# Аполлон на миллион

Дарья Аркадьевна Донцова

Что может быть для женщины важнее свадьбы – тем более если она не в первый раз выходит замуж! Дарья Васильева отправляется в агентство «Стрела Амура», чтобы обсудить меню торжественного ужина. При виде спутника невесты, полковника Дегтярева, владелица фирмы чуть не падает в обморок. Оказывается, тот вел дело об убийстве ее дочки и бывшего мужа и пропаже миллиона долларов и не нашел преступников. Придется за поиски взяться Даше! Окунувшись в расследование, она, как заклинание, повторяет ключевые слова в той давней истории: девяносто четвертый год, армия, лебедь. С датой, в принципе, понятно – тогда произошло какое-то важное событие. Но при чем тут военные и птица? И как грабежи обменников с убийством кассирш связаны с добропорядочной семьей Ермаковых? А еще, кстати, очень интересно, куда все-таки пропал миллион долларов?..

© Донцова Д.А., 2015

* * *

## Глава 1

Если ваша свекровь стала невероятно ласковой с невесткой, лучше даже не думать о том, что натворил муж…

– Дашенька, очаровательно выглядишь, желтый цвет тебе удивительно к лицу, – промурлыкала Зоя Игнатьевна.

Я вздрогнула и расплескала кофе на скатерть.

Я не глупая ревнивица, не шарю у любимого мужчины в мобильном в поисках эсэмэсок от других женщин, не подслушиваю, с кем он говорит по телефону, не читаю тайком его почту. Я доверяю Маневину, потому что знаю – Феликс меня любит. Кроме того, он честный человек, и, если его чувство остынет, он не станет тайком бегать налево, а откровенно скажет: «Прости, Даша, более не хочу жить с тобой». Вот только у нас с ним пока все хорошо, мы готовимся к свадьбе. Почему же тогда меня встревожили слова Зои Игнатьевны?

Кстати, называть ее свекровью неправильно, она бабушка моего жениха. Феликса родила Глория, с которой мы после знакомства быстро сблизились и подружились. И мне давно стало понятно, что по сути своей мать намного младше сына, Феликс для нее скорее заботливый брат, который изо всех сил пытается удержать ее от неразумных поступков.

– Канареечный цвет выгодно оттеняет цвет твоих волос и глаз, – продолжала тем временем Зоя Игнатьевна.

Я расплылась в улыбке, хотя внутренне еще больше напряглась. Отчего, спросите вы, у меня возникла такая реакция? Сейчас поясню.

Пепельной блондинке, каковой я являюсь, свитер ярко-лимонного цвета подходит как кошке седло. Его мне вчера преподнесла безо всякого повода Глория. Она поехала в магазин за шампунем, но не дошла до отдела косметики, увидела в витрине свитерок из катушечных ниток и кинулась его мерить. Лори он не подошел, но это же не причина, чтобы отказываться от покупки! Вечером она вручила мне пакет и прочирикала:

– Чудесный свитшот, жаль, мне он совершенно не к лицу. А вот тебе будет впору. Не хотелось оставлять такую прелесть на прилавке, и я подумала, пусть она Дашеньку радует. Носи на здоровье!

Я, конечно же, сразу померила подарок, поняла, что похожа в нем на цыпленка с острой формой болезни печени, но, не желая расстраивать Лори, похвалила свитер. А сегодня утром спустилась в нем к завтраку. Отчего я решила щеголять в пуловере, который состарил меня лет на двадцать и придал коже лица нездоровую желтизну? Ответ прост: ничего со мной не случится, если погуляю денек в образе канарейки, больной гепатитом, зато Глории будет приятно. И я достигла цели – увидев на мне свой подарок, Лори радостно улыбнулась.

Правда, ее младший брат Игорь отреагировал иначе, заявив бесцеремонно:

– Выброси кофту, ты в ней похожа на агаму бородатую.

– У Даши нет бороды, – зачем-то возразила Глория. – И кто такая эта Агама?

– Ящерица, – пустился в объяснения Игорь, – если ее напугать, то ноги станут ярко-желтыми.

– Да ну? – восхитилась Лори. – И чем же она плюется?

– Кто? – не понял Гарик.

– Твоя агама, – уточнила сестра. – Если ноги того, кто ее до ужаса довел, резко меняют цвет, значит, ящерка на них плюнула. Чем? Ядом?

– Лапы от страха желтеют у агамы, – ответил Игорь.

– А-а-а… – протянула Глория. – Ты неточно выразился, вот и непонятно.

– Я всегда говорю ясно, – надулся Гарик.

– Нет, – возразила сестра, – секунду назад ты заявил: «Если ее напугать, ноги станут ярко-желтыми». Следовательно, речь шла о человеке.

– Нет, о пресмыкающемся, – уперся Игорь, – это ясно любому дураку.

– А вот я не поняла, – парировала Глория.

– Делай выводы насчет своей сообразительности, – схамил братец. И снова посмотрел на меня. – Дарья, тебе шмотка вообще никуда!

– Дорогой, принеси лекарство из аптечки, – вмешалась в разговор Зоя Игнатьевна.

Игорь, не торопясь, вышел в холл, за ним упорхнула Глория. Мы с пожилой дамой остались одни, и она принялась на все лады расхваливать свитер. Я же, слушая ее, терялась в догадках, не понимая, отчего ректор института проблем человеческого воспитания внезапно превратилась в медовый кекс.

– Дашенька, как вы относитесь к антиквариату? – внезапно кардинально сменила тему беседы Зоя Игнатьевна.

– Не люблю то, что до меня принадлежало чужим людям, – честно ответила я. – Вот солонка, сахарница и лопаточка для торта, оставшиеся мне от бабушки, очень для меня ценны, я храню их в серванте. А почему вы интересуетесь?

– Многие люди обожают вещи с историей, – голосом Лисы Патрикеевны продолжала бабушка Феликса, – и готовы отдать любые деньги за, например, чашку, из которой пил граф Монте-Кристо.

Я сохранила серьезное лицо.

– Упомянутый вами граф никогда не существовал, его придумал Эдмон Дантес, дабы наказать своих врагов, а Дантеса, в свою очередь, сочинил писатель Александр Дюма. Следовательно, чашки, из которой пил мстительный аристократ, не могло существовать, если ее кто-то продает, то это нечестный человек.

Пожилая дама предпочла не обращать внимания на мои слова.

– Антикварный бизнес приносит большую прибыль, аукционы «Сотбис» и «Кристи» процветают. Дашенька, у меня к вам просьба: выслушайте Гарика, у него родилась замечательная идея. К сожалению, сама я сейчас не могу помочь мальчику ее осуществить, мое финансовое положение оставляет желать лучшего, но вдруг вы заинтересуетесь, станете инвестором беспроигрышного бизнеса.

У меня с души свалился булыжник. Так вот в чем дело! Мой жених тут ни при чем, Зоя Игнатьевна просто подлизывалась ко мне, нахваливала ужасный желтый свитер, чтобы мне понравиться. Она прохладно относится к Глории и Феликсу, а вся ее любовь досталась Игорю. Зоя Игнатьевна обожает «мальчика» и постоянно поддерживает его потуги стать успешным предпринимателем. Что тут плохого, спросите вы? Да ничего, кроме одного – Гарику в голову постоянно приходят «гениальные» идеи. Он разводил грибы вешенки; пытался дрессировать пуделей-домработников – по его задумке, псы могли бы ходить в магазин за продуктами; еще, если память мне не изменяет, он выращивал черепах, собираясь поставлять в магазины их яйца, а также разводил лягушек, чье мясо, по словам Гарика, нежнее куриного…

Одной из последних его «бизнес-идей» было натаскивание собаки породы пагль на поиск трюфелей. Кто-то уверил его, что Мафи легко найдет в лесу заросли драгоценных грибов, а Игорь легко продаст их за огромные деньги владельцам ресторанов, и предложил Гарику приобрести у него пса за крупную сумму. Естественно, Мафи оказалась не способна к подобной работе, да и не растут трюфели в Подмосковье. Игорь обозлился на собаку, которая, на беду, обладает шкодливым характером, и непонятно, какая судьба ждала бы безобразницу. Мафи пожалела я, и теперь она живет в Ложкине, получив статус собаки хозяйки дома. А в голову Гарику, похоже, залетела очередная «гениальная» идея, но вот только у маменьки опустел кошелек…

Зоя Игнатьевна приняла мое молчание за знак согласия и крикнула:

– Игоречек! Дорогой!

– Что надо? – неласково спросил сын, всовываясь в столовую.

– Дашенька жаждет поговорить о твоем антикварном бизнесе, – засуетилась старушка. – Иди к нам, объясни свою задумку.

– Сейчас принесу нужное, – ажитировался Гарик и умчался.

Вскоре из глубины дома раздался громкий звук, словно кто-то уронил нечто тяжелое, затем донесся лай собак, сопровождаемый сердитым криком ворона Гектора.

– Дорогой, что случилось? – забеспокоилась Зоя Игнатьевна.

– Все в порядке, мамуль, – заверил сынок, втаскивая в комнату большую сумку и водружая ее на стол. – Вот! Уникальный экземпляр. Сейчас продемонстрирую.

– Ну, я поехала на работу, – подхватилась его маман, – вы уж тут вдвоем детали обсудите.

Я попыталась отвертеться от беседы с Игорем:

– Я очень тороплюсь, надо пообщаться с Маргаритой и Эвелиной, сотрудницами агентства «Стрела Амура», которые занимаются организацией нашей с Феликсом свадьбы.

– Мне много времени не понадобится, – пообещал Игорь, расстегивая на саквояже молнию. – Вот, ядро Рылькина.

– Кого? – спросила я, увидев черный шар на ржавой железной цепи.

– Рылькина, – повторил Гарик.

– Это кто такой? – изумилась я. – И зачем ему понадобилось ядро?

Игорь выпучил глаза.

– Ты в школе училась? Про покушение на царя слышала? Рылькин хотел его убить, но не вышло.

– Вероятно, ты имеешь в виду декабриста, поэта Кондратия Федоровича Рылеева, – вздохнула я. – Он был одним из руководителей восстания на Сенатской площади в тысяча восемьсот двадцать пятом году. Группа дворян, в основном офицеров гвардии, пыталась не допустить восшествия на трон императора…

– Нет, я про Рылькина говорю, – перебил Гарик. – Его звали… сейчас сопроводительный документ покажу… где же он… Ага, во! Ксенофонт Рылькин родился в одна тысяча триста девятом году. Через двадцать один год он покусился на… на… Вот же пишут неразборчиво! На Ивана Калиткина, вроде такая у царя была фамилия, тут еще цифра стоит, то ли один, то ли четыре, почерк неразборчивый.

– Иван Первый по прозвищу Калита? – осенило меня.

– Точно! – обрадовался Гарик. – Рылькин хотел его задушить, напал на царя, когда тот купался, начал топить, но верный слуга Ивана Юрий Коротконогий спас правителя.

– Наверное, Юрий Долгорукий, – усмехнулась я. – Но он никогда не был лакеем, он князь, сын Владимира Мономаха, считается основателем Москвы. И Долгорукий никак не мог желать смерти Калите, потому что умер в тысяча сто пятьдесят седьмом году в Киеве, задолго до рождения Ивана Первого.

– Женщины обожают спорить по любому поводу, – поморщился Гарик. – Я тебе про Коротконогого говорил, а ты мне про Долгорукого талдычишь. Где логика? Это разные люди. Короче, Рылькина сослали на каторгу, он там это ядро на ноге таскал, пока не скончался. После смерти заключенного ядро отдали Коротконогому на память…

– Стоп! – скомандовала я – Отвечай на мои вопросы.

– Невоспитанно перебивать человека, – обиделся Гарик.

– Если хочешь заполучить меня в инвесторы, придется потерпеть, – отрубила я. – Где ты взял ядро?

– Купил на «блошке», – пояснил предприниматель. – Повезло удивительно!

Но я решила выяснить подробности.

– Подошел к прилавку, увидел товар и схватил?

Игорь понизил голос.

– Конечно, нет. Раритет никто открыто не выложит, надо знать, к кому обратиться. Мне помогли. Подсказали.

– Вот с этого места повествуй в деталях, – потребовала я.

И услышала дивную историю.

## Глава 2

В последние месяцы Гарик полюбил гулять по толкучкам. Особых денег, чтобы покупать выставленную там ерунду, у него нет, поэтому он просто рассматривал статуэтки, табакерки, бижутерию. Чаще всего любимый сыночек Зои Игнатьевны посещал барахолку в подмосковном Браткине, где торгуют в основном женщины рукоделием или семейными реликвиями. Гарик тормозил у прилавков, рылся в коробках, вступал в разговоры с владелицами барахла. Беседа перетекала от одной темы к другой, и когда рынок закрывался, у Игорька возникало ощущение, что день прожит не зря. Вон он какой молодец – не валялся на диване, не пялился, как некоторые лентяи, в телевизор, а занимался делом, обсуждал возможность создания нового бизнеса, например, открытия магазина с шерстяными носками-варежками или кафе, где будут продаваться домашние чебуреки. Много идей можно подцепить на «блошке», надо лишь выбрать ту, которая зажжет в душе огонь, и вложить в нее деньги.

Люд на базаре встречал будущего олигарха приветливо. Оно и понятно – Гарик хорошо одет-обут, пахнет дорогим одеколоном, ездит на новенькой иномарке. Кроме того, Игорь нежаден, легко мог угостить какую-нибудь тетушку обедом в местном кафе. Только не подумайте, что он пытался соблазнить кого-то из симпатичных молодых торговок. Нет, нет! Во время трапезы Игорь обсуждал с ними бизнес-план, рассказывал, какое количество денег может влить в дело. Вот только он никак не мог определиться, с кем лучше организовать совместное предприятие.

Позавчера Гарик копался на лотке у старушки Евгении Федоровны, рассматривал надтреснутые статуэтки советских времен, книги, значки. Ничего особо интересного или ценного у старушки не было, и Игорь уже хотел переместиться к другой точке, но тут к пенсионерке подошла женщина неопределенного возраста и спросила:

– Сказала ему?

– Нет, Марточка, – испуганно ответила старуха. – Лучше не надо.

Незнакомка подбоченилась.

– Хочешь, чтобы я умерла?

– Что ты, доченька! – перекрестилась Евгения Федоровна. – Дай бог здоровья тебе богатырского.

– Мама, не юродствуй, – сердито перебила ее Марта, – немедленно выкладывай правду.

– О чем? – полюбопытствовал Игорь.

Старушка бочком-бочком стала отодвигаться в сторону, а отойдя от столика, поспешила к выходу.

– Эй, ты куда? – завопила Марта. – Товар на кого бросила?

– Присмотри за ним, – не оглядываясь, велела мать. – Дело у меня. Срочное.

А дочурка, всплеснув руками, обратилась к Гарику:

– Видали? Думаете, она и правда занята? Фигушки. Маман хочет посмотреть сериал «Сорокины», и плевать ей на потенциальных покупателей!

– Неправильный подход, – осудил бабку Гарик, – неделовой. Евгении Федоровне повезло, что вы появились. Иначе не видать бы ей, в прямом смысле слова, многосерийной ленты. А что вашей маме следовало мне сообщить? Может, сами поделитесь?

Марта покусала нижнюю губу.

– Вы вроде решили свои деньги в чужой бизнес вложить?

– Думаю над этим, – кивнул Игорь. – У вас есть выгодное предложение?

Собеседница понизила голос:

– Мастерскую по ремонту обуви знаете? У метро расположена, на первом этаже жилого дома.

Гарик напряг память.

– Вроде видел вывеску.

– Ступайте туда, – зашептала Марта. – Как войдете, скажите мастеру: «Коля, я от Коротконогой».

Маневин галантно возразил:

– Зачем вы на себя наговариваете? Ножки у вас прелестные.

Марта хихикнула.

– Это моя фамилия, законная, так в паспорте указано. Короче, отправляйтесь к Николаю. Я прибегу туда минут через десять, только мамину лавочку запру, окна снаружи деревянными щитами закрою.

– Давайте помогу вам, – вежливо предложил Игорь.

– Ни в коем случае! – вздрогнула Марта. – Не надо, чтобы местные узнали про нашу дружбу. Бегите к Коляну, там я вам все объясню.

Заинтригованный Игорь выполнил указание и был проведен парнем через помещение мастерской в небольшую кухоньку. Вскоре туда ворвалась Марта и с места в карьер заявила:

– Предлагаю вам франчугу!

Игорь не понял, о чем речь, но бойкая дамочка живо растолковала:

– Не знаете, что означает мудреное слово? Тогда слушайте. Есть, например, сеть детских магазинов «Крокодильчик». Берешь у них разрешение и открываешь еще одну лавочку с этим названием. «Крокодильчик» поставляет тебе свой товар на реализацию, ты им торгуешь, слегка повысив цену. Разница между оптовой и магазинной ценой капает в твой карман.

Я обрела дар речи.

– А, франшиза… Но при чем тут антиквариат и ядро Рылькина?

Игорь насупился.

– Вижу, кое-кто ужасно торопится, поэтому в трех словах излагаю суть. У Коли сеть антикварных лавок «Пыль веков». Он мне разрешит открыть свою под тем же названием, если я куплю у него франчугу.

– И сколько стоит это удовольствие? – поинтересовалась я.

– Три миллиона, – выпалил Игорь. И, увидев мои вылезающие из орбит глаза, добавил: – Рублей, не евро!

– Погоди, – забормотала я, – ты сказал, что у Николая обувная мастерская.

– Да, – подтвердил Гарик.

– И сеть антикварных салонов? Это странно.

– Почему? – удивился Игорь. – Мужик сначала ботинками занялся, разбогател и взялся за антиквариат. Так все поступают, бизнес должен развиваться. Просто ты крупным делом не ворочаешь, поэтому принципы его управления не знаешь.

– Ага, – протянула я. – Но зачем тебе связываться с Николаем? Начни свое дело, тогда не придется отдавать огромные деньги за чужое название.

– Сразу понятно, что ты не бизнесмен, – снисходительно заметил любимый сынок Зои Игнатьевны. – Рынок антиквариата давно поделен, новенькому пробиться невозможно. И где мне найти товар, чтобы предлагать его коллекционерам? А Николай берет эту проблему на себя.

– Гарик, извини, тебя хотят обмануть, – не выдержала я.

– Николай суперчестный! – возмутился Игорь. – Я отлично его знаю!

– Давно? – прищурилась я.

– Можно провести с человеком жизнь и не понять, каков он, а можно сразу увидеть суть, – заявил Гарик. – У Коли сеть магазинов по всему миру: Нью-Йорк, Лондон, Париж, Милан… Он мне фото в айфоне показал, шикарный интерьер у точек.

– А сам олигарх сидит в Подмосковье в обувной лавке, – рассмеялась я. – И рядом, как я понимаю, его теща торгует на лотке лабудой.

– Это хобби Коли, – надулся Гарик, – он ботинки из любви к ремеслу чинит.

– Не советую связываться с парнем, – вздохнула я.

– Ты везде видишь мошенников, – забухтел Игорь. – Коля дал мне ядро Рылькина и предложил: «Вот, попробуй продать его, и поймешь, сможешь ли работать с униками, по плечу ли тебе бизнес».

– В принципе это верно, – кивнула я. – И что, теперь ты хочешь, чтобы я приобрела шар с кандалами? Спасибо, милый, не увлекаюсь подобными аксессуарами.

– Дай договорить, а уж потом делай неправильные выводы! – вскипел Игорь – Почему ты все меряешь на деньги? Мы с Николаем договорились так: ядро-антиквариат стоит по оптовой цене пятьсот тысяч рублей. Я его продаю и вручаю Кольке его пол-лимона, а то, что сверх, мое. Николай поймет, что я умело плаваю на рынке антиквариата, и разрешит франчузу.

– Франшизу, – опять поправила я. – Кстати, слова «оптовая цена» по отношению к антиквариату звучат забавно.

– Чего ты придираешься к фразам? – разозлился Гарик. – Уясни суть преуспевающего бизнеса.

– Где ты возьмешь три миллиона рублей на свою лавку? – полюбопытствовала я.

– Продам ядро, – потер руки Игорь, – верну пятисотку Коле, а на то, что останется, приобрету франчайзу.

– Франшизу, – машинально сказала я. – Ты намерен получить за эту железяку три с половиной миллиона?

– Не меньше четырех, – заявило обожаемое чадо Зои Игнатьевны.

– Хочется посмотреть на покупателя, – пробормотала я. – Значит, денег тебе от меня не надо. Что тогда ты хочешь?

Гарик похлопал ладонью по ржавой цепи.

– История ядра такова. Марта, жена Коли, носит фамилию Коротконогая. Ее предок Юрий, имевший это прозвище, ставшее затем родовой фамилией, спас царя Ивана Калиткина от Рылькина.

– Калиту, – вмешалась я. – Это слово не имеет ни малейшего отношения к двери в заборе. Калита – кошелек, Ивана Первого так прозвали за рачительность, граничащую с жадностью.

А Гарик вещал дальше, не реагируя на мои замечания.

– Рылькина сослали на каторгу, он там умер. Царь же в благодарность за свое спасение сделал Юрия Коротконогого маркизом фон Ногов и подарил ему на память ядро, ставшее семейной реликвией, которая передавалась из поколения в поколение.

Я не сдержалась и расхохоталась.

– На Руси не было маркизов. Ладно, пусть Иван Калита придумал этот титул только для лакея, но объясни, почему его потомки не фон Ногов, а Коротконогие? По какой причине Марта согласилась расстаться с древностью? И последний вопрос: от меня-то тебе что надо?

– Записную книжку с телефонами друзей, – выпалил Гарик. – У тебя знакомых куча, среди них непременно отыщется истинный ценитель антиквариата. Понимаешь, коллекционеры пугливы, и если к ним с обалденно привлекательным предложением обратится незнакомец, не захотят иметь с ним дела. Но совсем по-другому среагируют, если вещь от Даши Васильевой.

Я обомлела.

– Мне предстоит торговать этой ржавой железякой?

– Конечно, нет, – успокоил меня Игорь. – Ты лично не потратишь ни минуты на помощь мне, я все сделаю сам. Просто буду вежливо беседовать с народом: «Здравствуйте, вас беспокоит личный секретарь Дарьи Васильевой. Она предлагает вам уникум…»

– Нет! – подпрыгнула я.

– Текст я придумал на лету, – спохватился Гарик, – не стану возражать, если ты его подредактируешь.

– Не дам тебе контакты, – отрезала я.

– Почему? – изумился Игорь. – Ерундовая же услуга, ничего не стоящая.

– Никогда! – воскликнула я. – И вообще… э… э… вчера я потеряла свою телефонную книгу.

Сказав последнюю фразу, я немедленно обозлилась на себя. Дашутка, когда ты научишься спокойно отказывать людям? Отчего постоянно боишься обидеть дураков и хамов? Ну почему сейчас, словно нашкодившая собачонка, опустила уши, поджала хвост, упала на спину и заблеяла про потерянную где-то книжку с номерами телефонов друзей? Следовало откровенно сказать: «Игорь, ты дурак. В голове у тебя вечно рождаются идиотские идеи. Не желаю, чтобы ты впутывал меня в свою глупую аферу и приставал к близким мне людям с предложением купить кретинское ядро. Все. Конец истории». Ан нет, мне такое слабо!

– Потеряла? – вытаращил глаза Гарик. – Разве ты не хранишь контакты в телефоне? Неужели до сих пор вносишь их в бумажный блокнот?

– Да, – пробормотала я, – и теперь его посеяла. Восстановить номера не могу. И у меня новый айфон. Старый, где были все заметки, пропал… понятия не имею, куда он задевался…

Я перевела дух. Вот так всегда! Если нафантазируешь чуть-чуть, потом придется нагромождать один вымысел на другой, до тех пор пока пирамида лжи не рухнет.

Из коридора раздались шаги, в столовую вошел Дегтярев со словами:

– Дашутка, дай свою машину, моя не заводится.

Не передать словами, как я обрадовалась, увидев Александра Михайловича.

– Дорогой, с удовольствием отвезу тебя в любое место. Уже бегу за ключами! Милый, я тебя люблю!

* * *

– Ты не заболела случайно? – поинтересовался толстяк, когда мы выехали из поселка.

– А что, я плохо выгляжу? – забеспокоилась я. – Просто не успела попудрить носик. Сейчас попадем в пробку, и я поправлю макияж.

– Да нет, ты прямо на шею мне кинулась, когда я вошел в комнату, – продолжал полковник, – обрадовалась до невозможности. Не к добру это! Что случилось? Во что ты опять вляпалась?

Я рассказала Дегтяреву про ядро Рылькина, и он повеселел.

– Игорь идиот!

– Согласна, – кивнула я.

– Объяснила, что не собираешься ему помогать?

– Конечно! – слишком уверенно ответила я. – Так и сказала, прямым текстом.

– Врешь, – вздохнул Александр Михайлович. – Эй, почему ты свернула налево? Нам же прямо. Если не знаешь дорогу, включи навигатор.

Я нажала на газ.

– До твоего офиса я докачу с закрытыми глазами, но сначала надо заскочить в «Стрелу Амура», взять меню свадебного ужина. Не беспокойся, долго там не задержусь.

– Ладно, – неожиданно не стал спорить Дегтярев. – У них есть туалет? Можно будет им воспользоваться?

– Вне всяких сомнений, – заверила я.

## Глава 3

Войдя в холл, мы с Дегтяревым наткнулись на Эвелину, которая незамедлительно раскудахталась:

– Дашульчик! Счастлива, что вы пришли! Как приятно вас видеть! Немного нервничаете перед мероприятием? Ни в коем случае не надо! Ситуация под контролем. Сейчас покажем вам чудесное меню. Вкуснота! Красота!

– Вы разрешите Александру Михайловичу воспользоваться туалетом? – прервала я ее.

– С восторгом! У нас там чудесно! Живые цветы! Тихая музыка! Одеколон! Дезодорант! – затараторила она. – Александрик Михайлович, любименький, вам понравится – вода в бачке голубая, с ароматом моря, туалетная бумага с запахом пустыни! И вы оцените прокладки с тампонами, они нового поколения, супервпитывающие!

Дегтярев покраснел, а я захихикала. О да, женские гигиенические средства крайне необходимы полковнику.

– Сюда, сюда… – суетилась Элевина. – Рита! Дашунечка наша любименькая приехала, она уже в креслице садится. Дашунечка, не скучайте, Ритусик мчится, чую стук ее каблуков. Александрик Михайлович, дайте возьму вас под руку. О! Какие у вас бицепсы!

Дегтярев стал пунцовым и решил удрать от слишком уж приторной дамочки:

– Спасибо, обойдусь без туалета. Лучше в машине посижу.

Эвелина прижала руки к груди.

– О! Полагаете, у нас там грязно? Вы только гляньте! Если пожелаете, вам в комнату блаженных раздумий принесут кофе, фрукты, сигару, виски… Пойдемте, наш любименький Александр! Можно, я отчество отброшу? Вы такой молодой, красивый! Заглянули к нам на разведку? Жениться собрались?

В глазах Дегтярева заплескался ужас.

– Идти в загс? Мне? Да никогда!

– Сначала в туалетик, – пропела Эвелина и уволокла Дегтярева в коридор.

Я вошла в гостиную, села в кресло и через минуту увидела Маргариту, которая, тоже сказав массу приятных слов, положила передо мной лист бумаги со словами:

– Мы составили меню, получилось шикарно. Перед началом церемонии предложим гостям по бокалу шампанского и виандэ на бротиках. Очень удобно, порция на один щелк зубами. В придачу будут фишен с гратином из мелона. Оригинально и вкусно.

– Простите, что такое виандэ на бротиках? – робко осведомилась я.

Рита удивилась.

– Неужели никогда не пробовали? Тоненький кусок роскошной вырезки и хрустящий тостик.

Я приоткрыла рот. Виандэ? Очевидно, это viande, что по-французски означает «мясо». А слово «бротики», судя по всему, происходит от немецкого brot, то есть хлеб. Выходит, гости будут лакомиться бутербродами.

– Фишен с гратином из мелона – это рыба в сопровождении мелко нарезанной дыни? – предположила я, сообразив, что к чему.

– Вы чудесно разбираетесь в высокой кухне, – польстила мне Маргарита.

– Среди гостей будут пожилые люди, им такое сочетание может не понравиться, – закапризничала я.

– Заменим! – немедленно пообещала Рита. – Сейчас…

Голос владелицы агентства «Стрела Амура» дрогнул, она растерянно уставилась на дверь.

– Вы?! – воскликнула она.

Я обернулась и увидела на пороге Дегтярева. Александр Михайлович внимательно посмотрел на Риту, моргнул раз, другой…

Моя собеседница закрыла лицо руками.

– Зачем вы пришли?

– Это просто случайность, – забубнил Александр Михайлович, – я сопровождал Дашу, понятия не имел, кого встречу. И не предполагал, что брачное агентство принадлежит госпоже Ермаковой.

– Зачем вы пришли? Ну зачем? – повторила Маргарита и схватилась руками за шею. – Ой, дышать нечем! Лина… мои лекарства… там… там…

Эвелина бросилась к письменному столу, выхватила из ящика блистер и подала его Рите. Та быстро проглотила таблетку и прошептала:

– Сейчас мы с Эвелиной вернемся… Простите! Оставим вас на пару минут… Лина, помоги!

– Да, да, конечно, – засуетилась та, – обопрись на мою руку.

– Что происходит? – налетела я на Дегтярева, когда мы остались одни. – Откуда ты знаешь Риту? Почему она так странно на твое появление отреагировала?

– Неудобно получилось, – поморщился приятель, – никогда бы не зашел в агентство, если б знал, кто его хозяйка.

– Немедленно объясни, в чем дело, – потребовала я.

Полковнику пришлось рассказать…

Два года назад Люба, пятнадцатилетняя дочь Маргариты и Прохора Ермаковых, придя домой из гимназии, обнаружила в почтовом ящике флешку. Девочка предположила, что это признание в любви от одноклассника Вити Степанова. Мальчик, живший в соседней квартире, постоянно оказывал Любаше знаки внимания: то шоколадку перед дверью ее квартиры положит, то фигурку котенка в почтовый ящик опустит, то притащит новую книгу Смоляковой. Люба воткнула флешку в компьютер и… увидела своего отца Прохора Ермакова. Папа, привязанный ремнями к стулу, заговорил, глядя не прямо, а в сторону, как будто читал по бумажке: «Хотите получить его назад живым? Миллион долларов наличными. Дальнейшие указания в телефонной будке на проспекте Раскова, у дома сто четыре. Времени на поездку три часа. Если не успеете, он умрет. Если обратитесь в полицию, он умрет. За вашим домом следят, все ваши перемещения не пройдут незаметно. Все указания должна выполнять дочь. Если увидим в телефонной будке Маргариту, он умрет».

Девочке стало понятно, что отец озвучил текст, написанный похитителем. Люба бросилась по указанному адресу, а по дороге раз сто позвонила матери, но та не подходила к телефону.

Рита и Прохор на тот момент были в разводе, который произошел по вине мужа. Маргарита любила супруга и верила, что его отсутствие дома по вечерам, а порой и по ночам, обусловлено работой. Прохор ведь фотохудожник, снимает рекламу, и этот процесс, думала жена, может затянуться. Прозрение наступило в тот день, когда Любаше исполнилось тринадцать. Рита решила испечь торт, отпросилась с работы домой пораньше и – застала мужа в постели с соседкой по подъезду. Классическая ситуация. Прохор попытался вымолить прощение, но Маргарита была непреклонна. Муж не стал делить квартиру с имуществом, благородно оставил все жене и дочери, уехал жить к матери, Надежде Васильевне. Он ради дочки хотел сохранить нормальные отношения с бывшей супругой, однако Рита закусила удила и решительно пресекала попытки отца встречаться с девочкой. Любочка, обожавшая папу, просила мать не мешать их общению, на что Рита наконец ответила:

– Хорошо. Вы можете культурно проводить один выходной день вместе. Подчеркиваю: культурно. Что значит посещать театры, выставки, концерты, а потом ужинать. Маленькое условие: Прохор должен платить алименты, пока же от него ни копейки на твои расходы я не получила.

– Мусечка, но ведь папа сейчас временно без работы! – бросилась на защиту отца Люба.

– У него нет средств на билеты в кино и на мороженое? Решил развлекаться за мой счет, то есть за вход в музей и еду в кафе должна будешь платить ты?

– Папа творческий человек, – чуть не плакала Люба, – он талант, фотохудожник. И баба Надя платит за мою гимназию, это можно считать алиментами.

Маргарита решила сказать дочке правду.

– Милая, мой бывший муж никогда не приносил в семью большие деньги. Его работа в рекламе оплачивалась плохо, и именно я тянула на своих плечах тебя и супруга. Прохор безответственный человек, сначала сидел на моей шее, теперь уютно устроился за спиной у Надежды Васильевны. Чтобы содержать великовозрастного сыночка, пожилая женщина не отдыхает на пенсии, а до сих пор вынуждена работать. Нет, то, что моя бывшая свекровь отсчитывает сумму на образование внучки, нельзя считать алиментами. Это деньги Надежды Васильевны, которой я очень благодарна за заботу о тебе. Алименты должен платить муж, а не его мать. Ты вообще на чьей стороне? Знаешь, по какой причине наш развод случился? Виноват в нем Прохор, он изменял мне, а не наоборот.

– Мама, я очень тебя люблю, – всхлипывала Люба, – но и папу тоже. Вот увидишь, он найдет хорошую службу, станет нам помогать…

Однако Маргарита не верила в предприимчивость бабника. Она продала трехкомнатную квартиру, купила однушку и открыла магазин детских товаров.

– Потерпи, солнышко, – говорила она дочке, – через пару лет я построю загородный дом, мы с тобой будем разъезжать по курортам и европейским столицам, накупим себе модной одежды.

В тот день, когда Люба нашла флешку, Рита уже собрала небольшую заначку. Но сумма в миллион долларов была для нее заоблачной.

## Глава 4

Любочка без приключений добралась по адресу, который назвал отец, и нашла в будке мобильный телефон. Он сразу зазвонил, едва девочка схватила аппарат.

– Миллион долларов, – прохрипел отец, – в пятницу. Сотовый оставь там, где он лежал.

– У нас нет таких денег, – заплакала Люба.

– Нет денег – нет папы, – раздалось в ответ.

– Погодите! – закричала девочка. – Можно заплатить частями? У мамы припрятано пять тысяч долларов. Верните папочку, мама напишет расписку, что должна вам остальное.

Из трубки снова раздался голос Прохора:

– Миллион. Дальнейшие указания позже. Обратитесь в полицию – я покойник.

Представляете, в каком настроении Люба вернулась домой и в какой ужас пришла Рита, услышав эту новость?

В четверг утром бывшая жена Прохора извлекла из почтового ящика другую флешку. На экране опять появился Ермаков, но выглядел он значительно хуже, чем в первый раз. Лицо его было грязным, а когда он начал говорить, стало понятно, что у бедняги нет передних зубов – во рту чернели дыры.

– Автобус пятьсот сорок девять «а», ехать до остановки Зюково. Пересесть на маршрут девяносто четыре «б», сойти в Анисине. Дойти до церкви. Оставить сумку с деньгами слева от входа на деревянном стуле. В девять вечера миллион должен быть там. Выкуп привозит Люба. Едет одна. Мы следим. Если заметим сопровождающего, Прохор покойник…

Прервав рассказ, Дегтярев потер рукой шею.

– Догадываешься, что произошло?

– Да, – мрачно ответила я, – ни отец, ни девочка домой не вернулись, мать прождала Любу до утра и бросилась в полицию. Ну почему люди верят преступникам?

– По глупости, – пожал плечами полковник. – Многие думают, что, если подчинятся, получат родного человека назад живым.

– Прохору не завязали глаза, – вздохнула я, – уже одно это должно было насторожить родственников. Если похититель не лишил жертву возможности его видеть, значит, и не собирался отпускать ее. И вы не смогли найти преступника?

– Нет, – вздохнул Александр Михайлович. – Он оказался хитер. На пленке были только изображение и голос Прохора, Ермаков сам произносил текст, составленный похитителем. Его сняли на фоне светло-бежевой стены, больше в кадре ничего не видно. Наш компьютерщик попытался выжать из записи хоть какие-то крохи информации, но ничего не добился. Стул, ножки которого видны, обычный, куплен в дешевом сетевом магазине. Подобных полно, определить, кто и когда его приобрел, невозможно. По звуку тоже никаких зацепок. Эксперт сказал, что запись сделали в небольшом помещении, никаких посторонних шумов не зафиксировано. Прохор читал заготовленный текст, и если в комнате кроме него находились люди, то стояли они очень тихо, почти не дыша. Прохор не мог подать никаких знаков руками, их завели за спину. В подъезде Ермаковой не было консьержа, видеонаблюдения и домофона – Маргарита с дочкой жили в бедном районе, денег у жильцов на обеспечение безопасности не имелось, – поэтому выяснить, кто бросил флешку в почтовый ящик, не удалось. Мои парни тщательно опросили местный люд на предмет появления во дворе или в здании посторонних. Сведения оказались неутешительными. Двора фактически нет, вернее, он проходной, через него течет поток людей к метро. Рядом находится крупный торговый центр, многие продавцы и техперсонал – гастарбайтеры, снимавшие жилье в расположенных поблизости пятиэтажках. В подъезде, где жили Рита и Люба, редко увидишь лицо европейского типа. Мало того что все эти таджики и киргизы плохо изъяснялись на русском, так они еще, боясь полиции, прикидывались идиотами. Заверения моих ребят, что они не имеют отношения к иммиграционной службе, а расследуют жестокое убийство и любая деталь может помочь найти преступников, вызывали у контингента панику.

– Тела нашли? – спросила я.

– Да, – кивнул Александр Михайлович, – в церкви. Любу неподалеку от входа, Прохора в том месте, где обычно ставят ларек со свечами, книгами и прочим.

– Церковь не работала? – предположила я.

Дегтярев начал рыться в своем портфеле.

– Ты сегодня на редкость догадлива. Именно так. От божьего храма остались лишь стены и потолок. Службу там не вели с тридцатых годов прошлого века. Деревенька Анисино тихо скончалась в конце шестидесятых годов, нынче в избах живут две безумные бабки, забывшие, как их зовут.

– Отца и дочь застрелили? – спросила я.

– Нет. Применили боевой электрошокер, – после короткой паузы уточнил полковник. – Эксперт предположил, что работал профессионал: он не оставил ни улик, ни даже следов, намотал на ноги пластиковые пакеты. Можно лишь предположить, что размер обуви у него сорок второй, а рост где-то метр семьдесят с небольшим. Это все.

– Мать отпустила девочку одну на встречу с похитителем бывшего мужа? – удивилась я. – Прохор здорово обидел жену, изменил ей, потом не давал денег, а Рита кинулась его выручать? И где она добыла миллион долларов?

– Самый интересный вопрос, на который тоже не нашлось ответа, – хмыкнул Александр Михайлович.

Я уставилась на него.

– Что ты имеешь в виду? Маргарита отказалась сообщить имя спонсора?

– Она его не знала, – поморщился Дегтярев. – Вечером в четверг мать сказала девочке: «У нас нет средств на выкуп, мои жалкие пять тысяч похитителю не нужны. Надо смириться с ситуацией. Ничего поделать мы не можем». Люба спросила: «А если продать квартиру?» – «За ночь? – мрачно усмехнулась Рита. – И наша халупа не стоит миллиона долларов. Единственное, что нам остается, – это молиться за душу Прохора». «Завтра попытаюсь уговорить похитителя!» – с жаром воскликнула дочка. Маргарита категорически запретила ей ехать на встречу с преступником. Люба пообещала остаться дома.

– И мамаша, поверив ей, укатила на работу? – возмутилась я.

Александр Михайлович засопел.

– Нет. Ермакова предполагала остаться дома. Она встала в семь утра, села вместе с Любой пить кофе и… вскоре заснула. Очнулась Рита в районе полуночи, нашла на столе в кухне записку: «Мамусик, прости, бросила тебе в эспрессо снотворное. Я знаю, где достать деньги. Скоро мы с папой вернемся. Целую тебя».

– Девочка-подросток нашла миллион долларов? – изумилась я.

– Сначала мы предположили, что Люба обратилась к своей подруге Алисе Лункиной, – пустился в пояснения Дегтярев. – Ермакова посещала престижную гимназию, в одном классе с ней учились дети богатых людей. Отец Алисы занимается торговлей винно-водочной продукцией, в средствах не нуждается, единственную дочь обожает, ни в чем ей не отказывает. Лункина могла попросить у него нужную сумму. Но девочка понятия не имела, что происходит у подружки дома, Ермакова свято хранила тайну.

– Странная мысль пришла вам в голову, – удивилась я. – Как бы отец ни баловал дочку, миллион в валюте ни один человек просто так не отдаст. Уж наверное господин Лункин не дурак, он должен был спросить: а как Люба вернет долг?

Дегтярев вытащил из кармана носовой платок и начал промокать лоб.

– За год до похищения Прохора тяжело заболела подруга Алисы, Елена Королева. Диагноз поставили очень нехороший, в России лечить девочку отказались, посчитали безнадежной. Алиса бросилась к папе, и тот оплатил поездку Королевой в Германию, где ей сделали несколько операций. По просьбе дочки Лункин потратил на лечение Лены намного больше миллиона долларов.

– Понятно, – кивнула я. – Но про похищение Прохора, ты сказал, Алиса не знала. Может, Люба кинулась к бабушке, а та вскрыла свой денежный мешок?

Александр Михайлович вновь промокнул лоб.

– Здесь душно, и я опаздываю.

– Давай отвезу тебя на работу, доскажешь историю по дороге, – предложила я.

– А свадебный ужин? – напомнил приятель. – Тебе же надо его обсудить. Мне было важно до Москвы добраться, дальше покачу на метро.

Я дернула толстяка за рукав.

– Не спорь! Маргарите сейчас не до меня, на несчастную нахлынули тяжкие воспоминания, ты же ассоциируешься у нее с самым страшным днем в жизни, когда она потеряла дочь. Доставлю тебя до офиса и вернусь в агентство. Так что там с матерью Прохора? Она могла выделить нужную сумму?

Александр Михайлович направился к двери. Мы вышли на улицу, сели в машину, и полковник продолжил:

– Надежда Васильевна всю жизнь преподавала химию, работала в разных учебных заведениях. Когда был жив Алексей Константинович, отец Прохора, в семье, думаю, водились деньги. Старший Ермаков был одним из руководителей строительной компании, но он исчез.

Я в тот момент выруливала на проспект и от изумления чуть не нажала на тормоза.

– Как исчез?

Полковник пожал плечами.

– Утром ушел на рыбалку и не вернулся. Супруга подняла бучу, поставила на уши многочисленных знакомых, но муж как в воду канул.

– И давно это случилось? – уточнила я.

Дегтярев вытащил телефон.

– Сейчас уж точно и не помню… лет этак восемь-десять назад… Черт! Тут куча пропущенных звонков. Почему я их не слышал?

– Потому что положил трубку в сумку и завалил ее разной ерундой, – усмехнулась я. – Носи мобильный в кармане.

– Вот уж глупость ты предложила! – возмутился толстяк. – Очень неудобно таскать в пиджаке трубку, да и потерять ее легко. И у меня нет в портфеле ерунды, это у тебя в сумочке барахла навалом.

Я повернулась к Дегтяреву.

– Ну-ка покажи, что у тебя при себе.

– Сейчас? – удивился полковник. – И зачем?

– Все равно в пробке стоим, – вздохнула я, – мне просто любопытно, чем набит твой здоровенный портфелище. А я потом продемонстрирую содержимое своего клатча. У кого окажется больше ненужных вещей, тот проиграл и сделает выигравшему подарок.

– О! – обрадовался полковник. – Хочу мыло для бритья в черной коробке, забыл название фирмы. Оно очень хорошее, но дорогое, меня жаба душит самому его купить. Еще я хочу новый станок, а то мой сломался. В общем, с тебя мыло и приспособления для бритья.

– Сломался станок, который Манюня из Лондона привезла? – поразилась я. – Он сделан фирмой, основанной двести лет назад, и очень надежный. Англичане гордятся качеством своей продукции, дают на нее гарантию в четверть века. Я позвоню Маше, пусть разберется, почему ее презент пришел в негодность, и потребует заменить брак. Объясни, что случилось?

– Ну, понимаешь, перед бритьем надо вкладывать лезвие, – забубнил толстяк, – для этого нужно снять верхнюю часть бритвы, что я и сделал, а она – бац, упала в унитаз и утонула…

– Значит, бритва не сломалась, – едва сдержала я смех, – неуклюжий владелец уронил одну деталь в канализационную трубу. В данном конкретном случае предъявить жалобу производителю не получится.

– Почему? – возмутился полковник. – Сделали ерундовину такой скользкой, что сама из пальцев выпрыгнула. Я никогда ничего не теряю и не ломаю.

– Открывай портфель! – скомандовала я.

Александр Михайлович подчинился и начал комментировать вынимаемые предметы.

– Папка с бумагами. Расческа. Носовой платок.

– Их три, причем один относительно чистый, а два скомканных и несвежих, – уточнила я. – Почему бы тебе не пользоваться бумажными платками?

– Терпеть их не могу, – поморщился толстяк. – У мужчины должен быть нормальный носовой платок, а не клочок хрени.

– Ладно. Но зачем ты таскаешь два грязных? – спросила я.

Александр Михайлович, оставив мой вопрос без ответа, продолжил:

– Кошелек, записная книжка, айпад, айфон…

Я опять не выдержала, переспросила:

– Записная книжка? Ты не хранишь контакты в гаджетах?

Дегтярев надулся.

– Считаешь меня идиотом, который сначала ищет номер в блокноте, а потом его набирает? Я человек прогресса, великолепно овладел современной техникой!

Ну-ну, не стану напоминать толстяку, как он обучался общению с ноутбуком,[1] но у меня появился новый вопрос.

– Тогда для чего носишь при себе обычную записную книжку, если не пользуешься ею?

Александр Михайлович нахмурился, но ничего не ответил, а я отняла у него портфель и радостно воскликнула:

– Ой, сколько тут всего! Жестяная коробочка с леденцами, гора оберток от шоколадных батончиков…

– В Москве днем с огнем урну не найдешь, – объяснил толстяк, – а я не приучен бросать мусор на тротуар.

– Выброси дома в помойку, – посоветовала я.

– Вчера случайно забыл вытряхнуть, – процедил толстяк.

– Только вчера? – уточнила я, разглядывая фантики. – Значит, все это ты слопал за один день? Раз, два, три, четыре, пять шоколадок, две упаковки чипсов. А это что? Вафли «Лесная быль» с плодово-ягодной начинкой. Их еще выпускают? Когда-то я очень любила такие. Столько сладкого за один день? Да у тебя скоро объем талии совпадет с ростом!

– Не успел пообедать, пришлось хватать в магазине что под руку попалось, – буркнул Дегтярев.

Я выудила из одного отделения смятый чек, расправила его и прочитала:

– Кафе «Греческий рай». Салат оливье, борщ с майонезом, сосиски с картофельным пюре, кофе латте, торт медовик. Однако, интересное у московских греков меню. Вот в Париже в Латинском квартале они другое готовят, борща я в харчевнях с названием «Гурманы Афин» не встречала. Ой, здесь еще штук десять шариковых ручек без колпачков, перочинный ножик, фонарик, одеколон, упаковка ватных палочек и… крохотная баночка паштета для собак мелких пород! Милый, ты не наелся греческими изысками вкупе с шоколадками-чипсами, проголодался и схватил в зоолавке лакомство для псов? Ошибся с размером. Тебе подойдет порция для пожилого тибетского мастифа.

# Сноски

1

О том, как Дегтярев покупал компьютер и учился обращаться с ним, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Приват-танец мисс Марпл», издательство «Эксмо».