Андрей Белянин, Игорь Касилов
Гаврюша и Красивые

Пролог
Дом в переулке

В узком московском переулке с редким названием Маленькое Гнездо стоит дом. Он очень старый и похож на отставного офицера царской армии. Рост его два этажа, чердак да крыша. Холодной зимой смолит ветеран дымовыми трубами, как папиросами. Подъезд в доме высокий, торжественный, даже когда о порог трётся заблудшая кошка. Умей домик ходить, то наверняка бы прихрамывал и кряхтел. Стены-уши его безнадёжно глухи, глаза-окна часто слезятся, а деревянные ступени под весом жильцов и гостей непременно сетуют на жизнь. Вот она, старость памятника культуры.

В советские времена здесь размещалось общежитие, а когда пришли времена офисов и банков, всех расселили. К счастью, дом не стал ни офисом, ни банком, потому что находился далеко от проспектов и широких улиц. В доме устроили четыре квартиры с удобствами и поселили новых жильцов. Третью занимает семья Красивых. С большой буквы, потому что это Фамилия. Досталась она Валентину Валентиновичу Красивому, как полагается, от папы, а нынче он и сам дважды отец. У Валентина Валентиновича есть жена Александра Александровна, семнадцатилетняя дочь Глаша и семилетний сынишка Егор. Все тоже, разумеется, Красивые. А вот кто такой Гаврюша, где живёт и что делает, узнать непросто.

Но мы постараемся вам рассказать…

Глава первая,
в которой всё странным образом исчезает и появляется

Утро началось с того, что папа вляпался в очередную лужицу, на этот раз голой левой ступнёй. Предыдущая неприятность досталась правой ступне, и ей повезло меньше, потому что, когда на вашей ноге носок и вы становитесь на мокрое, вас переполняют уже двойные чувства.

– Егор! – позвал папа, изучая расположение мокрых мест на паркете.

Звать приходилось шёпотом, потому что, как сказала вчера мама, «только на твоей работе могут догадаться устроить совещание в субботу с утра пораньше». Папа тогда молча пожал плечами и обещал собраться тихо.

Следы привели его в ванную. Ничего не подозревающий сын, увлечённый игрой, встретил отца командой «Пли!» и залпом многочисленных брызг. Увернуться Валентин Валентинович не успел, за что и был поражён прямым попаданием в единственную отглаженную рубашку. Весьма кстати вспомнились следующие слова мамы о том, что «только наш папа, в отличие от нормальных людей, одевается до умывания». Слава богу, брюки он ещё не надевал.

Папа предусмотрительно прикрыл дверь и сделал строгое лицо. Ванна была наполнена почти до краёв. Сын сосредоточенно сопел рядом и возился с бумажными корабликами.

– Егор! Почему ты не спишь?!!

Мальчик вздрогнул и обернулся. Убедившись, что мама на горизонте отсутствует (а с папой всегда можно договориться), он принялся закатывать мокрые рукава пижамы.

– Пап, я уберу. Она даже не догадается, пап. Классно, правда? – Младший улыбнулся, показывая на кораблики. – Королевский флот снова потерпел поражение! «Чёрная жемчужина» ушла в последний миг! Пираты на свободе! Давай играть, пап? Я дам тебе шлюпку… возможно… одну.

– Егор! Где мой носок?! Я опаздываю!!!

– Не знаю, – не сразу ответил мальчик, разглядывая белую ступню Валентина Валентиновича и переводя взгляд на носок. – А ты можешь одолжить мне этот?

– Зачем? – Папа тоже посмотрел вниз.

– Он же чёрный, как самый всамделишный пиратский флаг! Чёрный флаг! Чёрный флаг! Чёрный флаг!

– О боже… – Вал Валыч (родные так называли Валентина Валентиновича для краткости) поспешил покинуть ванную комнату и осторожно просочился в спальню.

– Что делает наш сын? – спросила в подушку мама.

– У него там… – папа потянулся к шкафу, но ящик с бельём категорически отказывался выдвигаться, – морская баталия. Спи, Сашенька, Егор уберётся, лужи вытрет…

На миг он прикусил язык и остановился, чтобы понять – последние два слова на самом деле были сказаны вслух или он только о них подумал. Мама ничего переспрашивать не стала, а пронеслась мимо с рёвом полицейской машины. Её оживлённая беседа с несовершеннолетним пиратом развеяла сомнения – отец сболтнул лишнее.

Вал Валыч перерыл свой ящик, но парных носков не нашёл ни одной пары. Горько вздохнув, решился на левый в тёмно-зелёную клетку. «Зато сухой!» – утешил он себя, натянул носок, нырнул в брюки, заправил обрызганную рубашку и поспешил удрать в прихожую.

Глаша Красивая – сова. Не птица, конечно, а в том смысле, что утра для неё не существует часов так до одиннадцати-двенадцати. В отличие от мамы, готовой подскакивать от любого звука, молодая девушка уверена, что в субботу её никакая собака не разбудит.

На этот раз она ошиблась.

Виноват, конечно, их сосед по этажу, батрахолог Иннокентий Иванович, которого угораздило начать ремонт и дружить с родителями. Глаша тёплых чувств к нему не испытывала, потому что боялась его гигантских жаб, как… как обычные девушки боятся рептилий. И сам он похож на рептилию: глазки бусинками, лысый, и вечная улыбка тонких губ до ушей.

Дело в том, что хитроумный Иннокентий Иванович уломал маму и папу подержать у себя на время ремонта его старый велосипед. Тот самый велосипед, который папа, стараясь смыться по-тихому, и уронил как Эйфелеву башню, себе же на ногу.

Глаша резко переключилась из режима «сон» в режим «какого лешего?» и грозно ссутулилась на кровати, потирая глаза. Сердитая Александра Александровна высунулась из ванной и вместо того, чтобы пожелать папе хорошего дня, возмутилась:

– Я же просила убрать его на балкон! А если бы он грохнулся на ребёнка?!!

– Значит, меня тебе не жалко? – стонал папа, прыгая на одной ноге и морщась от боли.

– Я больше беспокоюсь за паркет и Иннокентия Ивановича, – честно призналась мама и сосредоточила внимание на мокром сыне. – Егорушка, обещай, что больше не будешь тут разводить синее море, хорошо?

Мальчик обнимал скисшие бумажные корабли, с тоской глядя на убегающую в сливное отверстие воду.

– Мам, вот подумай, мам! На улице холодно, на кухне посуда грязная, в унитазе тесно. Куда ж я ещё пойду? А ты мне дашь фен кораблики посушить?

– Вот ещё! – Глаша перехватила у мамы право ответа. Ей не терпелось занять совмещённый санузел минут так на сорок с песнями, феном и парой тайных звонков по мобильнику. – Строже надо с ним, мама, строже, как с папой.

Егор приветствовал сестру высунутым языком, та по традиции показала свой. Тогда мальчик решил выступить с речью.

– Как вы не понимаете, я расту, познаю мир, мне надо развиваться! Вот вырасту и буду как вы – спать, есть, работать и сидеть в Интернете. А сейчас мне надо с кем-то играть. Вам некогда, потому что пока вам надо спать, есть, работать и сидеть в Интернете… Я всё понимаю, но и вы поймите меня. Знаете что? – Егор вручил мокрый флот матери и обвёл своих женщин взглядом человека, обладающего сокровенной истиной. – Настоящие пираты носят серьги, как у девочек, только одну!

Глафира закатила глаза, а мама улыбнулась.

– Ума не приложу, где взять серьгу? – признался Егор, наблюдая за реакцией сестры.

– Так, понятно, – сквозь зубы выдавила Глаша и потянула дверь ванной на себя. – Но ничем помочь не могу, самой мало.

Мама погладила сына по голове и повела переодеваться в другую комнату.

– Мама, почему вы никто не хотите играть со мной? – Сын послушно вытянул руки, помогая маме снимать с него мокрую пижаму. – Да, я понимаю, папа обеспечивает семью, – (мама серьёзно кивнула), – ты готовишь еду, наводишь порядок и говоришь папе, какого числа вы поженились, – (мама снова кивнула, а Егор позволил ей натянуть на него новую футболку), – а Глашка… мечтает подцепить классного парня, я слышал…

– Отсюда поподробнее. – Мама села на корточки, чтобы видеть честное лицо сына.

– Мама, ты не понимаешь? В их возрасте им нужен или спортивный парень, или взрослый мужик на БМВ.

– Это Глаша сказала?

– Я могу уточнить…

– Не беспокойся, мама сама уточнит.

Пришло время завтрака. Егорушка сидел перед тарелкой овсянки, заботливо приготовленной мамой, и показывал эту вязкую жижу двум пластмассовым пиратам. Разбойники «наклонились», «поглядели» нарисованными глазами и «повалились замертво». Пока мама наливала себе зелёного чая, Егор плеснул немного молока из стакана в бумажный кораблик.

Александра Александровна старалась быть примером для сына и первые три ложки каши съела с почти убедительным наслаждением.

– А ты знаешь, морячок, что у каждого великого пирата, у англичан особенно, ни один завтрак не обходился без овсянки и… – Мама Саша сделала опрометчивую паузу.

– …и бутылки рома, – машинально закончил сын, косясь на стакан.

– Придумал ещё! – чуть не поперхнулась ласковая мама и вручила сыну ложку. – Вот твоё оружие. Присоединяйся.

Пока она пыталась легко проглотить следующие три дозы каши, Егор скорчил в ложку несколько забавных гримас.

– Мам, а можно я с Глашей поделюсь?

На кухню влетела сестра, привычно сжимая сотовый между ухом и плечом, что здорово портило осанку. Девушка распахнула холодильник, взяла брусок копчёного мяса и бросила добычу на разделочную доску посреди «настоящего пиратского завтрака». Блеснул кухонный нож.

Количества нарубленных Глашей кусочков запросто могло хватить на одну пиратскую пирушку с фейерверком и попугаями на десерт. Недорезанное мясо вернулось в холодильник, и сестрица приступила к поеданию прямо с разделочной доски, хмыкая и угукая в трубку. Её первобытный завтрак был дополнен бокалом растворимого кофе с тремя ложками сахара. Она запивала мясо большими глотками голодной пещерной охотницы.

Мама наблюдала за Глашей с завистью, а Егор с восхищением.

– У неё большие шансы стать пиратом, – тихо сказал он маме. – Но есть ещё один вариант.

– Какой? – так же тихо, под жевание и мычание дочери спросила мама.

– Если в пираты примут меня, мы украдём её и продадим в арабский гарем.

Александра Александровна прикрыла рот рукой.

– Мама, я сегодня иду к Светке на день рождения, – сказала Глаша. Не расставаясь с трубкой, она принялась оглядывать себя в области живота. – Опять наемся…

Мама утопила ложку в каше и потянулась за салфеткой. Дочь сделала последний смачный глоток из кружки и покинула кухню. На разделочной доске оставалось несколько соблазнительных ароматных кусочков копчёного мяса. Мама Саша взяла чистую тарелку для второго и накрыла их, чтобы смотреть на что-нибудь другое.

– Пираты не ели овсянку, – разочарованно признал Егор. – Ясно как день.

Он отодвинул тарелку и смело встретил осуждающий мамин взгляд.

– Это ещё почему? – спросила она, стараясь быть непроницаемой.

– Потому что у них не было мам, которые сидят на диете.

– Вот придумал! – обиделась мама. – Не хочешь, не ешь.

– Спасибо. – Егор слез со стула, собрал игрушки и, явно повеселев, побежал играть.

Мама убедилась, что её не видят, и потянулась к разделочной доске, приподняла тарелку… сняла совсем… Пусто!

Женщина вздрогнула. Какой фокусник это сделал, неужели Егор? Когда успел? Поглядев по сторонам, Красивая нагнулась и посмотрела под столом. Ничего она там не нашла.

Тем временем Глаша бросила телефон на взбаламученную постель и порхнула к шкафу. Она довольно быстро подобрала платье и повесила его на ручку. Последовали прихорашивания и приготовления, всё двигалось как по маслу, пока не подошла очередь серёжек. Из тех, что были нужны, нашлась только одна. В голове сверкнуло нехорошее воспоминание: до завтрака брат клянчил пиратские серьги. Подозрения заставили девушку на цыпочках выйти из комнаты.

– Братец, ты где?

Ответом на строгий призыв был лёгкий укол пластмассовой шпаги в спину.

– Теперь вы моя пленница, леди! – объявил он торжественно и поклонился. – Я продам вас в арабский гарем. Задорого.

Глаша развернулась, ухватила конец шпаги и затащила брата на свою территорию. Там ему молча была предъявлена единственная серьга. Он долго разглядывал вещицу, затем расплылся в улыбке и, насколько хватило рук, обнял сестрёнку.

– Спасибо, ты добрая! Это и вправду мне?

– Где вторая? – Вопрос отменил процесс родственных объятий и повернул общение в иное русло.

– Я не брал! – уверенно ответил Егор и заморгал.

– Точно?

Он отступил на шаг, чтобы вернуться в роль благородного разбойника и принять позу, соответствующую моменту.

– Я хоть и пират, молодая леди, но вещи сестры без спросу не беру.

– Ладно, иди. – Глаша проводила его взглядом, которым обычно провожают тяжелобольных, и вздохнула, понимая, что надо подобрать другие серьги. Ничего не поделаешь.

Гордо задрав подбородок, Егор удалился.

В прихожей снова рухнул велосипед.

– Тысяча чертей! – грозно проорал мальчик.

Из кухни, протирая тарелку, вышла мама.

– Ошибаешься, сын, только один. Что так быстро, Пекло закрыто на ремонт?

Вал Валыч обнимал коленку одной ноги, приплясывая на другой.

– Вы только посмотрите! – воскликнула мама Саша. – Да на нём носки разные!

– Я забыл права, – еле выдавил папа.

– Ты хоть видел, что надевал на себя?! – не унималась она.

– Видел! Искал! Других в доме нет! Они все пропали!!!

К событию присоединилась Глафира, которая тонко присмотрелась к проблеме с другой стороны:

– Вы не заметили? Пропадают парные вещи.

– И непарные тоже, – добавил папа, после чего прекратил жалеть ушибленную конечность и с видом медведя, пытающегося после спячки найти зубную щётку, полез во все ящики прихожей разыскивать водительскую карточку. Сопел и кряхтел он совершенно по-медвежьи.

– Ты прав, – сказала мама, – нарезка тоже исчезла, прямо из-под этой тарелки. – Она продемонстрировала белоснежную тарелку для второго, с которой уже не расставалась.

Однако под скептическим взглядом дочери смутилась и пошла на попятный.

– Если, конечно, Егорушка… – тихо, будто оправдываясь, начала мама Саша. Но запнулась и больше ничего не говорила, наблюдая за тем, как папа энергично погружает прихожую в хаос, выкидывая из всех ящиков всё, что возможно.

– Лопни моя селезёнка, если я не знаю, кто это! – патетически возопил Егор.

– Скажи, сын, скажи, – пробубнил под нос папа, не вставая с четверенек и окунаясь в очередной ящик. – Может, нам станет легче.

– Всё подстроил домовой, однозначно!

– Домовой? – Сестра оперлась спиной о косяк своей комнаты. – Одноглазый, хромой и с попугаем на плече?

– Да нет же, обычный русский домовой, – объяснил Егор. – Он играет. Прячет вещи и смотрит, что мы будем делать.

Папа оторвался от поисков и встал буквой Г, упираясь руками в колени.

– Тот, кто прячет чужие вещи и смотрит, как я теряю работу, должен сидеть в тюрьме.

– Я знаю, что делать. – Егор сложил руки кренделем. – Надо сказать громко: «Домовой, поиграй и обратно всё отдай!»

– Это его бабушка научила, – с ходу поставила диагноз сестра.

– Я вашему домовому и не такое заряжу, – в свою очередь отреагировал отец. – Здесь другие слова нужны, дедушкины, те, что он мне по секрету про депутатов говорил.

– А я верю тебе, сынок! – поддержала Егора мама и подмигнула дочери. – Домовой, поиграй и обратно всё отдай! Эй, Вал Валыч, скажи, жалко, что ли?

– Не жалко. – Папа выпрямился и разогнул спину, хватаясь за поясницу. – Домовой, поиграй и обратно всё отдай, а не отдашь, сам будешь за квартиру платить и Глаше на баланс класть. Глаша, дочь, ты согласна?

– Нет уж. – Девушка встала руки в боки и попеременно зыркая то на отца, то на мать. Потом плюнула, сподобилась-таки произнести бабушкино заклинание: – Домовой, поиграй и обратно всё отдай. А ещё у меня губная помада заканчивается, стырь у кого-нибудь, пожа-а-алуйста, очень надо!

– Размечталась, – обрезал Вал Валыч и засунул руки в карманы брюк. Лицо его стало озабоченным. – Что за чертовщина?!

Папа вынул правую руку, сжимая водительскую карточку.

– Вот видите! Видите! – обрадовался мальчик и запрыгал на месте. – А вы не верили! Он хороший, просто с ним никто не играет, как со мной.

– Сейчас проверим! – Мама с азартом побежала в спальню, откуда скоро вернулась с парой одинаковых чёрных носков. Она положила их на протянутую папину руку. – В следующий раз, дорогой, попроси домового и рубашку тебе погладить. Он хороший, он не откажет.

– Хорошо, – послушно ответил папа, всё ещё не веря в происходящее. – Ну я пойду?

Быстро, словно улики, он рассовал находки по карманам и, придерживая велосипед, покинул квартиру. Мама повернулась к Глаше. Та стояла вылупив глаза.

– Твоя очередь, доченька.

– Сходи глянь, – поддержал маму довольный мальчик. – Твои серьги снова вместе.

– Ой ли?! – разворачиваясь, фыркнула Глаша, но в комнату вернулась.

Брат и мама, не удержавшись, пошли следом.

– Вот они, на шкатулке!!! – весело пропищал Егорушка и принял позу летящего Супермена. – Спасибо, домовой! Ты отличный парень!

– Повезло тебе, братишка. – Сестра подобрала серьги. – Ладно, так уж и быть… – Она открыла шкатулку, пошуршала там и достала пару клипс. – На, возьми. Одна сломана, а вторая пока держится. Пользуйся. Только скажи своему домовому, что я не шутила насчёт помады.

Егорушка, получив столь долгожданный и неожиданный подарок, сию секунду отправился пиратствовать в детскую, а мама обняла Глашу и молча поцеловала в висок.

До самого вечера Александра Александровна бродила по кухне, бурчала под нос, поднимала скатерть, заглядывала в холодильник. Копчёного мяса домовой ей так и не вернул.

Глава вторая,
в которой Егор знакомится с Гаврюшей

Егор задумчиво ощупывал пластмассового пирата. Был хмурый декабрьский вечер, время недетское, поэтому мальчик лежал в кроватке, а мама сидела рядом, на краешке, и гладила его вихры.

– Пойми, сынок, так получилось. Мы с папой работаем, Глаше надо в институт, а в школе карантин. Знаешь, что происходит, когда где-нибудь карантин?

– Знаю, – он отвернулся к стенке, – родители забирают детей из школы, бросают дома одних, а сами бегут на работу, как на распродажу…

– Никто никого не бросает. – Мама улыбнулась тёплой, летней улыбкой. – Во время карантина двери школы закрыты для всех.

– Даже для директора? – недоверчиво покосился на неё Егорушка.

– Даже для директора. И вообще, чего ты расстраиваешься? Надо просто пару часиков подождать бабушку, она к обеду будет здесь и посидит с тобой до нашего с папой возвращения.

– Посидит или поиграет?

– И посидит, и поиграет, и обедом накормит, и сказку расскажет. Обещай мне хорошо себя вести, ладно? Ничего не трогай, особенно стиральную машину и микроволновку.

– Мам… – Обиды в голосе поубавилось.

– Что, сынуля?

– Сделай что-нибудь вкусное на завтрак…

– Хорошо, – обнадёжила она, но честно внесла поправку: – Если не просплю.

В глазах у мальчика мелькнула идея.

– А ты попроси домового! Он тебя точно разбудит! – Егор даже сел от осенившей его мысли. – Хочешь, сам попрошу?

– По рукам! – охотно подыграла мама Саша. – Попроси. Только, чур, без щекотания пяток, я страшно этого боюсь. А теперь спать, милый.

Сын кивнул и плюхнулся на подушку. С чувством выполненного долга мама поднялась и тихо покинула детскую.

– Эй! – громко прошептал семилетний мальчик сквозь полумрак. – Домовой, ты слышал? Разбуди их на часок пораньше, пожалуйста! Мама сделает вкусненькое. Обещаю поделиться, честное пиратское!

– У нашего героя новая фишка, – сказала мама, вернувшись в спальню к мужу и натягивая одеяло до самого подбородка (папа пребывал в состоянии полудрёмы). – Думаю, пираты скоро закончатся и он полностью переключится на домового.

– У нашего руководства тоже новая тема, – медленно произнёс папа, – стоять утром на улице и встречать опоздавших. Родная, если я просплю, лучше пристрели меня дома…

Мама погладила мужа по уху и поцеловала в затылок.

– Спи, мой хороший, твой сын заказал у домового побудку.

– Вот как… и чего мы, дураки, будильников поназаводили?

Скоро они уснули.

Ровно в пять, когда за окном не спали только снежинки и редко проезжавшие автомобили, велосипед Иннокентия Ивановича рухнул.

Родители так и сели, глядя друг на друга отмороженными сусликами.

– Воры, – предположила худшее мама.

– Кошка, – оптимистично возразил папа.

– Откуда?

– Чужая. Мы забыли закрыть дверь, она вошла, потёрлась и уронила…

– А что, если её зашибло насмерть?!

Оба родителя влезли в тапки и с видом опытных злоумышленников стали прокрадываться в прихожую. Включив свет и удостоверившись, что входная дверь заперта, а кошки нет и в помине, они отправились досыпать.

Встали мама и папа строго по будильнику, поэтому после их отбытия на работу Егор прочитал вот такую записку: «СЫН! НА ЗАВТРАК БУТЕРБРОДЫ И МОЛОКО. ПРОСТИ, Я НЕ УСПЕЛА. ЖДИ БАБУЛЮ И НЕ ГРУСТИ!»

Мальчик отбросил листок, потёр заспанные глаза и вздохнул. Он сидел за кухонным столом, глядя на ненавистный стакан с молоком от «Кубанской бурёнки». Сонную голову приходилось держать руками, упираясь локтями в скатерть. Бутерброды с паштетом вызывали сильное желание сложить их в мусорное ведро и забыть навеки.

Егор сполз со стула, решив поискать замену бутербродам в холодильнике. Хотелось горячих, душистых блинчиков с ежевичным вареньем, компота из сухофруктов и чтобы вся семья сидела рядом, включая Глашу – так и быть. Содержимое холодильника не вдохновило, он захлопнул дверцу, развернулся и… увидел, как маленький дядька с рыжими волосами, в пижаме с заплатками и вязаных полосатых носках сидит на его стуле, жуёт выуженный из мусорного ведра бутерброд и прихлёбывает его молоко.

– Мама проспала, – укоризненно сказал мальчик. Когда ему очень хотелось познакомиться, но было чуть-чуть неловко, Егор начинал говорить с человеком как со старым знакомым. – Завтрак мог быть просто чудесный, если бы мама проснулась вовремя. Если бы вы её разбудили…

Не оставалось и капли сомнений, что наглый рыжий обжора – это и есть домовой, на которого возлагались все надежды.

– И тогда кое-кто, – продолжил мальчик, входя в роль обвинителя, – мог бы сейчас гораздо вкуснее позавтракать. Да, да!

Рыжий хмыкнул и громко, с набитым ртом заявил:

– Вот дети, а! Стараешься для них, всю ночь глаз не смыкаешь, велосипеды роняешь, а самих и Царь-пушкой не разбудишь. Теперь так будет весь день гундеть. И ведь момент какой подобрал, прям будто взаправду меня видит!

– Вижу! – уверенно подтвердил Егор и показал на рыжего пальцем. – Ты сидишь на моём стуле, ешь бутерброд с паштетом, а сам наверняка ещё не умывался и зубы не чистил.

Домовой подавился и закашлялся.

– Вот те раз! – растерялся он и нырнул под стол. – Нет меня! Это тебе снится, мальчик. Ты ещё спишь!

Егор по-хозяйски доковылял до стола, приподнял скатерть и засмеялся, как обычно смеются дети, застигая кота в процессе самозабвенного вылизывания… миски со сметаной. Незнакомец этого не понял и продолжал играть в несознанку:

– Эй, малой, ты что, того? Зачем со мной разговариваешь? Я тебе не показывался! Не показывался же, да?! Ой!

Мальчик бесцеремонно ткнул человечка пальцем в щёку. Застыв от неожиданности, тот лишь промямлил:

– Ладно, твоя взяла, сдаюсь…

– Выходи давай! – радостно крикнул Егорушка. – Ты не представляешь, как мне одному скучно!

Домовой выбрался из-под скатерти, едва не уронив стол и всё, что на него поставила мама. Вид у рыжего чудика был, мягко говоря, свойский. Волосы растрёпанные, как после вихря, льняная одёжка в пятнах, и палец торчит из дырки в носке. Поняв, что его разглядывают, мужичок прикрыл палец другою лапой и по-крестьянски вытер ладонь о рубаху.

– Давай знакомиться, что ли?

– Давай! – Мальчик пожал протянутую руку. – Меня зовут Егор.

– А меня Гаврюша. Ну, чего хохочешь-то?

– Имя смешное, вот и смеюсь.

– Вообще-то меня Гаврилой Кузьмичом зовут, и даже фамилия имеется, только я её забыл. А Гаврюшей для ласковости зовусь, чтобы вот таких, как ты, смешить.

– А знаешь, что скажет моя бабушка, когда придёт? – Егор посерьёзнел.

Домовой глянул в сторону стола и высказал предположение:

– Убираться заставит?

– Она скажет, что ты, Гаврюша, неряха, и мыться погонит.

– Вот ещё! На, смотри, как я могу! – И щелчком пальцев чудак вмиг обрядился в старинную, шитую золотом боярскую одежду. – Глянь, ни одна бабка не устоит!

– Пожалуй, это слишком. Надо выглядеть современно.

– А, что вы понимаете! – махнул он рукой и поменял костюм на кричащие джинсы поп-звезды, рубашку с вырезом до пупа и бейсболку в звёздах. – Вот, пожалуйста, современнее некуда. Устраивает?

– Ну, не знаю. Бабушка говорит, что по телевизору один разврат, а ты сейчас прям как из телевизора…

Домовой недовольно сел прямо на пол, и тут до него дошло:

– Фу-ты ну-ты! Вот заболтал, сорванец! Она ж не увидит ни шиша.

– Почему? – Егор обошёл вокруг нового знакомого. – Я же тебя вижу.

– Ты другое дело, видит только тот, кто в меня верит. – Гаврюша с отвращением стягивал пёстрые тряпки. – Вот ты веришь, что я есть?

– Конечно! – И в подтверждение сказанного мальчик ткнул домового пальцем в другую щёку. Тот уже вернулся в старую рубашку и вздохнул посвободней.

– Правильно, а бабушка ни в жисть не поверит, ибо я – порождение волшебства, которое у вас сказкой зовётся.

– Волшебства? – Егорушка задумался. – А бабуля в рекламу верит. Мама говорит ей, чтоб не верила, а она всё равно верит и всякие магниты лечебные по радио заказывает… И сказок много знает…

– Ну, ты, брат, сравнил меня и рекламу! Я, между прочим, в отличие от вашей рекламы, без малого триста лет по свету околачиваюсь, всех бабушек нынешних в пелёнках слюнявыми видел. Я не то что первый телевизор, первую лампочку лично включал, а ты мне говоришь…

– А пиратов видел?

Простой вопрос немного смутил хвастливое порождение волшебства. Оно почесалось и сообщило:

– Пиратов, пожалуй, не видал. На Руси как-то больше разбойники да взяточники приживаются. Но если ты хочешь…

Облик человечка сию секунду поменялся, и кухня исчезла, и воздух стал другой, и пол закачался. Егор и Гаврюша с героическими лицами гордо стояли на палубе грозного фрегата. Высоко на верхушке мачты колыхался «весёлый Роджер». Вокруг суетилась команда, кто-то предупреждал об опасности и показывал на линию горизонта.

Их преследовал корабль британской торговой компании, готовый вот-вот открыть пальбу из чёрных бортовых пушек. Герои обнажили шпаги, а когда началась стрельба, не испугались, бросившись к борту и подбадривая остальных. Англичане неумолимо нагоняли, ветер был на их стороне.

– Возьмём противника на абордаж и всыплем по первое число! – смело предложил Егор, в то время как вся команда в ужасе разбегалась. Некоторые прыгали за борт, хотя куда уплывешь в океане…

– А и впрямь, Егорка, покажем супостатам, на что способен русский пират! – проорал Гаврила Кузьмич и показал врагу длинный-предлинный язык. Мальчик сделал то же самое, но длина его языка не шла ни в какое сравнение с возможностями домового.

Британцы храбро пришвартовались к пиратской посудине, с гиканьем и выстрелами они перебегали, перепрыгивали и перескакивали на палубу. Пиратская команда трусливо подняла руки, сдаваясь на милость победителя. И только два отчаянных храбреца, одному из которых только-только исполнилось семь, а другому почти стукнуло триста, встретили военные силы Британии – спиной к спине, готовые сражаться до конца!

Они приняли неравный бой, но скоро поняли, что силы врага перевешивают, а собственные безвозвратно уходят.

– Забаррикадируемся в капитанской каюте! – Егорушка потянул домового за собой.

Друзья помчались, отбиваясь и отбрыкиваясь от настырных британцев. Дверь почему-то была очень похожа на входную дверь их квартиры. Каюта открылась, и на пороге появилась бабушка. Море пропало, вместо неба навис знакомый потолок. Исчез Гаврюша…

– Здравствуй, внучек! Чем занимаешься?

– Ой, привет, баб! У нас тут такое творится! Вся команда струсила и попряталась, только мы с Гаврюшей бились как настоящие герои!

– Что ты ел? – строго спросила Светлана Васильевна. – Чем кормила тебя моя дочь? Кашей, надеюсь?

Приезд бабушки Вал Валыч называл прокурорской проверкой. Егорушка не знал, что это такое, но чувствовал, как папа при этом робеет и сжимается.

Бабуля быстро повесила пальто, переобулась и уверенно взялась за своё хозяйское дело, больше не задавая вопросов. Вымыв руки, мамина мама унесла на кухню огромный шуршащий пакет, из которого стало появляться то, что Егор очень любил: стопка ещё горячих блинов, термос с шиповником, банка ежевичного варенья, два пластиковых контейнера с первым и вторым блюдами и здоровущий кусок пирога с мясом.

Мальчик внимательно наблюдал за процессом извлечения продуктов, вспомнив, что сегодня он так и не успел позавтракать. Да и когда? На них же напали англичане! Он угнездился на стуле на коленках, опираясь о стол руками.

– Ну-ка, сядь нормально!

– Бабуля, покорми Гаврюшу тоже, пожалуйста! Он будил маму утром, но не добудился!

Бабушка разгладила пакет.

– Это что за Гаврюша такой маме спать не даёт? Я ничего не пропустила?

– Бабуля, ты столько всего пропустила! – Мальчик вцепился в пирог, прожевал большой кусок и продолжил: – Во-первых, он ужасно старый, зовут его Гаврила Кузьмич, но я должен называть его Гаврюшей, а то он обижается.

– Старый, говоришь? – Взгляд у бабули тоже сразу как-то постарел. – И давно живёт у вас этот… Кузьмич?

– Давно, только он раньше прятался, а сегодня слопал мой завтрак и попался!

– Завтрак твой слопал?! – Светлана Васильевна опять превратилась в само внимание. – А потом что?

– Показал мне свои наряды…

– Что?!!

– Пиратский ему в самый раз. – Егор отхлебнул отвара шиповника, налитый из термоса, и ободряюще погладил окосевшую бабулю по пухлой руке. – Расслабься, он добрый, говорит, что тебя ещё в пелёнках видел.

От таких откровений бабушка чуть со стула не упала.

– Да что ж это такое творится без моего ведома?! – не удержалась она, краснея от ярости. – А отец твой куда смотрит? Дал бы ему по морде разок, как мужик! Гаврила Кузьмич хренов!!! Да как таких земля носит, в платье он при ребёнке переодевается?!

– Баб, успокойся! Папа просто ещё ничего не знает.

Светлана Васильевна нервно пригладила свои негустые крашеные волосы. Руки её дрожали, а губы кривились в безмолвных проклятиях. Маленький Егор впервые видел столько противоречивых эмоций в одном взгляде…

– Папа не верит в Гаврюшу, хотя я всем говорил.

– Да этот твой папа-шляпа, – бабушка готова была заплакать, – сказала бы я ему… Ну ничего, я матери скажу… Где он?

– Папа?

– Да на что сдался мне твой папа?! Он что есть, что нет его. Кузьмич этот где?

– В квартире должен быть, но видят его только те, кто в него по-настоящему верит.

– Сектант, значит, – тихо сказала пожилая женщина и прижала внука к себе. – И давно они тебя голодом пытают, кровиночка моя?

Егор слышал, как стучит её большое сердце.

– Бабуль, Гаврюша – это обычный домовой.

Глава третья,
в которой Егор и Гаврюша беспокоятся о бабушке

За окном тянулась ночь, часы показывали двенадцать.

– Вы посмотрите, посмотрите! – Бабушка продемонстрировала экран тонометра сперва маме, затем папе. Все трое сидели в гостиной, двери с полупрозрачными стёклами были закрыты. – Сначала подскакивает выше некуда, теперь падает ниже низшего! Недолго мне осталось, ох недолго…

Александра Александровна заёрзала в кресле и нервно отвернулась.

– Мама! Я тебе сто раз уже предлагала вызвать «скорую»!

– Ах, оставь! – Светлана Васильевна подала запрещающий знак ладонью и откинулась на спинку захваченного ею дивана. – Всем известно, из больницы одна дорога – на кладбище.

Вал Валыч нервно растирал колени, в нём боролось три сильных желания:

первое – таки вызвать санитаров, чтобы увезли больную в указанном ею направлении;

второе – превратиться в торшер или плинтус и сыграть скромную роль декорации;

третье – сбежать в спальню, накрыться одеялом и спать до полного убытия тёщи на её законную жилплощадь.

Но каждый раз, решаясь на побег, папа слышал железный приказ: «Сиди!» Жена и тёща отдавали его по очереди, неизменно ласковым тоном, но суть от этого не менялась.

Итак, беседа с Егором ужасно встревожила бабушку – вызвала приступ гипертонии, сбила сердце с привычного ритма и лишила несчастную сна. Едва чета Красивых вернулась с работы, как героическая пенсионерка сразу увела их в гостиную, прикрыла двери и потребовала от каждого подробного отчёта о странностях детских фантазий и посторонних мужчинах в доме.

Первым не выдержал Вал Валыч, он рвал и метал, и никакие двери не могли загасить его зычный гнев, рвущийся на волю. Ишь чего захотела! Отчитывайся тут перед ней! Мало ли чего Егорка напридумывал? У мальчика детство вовсю играет, он может не только Гаврюшу, но и чёрта лысого придумать. Что же теперь, в каждой его фантазии реальных людей видеть?

Нормальный мальчик, активный, умный, с развитым воображением. Одно море в ванной чего стоит! Слишком развитым? Чересчур? Патология? Кто бы говорил о патологии! Вот досужая старух… бабушка! Всё вам надо, да всё вам не так и не эдак! Что?!! Это я не мужик?! И двое детей не аргумент?! Ну, знаете ли, если мы перешли на личности, то уж вы вообще…

Когда инициатива была перехвачена мамой, бабушка уже потеряла дар речи, рухнула на подушки и стонала примерно час. За это время мама с папой поужинали и получили от сына более-менее внятные объяснения странного поведения Светланы Васильевны. Они решили пойти извиниться и превратить скандал в шутку.

Но бабушка и все её верные болезни не шутили. Вопреки здравому смыслу больная категорически отказывалась как от госпитализации, так и от предложения сменить тему.

– Вот скажите мне, отец с матерью, где сейчас Глаша в такое-то позднее время? – спрашивала она, сдвигая со лба компресс, который папа мысленно заталкивал ей в рот.

– У подруги ночует, – хмуро отвечал Вал Валыч, изучая взглядом сувенирную шашку, подаренную друзьями и висящую на стене.

Бабушка ликовала без слов, молча поедая маму глазами.

– Видела, чем вы их кормите, – «прокуратура» понеслась по новой, – одни перекусы, банки да коробки, прости господи! Это ж дети, им горячего надо, домашнего… Когда я тебя растила, Александра, я тесто сама ставила, сама пельмени лепила, сама супчик с домашней лапшой придумывала. Неужели у всех теперь как у вас? Я вот тут смотрела одну передачу…

За дверью прятались и подслушивали Егор с Гаврюшей, оба попеременно зевали. Друзья разлеглись на полу и битый час пытались придумать выход из ситуации. Мальчик хмуро потёр засыпающие глаза.

– Гаврюш, что нам сделать? Они никогда не ссорились, а тут вдруг… Я боюсь за бабушку, старенькая она…

– А я больше за папу, – буркнул домовой и задумчиво почесал бородёнку, – ой, не сдержится, ой, посадят ведь, годков на пятнадцать…

– Не понимаю.

Гаврила вздохнул и приподнялся на локте.

– Вырастешь, обженишься, поймёшь. – Тут он резко вскочил и засиял словно звёздочка. – Значит, так… я за ключами, а ты одевайся и бегом к чердаку.

Егор не успел спросить, что за ключ и почему надо бежать к чердаку, как мужичок сгинул. Вдруг сквозь стекло папин силуэт поднялся и вырос.

– А ты что здесь делаешь?! Вы только посмотрите! – воскликнул Вал Валыч нарочито громко. – Ты давно должен быть в постели! Давай-ка я отведу тебя в спальню.

– Может, лучше я?! – с мольбой в голосе предложила мама.

Егор понял, что ему решать, кто будет спасён. Несчастный, усталый Вал Валыч сейчас был копия бездомного пса, которого мальчик время от времени подкармливал на школьном дворе.

– Не беспокойся, мам, – промямлил мальчик, – папа отведёт. Выздоравливай, бабуль!

Отец сопроводил своего спасителя до детской, присел на корточки и с видом заговорщика прошептал:

– Спасибо за понимание, сынок, с меня причитается. Ложись-ка ты спать, хорошо? И я лягу.

Егор молча кивнул и похлопал старшего по плечу. Каждый ушёл к себе.

Первым, что юный полуночник увидел, включив лампочку, было его полное зимнее снаряжение, аккуратно разложенное на кровати: сапожки, штанишки, свитер, пуховик, шарф, варежки и шапка. Вспомнив слова Гаврюши, мальчик понял, что их ждёт приключение. Храброе, чуткое сердце Егора велело не медлить. Он чувствовал себя матёрым десантником перед вылетом на задание. Экипировался он, как и положено десантникам, «пока спичка горит».

Лестница на чердак была продолжением общей лестницы подъезда. Полностью одетый мальчик бесшумно просочился на площадку. В эти мгновения мама включила телевизор, чтобы развлечь Светлану Васильевну, а папа уже сладко храпел. Тихого щелчка двери никто не услышал.

– Эй, Егорка! – позвал шёпотом знакомый голос. – Шевели ногами, скоро наш рейс.

Мальчик и домовой, на груди которого полумесяцем развернулась связка разнокалиберных ключей, встретились у входа на чердак. Старые петли скрипнули, и в нос ударила смесь запахов морозного неба, перьев и чего-то ещё.

Гаврюша закряхтел, сдвинул что-то в темноте и произнёс чудные слова, от которых хотелось чихать. Сделалось вдруг светло и уютно, как будто сотни маленьких мерцающих лампочек вспыхнули и расплылись по чердаку, словно золотые рыбки.

– Ух ты! Светлячки! – Мальчик так и замер с открытым ртом. – А разве букашки не улетают на зиму в тёплые края?

– Мои букашки не улетают, – гордо пояснил домовой, сунул руку за пазуху и вынул золотые механические часы на цепочке. – Опаздываем. Поди-ка сюда, Валентинов сын.

У Егорки глаза разбегались от собранных здесь дивных вещей. Чего он только ни увидел: и чучело взрослого медведя с балалайкой наперевес, и коллекцию подков, подвешенных на гвоздях, и тяжёлый сундук для пиратских сокровищ, и старинные часы с пыльным стеклом, открывающимся для перевода стрелок…

От предчувствия большого приключения сосало под ложечкой. Мальчик забыл про сон и позднее время. Пачкая и без того грязные штаны, домовой плюхнулся на колени и принялся что-то разглядывать на полу у стены.

– Готов отправляться в сказку? – Рыжебородый приятель обернулся к мальчику. – Тады скорей за мной!

Он уменьшился, словно сдувшийся шарик, и пропал из виду.

– Гаврюша! – Егорка едва не упал, подбегая к месту, где только что стоял его проводник. – Ты что сделал?

Пропустить поездку в сказку гораздо хуже, чем проспать Новый год, а ещё обиднее – потерять волшебного друга. Раздавить его сапожком, например. Сделав осторожный шаг назад, мальчуган присмотрелся и, к удивлению своему, нашёл в стене игрушечную дверь размером с мультяшную мышиную норку. Но главное, что подле норы стоял живой и невредимый крошка-домовой.

– Какой ты мелкий! – засмеялся Егор. – Как козявка-а…

Его почему-то страшно развеселило, что Гаврюша по-прежнему рядом и так уморительно машет ручками. Егорка прислушался.

– …пальцем! Ткни пальцем в дверь, слышишь? – пропищал лилипутик.

Мальчик послушно дотронулся, и чудо повторилось – он уменьшился вместе с одеждой.

– Вот и славно! – сказал Гаврюша нормальным голосом и выбрал ключ на связке. – Знаешь секрет?

– Не знаю.

– А я те скажу! Ты первый человек, которому дозволено будет войти в тайную комнату.

– Тай-ну-ю ком-на-ту, – повторил восхищённый Егор больше глазами, чем губами.

– И вход только один, этот.

Ключ повернулся в замке, дверь щёлкнула и распахнулась. Друзья взялись за руки и шагнули внутрь, в волшебный полумрак. Трудно было назвать комнатой место, в котором они оказались. Что-то неуловимое в обстановке ещё напоминало о старом доме и чердаке. Сохранился морозный воздух, перемешанный с запахом пыли и перьев, где-то далеко шумели московские улицы, но всё неумолимо таяло, как тают песочные фигурки от прикосновения морской волны. Новые, доселе невиданные звуки и запахи приходили им на смену. Егор крепче сжал руку домового.

– В сказке мы будем такие же крохотные?

– Не боись, в тех краях все такие, – успокоил Гаврюша и показал куда-то наверх. – А вот он и в сказке будет такой же огроменный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.