгла гардероб и, сев пьяной за руль, въехала в машину ГАИ. Для любого селебретис подобное приключение, несмотря на размер звездности, закончится печально. Но если в вашей записной книжке есть номер Купера, можете не волноваться. Не успеют полицейские выбраться из своего разбитого драндулета, как перед ними возникнет Куп и легко купирует скандал. Ни один снимок с развеселой вечеринки, а также с места аварии никогда не попадут в прессу, более того, весело улыбающиеся официанты и полицейские станут вашими лучшими друзьями. Другой вопрос, на какую сумму похудеет ваш банковский счет, но это уже детали.

Не надо думать, что Купер выручает только известных людей. Вы простая девушка, которая хочет, чтобы ее гламурная фотография оказалась на обложке глянцевого журнала? Желаете стать главной героиней программы «Модный приговор» и выслушать советы от Эвелины Хромченко, гуру фэшн-мира? Мечтаете сами вести телепрограмму? Планируете выйти замуж за члена какой-нибудь королевской семьи? Хотите улететь на край света и поселиться в стране, куда ни при каких условиях не пускают европейцев? Только позвоните Куперу, и он решит проблему.

Как я познакомилась с человеком – волшебной палочкой? Сейчас расскажу.

Две недели назад меня в семь утра разбудил звонок телефона, и веселый голос сказал:

– Привет, Степанида! Твой номер дал мне Звягин, владелец фирмы «Бак». Хочешь заработать?

– Не откажусь, – ответила я, решив, что предстоит делать кому-то макияж на свадьбу или день рождения.

– Отлично! – обрадовался собеседник. – Давай встретимся.

– Хорошо, – согласилась я. – Где и когда?

– Прямо сейчас, – объявили из трубки. – Открывай дверь, я стою на лестничной клетке.

Я выскочила из-под одеяла, кое-как пригладила волосы, влезла в джинсы и распахнула дверь. За ней оказался незнакомый мужчина, державший в одной руке большой картонный стакан, а в другой бумажный пакет.

– Латте из твоей любимой «Чаемании», – весело заявил он, входя в холл. – И, битте, бутерброды оттуда же. Меня зовут Купер.

– Я не ем сэндвичи, – в полной растерянности пробормотала я, машинально принимая угощенье.

– Правда? – удивился Купер. – Ну и ну! Вечно Франсуа все путает.

Я решила разобраться в ситуации.

– Вы знакомы с господином Арни, креативным директором «Бака»?

– Жизнь сталкивает меня со многими людьми, – засмеялся неожиданный гость. – Француз заверил, что лучше Степаниды Козловой никто не работает. А еще он посоветовал принести тебе кофе с обезжиренными сливками и бутеры из «Чаемании», где вместо хлеба гречневые лепешки, а на них овощи с индейкой.

– Да, такие я очень люблю, – подтвердила я, – но их в кафе называют буратто.

– Все равно, как именуется еда, главное, чтобы была вкусной, – отмахнулся Купер. – Вау, какая у тебя квартира! Дом необыкновенный, ремонт потрясающий, денег вложено немерено.

Я молча слушала, как он восторгается интерьером. Да уж, Костя Столов не пожадничал[1]. Когда он начал обновление моих апартаментов, мне пришлось каждый божий день спорить с ним, иначе бы сейчас тут были натуральный мрамор, паркет из африканского дерева кора-кора, занесенного в Красную книгу, ванна из цельного куска малахита и прочие изыски. Константин умный интеллигентный человек, но почему-то его переклинило на нашей с Агнессой жилплощади, он отремонтировал не только мое, но и ее жилище. Например, у Несси в гостиной на потолке выложена мозаика, изображающая гору Олимп с богами. А Магда, собака моей соседки, теперь спит, завернувшись аж в три меховых пледа из стриженой норки: одного ей, сильно располневшей от неумеренного потребления вкусных мясных консервов, запас которых Столов постоянно пополняет, уже не хватает, чтобы укутаться целиком. Агнесса страшно довольна, в восторге и от потолка, и от одеял, и от кухонных шкафчиков, на дверцах которых выложен орнамент из перламутра.

Ой, стоп, хватит рассказывать о соседях и о Косте, вернусь к Куперу. Через десять минут после того, как мы сели пить кофе, я уже считала своего гостя лучшим другом и, конечно, согласилась на предложенную им работу. В чем ее суть, объясню чуть позже, сначала надо поведать одну историю.

Жил-был на свете Кирилл Монахов, работал помощником у крупного политика, писал ему тексты выступлений, катался с ним по регионам. И вдруг налаженная жизнь Монахова рухнула – он попал в аварию. Беда случилась далеко от Москвы, возле крохотного села на Алтае, куда Кирилл отправился вовсе не по рабочим делам, а в отпуск. Он страстный рыбак, расслабляться предпочитает, сидя с удочкой на берегу, поэтому, получив свободную неделю, купил тур в такое место, где кишмя кишит хариус, и отправился с супругой Антониной в глубь России. Жена полностью разделяет его страсть, она в отличие от многих представительниц слабого пола не путает крючок с поплавком. Детей – дочь Анастасию и сына Родиона – они оставили дома.

Семья Монаховых на тот момент жила безбедно. Они построили двухэтажный дом в подмосковном поселке, ездили на недешевых иномарках, держали шофера, домработницу. Но ведь зарплата помощника депутата не столь уж велика, откуда же у семьи деньги, спросите вы?

Материальное благополучие Монаховых в основном зависело от жены: Антонина стоматолог. Руки у нее золотые, пациенты текли полноводным потоком. В середине нулевых Антонина открыла свою клинику, и вклад в банке стал расти. А у ее мужа возникли амбициозные планы, связанные с политикой. Алкоголиков, дебоширов, наркоманов, уголовников и прочих асоциальных личностей в семье не было, обычные благонадежные граждане, вовремя оплачивающие налоги и никогда не попадавшие в зону внимания полиции. Монаховым даже штрафов за превышение скорости не выписывали.

Их хорошо налаженная жизнь рухнула в тот момент, когда Кирилл, утомившись сидеть с удочкой, сказал жене:

– Хочу есть, поехали в деревню.

Антонина отказалась. Тогда супруг сел на велосипед и порулил в село, жители которого зарабатывали тем, что сдавали свои избы людям, прилетавшим в далекий край ради шикарной рыбалки. Ехать было близко, но москвич запутался в тропинках, повернул не туда, очутился на незнакомой дороге, а там его сбил трактор, коим управлял сильно нетрезвый абориген.

## Глава 2

Врач местной амбулатории, куда доставили пострадавшего, растерялся. У доктора, который вообще-то являлся мастером на все руки – мог лечить зубы и принимать роды, не было ни нужного оборудования, ни достаточного опыта, чтобы оказать помощь такому раненому. Правда, в его распоряжении имелся старенький вездеход. Но на древней машине до районного центра, где находилась больница, часов пять пути, в «козлике» нет системы реанимации, и в лежачем положении пострадавшего нельзя в нем транспортировать.

Представляете состояние Антонины, понимавшей, что муж непременно умрет, если ему вовремя не оказать квалифицированную помощь?

Был еще один нюанс. В две тысячи пятом году супруги уже попадали в аварию. Абсолютно трезвый Кирилл не справился с управлением, автомобиль влетел в бетонный столб. Тоня, всегда сидевшая на переднем сиденье около мужа, в тот день, сама не зная почему, устроилась сзади, и это ее спасло. А вот Монахов сильно покалечился, лицо ему потом собирали по кусочкам, «выстрелившая» подушка безопасности сломала водителю нос, скулы, подбородок, осколки от ветрового стекла глубоко поранили щеки, губы, лоб. ДТП случилось поздним вечером на участке шоссе, ведущем к поселку, где тогда жили Монаховы, и ездили там только свои, оживленная трасса пролегала в трех километрах левее.

Антонина, не получившая даже царапины, выскочила на пустую дорогу и сообразила: помощи ждать неоткуда. Но вдруг из-за поворота вырулил… реанимобиль частной клиники, который возвращался от какого-то больного. Это было чудо!

И теперь случилась похожая история: снова ДТП и глухое место. Женщину сковал ужас: один раз судьба уже хотела забрать ее Кирюшу, да кто-то на небесах поломал этот план. Однако злая карма решила не сдаваться и повторила ситуацию, только, кажется, теперь она своего добьется.

И тут хозяйка дома, который сняли Монаховы, посоветовала обратиться к местному шаману. Антонине, окончившей мединститут, ее идея представлялась бредовой, но от полного отчаяния она все же бросилась к колдуну. Тот, осмотрев Кирилла, выгнал всех из избы, на две недели заперся с пострадавшим, поил его какими-то отварами, пел заунывные песни, бил в бубен. Тоню ведьмак накачал каким-то снадобьем, и она впала в состояние дремлющей черепашки, у нее пропало желание ехать в район, пригонять оттуда «Скорую», организовывать перевозку мужа в клинику. Монахова только дремала и изредка ела куриный суп, который прежде даже пробовать не желала.

Через четырнадцать дней Антонина очнулась и узнала: Кирилл жив, находится в сознании, здоровью его уже ничто не угрожает, сломанные ноги-руки срастаются с невиданной быстротой. Шаман оказался гениальным врачевателем.

Вместо двух недель пара прожила в деревне несколько месяцев. Провожая своего подопечного домой, колдун на прощание сказал ему:

– Ты умер и шел в страну за рекой. Я попросил духа Аруту вернуть тебя. Если станешь жить, как раньше, думая только о себе, дух обидится и отправит тебя назад, в царство мертвых. Теперь ты обязан помогать тем, кому плохо, кто болен или потерял веру в свои силы. Потому что получил от Аруту дар, используя который сумеешь выполнить миссию. Но Аруту смотрит за тобой. Увидит, что подарок используется не так, как положено, – в ту же секунду ты уйдешь к предкам. Построй Дом Души, куда будут обращаться больные и усталые. Живи скромно, покупай лишь необходимое, остальное отдавай людям. И помни: отныне ты живешь на этой земле не ради себя.

Монаховы вернулись в Москву другими людьми. Супруги продали особняк, купили дешевую трехкомнатную квартиру в непрестижном районе Москвы и переехали туда. Антонина, правда, по-прежнему владеет стоматологической клиникой, но теперь весь полученный доход переводит в фонд создания Дома Души. Кирилл ушел от депутата, забыл про свои политические амбиции, все силы отдает спасению отчаявшихся людей.

Монахов написал несколько книг под общим названием «Путь души», издания раздаются даром. До недавнего времени об авторе знало не так уж много людей. А потом Кирилл с помощью своего дара вылечил Юлию Бурякову, которая чахла от какой-то непонятной болезни. Ее муж Андрей, богатый и влиятельный телемагнат, созвал лучших врачей, но жена тихо угасала.

Незадолго до того, как занедужить, Юля, будучи в гостях в одном доме, познакомилась с Антониной. У Буряковой во время вечеринки невыносимо заболел зуб. Стоматолог пожалела ее, привезла в свою клинику и живо устранила неприятность. Женщины стали поддерживать отношения. Тоня видела, что приятельнице делается все хуже и хуже, и предложила показаться Кириллу. Андрей Буряков скептически относился к экстрасенсам, хилерам, колдунам и целителям всех мастей, поэтому запретил супруге прибегать к помощи Монахова, но Юлия выбрала момент, когда муж улетел в командировку, и позвонила Антонине. Та ей сказала:

– Андрей не одобрит, если Кирилл приедет к вам домой, кто-нибудь из прислуги непременно доложит хозяину о визите. Лучше скажи, будто у тебя заболел зуб, и приезжай ко мне в клинику, тогда никаких вопросов не возникнет.

Так и поступили. Юля легла в кресло, в кабинет вошел Монахов, взял Бурякову за руку и заговорил тихим ласковым голосом:

– Ваша душа больна, но ее можно исцелить. Все будет хорошо…

Женщина расслабилась и задремала. Очнулась она через два часа, вернулась домой, упала в кровать, заснула, а когда очнулась, впервые за последнее время очень захотела есть. С того момента состояние больной быстро улучшалось. В конце концов Юля призналась мужу, что тайком посетила Кирилла.

Сейчас Юлия и Андрей верные последователи Монахова. Буряков жертвует большие суммы на возведение Дома Души. Они с Кириллом мечтают, что после окончания строительства к Монахову станут приходить все отчаявшиеся, уставшие от жизни люди, чтобы получить бесплатную милосердную помощь. Поэтому Андрей задумал на своем канале масштабную пиар-акцию. Раскрутка Кирилла начнется с показа фильма о нем, ленту выпустят в прайм-тайм. В ней расскажут историю Монахова, сделают интервью с шаманом, покажут далекое алтайское село, где произошла беда, перевернувшая жизнь москвичей, продемонстрируют, как скромно сейчас живет семья Учителя, как строится Дом Души. И конечно, там будет беседа с Юлией. После демонстрации фильма к Кириллу должен хлынуть поток людей, которым он станет бескорыстно помогать.

Ни одни съемки невозможны без грима. Если не напудрить лицо, кожа будет некрасиво блестеть на экране, веки без теней и ресницы, лишенные туши, сделают глаза похожими на поросячьи, рот без губной помады превратится в трещину, а не сбрызнутые лаком волосы от статического электричества поднимутся, как иголки у сердитого ежа. Теперь понятно, зачем понадобилась я, Степанида Козлова?

– Буряков придает созданию биографической ленты о Монахове особое значение, – пояснил Купер, – поэтому он собрал в съемочной бригаде лучших из лучших, а организую все я. Тебя мне порекомендовал Роман Звягин. Ну как? Ты согласна? Всего месяц работы.

– Спасибо за лестное предложение, – ответила я, – но я не верю в экстрасенсов, целителей, гуру и прочих. И живу на зарабатываемые деньги. Можете считать меня противной, не желающей помогать людям девчонкой, но я не хочу тридцать дней трудиться бесплатно ради какого-то там Дома Души.

– Кто сказал, что ты не получишь ни копейки? – изумился Купер.

– Ну… я так поняла, – смутилась я, – съемочная бригада работает задаром, ради идеи.

– Нет, это Кирилл бескорыстен. Он читает лекции, проводит семинары и не берет со слушателей ни копейки, а когда Дом Души возведут, там можно будет безвозмездно получать помощь, – пустился в объяснения Купер. – Но строительство обходится недешево, и Монахов не отказывается от материальной помощи, которую народ оказывает по зову сердца. Один дает на возведение здания десять рублей, другой сто тысяч, и первый, и второй получают фото Кирилла со словами искренней благодарности. Дом Души поднимается на добровольные пожертвования. Никто не станет возражать, если ты, получив деньги за свои труды, отдашь их на благую цель. Но никто и не принудит тебя это делать. Ты не больна физически? Не находишься в глубокой депрессии?

– Я на редкость здорова, довольна жизнью, у меня все прекрасно, – заверила я.

– Значит, Кирилл тебе совершенно не нужен, – весело констатировал Купер. – Да и возраст у тебя пока не тот, чтобы о душе думать. Получишь за работу хорошие деньги и – свободна. Вот договор с телеобъединением. Между прочим, я не являюсь фанатом Монахова, тоже получаю гонорар. Вот, изучи бумаги, там указана сумма твоего вознаграждения.

Я взяла несколько листов, скрепленных между собой.

– Хорошо, пару дней подумаю и дам ответ.

– Нет, он нужен сейчас, – возразил Купер, – времени на долгие размышлизмы нет. Документ без подстав, я его проверил со всех сторон. Съемки начинаются послезавтра утром. Буряков очень хочет заполучить тебя, но, если ты будешь капризничать, рыдать не станет. У Андрея в запасе есть еще несколько кандидатур визажистов. Ну да, они хуже тебя, однако тоже профи. Глянь пункт номер два, тогда, вероятно, сможешь оперативно принять решение.

Я посмотрела на указанную Купером строку, увидела сумму прописью и замерла. Ну и ну! Мне бы в голову не пришло запросить столько за работу. Может, это опечатка? Тут случайно оказался лишний ноль?

А Купер быстро написал на бумажной салфетке другую цифру.

– Думаю, Андрей даже согласится поднять твой гонорар до этой суммы.

– Согласна, – вылетело из моего рта помимо воли.

– Супер! – заликовал гость. – По поводу основной работы не беспокойся, я уже договорился с Романом, он тебя отпускает. Знаю, что вы со Звягиным близкие друзья, ты сама могла с владельцем «Бака» обо всем пошептаться, но я подумал, что тебе не очень комфортно будет просить его об услуге, и сам провел разговор.

Я удивилась поведению Купера. Да, он совершенно прав: я не люблю кого-то о чем-то просить и стараюсь обходиться без этого. Понимаю, такое поведение глупо, но ничего поделать с собой не могу. Каким образом Купер догадался о данной особенности моего характера?

И вот уже несколько дней я работаю с Монаховыми. Но ни разу они не проснулись вовремя. Кириллу, Тоне и детям надо встать в семь утра, чтобы я, приехав в восемь, сразу наложила им грим. Сегодня семье предстоит очередной съемочный день с режиссером Розой, которая уже слетала на Алтай, пообщалась с шаманом и местными жителями. Кроме того, Роза побывала у Буряковых, записала рассказ Юлии об истории ее чудесного исцеления.

Я гримировала жену телемагната и невольно отметила для себя: со здоровьем у нее все в полном порядке. Может, вам это покажется странным, но визажист способен заметить признаки подкрадывающейся болезни задолго до того, как ее симптомы станут видны окружающим. Если в организме развивается тяжелый недуг, первыми на него реагируют волосы – становятся тусклыми, похожими на солому и с трудом укладываются в прическу. Да, такой эффект наблюдается и у тех, кто злоупотребляет частым осветлением волос, ежедневно тиранит их, используя плойку, применяет неправильные шампуни-кондиционеры, безжалостно начесывает «бабетту», выливая на нее литры лака. Я часто вижу у таких людей тусклые волосы, но они постоянно растут, поэтому на линии пробора они красивые, блестящие. Правда, иногда даже только что проклюнувшиеся волоски не похожи на живые, и кое-кто из стилистов, заметив это, робко говорит клиенту:

– Сходите к врачу, сдайте анализы.

Люди, как правило, не прислушиваются к совету, а зря.

А вот Юлию укладывать было сплошным удовольствием. Копна густых, гладких, коротко постриженных каштановых волос выглядела безупречно, и я порадовалась за Бурякову.

Дверь квартиры, в которую я так долго и безуспешно звонила и стучала, наконец-то приоткрылась.

– Степочка, прости, – затараторила Антонина, – я завела будильники, но никто не услышал их. Господи, уже восемь! Скоро Роза примчится, а мы…

Я вошла в маленькую узкую прихожую, поставила у вешалки объемистый грим-кофр и улыбнулась:

– Режиссер тоже любит поспать, вчера она опоздала к Юлии на час.

– Начни с Насти, – распорядилась хозяйка, – а я пока сварю всем кофе.

## Глава 3

– Что, опять косички? – заканючила девочка. – Жесть!

– Есть четкие указания режиссера, – ответила я, раскладывая на письменном столе все необходимое. – Извини, но придется подвинуть твои тетради. Места мало.

– Противная комната, – скривилась Настя, – ненавижу ее.

– Здесь очень уютно, – улыбнулась я.

– Повернуться негде, – фыркнула Настя, – попой стены задеваешь!

– Да, помещение небольшое, – согласилась я. – Но в огромных спальнях часто бывает неуютно. Интерьер в них оформляет дизайнер, а не хозяева, поэтому ни малейшей индивидуальности в обстановке нет, она смахивает на фото в журнале: красиво, стильно, но обезличенно. А у тебя все подобрано с любовью. Розовые занавески, обои с мишками, на столе лампа в виде кошки, на стуле подушка с вышитой черепашкой, на полочке над кроватью сидят любимые плюшевые собачки. Многие девочки мечтают иметь такую комнату. Знаешь, кое-кто из детей спит на кухне или делит спальню с родителями или с бабушкой.

Настя скорчила рожицу.

– Отстой, не прикидывайся, что тебе это нравится.

– Но мне на самом деле нравится твоя комната, – сказала я.

– Да здесь всего девять метров! – обиженно протянула Анастасия. – Из мебели стол, стул и диван. Спать на нем парашно, а убирать-разбирать его каждый день меня просто задолбало. Вечером вытаскиваю матрас… а куда верхние подушки деть?

– На полу можно устроить, – ответила я.

– Ага! Гадость! – воскликнула Настя. – Я их к батарее затыриваю. И ты понимаешь, что у меня только пол-окна?

Я решила успокоить обозленную девочку.

– Света вполне хватает.

– Не-е-ет! – зло воскликнула Настя. – Родители Родьку больше любят, ему все шоколадное, а мне дерьмо. Мать, когда ремонт делала, одну комнату перегородила. Меньшая часть мне досталась, а у сыночка огромная спальня. Здоровенная! У него там все-все есть, и кресло, и шкаф. А мои жуткие дерьмовые шмотки в коридоре висят. Мне надо утром диван собрать, вечером разобрать. Задолбало! А у маминого любимчика кровать. На ней красивый плед. Меховой. А у меня – мерзость. Лежать на тряпке невозможно, она из синтетики, стреляется.

Я порылась в кофре и протянула юной скандалистке баллончик.

– Держи.

Настя спрятала руки за спину.

– Это чего?

– Хороший антистатик, – пояснила я. – Обрызгай им покрывало, оно перестанет искрить. А диван, кстати, можно не собирать, просто застели его, и дело с концом.

– И где тогда ходить? – выкрикнула девочка. – Останется только два сантиметра, на которых не повернуться! Не хочу здесь жить! Раньше у меня спальня была на втором этаже с балконом… Окно во всю стену…

Я не успела ничего сказать – девица одним движением руки сбросила на пол семью плюшевых игрушек с полки и начала топтать их ногами.

– Ненавижу это дерьмо! Их купили сюда специально, они мне на фиг не нужны! Где моя коллекция гномов? Где кровать с балдахином?

Дверь отворилась, показалась хозяйка.

– Анастасия, в чем дело?

– В дерьме, в котором мы теперь живем! – заорала дочь. – В блевотине, которую едим, в убогих шмотках, в хачиках, с которыми я в одном классе сижу. Мама! Я хочу домой!

– Степонька, – ласково зажурчала хозяйка дома, – причеши пока Родю и Кирилла. Думаю, лучше начать с мальчика.

Я быстро покинула владения истеричной девицы и постучалась к юноше.

– Входите! – крикнул Родион.

Я вкатила свой кофр в комнату сына Монаховых и не смогла сдержать удивления:

– У тебя спальня меньше, чем у Насти, от окна остался огрызок, диван тоже раскладной, вместо стола доска!

Студент, лежавший на самом обычном темно-сером флисовом пледе, сел.

– У Настьки припадок шизы? Опять орет, что мне лучшее досталось? Ем райские яблочки, а ей огрызки достаются?

– Вроде того, – согласилась я.

– И что покрывало у меня на ложе из норки? – захохотал Родион.

– Сестра часто про меховой плед говорит? – удивилась я.

Парень хмыкнул.

– Настька всегда такой была, вечно в моей тарелке картошку пересчитывает.

– Картошку пересчитывает? – изумленно повторила я. – Зачем?

– Чтобы любимому брату на одну больше не положили, – продолжал веселиться Родион.

– Ясно, – протянула я. – Знаю, мужчины не очень любят, когда им брызгают на волосы лаком, и терпеть не могут пудру, но на время съемок придется потерпеть. Уж извини, альтернативы нет…

– Делайте что хотите, мне по барабану, – перебил меня сын Кирилла.

К Насте я вернулась, когда все остальные члены семьи уже были готовы к встрече со съемочной группой. Девочка, одетая в розовые брючки и светло-голубую майку, выглядела мрачнее снеговой декабрьской тучи. Я решила приободрить ее.

– Тебе очень идет этот наряд.

– Он из самого дешевого магазина, – прошептала Настя, – за копейки куплен. А у Родиона фирменные джинсы.

– Большинство звезд Голливуда предпочитает одеваться в демократичных фирмах, – остановила я завистницу. – А у французов считается просто неприличным каждый день носить платья ценой в десять тысяч долларов.

– Ага, а у тебя кофточка от «Прада»! – взвизгнула Настя. – Я видела такую в журнале, знаю, сколько она стоит! Нечего тут пургу мне в глаза гнать.

Я быстро задрала край блузки и показала ярлычок.

– Читай, что написано?

– «Рики Вики», – озвучила Анастасия.

– Совсем не «Прада», не «Шанель», не «Валентино», – улыбнулась я. – Вещь сделана молодой англичанкой, я купила ее в Лондоне в крохотном магазинчике на небольшой улочке. В витрине стоял манекен, мне понравилось, как он наряжен, поэтому я зашла внутрь, за прилавком торговала сама дизайнер. Не помню, сколько заплатила за блузку, но ее приобретение не пробило брешь в моем бюджете.

Настя на мгновение растерялась, потом вновь заорала:

– Врешь! Отрезала лейбл дорогого бренда и приклепала эту «Рики Вики».

– Ты встречала людей, которые так поступают? – усмехнулась я. – Знаю нескольких женщин, которые всегда отрезают от одежды ярлыки. Делают они так потому, что лейблы им кожу натирают. Слышала о тех, кто нашивает на недорогие изделия бирочки Дольче Габбана, Хлое, Стеллы Маккартни, выдает товар невысокой ценовой категории за изделие всемирно известных брендов. Но с теми, кто маскирует «Прада» под начинающую английскую портниху, мне сталкиваться не приходилось. Назови хоть одну причину, по которой я стала бы это делать?

– Ты прикидываешься несчастненькой, – зашептала Настя, косясь на плотно закрытую дверь спальни. – Убогих жаль, гримерше на бедность больше заплатят, на чай отсыплют.

– Все наоборот, – возразила я. – В моем мире много получают успешные люди.

– Мать теперь так делает! – с вызовом воскликнула Анастасия. – Когда отцу в голову ударила кретинская идея уродам помогать и мы в эту жуть переехали, мамахен все мои красивые, дорогие шмотки в приют отдала, приказала мне ноги вместо лабутенов в говнодавы всовывать и дерьмобрюки носить. А сама отстригла со всех своих платьев-костюмов лейблы, приделала к ним ярлыки от фигни и думает, что обманула меня. Ха! Я ей сказала: «Нечестно так! Я хожу в школу в жути, надо мной весь класс ухахатывается – у новенькой одежда хуже всех, меня презирают. А ты по-прежнему в своей любимой «Шанели» рассекаешь». И чего она ответила? «Доченька, не выдумывай. Я продала костюмы, отдала вырученные за них деньги в наш фонд строительства Дома Души. Да и неважно, кто произвел наряд, главное, чтобы он был удобен».

Последние слова Настя проорала во весь голос и тут же захлопнула рот.

– Что у вас происходит? – крикнула из коридора Антонина. – Еще долго? Роза звонила, она через пятнадцать минут подъедет.

– Извините, – громко ответила я, – дернула Настеньку за прядь, вот она и взвизгнула.

– Ничего страшного, – отозвалась хозяйка.

Я взяла брашинг.

– Давай сделаю тебе не косички, а красивые локоны и на веках тоненькие стрелочки нарисую, их никто не заметит, но получится прекрасный эффект.

– Тебя отругают, – после небольшой паузы сказала девочка.

– Если очень уж возмутятся, заплету тебе косы за минуту, – пообещала я. – Насчет макияжа не переживай, я умею делать его невидимым. Ты пользуешься косметикой?

Настя горестно всхлипнула:

– Раньше покупала «Бак», но теперь мне денег не дают. Только рваную купюру на булочку в школьном буфете мать в карман с утра сует.

Я достала из грим-кофра запечатанный подарочный набор.

– Хочешь такой?

– Бесплатно? – опешила Настя.

– Не совсем. Пообещай, что сегодня весь день будешь паинькой, девочкой, которой тебя хотят видеть родители, и вечером получишь подарок, – объяснила я. – Там пудра, румяна, губная помада, тушь, тени – более тридцати разных цветов. Ну, договорились?

Настя уставилась на набор.

– А тебе зачем, чтобы я шоколадно себя вела?

– Хочу побыстрее закончить съемку, – честно ответила я. – Будешь капризничать – работа затянется до полуночи.

Настя замолчала. Я, тоже не говоря ни слова, орудовала феном.

– Один день придуриваюсь и получаю косметику? – спустя некоторое время уточнила Настя.

– Отдам ее тебе перед уходом, – кивнула я. – Если отлично сыграешь сладкую девочку, подумаю о дальнейшем сотрудничестве. Злишься на родителей за то, что они больше не дают тебе денег?

– А ты бы радовалась? – фыркнула Настя. – Падала бы на колени и благодарила: «Мамочка-папочка, спасибки вам, что в какашке поселили, в дерьмушку одеваете»?

– Мне тоже в детстве не очень нравилось носить то, что приобретала бабушка, – призналась я. – Но я нашла выход, как получать модные вещи.

– Тырила в магазинах? – оживилась Настя. – У меня не получилось защиту содрать.

– Не советую воровать: тебя непременно поймают, – предостерегла я. – Есть способ получше – начинай работать. Станешь получать деньги и тратить их как душе угодно.

– Я еще в школу хожу, – заявила Настя. – По-твоему, мне после уроков чизбургерами надо торговать? Люди, сюда, свободная касса!

– Неплохой вариант, – одобрила я. – Еще можно выгуливать собак соседей по утрам-вечерам. Давай заключим договор? Сегодня ты попробуешь, по плечу ли тебе хорошо сыграть роль девочки-колокольчика. Всем улыбаться и сюсюкать нужно только в присутствии посторонних. Останешься с мамой вдвоем, можешь ее съесть.

– Она старая, невкусная, – хихикнула скандалистка.

– А за сегодняшнее старание получишь этот набор, – продолжала я. – Если до конца съемок продержишься в роли воспитанного ребенка-конфеты, я устрою тебя в «Бак» на разовые показы. Немного заработаешь, получишь бесплатно кое-какую косметику, а еще могут перепасть модные вещи с небольшим браком. Ну, допустим, у платья дырочка на подоле. Продавать его не станут, отдадут своим за бесценок, но ведь дырку нетрудно зашить, никто и не узнает, что шмоточка была повреждена.

Настя резко дернула головой.

– Вау! А ты не врешь?

– Нет, – ответила я.

– Согласна! – подпрыгнула Настя. – Эй, ты чего мне на голове вертишь?

– Косички, – спокойно пояснила я.

– Не хочу этот гадкий причесон, – закапризничала девица, – ты же обещала локоны.

– Девочки-колокольчики, душеньки-пусеньки обычно носят косы, – продолжила я. – Режиссер утвердил именно их. А ты сегодня кто: Настя во всей своей красе или Настя-телевариант? Наборчик «Бак» мне прятать или ты его честно зарабатываешь?

Девица покосилась на запечатанный чемоданчик с палетками-баночками и пробормотала:

– Заплетай косы.

## Глава 4

Режиссер Роза, женщина лет сорока, с порога начала хвалить все, что видела:

– Какая милая квартира! Обставлена с большим вкусом, ничего лишнего… Ах, необычайно удобная кухня, все под рукой… У нас сегодня по плану сцена: Родион приходит из института, сестра подает ему обед.

– Она мне в суп ядовитой слюной плюнет, – буркнул парень.

– Прости, милый, ты что-то сказал? – не расслышала Роза.

Антонина, которая, в отличие от нее, разобрала фразу сына, округлила глаза. А Родион изобразил счастливую улыбку:

– Если Настя просто супец из кастрюли в тарелку нальет, это неинтересно, никакой движухи. И те, кто фильм смотреть будет, подумают: «Бедная у них мама – готовит, стирает, квартиру убирает, а дочь, лошадь здоровенная, только и умеет суп в тарелку плескать». А вот если Настя сама первое сварит, получится супер.

– Отличная идея! – восхитилась Роза. – Лично мне сцена «девочка с половником» тоже не особенно нравилась. Родион, ты гений! Но я предлагаю расширить сцену: Кирилл с Антониной приходят с работы, ты прибегаешь из института, а в прихожей вас встречает Настя со словами: «Я заждалась! Скорей мойте руки и за стол, я приготовила на ужин…» – Роза повернулась к девочке: – Какое у тебя коронное блюдо?

Настя опешила:

– Чего?

– Что тебе лучше всего удается? – уточнила режиссер. – Мы отснимем процесс, камера проследит, как ты готовишь. Бегущей строкой дадим рецепт, это всегда привлекает зрителей.

Школьница замерла.

– Подумай, дорогая, не торопись, – улыбнулась Роза.

– Лучше всего моя сестра кипятит воду, – чуть слышно пробурчал Родион. – А потом, если кипяток остается, ставит его в холодильник, чтобы к утру не испортился.

– Макароны! – нашла выход из неловкой ситуации хозяйка дома. – Настенька прекрасно варит спагетти. Мы их обожаем, и они недорогие. Естественно, используем только российские, итальянские нам не по карману, потому что каждую свободную копейку мы вкладываем в возведение Дома Души. Настюша потом посыпает пасту тертым пошехонским сыром, и получается восхитительно. Правда, доченька?

Настя поджала губы, сдвинула брови, уперла руки в боки… Но тут я тихо кашлянула, и девочка вздрогнула. Она вспомнила про замечательный косметический набор и растянула губы в улыбке:

– Конечно, мамочка. Обожаю макароны варить.

Родион приоткрыл рот, на лице Антонины на мгновение появилось выражение откровенного изумления, а Кирилл, до сих пор хранивший молчание, спросил:

– Может, начнем?

– Да, да, приступим, – засуетилась Роза. – Саша, Дима, ставьте камеры на кухне… Настенька, надень свой фартучек…

Девочка растерянно оглянулась на мать:

– У меня его нет.

– Понимаю, у вас общие фартуки, – сказала режиссер. – Значит, бери любой.

Повисло секундное молчание.

– Мы не пользуемся передниками, – защебетала Антонина, – они нам не нравятся.

– Не боитесь запачкать одежду, например, мукой? – удивилась Роза. – Или майонез на кофту капнуть?

– Когда еду из коробки вытаскиваешь и в СВЧ-печку запихиваешь, шмоткам не навредишь, – хмыкнул Родион.

Я ущипнула парня за бок, тот ойкнул и с недоумением посмотрел на меня.

– Не желаешь принимать участие в съемке – уходи отсюда и другим не мешай, – прошипела я.

– Я говорю правду, – тихо ответил студент, – врать некрасиво.

– Супер, – зашептала я, – молодец. Тогда не будешь в обиде, если услышишь правду от меня: ты ведешь себя как идиот.

Родион насупился.

– Все-таки надо прикрыть одежду, – озадачилась Роза, – иначе зритель нас не поймет. Эй, администратор! Миша, сходи скорей в торговый центр у метро, купи…

– У меня есть фартук, – неожиданно сказал Родион и юркнул в свою комнату.

– Прекрасно! – обрадовалась режиссер. – Что ж, начинаем.

– Тесно, – закапризничал оператор Саша.

– Не в первый раз, – остановила его Роза.

– Во! Держи, – запыхавшись, сказал Родя, протягивая Насте пакет.

Девочка быстро вытащила нечто разноцветное, набросила на себя и, встав ко мне спиной, велела:

– Завяжи.

– Отлично получится! – восторгалась Роза. – Все молодцы! Работаем по-зверски!

– Хорошо было бы, если б при этом нам еще по-человечески платили, – ворчливо заметил второй оператор Дима.

– Все, работаем. Мотор, – оповестила Роза. – Настенька идет к шкафу, достает спагетти. Давай, солнышко…

Девочка, стоявшая к нам спиной, повернулась.

– Господи, – ахнула Роза, – это что?

Саша и Дима заржали в голос.

– Отвратительно! – возмутилась Антонина. – Откуда в нашем доме эта гадость?

Я, пытаясь сохранить серьезный вид, смотрела на Настю. Да уж, фартучек просто восторг. Его украшал принт в виде торса голой грудастой тетки, понятия не имеющей о креме, который удаляет растительность. Настя выглядела потрясающе: голова с трогательными косичками, тонкая шея, потом бюст этак пятого размера, пресс с кубиками, пупок, в котором торчит серьга в виде колокольчика, ниже… э… как бы поприличнее это назвать… интимная зона без эпиляции, а потом две ноги, обутые в практичные туфельки на небольшом каблуке. Завязки и окантовка передника были телесного цвета, так что с первого взгляда и не сообразишь, что на девочке фартук.

– Немедленно сними это безобразие! – распорядилась Монахова-старшая.

– Чего не так? – не поняла Настя, которая не видела изображение на ткани.

Я приблизилась к ней, развязала тесемки и стащила с нее «красоту».

– Откуда в нашем доме эта мерзость? – повторила вопрос хозяйка. – Родион!

– Чесслово не знал, что он такой, – на мой взгляд, честно ответил студент. – Мне его Алиска вчера вечером подарила, в пакете. Сказала: «Там прикол, фартук». Я сверток в сумку сунул и забыл о нем. А сейчас вспомнил.

– Отвратительно! – передернулась Антонина. – Не смей дружить с этой девочкой!

– Милая, это всего лишь неумная шутка, – сказал Кирилл. – Напомню тебе первое правило того, кто хочет сделать свою душу здоровой: никого никогда не осуждать. Родион сам должен решить, хочет он тратить свою прану общения на Алису, какую энергию от нее получит взамен, и лишь тогда он поймет, как должен поступить. Это его душа, его жизнь, его путь. Мы можем лишь дать сыну пример. Скажи, милая, ты бы носила такой фартук?

– Нет! – отрезала Антонина.

Кирилл повернулся ко мне.

– А вы, Степа?

– Маловероятно, – улыбнулась я.

Отец взглянул на дочь.

– Настюша, твое мнение?

– Жесть дерьмовская, – высказалась Настя. Но потом, вспомнив про роль хорошей девочки, быстро добавила: – Так говорят девицы, которые передники с гадкими рисунками покупают. А я отвечу: «Нет, папочка, лучше я свою красивую футболочку запачкаю, но никогда-никогда эту пакость не повяжу».

Я мысленно зааплодировала Насте.

– Миша, рыси в торговый центр, – приказала Роза.

– Не надо, – остановила я администратора. Затем сняла с крючка большое кухонное полотенце, голубое в мелкий цветочек, вынула из кофра булавки и, задрапировав ткань крупными складками, закрепила ее на талии девочки. – Так подойдет?

– Супер! – обрадовалась режиссер. – Камера! Мотор! Начали!

Настя подошла к холодильнику и открыла дверцу.

– Спагетти в шкафу на второй полке, – шепотом подсказала мама. – Извините, Анастасия волнуется, ведь впервые стоит перед объективом, поэтому все путает.

– Да, мамочка, – сладко пропела любительница косметики «Бак», – меня прямо колбасит, то есть трясет всю.

– Не переживай, это не прямой эфир, – приободрила ее Роза, – при монтаже лишнее вырежем, получится супериссимо.

Настя порылась в шкафу и достала упаковку, на которой крупными красными буквами было написано: «Растворимый какао «Гномы и Аленушка», стопроцентно натуральные какао-бобы с добавлением тертой сушеной моркови и свеклы».

– Наверное, жуткая дрянь этот напиток, – хмыкнул Дима.

– Солнышко, спагетти в высокой узкой керамической банке, – вновь пришла на помощь дочке Антонина. – Теперь кастрюльку вытаскивай, она внизу, под разделочным столиком. Налей в нее воды.

Настя наполнила гнутую алюминиевую емкость водой из-под крана. Я, увидев утварь, удивилась. Ну и ну! Сколько лет этому монстру? Помнится, во времена моего детства на кухне в гостинице «Кошмар в сосновом лесу»[2] была подобная посудина, в ней варили яйца.

А Настя выхватила из банки макароны, воткнула их в холодную воду и удивилась:

– Мала кастрюля! Не влезают!

Роза вскинула брови, но в этот драматический момент раздался звонок в дверь.

– Розочка, сделайте любезность, откройте, – попросила Антонина.

Режиссер вышла в коридор. Мать живо вытащила спагетти из кастрюли, включила электрический чайник, вылила в алюминиевого уродца вскипевшую воду, водрузила все на огонь и начала медленно опускать в нее длинные трубочки, приговаривая:

– Настенька, деточка, ты слишком эмоциональна, представь, что находишься на кухне одна.

– Вам принесли посылку, – сообщила Роза, входя в кухню.

– От кого? – поразилась хозяйка.

– Мне пакет не отдали, – пожала плечами режиссер.

– Ой, ой, у вас тут что, кино снимают? – заверещал из-за ее спины противный въедливый голос. – Как интересно! Можно посмотреть?

## Глава 5

В кухню протиснулась полная пожилая дама, одетая, несмотря на теплый май, в шерстяное платье с меховым воротником.

– Вы знаменитости, да? – с жадным любопытством осведомилась она. – Почему тогда купили квартирку у Родионовых? Она маленькая, тесная, надо было приобрести жилье Кротковых, у них объединены трешка и однокомнатная. Давайте знакомиться. Я председатель ТСЖ, Нина Егоровна Лямзина.

– Очень приятно, – ответила за хозяйку дома Роза, – но мы очень заняты, лучше отложить церемонию вручения верительных грамот на другой день.

– Я не собираюсь мешать, – обиделась Нина Егоровна, – но вы должны были предупредить меня о приезде киногруппы. Общее собрание нашего дома решило, что любые съемки должны проходить с моего согласия. Поэтому сейчас необходимо рассказать…

– В вашем подъезде много знаменитостей проживает? – улыбнулась Роза. – Отчего местный контингент напрягают камеры, а? Вы принесли посылку? Так отдайте ее хозяйке.

– Но есть постановление собрания… – попыталась сопротивляться излишне любопытная тетка.

– Есть закон, – повысила голос Роза, – который гласит: никто, даже участковый, не имеет права переступить порог чужого жилища без ордера прокурора.

– Дорогая Нина Егоровна, – зачирикала Антонина, – очень вам благодарна за заботу. Давайте бандерольку. Заходите к нам вечерком, поговорим по душам.

Лямзина протянула ей пакет, обернутый в светло-коричневую бумагу и запечатанный сургучной нашлепкой.

– Странно, тут нет штемпеля, – удивилась Роза, – только номер квартиры и надпись: «Антонине Монаховой, лично». Как к вам попала посылка?

# Сноски

1

О том, как Степанида познакомилась с Константином Столовым и почему он решил отремонтировать дом, где живет Козлова, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Лунатик исчезает в полдень», издательство «Эксмо».

2

О детстве Степаниды Козловой рассказано в книге Дарьи Донцовой «Развесистая клюква Голливуда», издательство «Эксмо».