# Я тебя никому не отдам

Олег Юрьевич Рой

«Любовь к мертвецу делает и тебя мертвым…» – сказал наставник Тане. Она, тайный агент отряда специального назначения, не хуже учителя знала, что сочувствовать жертве нельзя. Влюбившийся в жертву сам становится жертвой. Любовь совершенно не входила в Танины планы. Но Сергей Субботин оказался не только ее жертвой, но и других. Своего возлюбленного Таня готова защищать ценою собственной жизни.

> Памяти моего сына Женечки посвящается

> Не влюбляйся в жертву, чтобы самому не стать жертвой.

> © Резепкин О., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Олег Рой. Я тебя никому не отдам

Если начать цитировать все написанное о питерских белых ночах, наберется талмуд размером с «Войну и мир». А что толку? Все эти описания – даже не копия, так, беспомощные наброски. Но – пишут и пишут, как заколдованные. Потому что уж очень соблазн велик, тянет. Не зря ведь так часто в этих описаниях мелькает – нет, не колдовство – прелесть.

Питер возвращает этому слову подзабытый уже смысл: прелесть – вовсе не легкое воздушное очарование, прелесть – то, что прельщает. Соблазняет. Манит. Затягивает. Растворяет в себе.

В Архангельске вон – совсем не то. Тамошние белые ночи – это как раз легкое воздушное очарование. Танцы эльфов и фей. А июньский ночной Питер – знал, ох, знал император Петр Алексеевич, где ставить город, – весь как флейта гаммельнского Крысолова. И невозможно не пойти за ее голосом, и «куда» теряет всякий смысл, и едва слышно доносится – не то из-за угла, не то вовсе с небес – тяжелозвонкое скаканье сорвавшегося с Гром-камня Медного всадника. И прозрачно сияющие шелка юной феи вмиг становятся лохмотьями макбетовских ведьм. И сверкнувший из-под ресниц взгляд прекрасной незнакомки – лишь промелькнет невидимое в вышине облачко – сменяется ледяным прищуром безжалостного убийцы…

Да хоть бы даже и не убийцы. Тень душновато пахнущего сиреневого куста оказывается спешащим успеть до развода мостов прохожим, а замершая в поцелуе парочка – тенью фонарного столба.

И сам ты уже неизвестно кто – человек ли, тень ли…

Тьфу ты, черт! Что за бред лезет в голову? Сергей резко нажал на кнопку, оживляя айфон, – буйное многоцветье дисплея более-менее разогнало морок. Изящная вывеска «Счастье» виднелась не дальше чем в десяти шагах. Уже слышны были звуки цыганского свинга. Точно биение живого сердца. И никакой гаммельнской флейты, никаких теней, никаких призраков!

По стертым ступеням он поднялся на неширокую, почти пустую – все же середина ночи, пусть даже и белой, – террасу. Молоденький официант с двумя колечками в левом ухе – небось студент подрабатывающий (эта мысль почему-то умиротворяла) – споро доставил на выбранный Сергеем столик бокал арманьяка и чашку кофе.

Кофе тут был хорош. Сергей открыл для себя этот ресторан несколько лет назад, бредя в такую же белую ночь от Катькиного садика – сквера у памятника Екатерине II, что на Невском, – к Пяти углам. Заметил вывеску с неожиданным названием, посидел на террасе за чашкой кофе – и прикипел. Местечко было не слишком популярное, тихое, уютное, без излишней домашности, но и без вульгарной помпезности. Спокойно и со вкусом. И – живая музыка. Кажется, именно здесь он впервые услышал джаз-мануш, или – это название нравилось Сергею больше – цыганский свинг. Крошечный джаз-бэнд – три гитариста и тощенькая скрипачка, к которым иногда присоединялся бородатый седой аккордеонист, – творил настоящее чудо. Разве джаз может существовать без ударных? Может. Как в старой глупой шутке: кто сказал, что гитара не ударный инструмент? Они умеют задавать ритм так, что он хватает прямо за сердце, куда там барабанам.

Впрочем, рассуждать о музыке – дело пустое. Ее слушать надо. Он откинулся в удобном ротанговом кресле, покрутил бокал, переливавшийся темным янтарным светом. Теплым, живым и совсем не похожим на жутковато-призрачное сияние белой ночи. Нет, надо же до такого додуматься, себя в тени записать. Ну уж нет! Он, Сергей Субботин, не какая-то там тень. Он сам выбирает свой путь. У него все получится. Уже получилось. А будет еще лучше.

Он открыл бумажник и заглянул в потайное отделение. Там бережно хранилась самая первая рекламная листовка самого первого его магазина. Блеклая, в одну краску, кривовато, как он сейчас видел, сверстанная, распечатанная – смешно сказать! – на офисном принтере. Всю ночь он тогда «кормил» старенький медленный «Хьюлит» бумагой, раскладывал теплые готовые листовки вокруг, чтоб не смазать – принтер был струйный, лазерники тогда, в девяностые, еще мало у кого водились. Ну да, была возможность – Сергей вздохнул – сунуть заказ в нормальную типографию. Но он предпочел сделать все сам. И все эти годы грязноватый лоскуток дешевой бумаги был для него символом самостоятельности. Да, как бы там ни было, он сам выстроил сегодняшнее свое положение – не то чтобы прямо на бизнес-олимпе, где места предусмотрены исключительно для нефтяных или алюминиевых владык, но, в общем, близко, в предгорьях. Скромный продуктовый магазинчик давно превратился в обширную – несколько десятков региональных филиалов – торговую сеть – «Полная чаша», вот какое название он придумал. Сам, не какой-нибудь наемный бренд-мастер.

Да, все он сделал, всего достиг сам. Своим собственным умом. Сколько таких же, как он, бизнесменов, начинали в те дальние уже девяностые? Тысячи? Сотни тысяч? И сколько преуспели? Вот то-то же. Он всех переиграл – и тех, кто хотел его победить, и тех, кто пытался его использовать. И это самый чистый, самый сладкий адреналин – чувство собственного превосходства. Это, а вовсе не деньги, которых давным-давно уже больше, чем можно потратить.

Кажется, я сам себя в чем-то убеждаю, подумал успешный бизнесмен Сергей Субботин и поморщился: вот еще, в самом-то деле. Неужели это Питер так действует? Питер, любимый до такой степени, что Сергей, коренной москвич, несколько лет назад купил здесь квартиру, но как-то странно он тут себя в последнее время чувствует. Или это белые ночи голову кружат? Или просто устал? Не от работы, конечно, – профессионалов он в штат набрал первоклассных, оставив за собой лишь ключевые решения и общий контроль. Но в одиночку, как ни крути, тяжеловато. Когда-то у него была, кажется, какая-то жена, какие-то друзья-приятели. Сегодня вокруг лишь конкуренты и партнеры, которым тоже пальца в рот не клади – откусят, а то и целиком слопают.

Впрочем, не век же он бобылем будет вековать. Судьба к нему благосклонна – подарила деловой успех, подарит и женщину. До старости-то ему еще о-го-го как далеко. Легкая проседь в густых темно-русых волосах лишь подчеркивает значительность и силу. Равно как и гусиные лапки вокруг по-прежнему ярких светло-карих глаз. Бреясь по утрам, Сергей нередко думал, что сегодняшнее отражение в зеркале нравится ему больше, чем то, что было двадцать лет назад. Наивная юношеская мордаха превратилась в хорошо вылепленное лицо сильного, уверенного в себе мужчины. Заматерел, да. Но не обрюзг. Ни в коем случае! Грех было бы портить подаренную природой спортивную фигуру. Да и сил от спортивных тренировок прибывает. И не только физических. Сергей улыбнулся. Самые лучшие решения приходили в голову, когда он «тягал железо» в спортзале. А на пляжах дорогих курортов фигурой – высокий, плечистый, с гладкими переливающимися мышцами – мог поспорить с местными инструкторами по дайвингу, например.

Гитарные ритмы, доносившиеся из основного зала, неожиданно заглушил многоголосый веселый гомон. Туристы, подумал Сергей, судя по выговору – южане. Забавно. Для Питера или Москвы летний отдых – это Черноморское побережье (ну, если забыть о Кипре или Египте). А пресыщенный морем-солнцем-фруктами Краснодарский край толпами валит полюбоваться магией белых ночей. Круговорот прямо.

Толпа не толпа, но заполнившая террасу пестрая компания была довольно внушительной – человек пятнадцать, если не больше. Несколько невзрачных мужичков, теряющихся на фоне своих пышных громогласных жен класса «баба ягодка опять», трое загорелых до черноты «качков», два-три типичных «ботаника» и – девушки. Абсолютно «черноморские»: яркие, как тропические птицы, броские на грани вульгарности, сверкающие белозубыми улыбками и обилием стразов. Сергей удостоился изрядного количества взглядов жанра «како-ой интере-есный мужчи-ина» – совершенно ему не нужных, но… Он бы удивился, будь по-другому. Ладно, лишь бы за его столик никто не подсаживался.

Поймав пробегавшего мимо официанта, он заказал еще кофе и – подумав – еще зеленого чая со льдом и ломтиком лайма. Взглянул на часы, проведя пальцем по стеклу: отлично, скоро начнут разводить мосты, все туристы бросятся к набережным – любоваться.

– Гляди, гляди, у него часы с сенсорным управлением, – раздался слева громкий шепот одной из «тропических птичек». – Вот круто!

– И ботинки итальянские… И обручального кольца нет! – подхватила ее подружка.

Смех девушек звучал и задорно, и приглашающе. Сергей сделал вид, что ничего не слышит. Доказывать что-то себе или окружающим с помощью одноразового секса (а ни на что другое «тропические птички» и не годились) – удел неуверенных в себе юнцов – ему давно «не по чину». Впрочем, чувствовать себя «заманчивой добычей» было лестно. На пару секунд. Потом захотелось поторопить шумную пеструю ораву – шли бы, в самом деле, мостами любоваться. Но туристы, похоже, устроились тут основательно, заняв почти все места на террасе и порядком подпортив ощущение уюта и спокойствия – именно то, за что Субботин и любил это место. Может, уйти, подумал он слегка раздраженно и тут услышал быстро нарастающий рокочущий гул…

Мотоцикл!..

Это было как привет из далекой, почти уже забытой юности. Как они тогда гоняли! Лихие ветры подмосковных трасс, страшный сон беспомощных гаишников (ха! поди-ка догони!), повелители стальных коней. Кони были, конечно, еще советские – у Сашки «Иж», у него «Ковровец», – но они гордо называли их байками, а себя – чоперменами. Днями и неделями торчали в темных отцовских гаражах, по уши в масле, ржавчине и бензине, «вылизывая» и усовершенствуя своих «скакунов», чтобы хоть немного уподобить свои «коврики» и «ежики» легендарным «Харлеям» и «Ямахам».

Мотоцикл – спортивный «БМВ» – рыкнув напоследок, замер точно у ступеней ресторанной террасы. Затянутый в красную кожу байкер оказался в перекрестье многочисленных взглядов: восхищенных, ошарашенных или откровенно завистливых. Женщины как по команде нервно защебетали, явно стараясь отвлечь внимание своих спутников от ловко спешившейся амазонки.

Да, амазонки. Плотно облегающая экипировка не оставляла в том ни малейших сомнений, обводя и подчеркивая все изгибы стройного тела. Высокие сапоги – мотоботы – ловко обхватывали изящные щиколотки, а узкие пальцы, выглядывающие из кожаных обрезных мотоперчаток, казались удивительно нежными, музыкальными.

Одним движением девушка подняла зеркальное забрало – визор – и, отщелкнув застежку, сняла тяжелый шлем. На плечи обрушился водопад чуть вьющихся рыжеватых волос. Легкий взмах головы отправил пышный каскад за спину. Привычным движением бросив в шлем поспешно снятые перчатки, амазонка поднялась на террасу, на ходу расстегивая куртку.

На верхней ступеньке во взгляде ее появилось удивление и даже растерянность – все столики были заняты. А сидеть в душном зале, мысленно усмехнулся Сергей, в такую ночь охотников найдется немного. Чувствуя себя героем классического голливудского фильма, он слегка приподнялся и приглашающим жестом указал на свободное кресло возле своего столика. Девушка на миг заколебалась, еще раз обвела террасу внимательным взглядом – нет, остальные варианты явно были гораздо хуже – и, коротко кивнув, присела на краешек кресла.

На краешек, но без малейшего оттенка неуверенности, подумал Сергей, исподтишка, чтоб не показаться невежливым или, хуже того, навязчивым, рассматривавший незнакомку. Вблизи она выглядела постарше, чем показалась на первый взгляд. Лет двадцать пять, пожалуй, или тридцать, вряд ли больше. Тонкий абрис слегка обветренных губ, светлые, цвета ранних сумерек серьезные глаза, ни грамма косметики. Небольшая ссадина на левой скуле не столько портила, сколько подчеркивала безукоризненную картину – как мушка на щеке средневековой красавицы. «Тропические птички» за соседними столиками на фоне этого спокойного изящества как-то сразу поблекли.

Меню, преподнесенное мгновенно подлетевшим официантом, амазонка проигнорировала, заказав чашку капучино и большой стакан воды. Сергей мысленно усмехнулся – он-то помнил, как скорость сушит горло. Помнил, как во время безумных своих гонок они с Сашкой высматривали придорожные колонки и по очереди – один жмет тугой рычаг, второй пьет – приникали к яростно бьющей из железного жерла ледяной, невероятно вкусной тугой струе. Словно не подмосковные трассы стелились под их колеса, а пыльная бесконечность аравийских пустынь под раскаленным небом.

И это «принесите воды» тоже было как привет из юности.

Девушка выпила с полстакана и откинулась на спинку кресла. Вопреки расхожему мнению – мол, рыжим красное противопоказано – красный кожаный костюм идеально подходил к легкой рыжине ее каштановых волос. Все есть яд и все есть лекарство, вспомнил Сергей, разница лишь в дозировке. В этом случае «дозировка» идеальная, оттенки подходят друг к другу как… как в языке пламени.

Да, хороша, ничего не скажешь. И мотоцикл ей под стать.

– Тысяча двести кубов? С места до сотни за три и две десятых секунды? – деловито (вы же не думаете, что я кадрюсь, я машиной восхищаюсь, и все) поинтересовался он.

Слегка помедлив (Сергей готов был поклясться, что в этот момент в прекрасной головке мелькнула мысль: он что, свой?), девушка улыбнулась уголком рта.

– За две и семь десятых по сухому асфальту.

– Ого! – абсолютно искренне восхитился Сергей. – Ограниченная спецсерия? Или боги тюнинга постарались?

– Второе, – с той же полуулыбкой подтвердила амазонка.

– Нечасто увидишь такого зверя в столь нежных руках, – улыбнулся он. – Не иначе, у вас в жилах адреналин вместо крови течет, и скорость… – Субботин не закончил фразу, как бы приглашая к продолжению метафоры.

– Что есть, то есть, – девушка покачала головой. – Вы ведь понимаете, – она коротко, оценивающе взглянула на него, – скорость – это страсть на всю жизнь. От этого не излечиваются. Раз испытав, не забудешь и не откажешься.

Незнакомка говорила легко и непринужденно, точно сама с собой, держалась без манерного жеманства или взвизгивающего кокетства. Это уверенное прямодушие подкупало и притягивало. Да уж, подумал Сергей, такую ни на какой презентации, ни на каких переговорах, ни в каком офисе не встретишь. С ней удивительно… спокойно? Можно не высматривать подвоха, не продумывать хитрые ходы и бизнес-стратегии…

– К тому же мотоцикл, – продолжала незнакомка, – не только способ успокоить адреналиновые бури, а еще и очень практичная вещь. Отличный способ прорваться сквозь любые пробки. Без него я тратила бы на дорогу в десять раз больше времени.

Сергей, улыбаясь, покачал головой.

– Честно говоря, я вам даже немного завидую. Сам-то давным-давно не ездил, но когда-то мы с приятелем сожгли не один комплект колесной резины.

– А что у вас была за машина? – живо поинтересовалась девушка.

– «Коврик». Ну, «Ковровец». Вы-то, небось, и названия такого не слыхали, – усмехнулся Субботин. – Это было действительно давно.

– Может, и слыхала, но как-то смутно, не припоминаю, – согласилась она. – И как машина?

– Металлолом! – засмеялся он. – Швейная машинка, даром что на колесах… Ну… по нынешним меркам, во всяком случае. Но тогда… тогда это было настоящее счастье. Знаете, однажды…

Сергей начал вспоминать и даже не заметил, как и сам увлекся красочным, почти восторженным рассказом о собственной юности и невероятных приключениях двух «крутых байкеров». Собеседница слушала так внимательно, что ему вдруг показалось – они знакомы уже целую вечность. Честное слово! Вполне можно начинать перебрасываться радостными «а помнишь?», словно за плечами вагон и маленькая тележка общих воспоминаний.

– Давно не ездите? – задумчиво переспросила девушка, удивленно, почти недоверчиво покачивая головой. – Неужели больше не тянет взяться за штурвал?

– Ого! Штурвал! – Субботин усмехнулся. – Я, признаться, уже и выражения эти подзабыл… Кстати… Не сочтите за бесцеремонность: ссадина на лице – не результат ли экстремального вождения?

Незнакомка нахмурилась.

– Не вписалась в поворот, – поморщившись, ответила она с явной неохотой.

Субботин поспешил сменить тему:

– А за штурвал тянет, конечно. Вы же сами сказали: «это на всю жизнь».

– И?.. – она вопросительно вскинула бровь.

– Да какое там «и»! – Субботин махнул рукой. – У меня и байка-то нет. Вроде и купить не проблема, хоть бы и «Харлей», – он мечтательно вздохнул. – Но куда ездить? И главное – когда?

– Да хоть сейчас! – живо отозвалась девушка. – Чтобы что-то откладывать, всегда находится миллион причин. Так и жизнь пройдет, – как ни странно, несмотря на почти шутливую интонацию, она вовсе не улыбалась. – Вот прямо сейчас у вас же есть время? А у меня, – она мотнула головой в сторону «коновязи», – мотоцикл и даже запасной шлем в наличии. Можно сесть и рвануть.

– Вы шутите? – изумился он. – Или у вас хобби такое: катать незнакомых мужчин посреди белой ночи?

– Белые ночи коротки, – усмехнулась девушка. – Почему бы, собственно, и нет? Зачем всему искать обоснования? – Она глядела на Сергея не то испытующе, не то разочарованно, так что он, вдруг почувствовав себя старым скучным резонером, уже клял себя за предыдущую реплику: дурак, соглашаться надо было моментально, а не неясности выяснять, бизнесмен чертов! Видимо, терзания явственно отразились на его лице, потому что амазонка усмехнулась: – Вас смущает, что мы не были друг другу представлены? Пустяки, право. Меня зовут Татьяна. Можно Таня.

– Сергей, – назвался он, облегченно выдохнув.

– Очень приятно, – она кивнула и подняла руку, подзывая официанта. – Ну как, готовы? Обещаю, что буду осторожна на поворотах, – добавила она со смешком.

Субботин попросил общий счет, но Таня решительно воспротивилась:

– Простите, но я вполне в состоянии купить себе чашку кофе, – резкость высказывания смягчилась легкой улыбкой.

С той же улыбкой она, легко сбежав по ступенькам, протянула Сергею запасной шлем, лукаво подмигнув:

– Итак, навстречу приключениям?

– Раньше сядешь, дальше выйдешь, – ответил он незамысловатой байкерской шуткой и, «нырнув» в шлем, уселся позади своей прекрасной амазонки.

Мотор взревел, мотоцикл сорвался с места и… полетел, замелькал мимо царственный Петербург. Понеслась Новая Голландия, манящая таинственными арками среди темной зелени, взблеснула обочь Нева, замелькали мосты, пролетела невесомая в призрачном свете белой ночи Петропавловка, засверкали серебряными бликами каналы, замелькали, сменяя друг друга, острова…

Таня на полной скорости умело лавировала между редкими, как будто сонными машинами, первой уходя от светофоров, с грохотом пролетая узкие переулки и вновь вырываясь на распахнутые в бледное небо просторы осыпанных рыжими фонарями проспектов.

Рыжеватая прядь, выбившаяся из-под Таниного шлема, трепетала в струе летящего навстречу ветра у самого лица Сергея.

Попетляв по старому центру, арбалетной стрелой пролетев сквозь заурядно-безликие спальные районы, байк понесся в сторону Кронштадта. На дамбе Таня прибавила скорость. Сергею казалось, что никакой дороги под ними нет, что они мчатся по плоской балтийской воде, оставляя за собой белый пенный бурун.

Выписав замысловатый иероглиф по перекрестьям кронштадтских улиц, мотоцикл понесся назад, в Питер. Когда Таня, заложив крутой вираж, свернула в неширокую улицу и лихо застопорила перед ступенями все того же ресторана «Счастье», Сергей резко выдохнул и ошарашенно помотал головой. Казалось, всю эту безумную гонку он так и просидел на одном вдохе. Но нет, конечно, подсказали часы: путешествие продолжалось больше двух часов. Он осторожно ступил на землю, чувствуя себя моряком после кругосветного плавания. Вокруг все как будто еще плыло и куда-то неслось.

– Что ж, доставила вас туда же, откуда похитила, – улыбнулась, обернувшись, Таня.

Сергей охотно подхватил шутливый тон:

– Теперь надо сдать по описи, все ли цело: руки, ноги, голова… М-да. Голова как-то не очень. Покачивает. Сейчас бы прилечь, – он улыбнулся.

– Прилечь тут негде, – серьезным голосом, но с лукавой усмешкой в глазах ответила Таня. – Я ж не знала, куда вам нужно, вот и вернула на исходную позицию.

– Тогда предлагаю ознаменовать благополучное окончание этого головокружительного путешествия торжественным ужином, – с комическим пафосом произнес Сергей. – Правда, я уже и не знаю, будет ли это ужин или уже завтрак. Эти ваши белые ночи напрочь сбили меня с толку.

Таня взглянула на часы:

– Все-таки ужин, наверное. Хотя и поздний. Четвертый час ночи. Но ресторан, на наше счастье, еще работает.

Действительно, террасу озарял чуть дрожащий янтарный свет.

– На наше счастье, есть «Счастье»! – скаламбурил Сергей, поднимаясь вслед за Таней на террасу. – Смотрите, и наш столик свободен.

Свободен был не только «их» столик, но и почти все остальные, только в самом дальнем уголке шепталась загулявшая юная парочка. Шумная стая туристов исчезла, местечко опять дышало покоем и умиротворенным уютом.

Ночь постепенно меняла цвета: золотистая полоса над горизонтом становилась все шире, перекрашивая серебристое, лиловое и серое в песочную охру и теплый янтарь.

Таня оказалась изумительным собеседником. Точнее – слушателем. Так раковина эстрады собирает и концентрирует звук, помогая стоящему на сцене певцу. Так зеркало рефлектора собирает свет, помогая лампе делать свою работу. Так и живой интерес слушателя – неоценимая поддержка для рассказчика. Таня говорила мало – нет, не петербурженка, приехала к знакомым погостить, благо выдался длительный отпуск, – но радостно смеялась каждой шутке и вообще слушала с живейшим интересом. Сергей болтал обо всем подряд: об успехах «Полной чаши» и студенческих приключениях, о французских виноградниках и шотландской рыбалке, о неизбежных в большом бизнесе кадровых проблемах и рассветах над Японскими островами.

– Знаешь, вот вроде бы линия перемены дат – условность? Но когда знаешь, что ты первым видишь начало нового дня…

– Как мы сейчас, – улыбнувшись, подхватила Таня.

Тот же молоденький официант уже начал гасить озарявшие каждый столик толстые круглые свечи. Мимо террасы прогрохотал серый фургон с эмблемой чего-то строительного на борту. Таня вздрогнула, словно очнувшись от тягучей волшебной дремы, бросила беспокойный взгляд на дремавший у террасы мотоцикл.

– Пожалуй, мне пора.

– Надеюсь, мы еще встретимся? – подчеркнуто небрежно спросил Сергей, словно бы не придавая этому особого значения, но скрестив в кармане пальцы – на удачу. И вовсе не потому, что Таня красивая, а от гибких движений затянутого в красную кожу тела сохнет горло, и даже джинсы как будто становятся тесны. Подумаешь! Красивых и сексуальных вокруг пруд пруди, только свистни. Но Таня с ее мотоциклом была как живое воплощение легкости, молодости, слепящего нерассуждающего счастья. Даже мелькнула крамольная мысль: на черта весь этот бизнес со всеми этими «кто кого» и «я победитель»? Мелькнула – и пропала. Вот уж действительно – экая сегодня глупость в голову лезет. Кто сказал, что одно исключает другое? Просто… просто… как бы ухитриться и продлить это случайное знакомство? Девушка-то – класс, что и говорить. Но мало ли, она ведь сказала, что не из Питера, может, сегодня уезжает.

Но Таня лишь пожала плечами и улыбнулась:

– Почему нет? Запишите мой телефон.

Он старательно вбил в память айфона продиктованные цифры, не без удовольствия отметив, что номер московский.

Таня оседлала своего «коня», махнула на прощанье рукой и нажала на газ…

Мотор рявкнул и… зачихал, закашлял, затрещал.

– Что с ним? – удивился Сергей, подходя поближе.

– Проза жизни, – развела руками Таня. – Мой верный конь, видимо, решил, что, прокатив нас по Питеру и Кронштадту и вернув на место в целости и сохранности, выполнил свой долг и теперь имеет полное право отдохнуть… Короче, банально кончился бензин, а этот, – она легонько пнула носком сапога по колесу, – говорит, что ему надо подкрепиться.

– Его можно понять, – улыбнулся Сергей, лихорадочно припоминая, не видел ли он в окрестностях бензоколонки.

Таня сокрушенно крутила головой.

– Нет, ну надо же быть такой балдой! Чем я думала?! Видела ведь, что лампочка горит, но как-то из головы вон. Черт! Теперь тащи его на себе до Рузовской или к Невскому… Домой ужасно хочется, – жалобно добавила она.

– А куда вам, собственно, домой? – уточнил Сергей, старательно скрывая свою радость по поводу «неудачного» стечения обстоятельств.

– В Парголово, – вздохнула девушка. – Я там у знакомых остановилась.

– Да уж, не ближний свет, – покачал головой Сергей, с бешеной скоростью прокручивая в голове варианты решения «проблемы»: вызвать для Тани такси, оставив байк у ресторана, смотаться к ближайшей бензоколонке за канистрой бензина, тормознуть какого-нибудь раннего водилу и выпросить горючки у него… Но раз уж так сложилось… Он и на тысячу километров не приблизился бы к предгорьям бизнес-олимпа, если бы не умел придумывать неожиданные ходы и не имел решительности, чтобы их воплощать…

– Знаете, Таня, у меня есть предложение, – все с той же нарочитой небрежностью проговорил Сергей. – Не сочтите за навязчивость, но моя квартира тут совсем неподалеку, что называется, в шаговой доступности. Кров, спальное место и чашку утреннего кофе я вам гарантирую. А утром что-нибудь придумается. Ну как?

Таня, опустив глаза, смущенно улыбнулась.

– Звучит, честно говоря, соблазнительно. День выдался длинный, и я, признаться, изрядно устала, просто сил нет сейчас в область добираться. Но как быть с ним? – она положила руку на кожаное седло своего «коня».

– Проще простого, – заверил Сергей. – Сейчас договорюсь с ресторанной охраной, они до завтра… хотя уже завтра, – он ободрительно улыбнулся. – Присмотрят, в общем, за вашим Росинантом. А мы дойдем до моего дома, вы отдохнете, выспитесь, позавтракаете… и после этого мы решим все проблемы. Ну как, готовы?

Таня рассмеялась.

– Кажется, сегодня эта фраза уже звучала. Только из моих уст. Значит, надо соглашаться.

До улицы Декабристов, бывшей Офицерской, где в бывшем доходном доме находилась питерская квартира Сергея, было не то чтобы совсем рукой подать, но все же рядом, не больше получаса ходьбы – через Фонтанку, мимо Сенной и Юсуповского сада, пустынными безмолвными улицами и жутковато-безлюдными дворами, куда Сергей сворачивал, сокращая путь, и местные кошки сердито глядели вслед тем, кто осмелился потревожить их зыбкий покой. Набережная канала Грибоедова – Грибанала, как говорят питерцы, – распахнулась неожиданно. Слева торчали гранитные пирамидки Подьяческого моста, за ним виднелся Львиный мост.

– Надо же! – удивилась Таня. – Такими закоулками шли, все ободранное, даже страшновато, и вдруг…

– Почти пришли, – сообщил Сергей. – Перейти через мост, и там уже действительно два шага. Кстати, в конце улицы Декабристов, там, где она в набережную Пряжки упирается, стоит дом, где жил Александр Блок.

– Как романтично, – хмыкнула Таня. – А мы его увидим?

– Блока? – пошутил Субботин. – Блока вряд ли, а дом вполне можем. Только завтра, до него еще километра полтора, – улыбнулся он, соображая, что стоит за ее согласием: просто желание поскорее отдохнуть или…

Квартира Сергея – с высоченными потолками и бережно сохраненной старинной лепниной – являла собой гармоничный союз уверенной в себе классики и слегка вызывающего модерна, сдобренный щепоткой винтажных элементов.

– У вас отличный вкус, – уважительно заметила Таня. – Выдержать все в одном стиле несложно, но вот соорудить столь гармоничное сочетание прошлого с настоящим… Или даже с будущим, – усмехнулась она, стоя на пороге кухни, где доминировали черное стекло и тускло блестящая сталь.

За одной из панелей неожиданно открылась солидная винотека – теплый свет, деревянные полки, в которых уютно покоились многочисленные бутылки. Сергей вытащил одну.

– Это вино, Таня, старше вас. Очень хорошее, поверьте. Я в этом кое-что понимаю. И думаю, нам стоит выпить за Петербург, белые ночи и… за неожиданности! Пока ночь еще не кончилась, нужно поблагодарить ее за наше чудесное знакомство.

Таня улыбнулась, покачивая бокал, глухо светившийся рубиновым светом…

* * *

Настырный солнечный луч щекотал ноздри, забирался под сомкнутые ресницы, заливая веки горячим красным сиянием. Придется вставать, подумал Сергей. Хотя бы для того, чтобы задернуть штору.

Глаза открылись неожиданно легко. Вообще все тело наполняла какая-то невероятная легкость. Словно он не солидный деловой мужчина сорока с лишним лет, а… воздушный шарик. Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь! И чего это я так веселюсь с утра пораньше, удивился Субботин. Хотя, по солнцу судя, время к полудню. Так что вставать все-таки придется. Вот только проведу рекогносцировку… он потянулся и повернул голову.

В обозримом пространстве обнаружились сбитые простыни, вздыбленные подушки, перекрученное шелковое покрывало… смугловатое, блестящее в солнечном луче плечо… Таня! Он вспомнил рекламу – и пусть весь мир подождет! – и перекатился поближе к соблазнительно манящей добыче. Добыча не возражала. Все отодвинулось на «потом» – и брошенный у ресторана мотоцикл, и обещанный дом Александра Блока, вообще все дела. Но…

Как неумолимый конвойный безжалостно объявляет, что свидание окончено, так и окружающая действительность, выждав четверть часа, сурово напомнила о своем существовании.

– Какая бездушная с-скотина выдумала мобильники?! – прорычал Сергей, нашаривая на полу телефон. Послушал, буркнул «скоро буду» и повернулся к Тане.

– Черт бы их всех побрал со всеми их делами! Хотя дела скорее мои. Придется отлучиться на пару часов. Совсем забыл о назначенной встрече.

– Что ж, пойду вызволять мотоцикл, – усмехнулась Таня.

Но Сергей и слушать не стал.

– Даже не вздумай! Я обещал, что займемся этим вместе? А ты в одиночку собралась. Дождись меня, а? – он улыбнулся.

– Подождать тебя здесь? – изумилась она.

– Ну да, а что? Ты имеешь что-то против? – И, сурово сдвинув брови, погрозил девушке пальцем. – Только не вздумай сбежать!

– Я что, в плену? – Таня легко подхватила его шутливый тон.

– Да! – еще сильнее сдвинув брови, грозно прорычал Сергей. – Я тебя похитил и теперь никогда не выпущу! – он вскочил и, подхватив девушку на руки, закружил по комнате.

– Перестань, пожалуйста, мне больно! – взмолилась Таня.

Сергей осторожно поставил девушку на ноги и только сейчас заметил, что левая сторона ее тела вся в синяках и ссадинах.

– Ого! – изумленно присвистнул он, подумав мельком, что страсть, похоже, лучший в мире анестетик, ночью-то никаких проблем не возникло, словно и травм никаких не было. – В серьезный же ты поворот не вписалась. Еще и парочку крепких заборов по пути снесла? Или что-то посущественнее?

Ему казалось, что он удерживает тот же шутливый тон, но Таня почему-то рассердилась.

– Прекрати меня разглядывать! Мало ли что с человеком может случиться.

Схватив валявшуюся на подоконнике рубашку Сергея – бурно мы, однако, раздевались, подумал он, – Таня в мгновение ока набросила ее на себя и стала торопливо застегиваться.

– В таком виде ты еще более соблазнительна! – Сергей попытался обнять девушку, но она неуловимым движением ушла из-под его рук и тенью скользнула в сторону кухни. Вскоре оттуда донесся ее голос – уже совсем не сердитый, а солнечно-звонкий:

– Ты успеешь выпить кофе?

– С удовольствием, – крикнул он, обозревая недра платяного шкафа и прикидывая, как одеться, чтобы обмануть капризную питерскую погоду. – Чашки на верхней полке в…

– Нашла уже!

Нашла она не только чашки. Когда Сергей, наскоро побрившись и вообще приведя себя в относительный порядок, дошел наконец до кухни, на столе под мерно поблескивающим медным маятником старинных настенных часов вкусный кофейный пар обволакивал тарелку с аппетитными бутербродами. Все это было так уютно, что Сергей, увлекшись «настоящим семейным» завтраком, даже начал рассказывать о недавней поездке в Индию, так что Тане пришлось, улыбнувшись, демонстративно постучать по маятнику.

– По-моему, тебе давно пора.

– Да-да, побежал, – спохватился он. – На обратном пути проведаю твоего Росинанта и позабочусь, чтобы его все-таки покормили, несмотря на строптивый нрав и манеру сбрасывать хозяйку на всем скаку. У меня к нему проснулись самые нежные чувства, выразить не могу, как я ему благодарен… Ну, не скучай, я управлюсь часа за два.

Вернулся он, однако, через четыре часа с лишним, несколько смущенный – обещал быстро, а сам! – поэтому в квартиру вошел тихонько, словно виновато, неловко прижимая к груди охапку поздней сирени. Двинувшаяся было навстречу Таня остановилась на пороге гостиной, сквозь полумрак прихожей настороженно всматриваясь в темный силуэт у входной двери.

– Сергей?..

– Ну да, – откликнулся он. – А ты ждала кого-то другого? – шутка вышла несколько неловкой.

– Нет, конечно, – слабо усмехнулась девушка. – Но ты вошел так тихо…

– Ну… подумал, вдруг ты заснула. Не хотел тревожить.

На Тане по-прежнему была его белая рубашка. Стоя в проеме деревянной арки, озаренная лившимся из окна за ее спиной светом, превращавшим тонкую белую ткань в прозрачную тень, скорее подчеркивающую, чем скрывающую стройный силуэт, с пронизанными солнцем пышными волосами, похожими на светящийся ореол, девушка напоминала ангела с какой-нибудь старинной картины.

Сергей помотал головой, прогоняя наваждение.

– Докладываю, – сообщил он. – Мотоцикл по-прежнему стоит под надежной охраной. Жив, здоров, заправлен по самое горло, прекрасно себя чувствует, чего и тебе желает, и готов мчать свою хозяйку хоть до края света. Но, – Сергей, улыбаясь, воздел вверх указательный палец, – я решительно возражаю и вместо этого предлагаю прогуляться. Пешком.

– Восхитительная идея! – Таня улыбнулась. – Но… не сейчас. Мне нужно уехать.

– Об этом не может быть и речи! – категорически возразил он. – Ты ведь согласилась меня здесь дождаться? Значит, никакие срочные дела к тебе не взывают. А я смертельно расстроился, что пришлось отвлечься, и теперь не желаю расставаться с тобой ни на минуту.

– Придется, – мягко улыбнулась она. – Мне позарез нужно домой. Ну, в смысле, туда, где я остановилась. Там я смогу переодеться. Сам посуди. Гулять по городу в полной мотоэкипировке – по меньшей мере смешно. А уж как неудобно! Тем более что сегодня Питер решил порадовать настоящей летней погодой. В кожаном обмундировании через час от меня будет разить, как от скаковой лошади.

– Разве что как от ма-аленькой пони! – засмеялся Сергей. – Если это единственная проблема, то не гони коней, может, мы и здесь для тебя что-нибудь найдем… если хорошенько поищем, – хитро улыбаясь, он вытащил из-за спины левую руку и протянул девушке два фирменных пакета.

В том, что побольше, обнаружилась здоровенная белая коробка с витиеватой золотистой надписью.

Таня положила коробку на комод и робко приподняла крышку. Блеснул нежный атлас, точно прятавшийся в облаке паутинно-тонкой белой бумаги. Девушка отдернула руку и растерянно замерла над коробкой, словно не решаясь к ней прикоснуться.

– Ну же! – настаивал Сергей.

Прикусив губу и слегка нахмурившись, она наконец отважилась снять крышку и вытянуть содержимое на свет.

– Боже! Что это?

Нежная, точно невесомая, ткань волшебного платья струилась, казалось, буквально от взгляда.

– Это… это для меня? – выговорила наконец Таня – почему-то шепотом.

– Ну не для меня же! – Сергей, расхохотавшись, процитировал бессмертную фразу Попандопуло из «Свадьбы в Малиновке»: – Я такой фасон не ношу! – и, сделав загадочные глаза, добавил: – Вообще-то пакетов два…

Осторожно, точно платье было из тончайшего хрусталя, Таня положила его на пуфик под зеркалом и вынула из второго пакета коробку поменьше, но с такой же витиеватой надписью. Внутри лежали идеально совпадавшие с платьем босоножки на шпильке.

– У тебя ведь тридцать седьмой, я не ошибся? – нахмурившись, уточнил Сергей.

– Откуда ты… – окончательно растерялась Таня.

– Твой мотоцикл рассказал, – загадочным шепотом, наклонившись к самому ее уху, сообщил Сергей и снова расхохотался.

Она опять нахмурилась и покачала головой.

– Сереж, это очень дорогой подарок. Ты ставишь меня в неловкое положение…

– Да ладно! – отмахнулся он. – Мне тоже вчера было неловко, когда ты на меня весь бензин извела, так что пришлось даже ночевать в логове ужасного людоеда… И если будешь спорить, людоед тебя… съест! – Сергей выпучил глаза, оскалился и даже зарычал. – Р-р-р! Ладно, хватит на всякую ерунду время тратить. Проблема одежды решена? Ну так пойдем, пока я в самом деле тебя не съел – голодный, как волк. Нет, как пять волков, не меньше.

Таня улыбнулась:

– Ладно, ты прав. Спасибо! Платье просто сказочное! Только…

– Ну что еще? – почти сердито поинтересовался он.

Девушка погладила его по плечу.

– Сереж, в этом нельзя гулять. На таких каблуках я умру через час.

– Ах ты, черт! – Сергей хлопнул себя по лбу. – Как же я не сообразил! Болван!

– Никакой не болван, – ласково улыбнулась Таня. – Мужчина. Ваш брат о таких… пустяках обычно не задумывается.

– Гм, – нахмурился он. – Ладно, попытаюсь реабилитировать мужской род. План такой: вызываем такси и едем обедать на Невский – Тань, я реально голодный, как стая волков, – а удовлетворив телесные потребности, покупаем тебе в ближайшем магазине подходящую прогулочную экипировку. Ну, типа джинсы, футболка, кроссовки – это ж гораздо проще, чем выбрать достойное тебя платье, – Сергей изобразил средневековый глубокий поклон. – Ну а потом – гулять!

– Таская за собой волшебное платье вместе с босоножками? – засмеялась девушка. – И как? В коробках? Или где?

– Издеваешься? – легко парировал он. – Платье и босоножки закинем сюда, это пять минут. Годится? Ну, одевайся!

Когда Таня, облачившись в новый наряд, появилась в гостиной, Сергей восхищенно присвистнул. Так сногсшибательно не выглядела, наверное, даже Грейс Келли перед свадьбой с князем Монако. Или он тогда был еще не князь, а наследный принц? Не важно, впрочем. Главное, что песенка-то врала – мол, жениться по любви не может ни один, ни один король. Этот, из Монако, смог же. Он, Сергей, не король, зато все, что у него есть, сам заработал, а не по какому-то дурацкому праву рождения, как князь Монако. Тьфу ты, вот привязался этот князь! От растерянности, должно быть – Таня была невероятно, королевски, сказочно хороша! Он зааплодировал:

– Сногсшибательно! Теперь я буду бояться, что тебя украдут.

Девушка рассмеялась.

Никто, конечно, ее не украл, но в ресторане Сергею казалось, что его спутницу пожирают глазами даже официанты. Потому что нельзя быть на свете красивой такой, вспомнил он еще один шлягер. И уж конечно, вернувшись на Декабристов – на пять минут! только переодеться! – пятью минутами они не обошлись. Должно быть, в спальне за время их отсутствия кто-то установил специальный магнит, который тянул в обычную, казалось бы, комнату с неодолимой силой…

– Ну что, сперва на Пряжку? – предложил Сергей, когда они наконец вновь оказались на улице. – Думаешь, я забыл, что обещал показать тебе дом Блока? Не-ет, я ничегошеньки никогда не забываю. Я ведь бизнесмен, а в бизнесе ничего забывать нельзя. Да и в жизни тоже. Забудешь – напомнят, причем, как правило, не самым приятным образом.

– Ну да, как мой мотоцикл вчера, – улыбнулась Таня. – Не самым, как ты говоришь, приятным образом.

– Ему-то как раз за это огромное спасибо! – замотал головой Сергей. – А то умчалась бы ты, как та незнакомка, – он махнул в сторону углового желто-розового здания. – В музей Блока заходить будем?

Музей оказался уже закрыт – все-таки «задержались» они в квартире надолго – но и без всякого музея жизнь была восхитительно волшебной.

– Ну что, пойдем куда глаза глядят? – улыбнулся Сергей.

Пряжка, Мойка, сумрачные арки Новой Голландии, знакомые белые львы на «вчерашнем» мостике, тенистые аллеи Юсуповского сада, живописные трущобы Апраксина двора…

В джинсах, футболке и кроссовках Таня выглядела совсем девчонкой. Девчонкой из соседнего двора, подумал Сергей. Ему казалось, что он знает эту девушку всю жизнь.

Он рассказывал о том, как странно стоять под статуей Свободы, глядеть на восток и знать, что дальше, до самой Европы – ничего, только волны и ветер, только океан. О том, что Испания пахнет чесноком и пылью. О том, как месяца полтора назад пришлось уволить директора одного из филиалов – представляешь, такой, из молодых да ранний, полугода не проработал, а уже подворовывать начал, да еще так глупо, смех и грех. Таня ахала, качала головой, смотрела внимательными серьезными глазами – понимала.

Он старался особо не углубляться – незачем втягивать очаровательную девушку в мрачные бизнес-дебри, не девичье это дело, – но все же, все же. Забавные привычки мексиканских ранчеро или различия в китайской и японской чайных церемониях – это, конечно, очень увлекательно, но основная-то часть его жизни – это дела. Любая тема так и норовит к ним свернуть. Слегка сердясь на самого себя, он попытался поговорить о самой Тане.

– Я тут, можно сказать, распинаюсь, как массовик-затейник, а ты помалкиваешь, только улыбаешься. Мы знакомы уже почти сутки – считай, целая жизнь, – а я до сих пор ничего о тебе не знаю. Где живешь? Чем занимаешься? Кроме гонок на своем верном коне?

Таня неопределенно повела плечом.

– У меня совсем не такая насыщенная жизнь, как у тебя. И профессия вполне заурядная. Так, консультант по разным техническим вопросам. Немножко похоже на аудиторство. Контора, где я числюсь, то и дело посылает нас – ну, то есть меня и других сотрудников – в долгие командировки по разным фирмам, компаниям, корпорациям. Так что, хотя прописана я в Москве, жить там практически не живу. Помнишь старую песню: «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз!»? Вот это про меня. Вся жизнь в разъездах, вся жизнь в дороге.

– Какого хоть рода технические вопросы? – не унимался Сергей. – Торговля? Производство? Услуги?

– Скорее услуги, – неохотно ответила Таня. – Юридического толка… Сереж, я не скрытничаю, но вот, честное слово, совершенно не хочется сейчас о работе говорить. Я так рада, что в отпуске, каждой минуткой наслаждаюсь. Тем более здесь, в Питере. У тебя какое тут любимое место?

– Знаешь ли, Таня, – отвечал Сергей серьезным, почти торжественным тоном, хотя глаза его искрились смешинками, – в этом городе есть небольшой, но совершенно удивительный ресторан. И называется, ты только представь, «Счастье»! И там случаются счастливые встречи. И вообще этот ресторан волшебный. Там, например, стоит волшебный железный конь…

– …который ужасно соскучился по своей хозяйке, – со смехом подхватила Таня, – и ждет не дождется, когда она наконец заберет своего скакуна, и они смогут умчаться в сказочную даль.

– Насчет сказочной дали – ни-ни! – Сергей сдвинул брови и строго погрозил пальцем. – А вот уютное стойло в тихом дворе на улице Декабристов – именно то, что нужно. Но перед тем мы славно покутим в волшебном ресторане. У нас ведь юбилей, мы знакомы уже сутки, это необходимо достойно отпраздновать.

Девушка опять засмеялась.

– Если мы станем отмечать такие юбилеи ежедневно, даже владелец «Полной чаши» может остаться с пустыми карманами…

– Да ладно, – беззаботно отмахнулся он. – Как-нибудь выдержу. Тем более что это расходы на развитие бизнеса.

– Каким это образом? – удивилась Таня.

– Самым что ни на есть обыкновенным. Когда у человека хорошее настроение, дело спорится, идеи брызжут фонтаном, а удача только и ждет, как бы помочь радостному человеку. А когда настроение никакое – ни идей, ни целей, ни, главное, удачи. Все валится из рук, а бизнес валится в пропасть.

– Ну, положим, – девушка усмехнулась, – дела у тебя и до нашей встречи шли неплохо.

– Неплохо, Танечка, и великолепно – это, как говорят в Одессе, две большие разницы, – назидательно сообщил Сергей, вытаскивая айфон. – Та-ак, что там навигатор говорит? Где мы вообще находимся…

– …и далеко ли нам до «Счастья»? – улыбаясь, скаламбурила девушка.

– Ого, – хмыкнул Субботин. – Это мы аж до Песков дотопали. До «Счастья» нам отсюда не меньше часа шагать. Может, такси вызовем?

– Да я не устала, – помотала головой Таня. – Еще погулять хочется.

– Точно, – кивнул Сергей. – Грех в такую ночь разъезжать по Питеру на такси. Настоящие бродяги, охотники за счастьем, должны стоптать сколько-то там башмаков, прежде чем доберутся до цели. Так что давай просто пойдем в ту сторону. Если попадется симпатичное местечко, там и отметим. А может, и до «Счастья» дойдем. Ведь есть же оно – счастье-то?

– Хотелось бы, – задумчиво ответила девушка. – А то здесь как-то сомневаться начинаешь, мрачноватый какой-то район, неприветливый.

– Ну, не скажи, – возразил Сергей. – Сейчас-то его привели в порядок, очень приличное место получилось, практически центр. Смольный, Таврический дворец, Таврический сад… Ну… дворы, конечно, не того. Но они в Питере все – не того. Колодцы какие-то, а не дворы. Пещеры людоедские. Даже в белую ночь темные. Туда и заходить-то не тянет, разве что очень поневоле.

Замечание Сергея оказалось, увы, пророческим. Из непроглядно темной подворотни выдвинулась мрачная фигура: низкий, как у первобытного человека, лоб, звериный взгляд, обвисший спортивный костюм, оттопыренные уши, торчащие из-под венчавшей бритую голову кепки. Даже не гопник, а прямо-таки карикатура на гопника. Вот только несмешная. И, точно отрабатывая классику жанра, парень прохрипел:

– Слыш, кореш, закурить не найдется?

Сцена напоминала эпизод из третьесортного фильма. Сергей поморщился.

– Не курю, – вежливо, но сухо ответил он и попытался пройти мимо дурацкого карикатурного персонажа. Но…

Сильный толчок в спину вбросил его в подворотню, где поджидали еще двое таких же «неандертальцев». Эти уже не спрашивали закурить, а сразу приступили к делу. Точнее, к телу. Один мгновенно обхватил Сергея, прижав его руки к туловищу, и практически повис на нем, клоня к грязному асфальту. Субботин согнулся, чтобы, распрямившись резким рывком, стряхнуть захват. Но тут второй, пониже и пошире, коротко размахнулся…

В голове на мгновение как будто вспыхнуло ослепительно-белое пламя. Потом внутренний «экран» зарябил и погас, так что продолжения «фильма» Сергей уже не видел.

А посмотреть было на что.

Хрупкая фигурка прыжком влетела в арку подворотни, оставив снаружи любителя покурить, которому сейчас явно было не до курева: корчась на щербатом асфальте, он судорожно разевал рот, пытаясь протолкнуть в горло хоть глоток воздуха. Получалось не очень.

– Ты, сучка, вали, пока цела, – рявкнул уже склонившийся над телом Сергея «любитель тесных объятий». – Или тебе невтерпеж? – он мерзко осклабился. – Так мы с Серым тебя сейчас… – он начал было подробно объяснять, что и как «они с Серым» будут проделывать…

Но договорить не успел: Таня резко махнула ногой, раздался хруст, и несостоявшийся «любовник» сполз по кирпичной стене, орошая себя и асфальт обильно хлынувшей из сломанного носа кровью.

Коренастый был, похоже, самым опытным из троицы – хотя бы по принципу «на безрыбье и рак рыба», – от летящей в его лицо пятки он успел уклониться и даже взмахнул зажатой в руке бейсбольной битой. Но девушку просвистевшее мимо уха оружие взволновало не больше, чем зудящий над головой комар. Она легко ушла из-под очередного удара, и в следующее мгновение ребро ее ладони уже врезалось в кадык коренастого. Эффективность девушка явно предпочитала и эффектности, и разнообразию: таким же ударом полминуты назад она отключила первого из нападавших, того, который корчился сейчас на границе света и тени, между темнотой подворотни и серебристым в свете белой ночи тротуаром.

Поведя плечами – все-таки схватка произошла совершенно неожиданно, так и мышцы недолго сорвать – Таня склонилась к Сергею. Тот, к счастью, не только был жив, но и уже приходил в себя. Легкими, но уверенными движениями она обследовала его руки, ноги, ребра, рану на голове. Вроде ничего серьезного. Хотя сотрясение – наверняка…

– Сереж, посиди спокойно, сейчас я вызову «Скорую» и полицию, – Таня потянулась за телефоном.

– Нет! – с неожиданной силой остановил ее Субботин, хотя голос его был еле слышен, а язык едва ворочался. – Никакой полиции… Надо отсюда уйти… И скорее.

– Как скажешь, – согласилась она. – Встать сможешь?

Таня закинула себе за шею его руку и почти рывком подняла его на ноги.

– Пошли, раненый боец! – слабо усмехнулась она.

Сергей немного постоял, опираясь на стену и Танино плечо. Его била мелкая дрожь, ноги подламывались, перед глазами плыли разноцветные круги. Через пару минут, по-прежнему цепляясь за Таню, шагнул. Тело повело в сторону, но он устоял. Следующий шаг получился лучше. Следующий – еще лучше. Таня бережно поддерживала его, не обращая ни малейшего внимания на поверженных противников. А уж им тем более было не до нее, ни один даже на четвереньки еще не смог подняться. Коренастый же, похоже, и вовсе лежал без сознания, даже не пытаясь сменить неудобную позу, а в горле его что-то прерывисто булькало.

Все произошло так стремительно, что прохожие, показавшиеся в дальнем конце улицы в тот момент, когда первый гопник выдвинулся из подворотни, еще не добрались даже до ее середины. Никто ничего не видел. А если бы видел, либо не успел понять, либо постарался как можно скорее оказаться подальше от места происшествия. Своя рубашка, как ни крути, ближе к телу.

Шагов через двадцать Таня остановилась. Критическим взором осмотрела Сергея, в том числе и рубашку – следы от грязного асфальта, конечно, есть, но, если не приглядываться, терпимо – и замахала рукой едущей навстречу машине.

Прислонив Сергея к стене, она споро перебежала через пустую улицу к притормозившему автомобилю.

– Что, перебрал твой приятель? – равнодушно поинтересовался водитель. – Пьяных не вожу. Потом салон не отчистишь.

– Нам срочно нужно в больницу, – твердым голосом потребовала Таня. – Я заплачу, сколько надо. Он не пьян. Моему, – она замялась, – другу плохо, ему нужна помощь.

Пожилой круглолицый водитель, типичный работяга, поглядел на явно готового потерять сознание Сергея, которому Таня помогла подойти к машине, принюхался:

– Вроде и правда не пьяный, – он взглянул вперед, где возле злополучной подворотни стоял на четвереньках «любитель покурить». Поколебавшись немного, шофер кивнул: – Ладно, садитесь.

Сергей рухнул на заднее сиденье, Таня уселась рядом, положив его голову себе на плечо.

– Держись, все будет хорошо, только держись.

Водитель не стал любопытствовать, обошелся без вопросов и советов, лишь крепче вцепился в руль и старался ехать побыстрее. Им помогала не только опустошившая улицы ночь, им помогал, казалось, сам бог дороги – если такой существует: ни одного красного сигнала светофора, ни одного сумасшедшего пешехода, прыгающего в неположенном месте чуть не под колеса. До ближайшей больницы долетели в считаные минуты.