Галина Нигматулина
Со-рин твоего дома

Да что ж так не везет?! Третий день иду по лесу, а он все не кончается и не кончается, да еще и ногу подвернула. Теперь хромаю, как подбитая птица. Больно.

И зачем я только согласилась идти с Алексом в этот дурацкий поход? Ведь знала: ничем хорошим это не закончится с моим-то везением! Но нет, на природу меня потянуло. Захотелось подышать свежим воздухом, отдохнуть от городской суеты, развеяться. И вот результат – заблудилась!

И надо мне было свалиться в эту чертову речку! Брат ведь предупреждал: к обрыву близко не подходить!

И течение какое-то странное. Вроде бы и не сильное, но из-за тяжелого, двадцатикилограммового рюкзака затянуло сразу. Даже пикнуть не успела, нахлебавшись в панике воды, а умирать так не хотелось…

Представляете мое удивление, когда я, живая, очнулась на берегу реки в незнакомой безлюдной местности с рюкзаком на спине. Я ведь не могла сама из воды выбраться! Физически не могла! Странно…

Не знаю, сколько времени меня несло вниз по течению, но вот уже третий день иду в обратном направлении – и ничего, абсолютно никаких следов цивилизации, а ведь мы всего на десяток километров от Хамышки отошли. Более того, лес, по мере моего продвижения, становился все угрюмее и неприветливее. А таких высоких и мощных елей я вообще никогда не видела! Откуда в Краснодарском крае такие ели? Это ведь не тайга. И куда делись горы? И почему у реки такое широкое русло без каньонов? И деревья попадаются странные: высокие, с серебристо-черной корой и сине-зелеными крупными листьями-иголками. И эти постоянные шорохи, особенно ночью… Заикой можно стать!

И чем больше проходит времени, тем больше понимаю: я влипла! Серьезно и по-крупному. Никто меня в этой глухомани не найдет. Телефон промок и не работает, спасателей не видно, еда скоро закончится. И что мне тогда делать? На сырой рыбе я долго не протяну, у меня ведь осталось всего пять спичек!

А так все хорошо начиналось: сидела дома, никого не трогала, страдала от депрессии, после того как рассталась с «любовью всей своей жизни». Но тут позвонил Алекс, мой двоюродный брат, и предложил мне «оторвать свою тощую задницу от дивана и отправиться с его группой в двухнедельную прогулку по горам пешком до моря, чтобы проветриться и очистить мозги от очередных любовных бредней».

С самого раннего детства, после гибели моих родителей, я воспитывалась в семье у тетки. Она одна тянула трех пацанов, но не отказалась от пятилетней племянницы, внезапно свалившейся ей на голову, заменив мне мать, да и отца тоже. Тетя Света у меня очень строгая женщина, но справедливая, и я ее очень люблю. И братьев своих тоже люблю. Алекс, Стас и Ярослав мои самые любимые мужчины в этом мире, правда, до тех пор, пока я в очередной раз не втрескаюсь в какого-нибудь придурка. Двадцать шесть лет, а мозгов не нажила. Вечно у меня все в розовом цвете. Наивная дура!

– Н-да, развеялась ты, Лена, так развеялась, – грустно усмехнулась я, прерывая свои размышления.

Солнце клонилось к закату. Нужно готовиться к ночевке, да и подкрепиться не мешало бы: желудок уже давно напоминал о себе голодным урчанием.

От реки все эти дни я далеко не отходила. Во-первых, вода. Во-вторых, благодаря предусмотрительно захваченным в поход рыболовным снастям (с детства люблю рыбалку, думала на море бычков половить), дополнительное пропитание к одноразовым супчикам и консервам. Ну и в-третьих, я банально боялась углубляться в лес. И так всю ночь в страхе сижу у костра, вздрагивая от подозрительных шорохов и звуков, пока сон не сморит. Ведь медведей и волков никто не отменял. А еще я все время боюсь встретиться с какими-нибудь ползучими гадами, особенно с пауками (у меня арахнофобия). Лучше змею или лягушку в руки взять, чем эту маленькую гадость. Брр!!!

Темнело быстро. Я скинула на землю рюкзак, со стоном прогнувшись: спину ломило от непривычной тяжести, да и не только спину. Пока еще хоть что-то было видно, собрала как можно больше сушняка, раскиданного на берегу. Потом осторожно, как в детстве учил Ярослав, разожгла с одной спички костер. Осталось четыре…

Сняв берцы и размотав тугую повязку на левой ноге, осмотрела слегка опухшую ноющую голень. «Ничего страшного, на ночь мокрый компресс сделаю, таблетку обезболивающего выпью – пройдет», – о плохом пока старалась вообще не думать.

Не мытое со вчерашнего дня тело воняло потом, кожа ужасно чесалась от укусов местной мошкары. А ведь я постоянно брызгалась репеллентом от комаров, но эти мелкие кровопийцы чхать на него хотели! Не насекомые, а мутанты какие-то. Под стать тем странным деревьям… Поэтому решила сначала искупаться, а потом готовить ужин: дрова как раз прогорят до углей.

Еще днем я поймала пару крупных рыбин, очень похожих на судака, только почему-то чешуя с чуть красноватым отливом. Почистила и выпотрошила их с помощью армейского ножа Алекса, завернув жирные тушки в листья, напоминающие лопух. Нож мне насильно в руки всучил братец, когда еще рюкзак дома собирали. Сказал, что так ему будет спокойнее: вдруг пригодится, в лесу всякое бывает. Спасибо, пригодился…

Так что насчет ужина я не заморачи-валась: все было уже подготовлено. А

сухой паек, взятый из дома, решила беречь до последнего как неприкосновенный запас.

Чтобы потом не тратить зря батарейки у фонарика, я сразу срезала с ближайшего кустарника пару тонких прутьев для жарки рыбы. Очистила их от коры. Заранее расстелила спальник и поставила с краю от костра небольшой котелок с водой под чай, не забыв накрыть его крышкой, чтобы не залетал пепел. Затем достала мыло и сменное белье. Подкинула еще немного дров. И только потом, с чувством выполненной на вечер задачи, спокойно пошла приводить себя в порядок, надеясь, что и эта ночь пройдет без происшествий. Надеясь, что завтра меня все-таки найдут…

Бедный мой братик, он же наверняка с ума сходит и во всем себя винит…

* * *

Я возвращалась к месту своей стоянки уже в темноте, светя себе под ноги фонариком, чтобы опять не свалиться. На мне была только черная маечка, резиновые сланцы и короткие шортики. Постиранные штаны и футболку, а также туалетные принадлежности я несла в пакете. На ночь разложу мокрые вещи на теплых камнях у костра, к утру как раз просохнут, а днем досушу.

Оставалось пройти еще с десяток метров до места своего пребывания, когда я почувствовала, как потянуло дымком и запахом жареной рыбки.

Не поняла! Неужели кто-то из туристов наткнулся на мою стоянку?! Обрадованная, я ускорила шаги и уже через минуту, завернув за большой валун, вышла к своему костру.

Странно, никого. А нанизанная на мои приготовленные прутики и колышки рыба жарится, вон уже как подрумянилась! Нужно ее снять, пока не пригорела. Может, меня пошли искать?

Не успев додумать мысль до конца, я почувствовала за спиной движение. Даже оглянуться не успела, как оказалась прижатая к какому-то просто ледяному огромному телу, да еще и за горло схватили, царапая острыми ногтями нежную кожу, сдавливая шею так, что я начала хрипеть. От неожиданности и ужаса я уронила фонарик и пакет, пытаясь вырваться из стального захвата, не понимая, кто на меня напал и зачем. Животные так не нападают!!! Наступившая темнота только усилила мою панику. Сердце застучало как сумасшедшее. Кинуло в жар, выступил липкий пот, ноги не могли найти опору, бултыхаясь в воздухе. Перед глазами поплыли черные пятна. Стала терять сознание.

Шумный вздох над ухом, словно ко мне принюхивались. Странные шипящие слова, и я чувствую, как меня отпускают. Упав на землю, больно ударившись о жесткую поверхность бедром и пострадавшей ногой, я схватилась за горло и начала надрывно кашлять, с жадностью втягивая в себя кислород.

Тихий шелест, снова непонятные шипящие слова, и меня заставляют насильно посмотреть вверх, грубо оттянув за мокрые волосы жесткими пальцами с очень уж острыми ногтями.

Когда я увидела склонившегося надо мной монстра, немой крик ужаса застрял в саднящем горле. Очень захотелось упасть в обморок, но, как назло, моя нервная система мне в этом отказала. Наоборот, разглядывая нечеловеческое лицо, тело, а главное, хвост своего мучителя, я вдруг четко осознала, что меня все это время напрягало. Странные деревья и растения, ночное небо без луны и знакомых созвездий, отсутствие муравейников, привычных насекомых. Да и птицы не так пели… Теперь вот это…

Кажется, я действительно попала!!!

Оно разглядывало меня, а я – его. Склонившееся надо мной существо было огромным! И, судя по строению тела, мужского пола.

Узкое, клиновидное лицо с чуть выпирающей челюстью, покрытое на скулах блестящей чешуей. Немигающие холодные, как у рептилий, огромные желто-зеленые глаза, прочерченные вертикальным зрачком, чуть светящиеся в темноте, как у кошки. Слегка приплюснутый маленький нос. Широкий лягушачий рот с острыми клыками над верхней и нижней губой. Цвет распущенных волос в темноте было определить сложно, но, кажется, они были светлые и отливали голубовато-изумрудным цветом. Гигантский обнаженный торс и широченные плечи существа бугрились ненормально накачанными мышцами. Руки – бревна! Бицепсы больше моей головы раза в два. Узкая талия опоясана широким серебряным поясом с непонятными предметами, а дальше…

Дальше туловище переходило в змеиный черно-зеленый хвост! И этот хвост терялся в темноте, не позволяя определить настоящий размер этого нелюдя. Поняла только, что я, по сравнению с его хозяином, букашка!!! И судя по раздвоенному длинному языку, который несколько раз коснулся моего лица и шеи, вызвав брезгливость и нервный озноб, эту «букашку» собирались сделать своей закуской…

Наверное, змеечеловек решил сначала узнать, что за зверушка ему попалась. У меня что-то спросили на шипящем языке.

– Я тебя не понимаю, – проговорила я, медленно покачав головой в знак отрицания, дрожа от страха, стараясь не делать резких движений. Змеи этого очень не любят.

На равнодушном лице промелькнуло непонятное удивление.

Шипение прозвучало более угрожающе, меня больно дернули вверх, заставляя встать на ноги. Встала, а куда деваться?

Незнакомец слегка отстранился. Продолжая удерживать за волосы, стал сверху меня рассматривать с непонятной оценкой в бездушных глазах. Показалось или в них промелькнул мужской интерес?

Наверное, показалось. Скорее всего, монстр оценивал меня с чисто гастрономическим интересом, потому что, задумай змей другое, у него все равно ничего бы не получилось. Да он с полтонны весит, если не больше! Так что у нас с ним не та весовая и физиологическая категория. По крайней мере, я на это надеялась.

Зря надеялась.

Движение сильных пальцев с острыми когтями, и на мне разорвали маечку, пройдясь хозяйской рукой по обнаженной груди, совершенно не обращая внимания на мое возмущенное сопротивление. Наоборот, чтобы не дергалась, сильнее намотали на кулак волосы и тряхнули так, что клацнули зубы. От ужаса и из-за страха от происходящего я замерла. На глазах выступили слезы бессилия.

Гигант одобряюще зашипел.

А потом меня начали ощупывать и осматривать, как на приеме у врача, предварительно избавив от шортиков. Сначала змеечеловек положил свою гигантскую ледяную ладонь на мой живот. Подержав так с минуту, довольно защелкал. Провел пальцами по спине и позвонкам, издал недовольный свист. Помял бедра, раздвинул ягодицы…

Резко уложил на землю и грубо ввел во влагалище здоровенный холодный палец, при этом умудрившись не оцарапать когтем мягкие стенки. Снова очень-очень довольное шипение и прищелкивание. Опять помяли грудь…

К концу такого осмотра я уже ревела в три ручья, не понимая, что этому нелюдю от меня надо. При любом раскладе я не могла удовлетворить его физиологических потребностей. Да он меня просто разорвет! И все равно своего не получит!

А вот когда в плечо вонзились острые, как иглы, клыки и в кровь пустили обжигающе ледяной яд, я поняла, что, к счастью, ошиблась в своих предположениях.

Тело мгновенно парализовало, дыхание остановилось. Сознание начало уплывать. Все-таки закуска. Спасибо хоть убил быстро и не издевался…

* * *

Втянув клыки, нааганит отстранился и внимательно посмотрел на парализованное женское тело, лежащее у его хвоста. Может, зря он решил сделать эту странную дикую самочку своей со-рин и подарил ей «дар жизни»? Слишком уж она нежная и хрупкая. Такие тонкие кости, и спина слабая, ей даже одной беременности не выносить до положенного срока. «Хотя, – мужчина снова приложил ладонь к пока еще плоскому животу со-рин, с удовольствием впитывая в себя тепло ее мягкого тела, – нет, он не ошибся! Эта самочка неизвестного вида имела то, что так ценили нааганиты в женщинах других рас: теплое тело и половозрелые яйцеклетки, готовые к зачатию. И, что самое удивительное, у этой малышки их было много!» Если в ближайшие дни ему удастся вернуться в свой мир и создать для этой самки нужные условия, у него появится потомство. Младшего брата это обрадует, а вот ши-ара отца расстроит. Он ведь думает, что покушение на наследника первой ветви было удачным.

Злобно зашипев, гигант наклонился и осторожно поднял хрупкое тело девушки одной рукой. Лежание на остывающей земле могло вредно сказаться на репродуктивной системе его теплокровной со-рин. Если женщина справится с «даром жизни» и не умрет от первичного яда, она станет очень ценной собственностью. А о такой собственности нужно заботиться с особой тщательностью, хотя бы до рождения второго детеныша, потом, к сожалению, девушка все равно умрет сама. Со-рин, в отличие от рин, долго не живут…

* * *

Очень хотелось пить. Голова раскалывалась, знобило. Все тело болело так, словно по мне бульдозером проехали. Застонав, я открыла глаза. Мой спальник, над головой опротивевшие за эти дни деревья. Сквозь их листву пробиваются яркие блики солнца. Пятый день в лесу… И надо мне было так не вовремя заболеть!

Вспомнился ночной кошмар. Нервно сглотнула вязкую слюну саднящим горлом. Н-да, приснится же такое! Настоящий бред!!! Нужно встать, заварить крепкого чаю, выпить таблетку жаропонижающего и подумать о том, что мне делать дальше.

Кряхтя и ругаясь сквозь зубы на так ненужную мне сейчас болезнь и слабость, я попыталась вылезти из теплого спальника. Солнце заслонила чья-то тень. Вскинув голову, я с ужасом поняла, что мой ночной кошмар вовсе не бред. Меня теперь точно никто не найдет…

Огромные ручищи нависшего надо мной монстра не дали времени для погружения в отчаянье. Меня просто подняли, как куклу, и помогли принять сидячее положение в кольце гигантского хвоста, облокотив на свое прохладное тело. А потом в мои дрожащие от слабости и страха руки насильно всучили котелок с теплым напитком из незнакомых душистых трав. Ломаться не стала: меня действительно мучила жажда. Только вот как его поднять?

Видя, что я не могу удержать в трясущихся ладонях тяжелый для меня сейчас сосуд и расплескиваю драгоценную жидкость, змей, к моему удивлению, спокойно помог напиться, придерживая трехлитровый железный котелок около моих губ, как простую легкую кружку.

– С-спасибо, – поблагодарила я нелюдя, когда, отдышавшись, отстранилась, осушив объем наполовину. И куда только влезло?

Напиток мне понравился: кисло-сладкий, с легкой горчинкой и пряными нотками, освежающий. Даже немного согрелась, и пульсирующая боль в висках стала более глухой. Сначала укусил, теперь нейтрализует свой яд. Зачем?

* * *

– Как ты себя чувствуеш-ш-шь? – На меня посмотрели внимательные, холодные, бездушные глаза.

– Плохо. Голова болит, кости ломит, горло першит, слабость… Ой! – До меня вдруг дошло, что я ответила на его вопрос.

– Для твоего сос-с-стояния это нормально, даже более чем. Через три дня пройдет. Еш-ш-шь. – Мне под нос сунули холодную, чуть подгоревшую рыбу.

– Не хочу. – Попыталась отпихнуть ее рукой в сторону. Меня начало тошнить только от одного вида еды.

– Еш-ш-ш-шь! – в низком шипящем голосе прозвучала угроза. Зеленые глаза с вертикальным зрачком недовольно блеснули.

– Правда не хочу, если съем хоть кусочек, меня стошнит. – Я не лгала.

– Не стош-ш-шнит, еш-ш-шь. – Отломив большими пальцами внушительный кусок, гигант попытался впихнуть его мне в рот прямо с костями.

Поняв, что все равно накормят, я отломила кусочек поменьше и, удерживая рвотный рефлекс, осторожно стала жевать мякоть. Сама не заметила, как потянулась ко второму кусочку, еще к одному, еще… Остановилась, только когда обглодала всю рыбину.

Змей довольно защелкал.

– Пей! – Снова подали котелок с жидкостью.

Выпила и сразу почувствовала, как непреодолимо потянуло в сон.

– Как тебя зовут? – стараясь разлепить тяжелые веки, спросила я. – Зачем ты все это делаешь? Что это за мир? Что тебе от меня нужно? Как мне вернуться домой?

– С-с-спи. Через три дня все узнаеш-ш-шь. – Меня укутали в спальный мешок прямо с головой и куда-то понесли.

Н-да, а хорошие травки он туда намешал. Так спокойно, уютно, и спорить не хочется, вообще ничего не хочется…

* * *

– Как ты себя чувствуеш-ш-шь? – Надо мной снова склонился мощный торс нелюдя. Золотистая кожа с легким зеленоватым отливом, голубовато-зеленые волосы заплетены в толстенную косу, чуть заостренные уши с колечками сережек. На массивных запястьях и предплечьях широкие браслеты из желтого металла с выпуклым рисунком. Бездушное нечеловеческое лицо и холодные змеиные глаза… На хвост старалась вообще не смотреть.

Сглотнув, отвела взгляд.

– Намного лучше. В туалет хочу.

– А ты не так с-с-слаба, как кажеш-ш-шься. – Довольное прищелкивание. – Быс-с-стро восстанавливаеш-ш-шься. Пош-ш-шли.

Меня спокойно вытащили из кокона спальника и поставили на ноги, поддерживая под руку ледяными пальцами, чтобы не вздумала упасть.

От разницы в температуре, а может, от внимательного взгляда нависшего надо мной нелюдя обнаженная кожа покрылась мурашками. А вспомнив, что он со мной делал, перед тем как укусить, я почувствовала страх и неловкость. Попыталась отодвинуться. Проигнорировали.

– Мне нужна моя одежда и обувь, я не могу так ходить. Можно? – Я постаралась говорить спокойно, не выдавая голосом своего страха.

– Да, у тебя такая нежная ш-ш-шкурка. Как такой примитивный вид вообще выживает? У тебя было с-с-столько болезней…

Змей склонился и втянул в себя мой запах.

– Я чувс-с-ствую твой с-с-страх. Можеш-ш-шь меня не бояться. Будет-ш-шь вести себя хорош-ш-шо – не трону, не будеш-ш-шь слушаться – накажу. – Провел кончиками пальцев по позвонкам, усиливая мой озноб.

– Побьешь? – Я нервно усмехнулась. – Ты меня с одного удара зашибешь и не заметишь!

– Мы не бьем женщин. Просто введу в твою нервную с-с-систему свой яд: пара часов нестерпимой боли, и ты больше никогда не захочеш-ш-шь вызывать моего недовольства. Обычно одного раза хватает…

Заметив ужас в моих глазах, нелюдь для устрашения эффекта открыл пасть и показал свои острые, как иглы, белоснежные клыки. А еще я успела разглядеть черное нёбо, жерло огромной гортани и длинный синий язык с раздвоенным кончиком. Острить и спорить расхотелось…

Усмехнувшись, к моим ногам кинули мой полностью перебранный и уложенный по-своему рюкзак. А затем отползли в сторону и лениво развалились в траве, подперев рукой голову.

Нижнее белье, черную футболку, брюки цвета хаки пришлось одевать под немигающим внимательным взглядом желто-зеленых змеиных глаз.

– Как мне тебя называть? – спросила я, занимаясь шнуровкой своих ботинок.

– Ты моя со-рин, поэтому имеет-ш-шь право называть по имени – Дэй-рашшш. Или просто ньер – это мое к тебе положение.

– Со-рин? Ньер? – Непонимающе взглянула на змеечеловека.

– Со-рин – принявш-ш-шая «дар жизни», та, кто продолжит род. Ньер – тот, кто тобой владеет и от кого у тебя будет потомс-с-ство.

– Что?! – У меня был шок.

Выпрямившись, я с неверием посмотрела на довольно заклокотавшего гада.

– Ты свои размеры видел? Мы не совместимы! Ни в физиологическом, ни в межвидовом плане! Я теплокровная, ты холоднокровный, у нас абсолютно разная генетика! И вообще…

Внезапно вспомнился осмотр. Нелюдь после него был в очень-очень хорошем настроении, а потом укусил, впустив свой яд. Три дня меня ломало, и я была практически в отключке. Теперь вот за мной ухаживают, берегут, кормят. Еще та тошнота…

– Я что, уже беременна?! Ты поэтому так обо мне заботишься?! Ты… – Перед глазами замелькали кадры из фильма «Чужой». От ужаса и осознания, что в меня уже что-то заселили, я почувствовала, как закружилась голова. Во рту появился противный металлический привкус. Еще один симптом…

С землей встреча не состоялась. Меня подхватили сильные руки.

– Ус-с-с-спокойся, женщина! Ты меня ещ-щ-ще не грела! Я не могу в таком виде с тобой с-с-спариваться!

Стало легче дышать.

– А в каком можешь?

Меня снова поставили на ноги и слегка тряхнули, приводя в чувство.

– То, что ты видиш-ш-шь, это выс-с-сшая боевая транс-с-сформация. Этот мир для меня так же чужд, как и для тебя. Здес-с-сь я не могу изменять структуру своего тела: нет нужных потоков и с-с-силовых линий. Вернемся домой – поймеш-ш-шь.

– Так ты оборотень?! – Я посмотрела на монстра немного другими глазами.

– Нет. Нааганит.

Нааганит… Змея ты хладнокровная!

* * *

Я сидела на бревне и, хотя после всего услышанного совсем не было аппетита, по приказу ньера ела тушенку из банки, правда, после того, как наг проверил ее на съедобность. И параллельно слушала небольшую лекцию о жизни, которая меня теперь ожидала. Одноразовые супчики, пакетированный чай, кильку в томатном соусе и даже кофе – всё это Дэйрашшш выкинул, заявив, что такой отравой его со-рин больше питаться не будет. Оставил только пару банок тушенки, сахар и сухое печенье, и то недовольно шипел, когда все это попробовал. Пообещал в ближайшие дни накормить меня нормально, как только его нитхи (люди) вытащат нас с этой забытой богами планеты.

На вопрос, как его сюда занесло, коротко пояснил: неудачное покушение. На вопрос, как я сюда смогла попасть – и узнав, что время моего прибытия в этот мир совпало со временем катастрофы его челнока, – начал рассказывать о какой-то силовой установке, взорванной на его корабле и исказившей пространственно-временные и структурные потоки материи во вселенной, из-за чего смешались векторы двух зеркальных миров.

Заметив, что я из этого бреда вообще ничего не поняла, ньер снисходительно пояснил:

– Затянуло в малую червоточину, которая на доли мгновений образовалась между двумя мирами, находящимися в одной реальной параллели. Очень редкое явление, мне просто не повезло.

Да как сказать… А ведь если бы не его катастрофа, я бы уже была кормом для рыбы… А если бы нааганит случайно не натолкнулся на мой костер и не заинтересовался, кто тут разумный шастает по необитаемой закрытой планете, я вряд ли бы смогла здесь долго протянуть. Дэйрашшша вообще удивило, как такая слабая самка, как я, спокойно гуляла по Торссару без оружия, и никто мной из местной живности не заинтересовался. А как меня все это удивило! Н-да…

А потом я узнала, почему у нааганитов нет своих женщин и почему они вынуждены спариваться с теплокровными самками другого вида, перестраивая их генетическую и репродуктивную систему под себя с помощью особой железы, которую змеелюди могли использовать за всю свою бесконечно долгую жизнь всего десять раз.

Я у моего ньера была седьмой со-рин и единственной, кто справился с его «даром жизни». Поэтому обо мне и заботятся с такой тщательностью: я смогу продолжить его род. И домой меня никто отпускать не собирается, я теперь очень ценное имущество. Да и координаты Земли ему не известны, Дэйрашшш о такой планете вообще никогда не слышал.

Так вот. Почему у них нет своих женщин. Оказывается, много миллионов лет назад, на заре своей цивилизации, нааганиты потерпели страшную катастрофу.

На их родную планету упал огромный метеорит, который нарушил всю экосистему и сдвинул небесное тело с орбиты. В результате чего Фэйтасс стал быстро остывать. На его поверхности наступила бесконечная зима. Но не это было самое страшное, ведь змеелюди были уже довольно развитой цивилизацией и смогли бы справиться с такой бедой (со своим метаболизмом и технологиями). Страшнее всего оказался вирус, прилетевший на «космическом госте», который за считаные дни выкосил всю прекрасную половину их «человечества». Чтобы избежать полного вымирания, на большом совете старших родов было решено заняться поисками нового мира и новых способов размножения. Начались бесконечные эксперименты над своим телом и телом самок, встреченных во время великого исхода. В основном холоднокровным переселенцам встречались миры с теплокровными обитателями. Так и появился «дар жизни», правда, с одним побочным эффектом. У змеелюдей стали рождаться только мальчики с набором генов отца, поэтому наги и вынуждены были использовать любую женскую особь с подходящей репродуктивной системой для размножения…

С тех пор прошло непостижимое количество времени. Во многих мирах нааганиты стали доминирующей расой благодаря живучести, силе и долголетию.

Разделив экспроприированные планеты, пригодные для своей жизни, на сектора. Каждый сектор подчинялся одной из правящих ветвей первого дома. Главы этих домов входили в большой совет. А уже этот совет и управлял великой империей нааганитов – Амморан.

Я сидела и слушала неторопливую лекцию ньера об их образе жизни, погрузившись в хронологию далекого прошлого. И чем больше узнавала о настоящем, тем больше понимала: мне

никогда не вернуться домой, даже не буду и стремиться. На Земле так много женщин… И если я действительно смогу продолжить его род, нааганиты могут нами заинтересоваться. А значит: новые эксперименты, новые угодья. Рабство…

Стало так муторно на душе. Тоскливо. Одиноко. Неужели я больше никогда не увижу свою семью? Не почувствую человеческого тепла, не познаю настоящей любви и нежности? На моей могиле даже поплакать будет некому. Выполню свою функцию, а потом… Будет ли у меня это «потом»?

– Дэйрашшш, что ждет ваших со-рин после того, как вы получите от них потомство: вы их убиваете или позволяете жить дальше? – на мужчину я старалась не смотреть, больно закусив губу, чтобы не разреветься от жалости к самой себе.

Гибкий хвост обвил мою талию и осторожно поднял над землей, приблизив поближе к нааганиту. Сильные пальцы, ухватившие за подбородок, заставили посмотреть в змеиные желто-зеленые нечеловеческие глаза.

– Мы не убиваем своих женщ-щ-щин, Лленна. Мы заботимс-с-ся о них, бережем. Иногда вос-с-спитываем, наказываем, заставляем греть себя против воли, но не убиваем, ес-сли это не угроза нашим жизням и нашему потомс-ству. Со-рин умирают сами, когда приходит их время. Ес-с-сли ты подариш-ш-шь мне с-с-сына, обещ-щ-щаю: свои пос-с-следние дни проживеш-ш-шь, как хочеш-ш-шь. Ты даже можеш-ш-шь заниматься воспитанием нашего первенца.

– Почему только первенца? А других? – под ложечкой неприятно засосало.

– После второго ты… – Ньер не успел договорить, что будет со мной после второго.

Змей резко поставил меня на ноги и отполз в сторону. Его массивный браслет стал светиться и издавать высокочастотные звуки. Дэйрашшш довольно защелкал, наблюдая, как по выпуклому рисунку бегут разноцветные огоньки в определенном ритме. Подождав пару секунд, он нажал на одну из пластинок – свист затих. Зато раздался щелчок, и выбранный квадратик отодвинулся в сторону, высветив трехмерное изображение человекоподобной фигуры в светлых одеждах с каскадом белоснежных густых волос.

Я не видела лица этого существа, оно было повернуто ко мне спиной, зато я услышала его голос. Глубокий, мягкий, тягучий, без шипящих ноток и прищелкиваний. Вкрадчиво-завораживающий, манящий, он словно омывал и ласкал, вызывая непонятную дрожь в теле и странную тоску в душе. Так захотелось познакомиться с его владельцем. Непреодолимое желание…

Я даже сосредоточиться на разговоре своего ньера с собеседником не могла. А просто как зачарованная впитывала в себя странные интонации незнакомца…

Бархат… Мед… Нежность… Низ живота заныл, кинуло в жар. Обещание… Наслаждение… Искушение… Это было сильнее меня. Подчиниться…

Шумный вздох над головой привел меня в чувство, вернув разум. Со страхом посмотрев вверх, я встретилась с прищуренными холодными змеиными глазами Дэйрашшша. Синий гибкий язык скользил между зубов, словно пробуя воздух на вкус. Ноздри трепетали, впитывая мой запах и мое желание к незнакомцу.

Я совершила очень большую ошибку. Я среагировала на чужого самца. Поняв, что сейчас накажут, а может, и прибьют – хоть и утверждали обратное, – стала медленно пятиться назад.

Змей меня не преследовал, только наблюдал, слегка склонив голову набок.

– Далеко собралас-с-сь? – В его голосе прозвучала насмешка.

– Нет. – Остановилась. – Прости, сама не понимаю своей реакции, просто…

– Просто тебя очаровал мой брат.

– Брат?! – Я с неверием посмотрела на нелюдя.

– Не бойс-с-ся, перед Анаишшшем многие не могут ус-с-стоять, даже самцы. Он иссаэр.

– Кто? – Почувствовала, как меня начало отпускать. Во-первых, не злятся. Во-вторых, оказывается, моя странная реакция вполне объяснима.

– Иссаэры – генетические мутанты, ошибка природы. У них особое тело, цвет, запах и голос-с-с. Особенно голос-с-с, который сводит с ума как женщин, так и мужчин. Они рождаются очень редко и не могут иметь своего потомства из-за отсутс-с-ствия репродуктивной железы. Но нес-с-смотря на это, любой нааганит многое бы отдал, чтобы уложить иссаэра в свою пос-с-стель и сделать его собственностью дома. Знаеш-ш-шь, сколько у Анаишшша предложений на брак?

– Зачем? Он же мужчина. – Я недоуменно посмотрела на ньера.

Змей снисходительно усмехнулся. Он снова развалился в душистой траве и, подтянув меня поближе к себе, облокотил на свое прохладное литое тело, обвив хвостом за ногу. Здоровенная ладонь зарылась в мои рыжие крашеные волосы и стала лениво пропускать кудряшки своими сильными пальцами.

– Тебе рас-с-сказать физиологичес-с-ские ас-с-спекты таких отношений, Лленна? – Надо мной издевались.

– Не надо! Но ведь это противоестественно, или… – Я разочарованно посмотрела на «мужчину». – Или вам женщины нужны только для размножения, а так вы предпочитаете себе подобных?

Стали противны прикосновения этих рук, захотелось отодвинуться.

Змей защелкал, гигантское тело затряслось в конвульсиях смеха:

– Ты забавное с-с-существо, Лленна, у тебя интересная логика и реакции. Я рас-с-скажу об этом с-с-своему брату, ты ему понравиш-ш-шься. Одна беременнос-с-сть чего стоит! Теперь вот это…

Змей перевернулся на спину, а меня, как котенка, распластал на своей гигантской мускулистой груди, подтянув так, чтобы видеть мое лицо.

В потемневших зеленых глазах промелькнуло что-то пугающее, голодное, заставившее меня нервно сглотнуть, а сердце забиться в сумасшедшем ритме. Попытка отстраниться и слезть с холодного тела ни к чему не привела. Только недовольно зашипели и сильнее прижали к себе, да еще хвостом ноги зафиксировали.

– Мы очень любим женщ-щ-щин, Лленна. – Провели рукой по спине и оставили ладонь на ягодицах, слегка сжав мое бедро. – Вы такие мягкие, теплые, нежные, так хорошо греете. Хотя не с-с-спорю, некоторые из нас любят развлекаться и с с-с-самцами тоже. Я не люблю…

Движение – и я, испуганная, на земле, а надо мной гигантское тело нааганита, удерживаемое на весу громадными руками.

– И мне, и брату нравятся ис-с-сключительно женщины, Лленна. Только женщины! и в этом ты очень с-с-скоро убедиш-ш-шься на себе, моя маленькая с-с-сладкая со-рин… – Шершавый язык змея прополз по моей щеке и шее, а кончик гибкого хвоста скользнул под футболку, вызывая нервный озноб.

– Брак – это с-с-союз между домами, – продолжил змей свои пояснения, – объединение динас-с-стий. Нам не обязательно делить ложе с с-с-супругом, на это есть вы. А вот моему брату не повезло: даже ес-с-сли он не захочет, его вс-с-се равно зас-с-ставят. Ис-с-с-саэры слишком большое ис-с-скушение. Но пока он под моей защитой, его никто не тронет, как и тебя…

Почти уже черные глаза змея были так близко. Огромная ладонь легла на мою грудь, накрыв одновременно два полушария. Нааганит втянул в себя мой запах, синий язык скользнул между клыков.

Я вздрогнула и расширенными от ужаса зрачками посмотрела на ньера. От осознания того, что со мной сейчас могут сделать все что угодно, мое тело непроизвольно напряглось и сжалось. Мне нечего противопоставить этому нелюдю, я действительно в его полной власти. Оказывается, бессилие такое противное чувство…

– Не бойс-с-ся, не трону, – прошипели мне на ухо, скользнув холодным хвостом по животу. – Пока не трону. Ты правильно с-с-сказала, у нас-с-с с тобой с-с-сейчас-с-с не та весовая категория, поэтому рас-с-слабься. Лучше пойдем к реке, в твоем запахе с-с-слишком много с-с-страха и обреченности. Это меня ис-с-скушает и будит охотничьи инстинкты. Не хочу до прилета корабля делать тебе больно. Ты очень вкус-с-сно пахнеш-ш-шь, со-рин.

Полюбовавшись на мое ничего не понимающее лицо, змей, словно пушинку, подхватил меня с земли и, забросив к себе на плечо, отнес к воде, довольно насвистывая.

* * *

Купаться пришлось в тесном обществе ньера в кольце его гигантского хвоста, как в бассейне. А остальная, «человеческая» часть нааганита возвышалась надо мной, нервируя своим пристальным посветлевшим зеленым взглядом и прикосновениями холодных пальцев, время от времени изучавших изгибы моего тела, скрытого водой до пояса. Глубже в реку просто не пустили.

– Дэйрашшш, а почему я стала понимать твой язык? Это из-за «дара жизни»? – спросила я, удерживая по приказу ньера свои длинные волосы руками, стараясь не обращать внимания на скользящие по спине, груди и бедрам мыльные мужские ладони.

– Нет, я вживил в тебя ашшу – органический переводчик, маячок. Теперь ты сможеш-ш-шь понимать любой язык: ашша автоматически преобразует звуковые волны твоего собеседника в понятные для тебя значения. У меня такой же имплантат.

Заметив, как я вздрогнула при слове имплантат, успокаивающе погладил по голове:

– Он не причинит тебе вреда. Нам вживляют его с самого рождения. Это не только переводчик, но и защита.

Я буду вс-с-сегда знать, где тебя ис-с-скать, поэтому не советую с-с-сбегать, за это очень строго накажу. К тому же тебя вс-с-се равно вернут обратно: ты помечена как моя собс-с-ственность. Причинить тебе вред – нанести мне прямое оскорбление и дать право моему дому на любую компенсацию. Можеш-ш-шь опустить руки, – спокойно закончил змей, окатывая меня сверху водой из огромных, как ковш, ладоней.

– А избавиться от этого маяка можно? – Посмотрела прямо в змеиные глаза.

– Можно, – нааганит оскалился, – правда, только со смертью носителя. Других с-с-способов не существует. Ашша уже полностью распространилась по всему твоему организму.

Не удержавшись, я очень грубо и со вкусом выругалась на «великом русском», как принято у нас на родине. Удивленно засвистевший змей приказал повторить слова еще раз и дать значение несовместимым понятиям. Весь кайф обломал, гад!

Добавив еще парочку эпитетов, повторила и с удовольствием пояснила «кому, куда, каким местом, к каким родственникам и зачем»!

Веселились так, словно я анекдот рассказала…

* * *

Вечерело. С реки тянуло свежестью и сыростью, поэтому я набросила на плечи ветровку. Сидя на валуне около ярко горящего костра, грела свои ладони о горячую железную кружку с тонизирующим напитком, приготовленным специально для меня ньером, и думала. Думала, как мне жить дальше. Смогу ли я все это принять? Смириться, не впасть в отчаянье. Приспособиться, жить по чужим законам и правилам. Жить с не-человеком, рожать от него детей. Быть для него всего лишь ценным имуществом… Но…

Посмотрела на развалившегося напротив нааганита. Змей лежал на боку, подперев рукой массивную голову, и, как зачарованный, не мигая, смотрел на танцующие языки пламени, думая о чем-то своем, время от времени постукивая по земле кончиком хвоста.

Имущество тоже бывает разным. Вон некоторые люди вообще с ума сходят от любви к своим питомцам, а Дэйрашшш и близко не человек. У него другие инстинкты, потребности, чувства и мышление. Может, попробовать с ним хотя бы подружиться? Он не жесток, не высокомерен, терпеливо и честно отвечает на все мои вопросы, по-своему заботлив. Обещал не разлучать с детьми…

Подняв голову, встретилась с внимательным, холодным, изучающим взглядом своего ньера. Интересно, а нааганиты вообще умеют любить? Кто греет их сердце?

Наш зрительный контакт прервал звук, идущий из браслета змея. Довольно защелкав, наг стремительно поднялся с земли и стал тушить костер, засыпая его травой, песком и камнями.

– Лленна, с-с-собирайся, мы покидаем Торс-с-сарр, если хочеш-ш-шь, можеш-ш-шь взять с с-с-собой с-с-свои вещи, разрешаю. Только быс-с-стро, мало времени. Корабль Лиасса могли отс-с-следить.

Зная, что Дэйрашшш просто так ничего не говорит, я подскочила и быстренько запихала в рюкзак посуду, расческу и туалетные принадлежности. Скатала спальник. Хотела поднять тяжелую сумку, но мне не позволили этого сделать: ньер подхватил ее с земли сам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.