# Высокий глерд

Гай Юлий Орловский

«Господь создал людей разными, а Кольт сделал их равными», – но так ли верна эта фраза в мире магии, где в небе парят драконы, где маги проходят сквозь стены, а рыцари ничего не страшатся, кроме бесчестья? Благородный глерд Юджин вступает на путь конфронтации с могущественными силами…

Новинка от создателя легендарного цикла «Ричард Длинные Руки»!

> © Орловский Г.Ю., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Часть первая. Глава 1

Мы вывалились в гостиную через внешнюю стену, ставшую странно проницаемой, что-то ударилось о пол с костяным стуком рядом с моим ухом.

Королева забарахталась подо мной, я сказал торопливо:

– Замрите, ваше величество!.. Вы в моем мире. А здесь я – страшный волшебник!

Она прошипела люто:

– Слезь с меня, ничтожество.

Я медленно отпустил ее, привстал на колени, готовый схватить при малейшем движении.

– Слушайте, – сказал я быстро. – Здесь полно ловушек. Все – смертельные. Не поднимаясь, осмотритесь!..

Телестена блещет всеми цветами радуги, на зеленом дне чаши огромного стадиона футболисты обнимаются, Власко Песко носится по беговой дорожке с победно вскинутым кулаком, Хуанита весь в слезах и соплях упал на колени и даже не пытается вытащить вдутый ему в сетку мяч, а в левом углу экрана бегут цифры, показывающие, что до конца матча осталось три минуты.

По движению моей брови экран вырубил звук. Я медленно встал, королева даже головой не двинула, только глазные яблоки поворачиваются из стороны в сторону, осматривая квартиру. Я видел, как задерживает взгляд на огромном плоском экране во всю стену, на встроенном кондиционере, на причудливо изогнутой кофемолке, что на самом деле не просто молка, а много больше, на принтере, затем осторожно повернула голову.

Из-за того, что живу один, дверей у меня почти нет, кроме как в туалет, все-таки бывают же гости, и в гостевую, так что сейчас вот с середины гостиной можно видеть половину кухни, прихожую и даже часть мебели во второй комнате.

Ее лицо медленно становилось белее белого, глаза дикие, впервые вижу на ее холеном лице испуг. Быстро оглянулась на то место, где был портал, сейчас там ровная белая стена.

Я не успел открыть рот, как она злобно прошипела:

– Ты что натворил?.. Где мы?

– Натворил? – повторил я с истерическим смешком. – А не вы, ваше величество, почему-то ухватились за меня, как Вакула за черта? Добро пожаловать в мой мир!.. Кстати, позвольте помочь вам встать?

Она смолчала, я сам подхватил ее под локоть, так она сохраняет лицо, поднял и даже придержал на секунду, удостоверяясь, что не упадет.

Не сходя с места, она посмотрела по сторонам.

– Что за ужасное место? Мастерская черных магов? Или… что-то похуже? Я хочу обратно!

Я сказал с сарказмом:

– Тогда зачем хватались?

Она отрезала жестким голосом:

– Я пыталась тебя остановить… Это мир демонов?

– Еще каких, – сообщил я злорадно. – Зачем меня останавливать?

– Я спасала королевство! – произнесла она сдавленным голосом.

– От меня?

– Но ты же, – сказала она уверенно, – хотел вернуться с армией демонов?

Я зло хохотнул.

– Портал захлопнулся. Вы здесь, ваше светлейшее величество! В моем мире. И, не хочу о таком говорить, но скажу с удовольствием, в моей власти.

Она посмотрела со всей надменностью.

– Так ли?

– Именно, – отрезал я. – Вот думаю, удавить и закопать в саду или же растворить и спустить в ванной вместе с водой?.. Вы сделали такую величайшую дурость, даже не знаю, как эту дурь обездурить, чтобы не вляпаться… Вы здесь точно не будете королевой, ваше величество! Разве что в комнат е с белыми стенами и надписью над зарешеченным окном с надписью «Королева»…

Она, оставаясь на месте, все еще осматривалась внимательно и настороженно. Я постарался представить себе, что видит, но сразу скис, у дикарей совсем другие зрительные образы.

– Итак, ваше величество, – сказал я, – сейчас я обезврежу часть смертельных ловушек… Только для того, чтобы вы могли немного передвигаться. Очень немного! А потом посмотрим, что с вами… как с вами поступить.

– Я не отдам тебе мою честь, – сказала она беспомощно и одновременно надменно.

– Я могу отнять, – сообщил я и нагло ухмыльнулся.

– Отнятая честь, – сказала она, – это не то, что отданная. За отнятую тебе должны мстить все рыцари, все мужчины!

– Ах-ах, – сказал я, – щас! Разбегутся. В этом мире вы совсем не ценность, ваше величество… Кстати, ваше имя Орландия? Ладно, так и будем звать, только сократим его до Орли.

Она прошипела яростно:

– Как ты смеешь?

– А что?

– Если думаешь, что захватил меня в плен и можешь глумиться, то ошибаешься, раб!.. Можешь меня убить, но я не позволю тебя называть меня по имени!

Я подумал, махнул рукой.

– Как изволите. Я лишь хотел защитить… С другой стороны, вы там все так издевались надо мной, что когда вас здесь убьют, будет только справедливо.

Я включил кофемолку, она же кофеварка и даже мороженщица, сделал две чашки капучино. Она следила за мной настороженными глазами. Наконец спросила злым голосом:

– А почему убьют?

Я фыркнул.

– А вы как думаете? Вы в другом королевстве, где свои короли, и желаете, чтобы вас величали королевой? Убьют и правильно сделают. К тому же у нас полная демократия. Это значит, убьют, как только заикнетесь, что королева… Прошу вас! Выпейте, это вас немного защитит от здешней радиации. Это такая местная магия.

Она осторожно взяла чашку, с подозрением уставилась в темную поверхность кофе.

– Почему убьют?

Я вздохнул.

– Господи, еще одна почемучка!.. Потому что у нас восстания всяких роммельсов увенчались, как говорят, успехом. То есть, королей и все их семьи перебили самым жестоким образом, и с той поры правят только выборные. Ну, как в ваших селах деревенские старосты. Только у нас правят странами и государствами.

– Деревенские старосты?

Я кивнул.

– Да. Они. Бывают еще глупее. Народ не любит, когда правители умнее. Но дело в том, что у нас нет ни баронов, ни герцогов… вообще все благородное сословие мы с удовольствием перебили и запретили о нем даже упоминать. Теперь понятно, что будет, если объявитесь, как королева?

Она сникла, но когда сделала пару глотков из чашки, на глазах приободрилась, огонек в глазах стал ярче, проговорила с некоторым усилием:

– И все равно ты все врешь.

Я покачал головой.

– Можете не верить, но… кстати, ваше величество, может быть, присядете? А то, когда стоим, как будто мы ровня… А кофе пьют стоя только кони.

Последние мои слова тут же заставили ее повести взглядом по гостиной в поисках куда сесть, я учтивым жестом указал на диван, роскошнейший, недавно купил за огромные бабки, чтобы кайфовать, когда смотрю матчи.

Она покачала головой, я запоздало сообразил, что вообще-то предлагаю почти неприличное, ибо диван – это диван, кто-то может сесть рядом, а когда женщина садится на диван, даже в своем доме, она как бы молча предлагает…

В общем, напомнил я себе, вся разница старого и нового времени только в небезопасном сексе, отсюда и все отличия в нравах и поведении, то есть строгость тех времен и полная свобода нынешних.

У меня в доме нет дронов и даже кухонного андроида, потому хоть и лень поднимать жопу, но встаю с дивана и собственноручно вытаскиваю из холодильника пиво, после чего с огромным вздохом облегчения – все-таки поработал! – плюхаюсь обратно на диван и с треском срываю с запотевшей баночки колпачок.

Сориентировавшись, она осторожно шагнула к креслу, что в двух шагах от дивана, опустилась со всем королевским величием, быстро приходит в себя, стерва.

Сиденье, полагаю, одобрила, с подобием улыбки, хоть и весьма напряженной, погладила свободной рукой бархатистые поручни.

– У тебя королевские покои, – сообщила она. – Ты король?..

– Смотря чего, – буркнул я. – Так чё делать будем?.. Нет, молчите, ваше величество. С тем же успехом могу спросить и кресло, в котором сидите.

Она поставила чашку на стол и ответила холодно:

– Как проник в наш мир, так и верни. Я, может быть, даже не стану казнить тебя.

– Вот как? – изумился я. – Какая щедрость!

Она поморщилась.

– Что, этого мало?.. Хорошо, могу даже наградить. Я щедрая к тем, кто служит верно.

Я сказал зло:

– Как?.. Я что, по своей воле там оказался? И сразу с радостной песней пошел ломать камень под плетью надсмотрщика?.. Ваш сумасшедший Рундельштотт еще в тот раз сумел пробить пространственно-временной портал!.. Меня вдернуло в ваш мир так, что хрюкнуть не хрюкнул. Рундельштотт до сих пор не сообразил, что у него все получилось еще тогда!.. Хотя и не совсем так, как задумывалось, но в науке такое постоянно…

Ее лицо чуть потемнело.

– Значит, Рундельштотт… Ладно, верни меня, королевство в опасности.

– Как? – повторил я. – Не могу.

Она подумала, поинтересовалась:

– А если прикажу?

Я искривил рожу.

– Я не ваш подданный, ваше величество. Теперь это понимаете. Или не врубаетесь ввиду своего… гм… королевского величия?

Она кивнула.

– Понимаю. Тогда… если заплачу?

Я окинул взглядом россыпи бриллиантов и прочих драгоценных камней на ее одежде. Она проследила за моим взглядом, закусила губу, поняла.

– Хорошо, – сказала она, – могу дать в управление целое имение. На хороших землях.

– Не пойдет, – ответил я.

– С замком, – произнесла она, глядя мне в глаза, – гарнизоном.

Я молча помотал головой, взгляд мой прикипел к экрану, где все еще отсчитываются минуты и секунды до начала матча. Когда меня вдернуло в портал, было 4 минуты и 27 секунд, а сейчас 3 минуты и 24 секунды. А если учесть, что уже с минуту здесь, то…

То что же, мелькнула ошалелая мысль, я вернулся в ту же самую секунду?

Она произнесла с поистине королевским величием:

– Я тебя осыплю золотом! Но мне нужно вернуться. Повторяю, королевство в опасности.

Я протянул руку.

– Давайте монеты.

Она смерила меня надменным взглядом.

– Здесь у меня нет.

– Но мы здесь, – отрезал я. – Ваше величество, вы в моем королевстве!.. И теперь я вас пошлю в каменоломню. Нет, это далеко, пока отправлю посуду мыть, а потом…

Она прошипела зло:

– Я лучше умру!

– Чем что? – спросил я.

– Чем буду посуду мыть!

– А-а-а, – сказал я обрадованно, – тогда ладно. Вы как хотите умереть: красиво или героически?

Она посмотрела злобно.

– А есть разница?

– Еще бы, – сказал я. – Героически – это понятно, нужно всего лишь броситься на, желательно с самоотверженным криком, а красиво – это лучше жалобной и с распущенными волосами и в растерзанном насильником платье…

Она содрогнулась.

– Нет! Красиво не хочу. Хотя пока что и героически не хочу. Не имею права.

– А что хотите?

– Тебя удушить, – выпалила она. – Как же я тебя, мерзавец, ненавижу!

– Тогда чего было за меня хвататься? – спросил я. – Может быть, вы тайно в меня влюбились? Подсознательно, еще не понимая? Женщины же дуры, а вы хоть и не женщина точно, это же за милю видно, но вдруг что-то в вас осталось женского?

Она отрезала жестко:

– Нет! Я – королева. Ты не понимаешь. Я королева.

– Настоящая, – согласился я. – Всегда настороже, реагируете быстро и верно. Только вы одна поняли, что я задумал! И даже почти остановили. Это почти комплимент, вот уж не думал, что скажу.

Она сказала уже тише:

– Не знаю, что было лучше… Оставить у нас или позволить ускользнуть?

– А почему было не дать мне спокойно вернуться в свой мир?

Она посмотрела холодно.

– Чтоб вернулся с армией?

Я всплеснул руками.

– Как? Я до сих пор не представляю, как был сделан перенос. И повторить его не смогу. К тому же… ну, я не совсем здесь король. И даже не главнокомандующий. И вообще я великий воин лишь глубоко в душе, а в реале пацифист, пацифистее которого уже не перепацифистишь!

Мелодично звякнул скайп, женский голос электронного помощника произнес:

– На связи Кирилл. Соединить, отказать?

Я бросил быстрый взгляд на застывшую королеву.

– Отказать.

– Исполнено, – ответил голос.

Под креслом зашуршало, выполз, прижимаясь к полу пузом, жабенок и ринулся ко мне. Я погладил обалдело, он сидел у меня на плече, когда его хозяин ринулся в портал, а здесь слетел от удара и сильно стукнулся о пол рядом с моим ухом…

– Морда, – сказал я в сердцах, – еще и тебя здесь не хватало.

Королева надменно смотрела, как я чешу ему пузо, а я сказал:

– Бедненький, тебе страшно было?.. Сейчас покормлю. Заодно и ее величество…

Она напряглась, пальцы стиснули подлокотники, когда я распахнул дверцы холодильника и оттуда хлынул слегка синеватый свет. На полках всякая всячина, от мяса и рыбы до кондитерских изысков, в дверцах по старинке выстроились бутылки с шедеврами полиграфии, но почти все – соки, за исключением двух бутылок шампанского.

Первому, конечно, я положил в мисочку жабенку, он даже не стал обнюхивать незнакомое мясо, подпрыгнул на всех четырех и принялся жрякать с таким азартом, что мое сердце сразу растаяло от умиления и нежности.

– Ваше величество, – сказал я, – давайте ближе к столу. Деликатесов не обещаю, обычная еда офисного планктона.

Мне, как безработному, содержать механических слуг не по карману, сам вытащил все нужное из холодильника, что-то сразу разогрел за секунды на импульсной плите, что-то подал замороженным, с облегчением сел и уставился на королеву.

– Ваше величество?

## Глава 2

Она подняла на меня взгляд, это вообще-то впечатляюще, когда поднимается лес густых и длинных, как копья, встречающие конницу, ресниц, а чернющие глаза смотрят с загадочностью сфинкса.

– Это ваша еда?

– По бедности, ваше величество, – сказал я. – По бедности. Вполне сбалансированная пища. Витамины, микроэлементы… все есть.

Она смотрела на блюда с порциями хамона и пармезана, креветок, форели, перепелиных яиц, дальше своей очереди ждут горки нежнейших даже с виду пирожных, за ними высятся два удлиненных стакана со смесью соков.

– Это по бедности?

– Да, – сказал я терпеливо, – мой бюджет не позволяет создавать все дома. Приходится брать уже готовое.

Она проследила за моим взглядом, на дальнем столике Vort-75, старая модель, сейчас уже в ходу Vort-85 и Vort-95, печатают все от любой еды до одежды.

– Ты не можешь создавать дома все? – спросила она, выделив «все».

– Не могу, – ответил я раздраженно. – Так, по мелочи… Одежду, мебель, из еды только ограниченный набор. Отведайте креветок, ваше величество! Говорят, повышается умственная деятельность. Хотя для королевы это и не обязательно.

Она следила за мной, повторяя каждое движение, даже вилкой и ножом научилась пользоваться почти сразу, вилки вообще должны казаться непонятнейшей вещью в мире, где и самые изысканные придворные дамы хватают еду руками.

– И вот это попробуйте, – посоветовал я. – Честно говоря, сам не знаю, что это, с этой модификацией каждый день что-то новое… но не брыкается, пока ешь, и то хорошо.

– Необычно, – произнесла она бесстрастно, – однако это… неважно.

Я сказал с невольным сочувствием:

– Ваше величество, не хочется такое говорить, короли же предпочитают слушать только приятное…

– Говори, – прервала она и напомнила: – Я королева.

– Вам придется, ваше величество, как-то адаптироваться. Приспосабливаться к нашей жизни. Приспособленчество – тоже перестало быть бранным словом.

Она покачала головой.

– Нет. Мне нужно вернуться.

– Не получится, – сказал я искренне. – Возьмите эти сладкие пирожки. Они так и называются – пирожные.

Она взяла пирожное не глядя и сказала с нажимом:

– Ты не понимаешь. Мне нужно. Королевство в опасности.

– Может быть, – сказал я с легким сарказмом, – только ваш трон?

Она посмотрела на меня с презрением.

– Трон и королевство неразделимы. От того, кто на троне, зависит благополучие всего королевства. А сейчас к нему рвутся себялюбцы, что ввергнут страну в бессмысленные войны!

– И вы должны вернуться, – ответил я с тем же сарказмом, – чтобы спасти мир? Понятно, знакомо.

Она отрезала:

– Ты старался вернуться, чтобы спасти свою шкуру. Мне моя жизнь не важна, я должна спасти свой народ!..

Я запнулся, в ее глазах этот фанатизм, в самом деле верит, что спасет положение, еще не знает про неизбежность исторических процессов, для которых неважно, кто на троне.

С другой стороны, хорошо знаю по истории, что в самом деле зависит от правителя, воевать стране или вести мирную жизнь, прорубывать окно в Европу или окружить себя фаворитками и проводить дни в пьянстве и неге, в то время как королевство сползает к революции и гражданской войне.

– Увы, – сказал я почти с сочувствием, беспомощный противник почему-то сразу перестает казаться противником, когда попадает в нашу полную власть, особенно, если этот противник – самка. – Здесь вы не королева.

Она выпрямилась, глаза сверкнули гневом:

– Никто не отнимет мою корону!

– Как я уже сказал, – напомнил я, – всех королей и королев мы перебили. Во всех королевствах! Даже своего императора вместе с семьей расстреляли и закопали, как собак. Только в самых крохотных королевствах их не убили, а оставили для смеха. Одевают посмешнее и показывают по большим праздникам народу. Теперь общество обходится без королей, графов, баронов и прочих дураков. Все рождаются одинаково свободными и без привилегий.

Она прошептала в отвращении:

– Такого просто не может быть…

– Это есть, – заверил я. – Наше общество полностью демократичное и справедливое, потому намного более бесчеловечное и жестокое, чем у вас.

– Почему?

– Ваше величество, – сказал я, – у вас графами и баронами сразу рождаются, а у нас ими нужно становиться. Я же говорю, все от рождения одинаковы! И начинается такая гонка за властью, что трупы прятать некуда… Конечно, у нас эти победившие называются не графами, это мелочь, у нас это олигархи, политики, управляющие транскорпорациями, футболисты, актеры, биллгейтсы и прочие, кто добился успеха, обойдя множество соперников… Отведайте сока. Вот этого, розового, можно и этот, оранжевый. В них есть все, чтобы восстановить здоровье. У вас оно точно пошатнулось, верно?

Она процедила злобно:

– Моего здоровья хватит, чтобы править королевством!

– Опять за рыбу гроши, – сказал я с сочувствием.

Она сделала глоток сока, прислушалась к ощущениям. Я следил за ее медленно розовеющим лицом, а она спросила внезапно:

– Сколько у тебя табунов?

Я спросил удивленно:

– Табунов? Ни одного.

Она нахмурилась, посмотрела искоса.

– Как так? Ни одного? Даже простых коней, не крылатых?

Я выдавил улыбку.

– Чего я их буду таскать с собой? Конечно, ни одного.

Она фыркнула:

– Ах да, понятно, смешно… Ты уже придумал, как вернуть меня обратно?

Я сам откинулся на спинку стула и воззрился на нее с должным изумлением.

– Как?.. Ваше величество, скажу вам с долей микроскопического сочувствия, но твердо, что вернуться не удастся. Это не в моих силах. Если же попытаться обратиться за помощью…

Она вздрогнула, во взгляде впервые промелькнул страх.

– Нет!

– Мне тоже кажется, – проговорил я медленно, – что в этой идее что-то не то… Хоть мы всех королев уже давно перебили, злости уже нет, потому самое верное, что случится, вас сочтут сумасшедшей и начнут лечить. А это больно и унизительно…

Она прервала:

– Нет!.. Я не хочу, чтобы обо мне узнали. И я хочу вернуться немедленно.

– А вот с этим непросто, – признался я. – Вы знаете, как это сделать?

Она взглянула надменно.

– Я королева!

– Ах да, – пробормотал я, – еще бы… извозчики, дескать, на что… А почему решили, что это смогу я?

– Ты мужчина, – заявила она непререкаемо. – Ты должен. Ты обязан. К тому же учился у самого Рундельштотта…

– Ах да, – сказал я с прежним сарказмом. – Если это называть учением!..

Он смерила меня пытливым взглядом.

– Ты все быстро схватываешь. Я заметила сразу. И потому отправила тебя к самому Рундельштотту. Так что ты сможешь…

Она говорила ровным голосом, но я чувствовал ее страшное напряжение и догадывался, чего стоит это показное спокойствие. Попала в гораздо более страшный мир, чем тогда я. Если не поднимать голову к небу, то мне в ее мире все знакомо по школьному учебнику истории для четвертого класса, а для нее каждая деталь в квартире нечто пугающе непонятное, страшное, угрожающее.

Экран на стене занимает все пространство от и до, я держу обычно вырубленным, но сейчас вспыхнул, там появилась и сделала шаг вперед Аня Межелайтис с ее знаменитой зовущей улыбкой и раскованной позой.

Королева застыла, как крокодил в траве, Аня же вышла на шаг за пределы экрана, больше голография моей хилой системы не позволяет, всмотрелась в меня критически.

– У тебя бицепс все еще сорок сантиметров? – спросила она. – А у Томаса уже сорок четыре!

– Врешь, – ответил я, – у него сорок, как и у меня! Это на левой, а на правой вообще тридцать девять и шесть!

– Нет, – сказала она победным голосом. – Он нарочно не рассказывал, а теперь выставил свои размеры.

– Сгинь, – велел я.

Аня исчезла, а на экране во множестве окошек замелькали ролики новостей со всех концов планеты.

– Выключить, – велел я. – Простите, ваше величество, слуги бывают такими назойливыми! Еще раз простите… Попробуйте вот это блюдо. Не знаю, как называется, уже прошли времена, когда все, кто желал называться изысканной интеллигенцией, носились с хамоном и пармезаном… сейчас все так быстро меняется, и каждое блюдо вкуснее предыдущих, наука на марше, на желудок она работает с азартом, это на космос из-под палки…

Экран давно погас, но королева время от времени бросала на стену взгляд, словно это портал, откуда в любой момент могут хлынуть орды демонов.

Я старался даже не двигаться, королева и так на грани нервного срыва, хотя женщина железная, это вижу, лицо как деревянное… хотя нет, как будто из драгоценного камня, аметиста или чего-то подобного, что неотличимо от нормального цвета лица. И хотя заметно побледнела, но ни одной морщинки, ни одной складочки, словно отрендерено в творческих муках лучшими дизайнерами мира.

Я хлопнул себя по лбу.

– Простите, ваше величество! У меня так редко бывают гости, что совершенно забыл первое и самое главное правило…

Она насторожилась.

– Говори.

– Пойдемте, – сказал я, – я просто покажу. Там и объясню.

Она медленно и величаво поднялась, королева Нижних Долин даже здесь, в моем загородном домике, прошла со мной. В коридоре я остановился и указал на дверь в пяти шагах от гостиной.

– Вот, прошу вас, заходите туды. Там можно помыть руки…

Она спросила с непониманием:

– А зачем их мыть?

– Ритуал, – ответил я.

– Я не молюсь вашим богам, – заявила она гордо.

Я ответил, уже сердясь больше на самого себя:

– Так принято. В старину после того, как жопу подтирали, всегда руки мыли. Чтоб других не пачкать. Теперь не подтирают, но руки как бы моют, хотя на самом деле не моют, а делают вид, что моют, хотя не моют… Эвфемизм такой. Религиозные обряды не обсуждают, ваше величество! Их просто выполняют.

Пришлось подвести ближе и подтолкнуть в спину, дверь за нею тут же захлопнулась, хотя в современном раскрепощенном мире туалетные вообще строятся без такого излишества, как двери, но мой домик построен еще моим старорежимным дедом.

Я отступил, громко топая, чтобы королева там не стеснялась. Туалет автоматизированный, не надо объяснять, как и что. Какать королева, наверное, все же умеет сама, а дальше все то, что нужно было делать человеку, взяла на себя автоматика.

Королеве нужно только присесть на унитаз, а по завершении процесса дефекации встать, жопа будет не только чистая, но и сухая, все-таки титаны науки работают в первую очередь над усовершенствованием унитазов, а не над каким-то покорением сраного космоса или разгадками тайн темной материи, вовсе ненужной демократу для его садового участка и помидоров.


Я ждал ее за столом, сообразив, что стоять у двери будет не совсем прилично с точки зрения первобытной монархии.

Королева в самом деле появилась в столовой с таким видом, словно гуляла в саду среди роз, я вскочил и отодвинул стул, в кино насмотрелся на эти гребаные манеры.

Королева царственно опустилась, ни словом, ни взглядом не поблагодарив, слуг не благодарят, они просто делают свою работу.

Я сел на другом конце стола, он почти квадратный, но с намеком на церемониальную вытянутость, а королева произнесла с твердостью:

– Я знаю, это мир демонов, но… где они?

Я оглянулся по сторонам, что-то соображаю туговато, ответил с понижением голоса:

– Ваше величество, не к ночи будь сказано… зачем они вам?

– Но если захватили ваш мир…

Я ответил шепотом:

– Они правят!.. А мы, покоренные, на самом низу социальной лестницы. С чего бы демонам с нами тусоваться?..

– Но если они все захватили…

Я ответил почтительно:

– Ваше величество, наши демоны столь могущественны, что захватывают не людей, а целиком королевства. В их подчинении короли, а мы… в подчинении королей, хотя они теперь называются иначе.

Она подумала, кивнула.

– Ладно, это сейчас неважно. Важно то, что ты пока что не знаешь, как вернуть меня в мой мир. Я понимаю, ты не великий Рундельштотт, прорубивший дверь в ваш мир… Но обещай, что постараешься.

Я пожал плечами.

– А что это даст? Обещай не обещай, но даже не представляю…

– Пообещай, – потребовала она.

Я вздохнул, развел руками.

– Хорошо-хорошо. Обещаю.

– Что? – спросила она с нажимом. – Что обещаешь?

– Ваше величество, – сказал я досадливо, – обещаю со всей искренностью, что приложу все усилия, чтобы вернуть вас в ваш мир. И сделаю все для этого. И даже больше. Довольны?

Она кивнула, напряжение из ее фигуры, к моему изумлению, выветривается буквально на глазах.

– Да, – ответила она просто. – Я верю в твое обещание.

– Это ничего не даст, – буркнул я с непонятной мне самому неловкостью.

– Верю и в твои силы, – уточнила она. – Ты все сможешь! Хоть ты не Рундельштотт, но ты мужчина. Ты должен.

Я пробормотал:

– Давно не слышал таких слов.

– А какие слышишь? – спросила она.

– Только насчет прав, – ответил я. – На то имею право, на это, еще вот на то, и вообще у нас только права и никаких обязанностей!

Она ужаснулась:

– Как же вы живете?

– Да вот так, – ответил я скромно. – Перебиваемся как-то. Ваше величество, вы совсем не обращаете внимание на блюда… Да, немного непривычно, но все съедобно. И вот эти сдобные пирожки… Тают во рту!

## Глава 3

В нише заскреблось, вылез сонный пылесос, повел сяжками-камерами. Королева дернулась, когда он двинулся к ней, но огромным усилием воли сдержалась, не завизжала в ужасе, даже ноги не подобрала, хотя допотопный пылесос, согласен, выглядит вообще-то страшновато, как железная черепаха из мастерской далеков.

Он понюхал ее платье, деловито собрал пыль с подола, поскреб туфельки и потащился к лестнице на второй этаж.

Она проводила его взглядом, на лице огромное облегчение, но когда заговорила, голос звучал ровно и привычно холодно:

– Это… твой слуга?

– Мой, – согласился я. – Хотя я и не глерд.

По ее лицу промелькнула тень неудовольствия.

– Ты глерд, хотя и не считаешь себя… Хотя, возможно, у вас глерды называются иначе? В королевстве Уламрия, это наши соседи, глерды именуются лордами. У тебя весь дом полон слуг-демонов. Я так и не поняла, что это за мир демонов, если они служат тебе?

Я скромно улыбнулся.

– Ваше величество, позвольте, это я объяснять не стану.

Она посмотрела исподлобья.

– Кажется, начинаю догадываться… Но это в корне все меняет.

Пылесос взобрался почти до последней ступеньки, но сорвался и с грохотом съехал на спине, ритмично постукивая на каждой, на полу у самых наших ног завертелся волчком на выпуклом панцире.

Я процедил сквозь зубы:

– В металлолом восхотел?..

Он жалобно пискнул, из отверстий в панцире поспешно выдвинулись сразу два манипулятора, я не успел слова добавить, как перевернули стальной пылесборник с грохотом на пузо, и он не пополз по ступенькам, а помчался скачками, как резвый щенок.

– Еще раз такое выкинешь, – сказал я вдогонку, – понял?.. Закажи новые детали, проапгрейди прогу… Анька, проследи за этим дурнем, чтобы ничего не забыл!

Во весь экран появилось лицо Ани Межелайтис, томно облизнула губы и сообщила эротичным голосом:

– Хорошо, босс… Все, что скажете, босс!.. Только намекните, босс!

Я оглянулся на королеву, внимательно прислушивается, сказал раздраженно:

– Никого не принимаю! Отключи связь. Вообще отключи.

Аня кокетливо вскинула тонкие шнурки бровей, пухлый ротик приоткрылся дико эротично.

– Кроме, – спросила она в изумлении, – чрезвычайных ситуаций?

– Даже чрезвычайных, – начал я, потом махнул рукой: – Ладно, те оставь, ну там пожар, война, вторжение марсиан…

Королева внимательно наблюдала за мной, на губах проступило нечто напоминающее напряженную улыбку.

Аня исчезла, королева сказала негромко:

– Если не король, то не меньше, чем герцог?.. Столько народу добивается твоей аудиенции!.. И столько хотят подружиться с тобой!..

– Френды, – буркнул я, – еще не друзья. Мало ли что им надо… Я еще помню нигерийские письма…

– Тебе служат могущественные демоны, – продолжила она. – Тебе подчиняется весь замок… Здесь много народу?

Я огрызнулся нервно:

– А зачем они мне?.. Я один.

– Для одного человека, – сказала она очень серьезно, – это роскошно. Ты не крестьянин.

– Еще бы, – ответил я саркастически, – я планктон!.. Теперь такое время, что даже планктон – звучит гордо.

Она медленно допила сок, на лице ни тени эмоций, хоть бы сказала, что вкусно, но, понятно, королева, ей сказать, что вкусно, это почти поблагодарить, но как можно так низко пасть самой королеве!

– Ваше величество, – произнес я, – позвольте совершенно искренне восхититься вашей железной выдержкой. Я смутно догадываюсь, каким чудовищным вам должен показаться этот мир… не то, что мне ваш, но вы… вы великолепны!.. Ни диких воплей, ни ужаса, ни попыток бросаться на стены, согласен, весьма странные, ни обморока…

Она смотрела на меня холодно и высокомерно, и хотя это злит, но одновременно и восхищает.

– Я королева, – сообщила она так, словно я увидел ее впервые, – царствующие особы с колыбели обучаются держать себя на публике.

– Здесь нет публики.

– А вдруг? – произнесла она. – Потому я королева даже в пустой комнате.

Я поклонился.

– Ваше величество. Вы – человек долга. Я восхищен, и мне жутко стыдно. Сам я вообще-то безвольная свинья. У меня ни чувства чести, ни чувства долга. Тем более я эта… преклоняюсь. Ибо вы… недосягаемы.

– Верни меня обратно, – ответила она.

Я ощутил сильнейшую беспомощность и жгучий стыд. Она все еще смотрит на меня, как на мужчину, у которого Долг, Честь, обязанности, не понимая, что от обязанностей всяк прячется, как собака от мух, а про долг и честь давно забыли, мы ж не дикари какие-то…

– Я, – проговорил я, – я… думаю над этим сложным вопросом. Уже голова пухнет, видите?

Я смотрел, как медленно и величественно встала из-за стола, нет, поднялась, есть разница между встать и подняться, так же неспешно вышла, оставив стул, это уже я придвину, понятно, она же королева, а я черт-те что, в задумчивости прошлась по гостиной, медленно и осторожно прикасаясь кончиками пальцев к стенам, мебели, приборам…

Я чувствовал нарастающее беспокойство, далеко не все в доме замкнуто на меня, иначе самому пришлось бы обслуживать гостей, а так любой может включить телевизор и выбрать программу, достать из холодильника пиво, включить или выключить свет…

Я начертил мысленно ее траекторию, обязательно пройдет мимо транскомпа, неделю тому я начал собирать его собственноручно, это гораздо дешевле, чем купить в магазине, это не по карману, но сейчас в полуразобранном…

– Платформу влево, – произнес я вполголоса, – разъемник выше…

Королева, как я и рассчитал, подошла, прикоснулась кончиками пальцев… я нарочито отвернулся, а за спиной сухо затрещало, раздался сдавленный вскрик. Я быстро оглянулся, королеву отшвырнуло на другой конец комнаты, где и растянулась на полу. Волосы дыбом, глаза выпучены, а зубы стучат мелко-мелко. Руки тоже трясутся, как у припадочной, щеки бледные, как мел.

Я охнул:

– Что за дурь? Могло же вовсе убить!..

Ее крупно колотило, выговорить не может ни слова, я поднял ее на руки, никогда бы не подумал из-за ее массы платьев, что такая легкая, понес к дивану, она даже не поняла, что с нею делают, и бережно опустил на роскошно мягкую поверхность.

Пришла в себя не скоро, руки еще дергаются, но ухитрилась выговорить:

– Что… это… было?

– Ответ, – сообщил я с невольным злорадством. – В жилище такого могучего мага, как я, нельзя и шагу ступить самостоятельно, ясно?.. А делать можно только то, что разрешу. Что изволю разрешить по своей великой милости и добрости. Понятно, почему?

Она прошептала:

– По…че…му?

– Потому что здесь главный я, – сообщил я злорадно. – А ваша жизнь, ваше бывшее величество, теперь в моих гнусных лапах! И ваша честь. Да и вообще… усе.

Она осталась лежать неподвижно, даже руки перестали трястись, хотя пальцы еще мелко-мелко вздрагивали. Глаза огромные, вытаращенные, ресницы трепещут, как крылья у бабочки, что хотела бы взлететь, да боится шныряющих вверху страшных хищников – воробьев и ласточек.

Потом ее лицо отвердело, в глазах проступила привычная жестокость, она медленно поднялась, даже возделась, будто не сама по себе, а некая сила ее подняла, встала и пересела в кресло за столом.

– Я не враг, – произнесла она прежним холодным голосом, как разговаривала в тронном зале с придворными.

– Надеюсь, – ответил я.

– Тогда… зачем?

– Дом защищается, – объяснил я. – Ваше величество, волшебный дом просто предупредил, что нельзя ничего трогать без разрешения хозяина. В следующий раз просто убьет! Или сделает еще хуже…

Она проговорила нетвердым голосом:

– Что может быть хуже?

– Сделает вас старой, – ответил я без жалости. – Кожа станет морщинистой и дряблой, щеки обвиснут, под глазами появится три яруса серых мешков, похожих на рыбацкие сети, с темными пятнами на щеках и лбу, а шея так и вообще…

Она прошипела:

– Прекрати! У меня уже сейчас такая от твоих слов!..

Я повернулся к экрану.

– Снимок!.. Еще один… Еще… Вывести на экран.

Королева ахнула, когда на экране появилась она, сидящая сейчас за столом, все еще бледная и с расширенными в испуге глазами.

– Это…

– Это вы, ваше величество, – сказал я. – Ваш нынешний портрет.

Она медленно поднялась, выпрямилась во весь рост, не отрывая взгляда от своего изображения.

– У тебя… домашний художник?

– Можно сказать и так, – ответил я скромно.

– Он просто удивительный, – сказала она. – Нарисовать так моментально?.. Я о таком волшебстве не слыхала.

Она подошла к экрану, оглянулась.

– Потрогать можно?

– Это можно, – разрешил я великодушно и добавил громко: – Стража! За это мою гостью не убивать, не калечить и не делать старой.

Она осторожно прикоснулась, под ее пальцами изображение тут же увеличилось. Отдернула руку, но фото оставалось в том же размере. Прикоснулась еще раз, оно увеличилось так, что помещается только один глаз, что занял половину стены.

Я сказал с сочувствием:

– Ваше величество, нужно сделать пальцами всего лишь вот так…

Я показал, не прикасаясь к стене, изображение тут же уменьшилось.

Он попробовала, фото осталось таким же, как сделал я.

– Управлять жестами может только хозяин, – сказал я. – У вас доступ ниже, но тоже есть. Повозите пальцами по экрану…

– Полотну?

– Да, – согласился я. – Полотну. У нас такое полотно. Скользкое. Будто в соплях, но без соплей.

Она сосредоточилась, даже нахмурилась и губу прикусила, начала двигать пальцами, изображение то уменьшалось до макового зернышка, то увеличивалось так, что на весь экран одна ресница, я же отошел в сторону и жестами вызвал на дополнительном экранчике на другой стене редактор и велел состарить ее фото так, чтобы выглядела древней старухой.

Я не указал год, и на экране понеслась вереница старческих лиц, я поспешно согнул палец, в центре остановилось фото старухи в сто двадцать лет.

– На главный экран, – велел я вполголоса.

На большом изображение моментально сменилось, королева отпрянула.

– Что… это?

– Это вы, – пояснил я любезно. – Узнаете?.. Такой станете, если будете щупать тут все и тыкать вашими королевскими пальцами, без моего разрешения. Понимаете, ваше величество… здесь вам не там.

Она побледнела при виде старухи на экране, но всматривалась очень внимательно. От такого фото даже у меня мороз по коже, но королева, судя по выражению ее лица, отыскала сходство со своей бабушкой или прабабушкой, некие общие фамильные черты, что идут из поколения в поколения тысячи лет.

– Это ужасно, – произнесла она холодно. – Я ничего не стану трогать. Хотя я королева!

– Но не в моем доме, – напомнил я. – Здесь я король, хоть и как бы король, ваше величество. А вы… даже не знаю, гостья или пленница?

Она посмотрела на меня с высокомерным равнодушием.

– Определяйтесь быстрее, глерд… или не глерд? От этого зависит ваше будущее.

– Чё-чё? – переспросил я.

– Ваша выгода, – пояснила она с королевской снисходительностью к карлику. – Я королева! А услуги королям оплачиваются высоко.

– Вы можете оплатить только драгоценностями на вашем платье, – отрезал я. – И в заколках. Но их могу забрать и так. По своей воле!.. А больше ничего не можете.

– Верни меня в мое королевство, – напомнила она. – Ты получишь намного больше.

– Не надо было хвататься за меня, – напомнил с бессильной злостью. – Какая хватка, какая хватка! Королевская. Вы свое не упустите, верно?

– Я пыталась тебя остановить, – сказала она. – Вообще-то остановила бы… но ты оказался сильнее и стремительнее.

Я сказал зло:

– Да, вы из тех, кто коня на скаку остановит… но теперь мы оба заполучили головную боль. Вы в чужом мире, а я все не решу: утопить вас или удушить?.. Блин, со спутников мониторят всех муравьев на моем участке, труп на огороде не спрячешь. А где прятать?

– Ты сможешь, – сказала она и посмотрела очень внимательно. – Ты сможешь!

– Спрятать труп?

– Вернуть меня обратно, – ответила она, по-королевски не замечая глупой шуточки. – Если не за горы золота, не за бриллианты или земли, и как королева я для тебя не королева… то хотя бы как помощь женщине? У вас как насчет рыцарской чести?

– Хреново, – буркнул я. – Хуже некуда. Мужчины пали настолько, что женщины сами берут в руки как столярные молотки, так и… оружие. И сами себя защищают… а то и мужчин.

Она широко распахнула глаза.

– А мужчины… что, терпят?

Я хмыкнул.

– Пока еще ни один не покончил с собой из-за стыда.

Она всмотрелась в меня.

– А ты… неужели и ты… Нет, я же вижу, ты не такой. Ты не такой!

– Еще какой, – сказал я тоскливо. – Я такая свинья подзаборная… Чаще хрюкаю, чем говорю. Вон на диване место протерто… Там лежу, а вон там вмятина от моей жопы. Каждый день сижу часов по пять перед жвачником, серфлю, а потом до ночи мобов бью… Там я такой герой и та-а-а-акой блага-а-ародный…

Она подумала и, не сводя с меня пристального взгляда, произнесла задумчиво:

– Значит, ты уже накопил силы…

– Накопил?.. Силы?..

– Ты уже коснулся ногами дна, – проговорила она так же медленно, – осталось только утонуть… или толкнуться, чтобы выпрыгнуть на поверхность.

– Ага, – сказал я саркастически, – только это такое дно, что каждый тонет с агромадным удовольствием.

## Глава 4

Мой карликовый тираннозаврик сперва рычал и пятился от ползающего пылесоса, но тот не обращает внимания на будущего страшного дракона, и мой ящеренок, осмелев, начал нападать и пробовать ухватить широкой пастью. Пылесос пятился, собирая пыль, наконец мой гребенчатый зверь отважно прыгнул на это чудище и, цепляясь за отверстия и выпуклости, взобрался на самый горб.

Когда вот так проехали мимо меня, я похвалил за отвагу и мужество, ящеренок тут же соскочил и взобрался ко мне на колени. Я почесал ему пузо и белесое горлышко, он побалдел, но когда пылесос снова проползал мимо, прямо с моих колен прыгнул ему на спину и, вцепившись всеми четырьмя, гордо покатил на таком танке, как де Голль в освобожденный Париж.

Королева осматривала гостиную с королевским равнодушием, как и положено королеве, заглянувшей в хижину дровосека или углежога, нет, все-таки дровосека, у меня испачкаться просто немыслимо, но я чувствовал ее страшное напряжение, в этом чудовищном мире нет ни единого знакомого предмета, кроме стен и входной двери.

Остановилась перед портретом Салка, мистера Олимпия, но только начала всматриваться, как тот исчез, а на его месте появился Знак, еще мышчастее и с чудовищно вздутыми бицепсами, у него второе место в общем зачете, но первые два по бицухе и трицам…

Едва заметно вздрогнув, некоторое время всматривалась, но вместо Знака появился Крабоид, чемпион по паурлифтингу, лишь тогда она величаво повернула голову в мою сторону.

– Интересный у тебя портрет… Но почему меняется?

– Слайд-шоу, – ответил я, – ваше величество, в той рамке миллионы картин. Вот там еще две рамки, но все равно, кто на них смотрит?.. Не обращайте внимания, это местная магия.

Она покачала головой.

– У нас такой нет.

– Это хорошо, – одобрил я. – Даже прекрасно, что нет. У нас из-за этой магии все художники вымерли. И вообще рисование исчезло. Потому не допускайте!

Она прошла чуть дальше, остановилась перед стеной, где закреплены на крючках два меча и топор со щитом, все из лучшей стали, легкие и прочные, ничем не поцарапать. Магазинов с такими штуковинами развелось немеряно, торговля идет бойко, почему-то эта хрень считается прекрасным украшением интерьера, редко найдешь квартиру, где нет меча или топора на стене. Находятся сумасшедшие, у которых все стены увешаны мечами, топорами, моргенштернами, мизерекордиями, саблями, шпагами, катанами, палицами…

Хотя, надо признаться, в современном исполнении в самом деле выглядят красиво, но, думаю, в реальности даже у королей оружие было попроще и не украшено бриллиантами, рубинами и прочими изумрудами, почти как натуральными.

– Это твое заслуженное оружие? – спросила она. – Все остальное, понимаю, в оружейной? И доспехи?

– Да, – ответил я, но уточнил: – Вам туда нельзя, ваше величество!.. Не женское это дело.

Она кивнула.

– Да-да, верно.

– И вообще, – сказал я, – герои сражаются без доспехов. Я, может быть, вообще берсерк в душе!

Она не отрывала взгляда от оружия, наконец произнесла раздумчиво:

– Вот этот меч слева просто прекрасен… Это твое основное оружие?

– Одно из, – ответил я скромно. – Одно из.

– Не тяжеловато для твоей руки?

– Тяжеловато? – спросил я с негодованием.

Она отступила на шаг и смотрела холодными змеиными глазами, как я снимаю меч с крюка, ножны сверкают мелкими красными камешками, одной рукой я придержал ножны, другой взялся за рукоять и медленно потащил клинок на свободу.

Как воин я, полагаю, никакой, драться не приходилось, но насмотревшись в фильмах, как эти гэгэ, то есть главные герои, зачем-то перед поединками крутят мечами во всех направлениях, наверное, это нечто ритуальное, то ли призывающее богов, то ли нагоняющее страх на противника, я, как Денур, Ратад, Маргаст и все остальные косплеисты, научился вращать мечом быстро и красиво.

Во-первых, это укрепляет кисть, а такое упражнение все же интереснее, чем вращать гантельку, да и перед девчонками можно побахвалиться, дескать, кручу полуторником как Глен Барбадэ в «Короле Киммерии» или Дирк Гунько в своем сериале о неустрашимом герое-варваре, а то и лучше, вот посмотри, как я хорош!

Времени у нас всегда до фига, можно на экране поставить движение на повтор и, глядя на него, крутить мечом и крутить, как бы кисть ни ныла, пока не получится легко и как бы без усилий.

Королева отступила еще на шаг, я задержал дыхание, сосредоточился, клинок тут же засверкал в моей руке, вращаясь быстрее крыльев мельницы под ураганным ветром.

Я перебрасывал его в левую руку и вращал на той стороне, показывал веерную защиту, снова неуловимо быстро возвращал в правую, уже отдохнувшую чуть, и вертел во всех направлениях снова, наконец отработанным движением забросил клинок в узкую щель ножен и поклонился королеве, стараясь не показывать, что сердце вот-вот выпрыгнет от чрезмерных для диванного героя усилий.

Она покачала головой, королевская невозмутимость не слетела, но еще чуть отступила, глаза расширились в изумлении.

– Такого еще не видела, – проговорила она. – Совсем не предполагала, что ты великий воин! Возможно, величайший… Так владеть оружием… это невероятно…

Я проговорил, подпустив в голос иронии:

– У меня много талантов, ваше величество… Настолько много, что могу позволить себе не выпячивать их, а жить свинья свиньей, что вполне в духе времени тотальной демократии и пофиги… тьфу, пацифизма.

– Но… зачем?

Я пожал плечами. Она посмотрела в одно окно, медленно прошла ко второму. На безукоризненном лице ни страха, ни смятения, а когда заговорила хорошо контролируемым голосом, в нем прозвучал всего лишь слабый интерес:

– А где твой конь? Вообще не вижу конюшни.

Я развел руками:

– Увы, ваше величество, я уже говорил, человек слишком бедный…

– Настолько, – переспросила она с насмешливым недоверием, – что даже коня держать не в состоянии?

Я смиренно развел руками:

– Увы…

Она сказала с отвращением:

– Да как ты живешь? Как можно жить без коня?..

– Не представляю, – согласился я. – Как вообще жить?.. В ужасном мире живем, ваше величество! Да еще и в ужасное время.

Она насторожилась.

– А что происходит?

– Да все происходит, – ответил я упавшим голосом. – У нас любое время ужасное. Это у вас там все поют от щастя, а у нас постоянно стонут.

Она вскинула брови, посмотрела внимательно и с сочувствием повторила в задумчивости:

– Если даже коня нет, то что за мужчина без коня?

– И без меча за плечами, – согласился я убито. – А когда меч на стене, то это уже и не меч, ваше величество! Это бывший меч. Да и вообще пеший конному не гусь с бантиком!

По телестене пробежала рябь, я не среагировал, и тут же во множестве окошек побежали кадры последних новостей с фронтов последних боев в Румынии, Чаде и Саудовской Аравии, бегущие с автоматами в руках люди падают, взрывами разносит танки и бронетранспортеры, суперголкипер Чэд берет мяч в пенальти от самого Паларта, Лиза Чича получает Оскара за лучшую постельную сцену…

– Убрать, – сказал я коротко.

Экран погас, королева быстро взглянула на меня.

– Это демоны?

– Хуже, – ответил я, увидел ее непонимающий взгляд, пояснил: – Люди на службе демонов. Они хуже любых демонов. Демоны могучи, но туповаты, а люди… ваше величество знает, способны на все. Куда там демонам!

– А как зовут вашего главного демона? – спросила она.

– Демократия, – сказал я. – В прошлом она совсем недавно звалась золотым тельцом.

– Странное имя, – произнесла она озадаченно. – Сперва мужское, потом женское?

Я ухмыльнулся.

– А у нас поменять пол – раз плюнуть!.. Некоторые по два раза в год меняют. А есть вообще бесполые, так им все охренело.

– У вашего главного демона власть только над золотом?

– И прочими активами, – пояснил я, – а это значит, над всем на свете. Люди гибнут за мета-а-а-алл! За золото, значится. Его гнусное влияние.

Она произнесла невесело:

– У нас этому демону не поклоняются, но он, похоже, своих слуг заслал и к нам. Каким заклинанием создаешь этот странный свет в доме?

Я пожал плечами.

– С какой стати буду лично создавать или гасить свет? Я что, все еще в пещерном веке прозябываю?

Она переспросила:

– Это тоже делают демоны?

– А кто еще? – нагло сказал я. – Не мое дело царя природы заниматься такой мелочью. Человек должен быть высвобожден…

Она сказала с уважением:

– О, да!.. Представляю, какие дела ты свершаешь. Переложив все дела на мелких демонов, освободивших от рутины, ты совершаешь… что ты совершаешь?

Я ответил с достоинством:

– Лежу на диване!.. Красиво лежу. Могу на спине, могу на боку. Даже на пузе, хотя на пузе и неудобно. В детстве было нормуль, а шас не то, хотя и пузо пока что не отросло… У меня даже кубики можно увидеть в хорошую погоду и при мощном освещении!

Она посмотрела с непониманием, настоящая средневековая дура, переспросила:

– Лежишь… это отдыхаешь после трудных походов? После битв с драконами?.. Или горными великанами?

– Ну да, – промямлил я, – после, ага… бывает до сотни мобов замочишь за день, а то и пару рейдов в подземелья успеваю, а там пока все не очистишь, не выберешься.

Она посмотрела с уважением.

– А здесь на диване залечиваешь раны?

Я отмахнулся.

– С собой обычно беру хилера. Если нет человека, то питомца, а если и того нет – запасаюсь абилками. Чтоб на ходу прямо в бою… ну, не истечь кровью, а продолжать сражение, так радующее тех, кто смотрит со стороны.

– Тогда ты великий воин, – сказала она. – И заслуживаешь, чтобы мелкие демоны выполняли здесь всю работу.

– Да, – согласился я чуточку пристыженно. – Я такой. Только тупое человечество все еще не замечает моего величия!

Она огляделась.

– А какие еще великие дела свершаешь, если так долго потом отдыхаешь на этом роскошном диване?

– Мля, – сказал я, плямкнул еще раз, но лучшая защита – нападение, посмотрел на нее с подчеркнутым недоверием. – По большей части я на секретной службе… что значит, не о всех подвигах имею право рассказывать. Во избежание.

Она посмотрела озадаченно, потом взор внезапно прояснился.

– Во избежание дипломатических скандалов?..

– Ну типа того.

Настойчиво звякнул скайп. Я оглянулся, королева завороженно рассматривает что-то на экране телестены в соседней комнате, торопливо врубил связь, на экране появилось лицо Влада.

– Ты чего? – спросил он. – Мы уже полчаса ждем тебя!

– Извини, – ответил я быстро, – не могу.

– Что стряслось?.. Работу получил?

– И работу, – ответил я, – а с нею та-а-акие неприятности…

– А что родители?

– Они добавили, – сказал я. – Так что извини, веселитесь без меня. Как-нибудь в другой раз.

Королева надменно спросила из гостиной:

– Что это за женщина?

Я поспешно вырубил скайп, обернулся. Она внимательно рассматривает групповой снимок, где я с Владом и Томасом играем в теннис против моей матери и Кирилла.

– Да так, – ответил я, – это я со своей девушкой, а это моя мать со своим… парнем.

Она снова устремила пытливый взгляд на снимок.

– Художник слишком приукрасил твою мать, – сказала она, – она же здесь почти твоя ровесница!

– Она такая и есть, – ответил я. – Хотя это неважно.

Она повернула голову в мою сторону.

– Твоя мать колдунья?

– Все женщины ведьмы, – сообщил я. – А что?.. Лишь бы человек был хороший. У нас политкорректность.

– Где она сейчас?

– Кто?

– Твоя мать.

Я взглянул на часы.

– Думаю, летит над океаном.

– Летит?

– Да, – ответил я. – Там тысяча миль. Быстрее перелететь, чем плыть… Но ты не волнуйся, у нее своя жизнь, к нам не нагрянет.

Она произнесла задумчиво:

– Может быть, мне, как королеве-изгнаннице… нет, королеве-беглянке, попросить помощи у ваших правителей?

Я сказал с радостным злорадством:

– Прекрасный вариант! Вас сразу под международный трибунал! Пиночета и за меньшее засадили, а потом замучили! Не знаю, что с вами сделают, но в самом лучшем случае либо в тюрьме удавят, как Милошевича, либо повесят, как Саддама, а то и раздерут на части, как Каддафи…

Она охнула.

– За что?

– За неправильный строй, – отрезал я. – Морить народ в каменоломнях – это что?.. Я был, знаю. За то, что меня заставили камень ломать, я могу вас здесь заставить не только посуду мыть, но даже и не знаю что!.. По моральному праву, если есть такое…

Она зябко передернула плечами.

– Да, это плохая идея. Меня уничтожат, чтобы захватить мое королевство.

– А если еще отыщут нефть, – подхватил я, – то и население перебьют, потому что террористы.

– Кто такие террористы?

– А все, в чьих землях есть залежи нефти. Нефть – эта наша магия.

Она подошла к входной двери, оглянулась.

– А выйти во двор можно?

– Все можно, – сообщил я, – чего нельзя. Только двигайтесь по-королевски медленно и осторожно. Чтоб я успел, если что. И как.

## Глава 5

Участок у меня самый лучший на свете: здесь не ступала нога человека, потому что дед тоже им не заморачивался, предпочитая жить в городской квартире. Бурьян мощный, озверелый, наглый и варварски немодифицированный в нечто культурное.

– Ты герой, – произнесла она задумчиво, – тебе некогда заниматься садом… Ты еще не завоевал себе принцессу, что разводила бы розы и сажала цветы.

– Станет принцесса цветы сажать, – буркнул я. – Сперва ляжет на диван и начнет по инету заказывать наряды, потом упорхнет в турне по ночным клубам…

Она сошла с крыльца, брусчатка только перед крыльцом и узкая полоска для автомобиля до ворот, а все остальное, как на дикой планете.

Я указал на дальний заборчик, слишком низкий, перепрыгнуть легко хоть козе, хоть зайцу, потому там электрозащита от любых диких животных, что совсем обнаглели от безнаказанности, даже палкой нельзя стукнуть свинью, что разрывает цветочную клумбу в поисках желудей, или дать пинка газели, нагло жрущей чайные розы вдоль дорожки…

– Там тоже защита. По всему периметру. Шарахнет, глаза вылезут. И морщинки появятся.

Она вздрогнула.

– Защита от демонов?

– Да, – согласился я, – от демонов. А для вас, ваше величество, это предупреждение. Там в доме стукнуло легко, а вот потом…

Она вздрогнула.

– Это было легко?

– В следующий раз либо убьет, – сообщил я, – либо сделает дряхлой старухой.

Она поспешно отступила.

– Но у тебя здесь мог разместиться прекрасный сад, – произнесла она уже ровным и по-королевски равнодушным голосом. – Крохотный, но удивительный. Как удалось отвоевать такое безопасное место в мире демонов?

Я отмахнулся.

– Демоны захватили все города. Крупные, очень крупные и даже мелкие. А в такие пустые места они заходить брезгают, здесь добычи маловато… Но все-таки заходят!

Она вздрогнула.

– И как тогда?

– Прячемся, – ответил я. – Скоро демоны расплодятся, друг на друге сидеть будут. И тогда людям конец.

– Но пока что тебе служат могучие демоны.

– Некоторым, – сказал я скромно, – удается устроиться и в этом жестоком мире. Ваше величество, я бы посоветовал вам… удалиться в дом.

Она быстро повела глазами в стороны.

– Опасность?

– Только вам, – любезно сказал я. – Здесь опасность всюду. Это жестокий мир, ваше величество.

– Могут напасть сверху?

– Им сверху видно все, – сказал я.

– Скрыться можно только в доме?

– В доме тоже видно все, – сообщил я, – но уже не всем, а только золотому тельцу. А под открытым небом нас видят все, кто пожелает взглянуть. Надеюсь, я все-таки большинству еще неинтересен.

Она повернулась, пошла по ступенькам к распахнутой двери, но на пороге оглянулась.

– Что-то придумал?

– Насчет чего… Ах да, пока осваиваю материал, – ответил я. – Теории суперструн, веерных вселенных, проколы пространства, телепортация, черная материя, темная энергия, свиная лихорадка… везде говорится, что это невозможно…

Она сказала резко:

– Но мы прошли!

– Вот-вот, – согласился я. – Мы прошли. А значит, есть какой-то путь. Не волнуйтесь, ваше величество, чтоб мы да не нашли?.. Хотите вина?

– Не изволю, – отрезала она. – Ищи путь! Обязан быть.

– Обязан, – согласился я, – но даже если нет, прорубим. Я из страны прорубывателей окон в Европу и ворот к океану. А еще отрубывателей голов всяких там, что вам понравится особенно.

– Мне это не нравится, – отрезала она. – Не люблю проливать кровь!

– Предпочитаете вешать? – сказал я понимающе. – Да, это гуманно. В общем, я уже набрал две тыщи идей и вариантов, начинаю отсев.

Она красиво и величественно уселась во главе стола, выпрямилась, обвела взглядом гостиную.

– Здесь мимо… Это что там за ваза?.. Поставь ее сюда на середину стола!

Я фыркнул, она взглянула на мое лицо, осеклась. Я перевел дыхание и ответил со всей вежливостью:

– Поставлю, ваше величество… Но не потому, что вы королева.

Она надменно задрала подбородок.

– А почему?

– Красивая, – пояснил я. – Красивым всегда хочется угодить. И хотя ваша красота, ваше величество, какая-то мерзкая, но… все-таки красота, признаю. На мисс Вселенную не годитесь, там простые смазливые дурочки, а вот на рекламу бриллиантов и шляпок от Сраччи… да, там бы вы затмили тех светских львиц.

Она произнесла с подчеркнутым равнодушием:

– Ваши красавицы? На них взглянуть можно в этом магическом зеркале?

– Можно, – ответил я, – они для этого себя и выставляют. Вот, например, Моника Вагина, это вот Лиззи Пизни… а это…

Я двигал пальцами, на экране возникали самые-самые, что рекламируют бриллианты, королева рассматривала их с женской тщательностью, наконец произнесла с холодком в контролируемом голосе:

– Некоторые да, годятся.

– Для чего?

– Для фрейлин, – объяснила она. – Я бы взяла вон тех двух. Пообтесать немного, а то грубовато смотрятся… И вульгарно.

– Нет достоинства? – подсказал я.

– Точно, – согласилась она. – Из простонародья?

– С улицы, – ответил я. – Откуда им знать манеры? Перед каждым фотоснимком им говорят, как держать спину, плечи, повернуть голову… Но вообще-то от этих раритетов уже отошли. Виртуальные фотомодели куда круче… Ваше величество, отведайте эти пирожные! Вы таких и не пробовали. Даже я не пробовал.

Она взглянула с подозрением.

– А ты почему?

– Каждый день появляются десятки новых, – признался я. – Прогресс не стоит на месте. Это насчет освоения планет не спешат, а вот как набить брюхо или получить еще как-то удовольствие, методов все больше… но про новейшие умолчу.

Замигал сигнал вызова, я сказал с раздражением:

– Я же велел всех отключить!

На экране появилась Аня Межелайтис, брови высоко вскинуты, улыбочка ехидная, блин, ненавижу, пора сменить на Ниту Жо или Маньку Сисячку, они еще сексуальнее, а, главное, податливее, что для нас важнее даже размера бюста.

– Всех, – переспросила она с намеком, – и работников социальной службы?

Я молча ругнулся, посмотрел на соседний экран, чья камера смотрит в сторону ворот. С той стороны забора подкатил шикарный автомобиль, дверца поднялась вверх, бодро выпрыгнул круглолицый мужчина в деловом костюме, несмотря на жару, и направился к калитке моего участка.