Дмитрий Верхотуров
Сталин и евреи

Предисловие

Само звучание этой темы: «Сталин и евреи» для современного слуха провокационно. Читатель ожидает или какой-то оголтелой черносотенной пропаганды на грани внесения в список экстремистских материалов, или каких-то громких разоблачений, сенсаций. Книг на эту тему написано немало, достаточно вспомнить знаменитую работу Александра Солженицына «200 лет вместе», вызвавшую длинную и весьма эмоциональную дискуссию. Стоит ли писать еще одну, да еще на столь провокационную тему? Чем еще автор рассчитывает пощекотать нервы читателей?

На мой взгляд, писать новую книгу стоит, и для этого решения есть веские причины. Самая главная из них состоит в том, что практически все работы по истории советского еврейства написаны языком вражды. Далеко не всегда книги проповедовали враждебность открыто, к евреям или к их внешнему окружению, однако практически во всех из них был явно ощутим привкус этой вражды. Он пробивается даже в тех книгах, которые написаны подчеркнуто академическим стилем и вроде бы не были предназначены для использования в качестве орудия этих затяжных распрей.

Еврейская тема всегда была очень политизирована, в ней сформировались противоборствующие лагеря, выработавшие свои взгляды и подходы. Каждый автор так или иначе принимал ту или иную сторону, соответствующую аргументацию, излагал свои взгляды с совершенно определенной позиции, рассматривая добытые факты и материалы через призму этой выбранной позиции.

В основном авторы на еврейскую тему придерживались двух позиций. Первая, условно «антиеврейская», состояла в том, что евреи определялись как общность, безусловно чужеродная и враждебная России. Дальше каждый автор в зависимости от степени своей радикальности мог развернуть эту позицию от простой констатации, в самой умеренной форме, до настойчивых поисков и разоблачения «еврейского заговора», а далее вплоть до откровенно черносотенной пропаганды, от которой остается менее полушага до призывов к погромам. Подобную позицию принято обозначать как антисемитскую, хотя, скажем, в поздней советской литературе она выражалась в форме многочисленных нападок на сионизм и Израиль. В рамках такой позиции всегда делались недвусмысленные намеки на то, что евреям лучше бы целиком и полностью раз и навсегда покинуть Россию, если не добровольно, то принудительно.

Вторая позиция, условно «произраильская», состояла в том, что евреи также определялись как общность, чужеродная в России и всегда мечтающая вырваться «из плена» и вернуться на «Землю обетованную», то есть в Израиль. Авторы, стоящие на этой позиции, в основном были горячими сторонниками сионизма и Израиля, часто писали и публиковали свои работы при прямой поддержке израильских организаций. С этой точки зрения история советских евреев представлялась как сплошная цепь гонений и преследований, противостояния «антисемитской» власти и обществу. Эта история обычно заканчивалась счастливым концом – алией и воссоединением с Израилем.

Интересно то, что эти диаметрально противоположные позиции сходились в главном тезисе – определении евреев как чужеродной и враждебной России общности, весь смысл существования которой состоит в том, чтобы эту самую Россию покинуть. Все разногласия велись на тему, каким именно образом это произойдет: добровольной алией или принудительным изгнанием. Вот это и есть тот самый язык вражды, который пронизывает литературу по истории советского еврейства.

В моей книге этому языку вражды будет противопоставлен совершенно другой тезис: отношения советского еврейства и советской власти вовсе не сводились к враждебности, определяющим фактором было как раз тесное и плодотворное сотрудничество, вхождение советских евреев в братство трудящихся Советского Союза, огромный вклад евреев в победу в Великой Отечественной войне. Советский Союз как раз успешно разрешил еврейский вопрос в самом его позитивном виде, задолго до образования Израиля, и это видно сейчас на практике. Несмотря на постоянное возбуждение враждебности с обеих сторон, несмотря на массовую алию[1]начала 1990-х годов, в России живет и процветает весьма многочисленная еврейская община, которая не мыслит себя вне и в отрыве от России и русской культуры.

Вторая причина необходимости написать новую книгу состоит в том, что до сих пор советская политика в отношении евреев не рассматривалась по существу и не изучалось, что именно советская власть собиралась сделать для евреев, какие цели ставились и как они были достигнуты. Язык вражды не оставлял места для подобных изысканий, обозначенные выше позиции требовали искать подтверждения априорным тезисам и толкали авторов к большим или малым искажениям. В моей работе упор будет сделан именно на рассмотрение советской политики в отношении евреев по существу, разбору того, что планировалось, что вышло, а что не удалось.

Советское еврейство претерпело удивительные социальные трансформации, обратившись из национального и религиозного меньшинства, чьи права и возможности были сильно ограничены и болезненно ущемлены, в неотъемлемую часть советского общества, причем часть, сыгравшую важную историческую роль, о которой нельзя забывать.

Конечно, затрагивая еврейскую тему, нельзя обойти и вопрос антисемитизма. К сожалению, антисемитизм оказал сильное влияние на общество, пустил корни в общественном мышлении. Дело тут не только в погромах или призывах к ним, насаждении враждебного отношения к евреям. Общество совершенно спокойно использует многие приемы, изначально запущенные в ход как антиеврейские, часто даже не подозревая об истинном их происхождении. Наиболее яркий пример – «процентная норма» в межнациональных отношениях. Свое происхождение она ведет от известной дореволюционной процентной нормы для евреев, исходящей из того, что распределение доступа к высшему образованию должно ставиться в зависимость от процентной доли данной национальности в составе населения страны. Теперь эти «процентные нормы» используются не только применительно к евреям, но и практически ко всем национальностям, не исключая и русских. За пределами чистой статистики «процентные нормы» представляют собой весьма опасное явление, создающее условия для установления ограничений и притеснений для той или иной национальности.

Советский опыт как раз показывает, что у значительных отклонений участия той или иной национальности, например, тех же евреев, в образовании, в науке или в какой-либо отрасли народного хозяйства, бывают свои объективные причины, и это «ненормальное» отклонение можно с большой выгодой использовать в интересах всего общества. Не говоря уже о том, что истинное национальное равноправие быстро сглаживает все имеющиеся диспропорции.

Таким образом, в этой книге будет также побочный предмет исследования – антисемитизм, его происхождение и влияние на советское общество в целом и на советских евреев в частности. Тем более что советская власть всегда вела жестокую борьбу с антисемитизмом, и Сталин в своем известном выступлении на еврейскую тему недвусмысленно заявил о том, что в СССР антисемитов ставят к стенке. У этой борьбы были свои очень веские причины.

Наконец, третья причина для написания этой книги состоит в том, что советская политика в отношении евреев всегда имела международный аспект, поскольку многочисленная еврейская община жила за рубежом, связи между советскими и зарубежными евреями не прерывались. Без учета этого международного фактора мы вряд ли что-то поймем в рассматриваемой теме. Это тем более важно, поскольку после окончания Второй мировой войны еврейство оказалось вовлечено в грандиозный политический водоворот, связанный с начавшейся холодной войной, образованием Израиля, причем все это происходило на фоне последствий войны для еврейства. Насаждаемая Израилем концепция холокоста сильно искажает действительность. Евреи вовсе не были в войне только беспомощными жертвами, обреченными на заклание. Евреи сражались и внесли немалый вклад в победу над гитлеровцами. Последствия Второй мировой войны для еврейства не исчерпывались только огромными потерями и пережитыми бедствиями, к их числу относился также антисемитизм, гальванизированный гитлеровской пропагандой. Все это вместе создавало сложные условия для советского еврейства после войны, и печальную историю Еврейского антифашистского комитета нужно пересмотреть с учетом всех этих обстоятельств, которые непосредственно влияли на ход событий.

В общем история советского еврейства, если рассмотреть ее по существу, получается далеко не линейной, ее нельзя свести ни к «еврейскому заговору», ни к стремлению евреев к репатриации в Израиль. Реальность неизменно оказывается сложнее и многограннее любых идеологических конструкций. Это была эпоха масштабных социальных трансформаций, преобразивших сам облик еврейского народа.

А как же Сталин? Сталин в течение всей своей советской государственной деятельности был так или иначе связан с советской политикой в отношении евреев, начиная с поста наркома по делам национальностей, который он занял в конце 1917 года, и вплоть до конца его жизни. Сталин определял основные поворотные пункты этой политики. Хотя и не всегда можно усмотреть его прямое вмешательство, тем не менее его участие бесспорно, поскольку политика в отношении советского еврейства не отрывалась от общей советской хозяйственной и социальной политики. Предпринимаемые меры в отношении евреев всегда лежали в русле общего советского курса. Хотя в этой книге внимание уделяется, конечно, преимущественно евреям, всегда нужно помнить об этом общем контексте.

В общем, давайте же обратимся к истории советского еврейства при Сталине, без вражды и наветов. Это весьма поучительная история, вполне достойная библейского описания.

Автор

Часть первая
Вхождение в советскую семью народов

Глава первая
Полный успех

Сталинская политика в отношении евреев в СССР была полностью успешной. С этого неожиданного тезиса стоит начать эту книгу, чтобы по-новому написать историю советских евреев.

Обычно как излагается еврейская история? Евреи везде и всюду предстают какой-то изолированной группой, с особым положением, с особыми интересами, испытывающие разнообразные ограничения и гонения. Безусловно, в длинной и сложной еврейской истории таких страниц было немало. Однако, если обращать внимание только на это, всей еврейской истории оказывается присущ некий оттенок неизбывного трагизма.

Безусловно, такое положение сложилось не просто так. Авторы, разрабатывающие еврейскую историю в течение по крайней мере последних 150 лет, находились под влиянием идей сионизма – политического течения, ставящего целью создание независимого еврейского государства в Палестине, которое добилось своего и создало в 1948 году государство Израиль. Эта страна в представлении сионистов становилась конечной точкой еврейских странствий, и согласно этому мировоззрению все гонения и притеснения евреев в разных странах толкали мировое еврейство к исходу в это еврейское государство, их единственную защиту и кров. С этой позиции и писалась история еврейского народа, и потому в ней преобладают трагические нотки, чтобы особенно выделить счастливый конец – алию в Израиль.

Тем не менее далеко не во всем можно согласиться с сионистами. Еврейская история в реальности намного богаче и интереснее этой одномерной модели: притеснения – гонения – исход. В мире существует две крупные еврейские общины, которые не выбрали Израиль, а добились очень много в своих странах. Это советские и американские евреи. В силу выбранной темы, нас более всего интересуют именно советские евреи.

В течение всей своей деятельности в руководстве Советского Союза Сталин занимался также разрешением т. н. еврейского вопроса. Ему досталось тяжелое наследство Российской империи, массы нищих и сильно пострадавших от погромов во время Гражданской войны евреев, которые надо было устроить и вывести к нормальной и счастливой жизни. Сталин начал заниматься этим с января 1918 года, когда в составе Наркомата по делам национальностей, который он возглавлял, появился Комиссариат по еврейским делам во главе с Семеном Марковичем Диманштейном.

Евреи на войне

Итог сталинского разрешения еврейского вопроса был подведен во время Великой Отечественной войны. Практически все взрослое еврейское население Советского Союза, которое не попало в зону немецкой оккупации, приняло самое живое участие в обороне Советского государства, частью в армии, частью в народном хозяйстве и особенно на оборонных предприятиях. Из около 1,5 млн евреев, оказавшихся на неоккупированной территории, 501 тысяча человек служили в Красной Армии. 120 тысяч человек из числа еврейского населения СССР были призваны в Красную Армию в 1940–1941 годах, не считая тех, кто уже служил в армии, в том числе со времен Гражданской войны. Многие из них приняли немецкий удар в первый день войны. Среди евреев был самый высокий процент добровольцев, пошедших на фронт – 27 %, или примерно 135 тысяч человек.

По данным израильского историка и бывшего директора музея «Яд ва-Шем» Ицхака Арада (у него интересная биография: в годы войны он сбежал из гетто, примкнул к партизанам, участвовал в нападениях на железные дороги и в борьбе с литовскими коллаборационистами, в 1945 году приехал в Израиль, где принял участие в войне за независимость в 1948 году и дослужился до чина бригадного генерала Армии обороны Израиля), за годы Великой Отечественной войны 160 722 военнослужащих еврейской национальности получили награды и знаки отличия, в том числе среди них было 150 Героев Советского Союза[2]. Среди военнослужащих еврейской национальности, по подсчетам Арада, было 305 генералов, в том числе девять командующих армиями, 12 командиров корпусов, 34 командира дивизий. Евреи воевали во всех родах войск, принимали участие в сражениях на всех фронтах.

Судя по данным Центрального архива Министерства обороны, военнослужащие еврейской национальности понесли очень ощутимые потери. За войну погибло, умерло от ран и пропало без вести 198 тысяч человек, или 39,6 % от общего количества военнослужащих еврейской национальности. Еще 180 тысяч из числа служивших в Красной Армии евреев было ранено. Такая статистика показывает, что евреи в армии вовсе не прятались от фронта и обвинять их в трусости нет никаких оснований. Большая часть их воевала на передовой рядовыми и младшими офицерами. Впрочем, и высшие офицеры выполнили свой воинский долг сполна. Из 21 генерала еврейской национальности, которые служили в армии на 22 июня 1941 года, 16 генералов принимали участие в боевых действиях, и из них шестеро погибли.

Поскольку евреи, как правило, имели высокий уровень образования (вообще, по переписи 1926 года, именно евреи занимали первое место по уровню грамотности среди населения Советского Союза), то их охотно брали на должности, требовавшие технической грамотности, в инженерные войска и на флот. Много евреев было в военно-медицинской службе и в госпиталях.

В Красной Армии не было особых еврейских частей (хотя, к примеру, 8-й гвардейский механизированный корпус под командованием генерал-лейтенанта Семена Моисеевича Кривошеина отличался высокой долей евреев среди командного состава и среди бойцов, отчего его в шутку называли «евреизированным»), и потому история участия солдат и офицеров еврейской национальности пишется в основном по наградным документам. Судя по описаниям их подвигов, среди них были отборные храбрецы. На этой войне евреям нужно было быть храбрыми, поскольку сдача в плен для них почти всегда означала расстрел. Вообще, видимо, за всю войну не было ни одного красноармейца-еврея, который сознательно перешел бы на сторону врага. Во всяком случае, сведений о таких фактах не встречается.

Бывали случаи, когда немцы старались натравить красноармейцев на своих же командиров еврейской национальности. Так было с командиром 1-й Московской Пролетарской дивизии Яковом Григорьевичем Крейзером. Во время боев немцы сбросили на позиции войск под его командованием листовку следующего содержания: «Русские воины! Кому вы доверяете свои жизни? Ваш командир юде Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас от наших рук?» Командир прочитал немецкую листовку и сказал, что гордится своим именем, которым его называли в детстве родители[3]. Крейзер остановил 18-ю немецкую танковую дивизию, рвавшуюся на Москву, и за эти бои ему было присвоено звание Героя Советского Союза и звание генерал-майора. Впоследствии он командовал армиями, в том числе с августа 1943 года и до конца войны 51-й армией. Эта армия в апреле – мае 1944 года участвовала в освобождении Крыма, форсировала Сиваш, освободила Симферополь и участвовала в победоносном штурме Севастополя. После этого армия участвовала в Белорусской и Прибалтийской наступательных операциях, а 9 мая 1945 года генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер принимал капитуляцию курляндской группировки немецких войск. Как видим, красноармейцы вполне могли доверить свои жизни своему «командарму Янкелю».

Помимо Красной Армии, 27,2 тысячи евреев были призваны в польские армии, создаваемые на территории СССР: в армию генерала Владислава Андерса (которая потом была переброшена из СССР на Западный фронт и отличилась в боях в Италии, в частности во взятии ключевого пункта немецкой обороны – монастыря Монте-Кассино), а также в Армию Людову. Около 30 тысяч евреев присоединились к партизанским отрядам в Белоруссии и на Украине. Уже в самом начале партизанского движения, в 1941 году, когда партизан было немного и награды им давались весьма скупо, несколько партизан-евреев были награждены, к примеру, Моисей Шапиро получил орден Красной Звезды.

Евреи делают оружие

В советской промышленности, в особенности в оборонной, до войны возник сильный еврейский костяк, включавший высококвалифицированных рабочих, инженеров, технологов, конструкторов, ученых. По данным исследования Л. Л. Мининберга, в 1939 году в промышленности работало 689 тысяч рабочих. Они приняли самое активное участие в создании новейших образцов вооружения и боевой техники, организации их массового производства, невзирая на тяжелейшие условия военного времени, эвакуацию промышленности и многочисленные трудности. За годы войны было награждено 180 тысяч евреев – работников промышленности, в том числе 200 человек были награждены орденом Ленина, 300 человек получили Сталинскую премию, 12 человек были награждены званием Героя Социалистического Труда, а 50 человек получили генеральские звания[4].

Не было ни одного вида вооружения или боевой техники, над созданием или производством которого не трудились бы евреи. Вклад их был очень значителен, и его нельзя замалчивать. Например, огромный вклад в развитие боевой авиации внес Михаил Иосифович Гуревич, заместитель главного конструктора ОКБ завода № 155, более известного под аббревиатурой «МиГ». Он участвовал в создании истребителя МиГ-3, за который получил Сталинскую премию 1941 года. Этот истребитель сбил половину немецких бомбардировщиков, вылетавших бомбить Москву. Так вышло, что на этом истребителе 22 июля 1941 года первый немецкий бомбардировщик в воздушной битве за Москву сбил известный летчик Марк Галлай, еврей по национальности. После войны Гуревич участвовал в создании первого советского реактивного истребителя МиГ-9. Галлай, после увольнения из вооруженных сил, стал инженером-методистом первого отряда космонавтов и готовил Юрия Гагарина к его историческому полету в космос.

Другой пример, горьковский авиазавод № 21, на котором находилось ОКБ-21 под руководством С. А. Лавочкина, за годы войны выпустил 17 691 самолет, или около 25 % всех истребителей, произведенных в годы войны. Завод выпускал знаменитые истребители ЛаГГ-3, Ла-5 и Ла-7. На этом заводе трудилась целая группа евреев: главный инженер завода Д. И. Резников, главный технолог С. Е. Зайчик, заместители директора завода А. Е. Шульман и А. О. Иоффе[5]. Под их руководством выпуск истребителей был поставлен на поток. В развитии поточного авиационного производства использовались разработки инженеров из других КБ, например З. И. Ицковича из КБ К. А. Калинина.

Большой вклад в создание боевых самолетов внес главный инженер Саратовского авиазавода (завод № 292) Г. Н. Пивоваров, еврей по национальности. Завод за годы войны выпустил более 13 тысяч истребителей Як-1 и Як-3. После войны Пивоваров перешел на Тбилисский авиазавод, который освоил выпуск реактивных истребителей МиГ-15[6].

Нельзя обойти вниманием также вклад химиков, создавших во время войны бронестекло для самолетов, которое могло выдерживать попадание пуль даже крупного калибра. Оно было разработано и запущено в производство под руководством начальника 1-го Главного управления Наркомата химической промышленности С. Я. Файнштейна, заведующего лабораторией НИИ пластмасс А. С. Файнштейна, директора завода К-4 в Ленинграде З. Д. Шульмана и главного инженера этого же завода Г. Л. Зискина[7]. Эта разработка спасла немало жизней летчиков.

Наконец, Александр Эммануилович Нудельман, который создал «дьявольское орудие» для самолетов: авиапушки НС-37 и НС-45 и еще ряд других авиационных пушек, трижды лауреат Сталинской премии в 1943, 1946 и 1951 годах[8]. Эти пушки ставились на истребители и на штурмовики, причем Ил-2 с пушкой НС-37 могли поражать даже тяжелые немецкие танки. Получив истребители с новыми пушками, летчики изменили тактику воздушного боя и стали бить немцев издалека, поскольку одного или двух попаданий из пушки Нудельмана было достаточно, чтобы вражеский самолет развалился в воздухе. Пленные немецкие солдаты жаловались на штурмовики с «большой пушкой», которые косили наземные войска с воздуха.

Советскую танковую промышленность в годы войны вряд ли можно себе представить без участия в ней евреев, которых особенно много было на оборонных заводах в Харькове. Знаменитый танковый дизельный двигатель В-2, стоявший в Т-34, создавался в конструкторском подотделе дизельного отдела Харьковского паровозостроительного завода им. Коминтерна под руководством Я. Е. Вихмана. Танковые дизели производились на заводе № 75 в Харькове, под руководством главного инженера завода Я. Н. Невяжского и главного технолога А. Л. Хайтова. Яков Исаакович Невяжский потом сыграл большую роль в развитии танкового производства в Челябинске. Сразу после эвакуации он за 35 дней поставил производство дизелей без остановки основного производства – выдающийся технологический и организаторский подвиг[9].

Это вовсе не образец справедливости, когда многословно обсуждается роль танков в Великой Отечественной войне, но почти не говорится, кто эти танки делал. В этом важнейшем деле еврейские ученые и инженеры сыграли выдающуюся роль. Вряд ли без них возник бы знаменитый «Танкоград» на Урале и вряд ли бы он сумел освоить поточное производство броневых машин.

Еврейские инженеры внесли немало ценных усовершенствований в технологию производства танков. Это автоматическая сварка броневой стали, внедренная на заводе № 183 (ныне «Уралвагонзавод») технологом завода М. Э. Кацем и начальником броневого производства завода М. И. Сойбельманом. Разработчиком метода автоматической сварки был Е. О. Патон. Они разрешили одну из самых сложных технологических проблем в выпуске Т-34, корпус которого сваривался из броневых плит. Сварка занимала сотни квалифицированных сварщиков, и это было «узкое» место в производстве, тормозившее рост выпуска танков. Группа инженеров под руководством Е. О. Патона потратила немало времени на разрешение различных проблем, пока в январе 1942 года опытные установки не сварили первые образцы. Они оказались качеством не хуже ручных, но производственники смотрели на них с недоверием. Но по настоянию Патона на участок автоматической сварки стали подавать плиты, и дело пошло. Автомат работал в 10 раз быстрее, что и сказалось на объеме выпуска танков. За годы войны завод № 183 выпустил 25 266 танков Т-34.

В изготовлении башни для «тридцатьчетверки» помогли с «Уралмаша». Технологи штамповочно-кузнечного бюро под руководством Б. А. Морозевича разработали технологию и оснастку для штамповки башни Т-34 на 10 000-тонном прессе. Весь процесс был механизирован, башня штамповалась за 5–6 минут. Это было выдающееся достижение, которое ГКО сравнил с выигрышем крупного сражения[10].

Впрочем, знаменитая «гайка» – башня Т-34 сравнительно недолго штамповалась на «уралмашевском чудовище». В 1943 году на «Уралмаше» были завершены работы под руководством И. С. Кватера по производству литых танковых башен. Эта новая технология не только улучшила защитные качества башни, но и существенно сократила затраты на изготовление. Литье на 20 % сократило загрузку оборудования, на 50 % механическую обработку и сэкономило дефицитные никель и молибден[11]. Литые башни позволили существенно модернизировать конструкции танков и открыли новые возможности. В 1944 году на уральском танковом заводе № 184 в КБ под руководством Я. И. Барана и Б. А. Черняка была создана новая конструкция Т-34, за которую коллектив разработчиков получил Сталинскую премию. На этом танке стояла литая башня с увеличенным внутренним объемом. Новейшие танки ИС-1 и ИС-2 выпускались уже с литой башней, которая стала визитной карточкой советского танкостроения.

Но еврейские инженеры сделали большой вклад не только в технологию и организацию производства на отдельных оборонных заводах. Ими была решена сложная задача по снабжению эвакуированных и пущенных в ход на Урале оборонных заводов. Так вышло, что в войну практически все начальство уральской энергетики было представлено еврейскими кадрами. Начальник Главуралэнерго Израэль Иосифович Угорец, начальник Свердловэнерго Абрам Михайлович Маринов, начальник Уралэнергостроя Ефим Герасимович Аронсон, начальник Уралэлектромонтажа Юрий Борисович Резник.

Перед ними встала задача исключительной сложности и исключительной важности. На Урал было вывезено около 500 крупных промышленных предприятий, в том числе 200 из них были размещены в Челябинской области. По большей части это были крупные, энергоемкие производства: тяжелое машиностроение, черная и цветная металлургия, химия.

Разумеется, что довоенные планы развития уральской энергетики вовсе не предусматривали такого объема промышленного строительства и такого роста энергопотребления. После массовой эвакуации Уральская энергосистема работала на пределе сил. Осенью 1942 года частота тока в системе падала до 45–41 Гц, отмечались перебои с подачей энергии и крупные сбои, когда отключались целые города и заводы. Положение удалось улучшить предложенным наркомом электростанций Дмитрием Жимериным 24-часовым графиком распределения нагрузки.

Но надо было строить новые электростанции. Общую схему новой, чрезвычайной электрификации Урала разработали в Электроэнергетической комиссии под руководством Вениамина Исааковича Вейца, в ней главное место занимала Челябинская ТЭЦ, которая должна была питать ядро новой уральной оборонной промышленности. Главным инженером проекта ТЭЦ стал Лазарь Ильич Волчек. Строительство ТЭЦ шло самыми ударными темпами, и она дала ток 18 января 1942 года.

У этой станции была тяжелая судьба. Ее начали строить в 1934 году, первым начальником строительства была Фрума Ефимовна Ростова, участница Гражданской войны и жена известного красного командира Николая Щорса. Строительство шло трудно, пять раз менялись проекты, проектная мощность, параметры пара. В городе уже была крупная электростанция – Челябинская ГРЭС. ТЭЦ строилась под нужды газохимического завода (так и не построенного), которому требовалось тепло и пар. Из-за отмены строительства газохимического завода ТЭЦ переориентировали на теплоснабжение города. Война внесла резкие коррективы в эти планы. Эвакуированные предприятия, в том числе и танковый завод № 183, требовали электроэнергию и тепло, и споры о мощностях Челябинской ТЭЦ-1 отпали. Первую очередь построили и оборудовали как можно быстрее и вскоре приступили к расширению теплоэлектроцентрали. В 1945 году это была уже одна из крупнейших в СССР ТЭЦ мощностью в 250 МВт. Она до сих пор в строю и теперь обеспечивает 25 % теплоснабжения Челябинска.

Так что еврейские ученые и инженеры сделали большой вклад в обеспечение Красной Армии танками и самолетами. На этом список их достижений далеко не исчерпывается. Среди них были и научно-исследовательские разработки, и создание новых видов и типов боевой техники, усовершенствование уже имеющихся образцов, организация производства.

К примеру, Московский комбинат твердых сплавов под руководством главного инженера Г. С. Креймера и главного механика М. Г. Пекаря освоил выпуск бронебойных подкалиберных снарядов. В танковых сражениях на Курской дуге около 70 % немецких танков были подбиты подкалиберными бронебойными снарядами, изготовленными этим комбинатом[12].

Уральский пороховой завод (завод № 98), директором которого был Давид Григорьевич Бидинский, разработал новую технологию производства баллиститных порохов, которыми снаряжались ракеты для реактивной артиллерии. На заводе было разработано революционное решение – непрерывное формирование пороховых шашек на шнековых прессах. Это резко ускорило снаряжение ракет, что позволило превратить реактивные установки в массовое оружие.

Подобные примеры можно множить и множить. Понятно, что разработкой и производством вооружения, боевой техники, боеприпасов, снаряжения занимались не одни только евреи. На каждом заводе, в каждом конструкторском бюро были многонациональные коллективы. Но все же стоит признать, что еврейский вклад в кузницу победы над Германией был весьма значительным. Война могла пойти совершенно иначе, если бы этих людей не было, если бы они не сделали свою работу.

Итак, целый народ, не очень многочисленный, понесший огромные потери, вложил все свои силы в ожесточенную борьбу и в победу над врагом как в армии, так и в промышленности и на научном фронте. Трудно поверить, что за 25 лет до этого евреев считали ненадежным элементом, не брали на государственную службу и не присваивали офицерских званий. Это ли не успех сталинской политики в практическом разрешении еврейского вопроса? Безусловно, такой результат можно и должно признать полным успехом.

Каким образом удалось этого достичь? Рассмотрение этого вопроса и будет темой этой книги.

Глава вторая
Исход из черты оседлости

Февральская революция 1917 года принесла российским евреям великое освобождение. Это действительно было выдающееся, переломное событие в еврейской истории, причем не только российских евреев, но и вообще мирового еврейства. 22 марта 1917 года Временное правительство провозгласило законодательный акт, подготовленный министром юстиции А. Ф. Керенским, который отменил «все ограничения в правах российских граждан, обусловленные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности».

Хотя евреи в этом законе специально не упоминались, тем не менее этот акт стал основой для отмены всех ранее действовавших ограничений, связанных с чертой оседлости, свободой передвижения, государственной и военной службой, приобретением собственности и найма. По подсчетам известного юриста Г. Б. Слиозберга, было отменено около 150 статей в различных законах, которые ограничивали права евреев.

Это вызвало среди российского еврейства бурю восторга, тем более что это событие совпало с праздником Песах, праздновавшим Исход евреев из Египта. Новый закон воспринимался как второй Исход из Египта. Евреи часто проводили параллели между событиями библейской истории и современными событиями, их касающимися. Так же как Моисей вывел евреев из египетского рабства, так и Временное правительство вывело евреев из черты оседлости и многочисленных болезненных ущемлений.

За давностью лет несколько истерлось понимание, насколько это было выдающееся событие для евреев. Российская империя действительно была «египетским пленом» для них, в особенности после введения многочисленных запретов и ограничений, появившихся после убийства императора Александра II 1 марта 1881 года. В 1882 году евреям было запрещено селиться вне городов и местечек, приобретать землю, причем эта мера была введена для предотвращения погромов[13]. Правда, в качестве антипогромного средства ограничения прав евреев оказались совершенно неэффективными и даже более того, в известной степени содействовали расширению и распространению погромов в последующее время. Советская власть в разрешении еврейского вопроса пошла совершенно другим путем.

Евреи попали в Российскую империю совершенно особым порядком. Если большинство других инородцев и иноверцев, например многочисленные мусульманские народы и народы Сибири, вошли в Россию на основании вассалитета от московского государя, союзных договоров или прошений о приеме в подданство, во главе со своими правителями и вместе с территорией, то евреи оказались в составе России во время второго раздела Речи Посполитой, как жители территории, отошедшей под власть российской короны. Явного волеизъявления о вступлении в российское подданство с их стороны не было. В 1772 году императрица Екатерина II сохранила за евреями все их права и свободы, которыми они пользовались в Польше. Очевидно, это и стало отправной точкой в формировании враждебного отношения к евреям, определения их как чужеродного элемента, хотя их не раз пытались уравнять в положении и включить в то или иное сословие.

При этом Россия стала самой еврейской страной в мире. В 1880 году в Российской империи проживало около 4,5 млн евреев, или 67 % мирового еврейства[14]. Остальные евреи сравнительно немногочисленными общинами были рассеяны по разным странам как в Европе, так и в Азии и нигде не составляли такой большой и плотной массы, как в российской черте оседлости. Евреи, как народ, формировались в огромной степени именно в России и под влиянием характерной политики в их отношении.

Введение жестких ограничений в 1880-х годах сильнейшим образом повлияло на облик евреев как целого народа. В своей замечательной работе «Евреи и антисемитизм в СССР» Юрий Ларин – известный советский хозяйственник, член первого президиума Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) – обрисовал основные черты этого превращения. До введения этих жестких ущемлений прав основная масса евреев проживала в местечках и в сельской местности, 29 % – в средних городах и только 5 % еврейского населения проживало в крупных городах. Небольшие местечки, немногочисленные общины, объединяемые синагогой с хедером под управлением кагала и раввинов, занятие мелкой торговлей и мелким ремеслом, обслуживающим окрестных крестьян – так можно обрисовать образ жизни основной массы евреев в эту эпоху.

Ограничения прав вызвали многочисленные изменения в еврейской среде. После категорического запрещения на поселение в деревнях еврейское население стало перетекать в местечки, которые и без того были нищими и перенаселенными. Для прокормления многочисленных торговцев и ремесленников в местечках не было достаточно широкого рынка. К тому же на пятки мелкой еврейской торговли и ремесла наступала развивающаяся российская промышленность, крупные текстильные фабрики, металлообрабатывающие заводы, чьи товары проникали везде и всюду. Крупные торговые дома, обладавшие большими капиталами и доставлявшие товар по железной дороге, сеть которых как раз в это время быстро охватывала территорию черты оседлости, легко побивали мелких еврейских предпринимателей. Из развития капитализма в России сумели извлечь пользу, пожалуй, только наиболее богатые евреи, которые взяли в свои руки хлебную торговлю, проникали в торговлю лесом, производство сахара, в текстильную промышленность и банковское дело.

Уже к концу XIX века местечки были переполнены разорившимися и скатившимися в нищету людьми. 30–35 % еврейских семей не могли свести концы с концами без помощи еврейских благотворительных организаций[15]. Лишеные достаточного заработка, не имеющие земли, чтобы самим вырастить себе урожай для пропитания, еврейские массы в местечках обрекались в буквальном смысле на голодную смерть. Огород и поле тогда были мечтой еврейской бедноты. Моше Кочкер, ставший при советской власти членом еврейского колхоза «Красный Октябрь» недалеко от Джанкоя, вспоминал: «Как я завидовал русским крестьянам: они имеют землю, им, правда, очень трудно, но зато они едят свои огурцы, свою капусту, свой хлеб и не боятся погромов»[16].

Облик и основные черты еврейства того времени, которые нашли отражение в литературе и которые потом всячески раздували антисемиты, выковались именно в местечках черты оседлости. Тщедушность и слабосильность – последствия хронического недоедания, особенно в детстве. Хитрость и изворотливость – следствия крайне скудных источников заработка и средств пропитания, приходилось ловить любую возможность, изобретать, чтобы заработать. Трудолюбие – следствие того, что евреям никто ничего не гарантировал. Тяга к образованию – следствие того, что единственная форточка для выхода из черты оседлости с его гнетущей атмосферой была в высшем образовании. Иудаизм также требовал от своих последователей грамотности, умения читать Тору и Талмуд. Наконец, солидарность – следствие понимания того, что выжить в явно недружелюбном окружении можно только сообща, да и у каждого еврея, который чего-то добился и достиг, легко набиралось с десяток голодных и нищих родственников, которым надо было помочь. В свете повальной бедности в местечках подобная родственная помощь принимала значительные масштабы и скоро сделалась национальным обычаем.

Выходов у еврейской бедноты было только два. Первый из них состоял в том, чтобы всеми правдами и неправдами выехать и поселиться в большом городе, где было гораздо больше возможностей для заработка. Ларин в 1929 году писал, что в крупных городах с населением свыше 100 тысяч человек проживало 32 % всех евреев в мире, в средних городах – 40 % и только 28 % в местечках и деревнях[17]. За полвека евреи превратились из преимущественно сельской нации в городскую, 72 % численности которой перебралось в города. Причем в семи крупнейших городах того времени: Берлине, Лондоне, Париже, Вене, Нью-Йорке, Варшаве и Москве проживало 20 % всего еврейского населения мира, или 2,8 млн человек. Разительнейшие перемены!

Второй выход состоял в эмиграции, то есть в выезде за пределы Российской империи. Еврейская эмиграция приняла столь большие масштабы, что за те же самые полвека Россия утратила статус самой еврейской страны в мире. В 1930 году в СССР проживало около 22 % мирового еврейского населения, если считать вместе с другими территориями бывшей Российской империи, то 45 %. Хотя многочисленные сионисты агитировали за Палестину, тем не менее основная масса эмигрантов подалась в США, где в несколько десятилетий сформировалась крупнейшая в мире еврейская община. В 1930 году в США проживало 30 % мирового еврейства, сейчас – около 50 %.

Вот такие это были последствия введения ущемления прав евреев в России. За 35 лет их существования серьезно изменилось лицо всего еврейского народа, который обжил крупные и средние города, а добрая треть нашла себе новую родину по ту сторону Атлантики. Новое американское еврейство, многие представители которого смогли разбогатеть, стало играть значительную роль в жизни всего мирового еврейства. Во-первых, оно быстрее и интенсивнее размывало влияние ортодоксальных раввинов, быстрее отходило от традиций еврейского местечка, поскольку в Америке никаких ограничений в отношении евреев не было. Во-вторых, оно довольно быстро наладило целый поток материальной помощи и создало целую сеть мощных благотворительных организаций, среди которых особо выделяется «Джойнт» (American Jewish Joint Distribution Committee), созданный в ноябре 1914 года из нескольких еврейских благотворительных организаций. «Джойнт» первоначально помогал еврейскому населению, оказавшемуся в районах боевых действий Восточного фронта Первой мировой войны, и переслал в Германию, Россию, Румынию, Турцию и Галицию 16,4 млн долларов.

Потому российские евреи радовались отмене законодательных ограничений и праздновали их как второй Исход из Египта. Действительно, акт Временного правительства открывал возможности для ликвидации бед и тягот еврейского населения в черте оседлости, хотя, конечно, в марте 1917 года до разрешения всех этих застарелых проблем было еще очень и очень далеко. Беднейшая часть еврейства, которая осталась в России по причине отсутствия средств на эмиграцию, еще ждала разрешения своей судьбы. Решение этой проблемы выпало на долю советской власти.

Интересный парадокс революции состоял в том, что в конце 1917 года еврейские политические партии и организации не приняли большевиков и практически единодушно выступили против них. Даже Бунд – самая близкая к большевикам социал-демократическая партия, чьи представители участвовали в учреждении РСДРП, на VIII съезде в декабре 1917 года выступил против большевистской власти[18]. Разумеется, что и организации, стоящие правее Бунда, также выступили против. Сионисты, например, назвали большевиков «узурпаторами».

Почему? Этого нельзя понять, если не рассмотреть того, чего хотели и добивались еврейские политические лидеры. Конец XIX века произвел в их взглядах коренной переворот. Ранее многие наиболее образованные евреи проповедовали идеи отказа от еврейских традиций и ассимиляцию среди тех народов, среди которых жили евреи. Однако процесс создания национальных государств в Европе и их борьба между собой за господство привели к оформлению идеологии антисемитизма. Евреев и до этого считали опасными чужаками, в основном с религиозной и экономической точек зрения, но теперь их стали считать опасными и с политической точки зрения, как людей, ставящих перед собой цель подрыва и разрушения национальных государств. Собственно, сам термин «антисемитизм» придумал и ввел в обиход немецкий журналист Вильгельм Марр в 1870 году. Это было время сложения Германской империи, проходившей в войнах. В 1866 году Пруссия в ходе Германской или Семинедельной войны добилась от Австрии отказа от объединения многочисленных германских государств. Пруссия создала Северогерманский союз, который в 1870–1871 годах разгромил Францию и был преобразован в Германскую империю. В этой атмосфере роста германского национализма евреи, жившие сразу во многих странах, стали восприниматься как политически чужеродный и опасный элемент.

В России этот процесс совпал также с революционным движением народовольцев, которые участвовали в организации еврейских погромов в начале 1880-х годов в надежде поднять революционную волну, способную свергнуть монархию, а также с бурным развитием капитализма и вызванными им масштабными социальными перестройками. В такие переломные эпохи всегда обостряются тлеющие конфликты, находятся виновные и разгорается вражда. Тем более что именно в это время русское общество познакомилось с работой Якова Брафмана «Книга кагала», содержавшая в себе переводы еврейских кагальных документов, рисующих всевластие кагалов и бесправие еврейской массы. Брафман писал, что евреи составляют «государство в государстве» и строят даже «талмудическую республику», что укрепило очень многих в фанатической ненависти к евреям. Брафман хотел разоблачить кагал, однако результат его трудов оказался совершенно иной – бурный рост антисемитизма, которому он дал, против своего желания, аргументы.

Первыми наступление новой для евреев эпохи почувствовали в России. Леон Пинскер, бывший военный врач, заслуживший медаль во время Крымской войны, ранее выступал за сотрудничество евреев и Российской империи, за интеграцию евреев в российское общество, хотя и не требовал полной ассимиляции и перехода в другое вероисповедание. Однако еврейский погром в Одессе в 1871 году и ограничение прав евреев в 1882 году полностью изменили его взгляды. Он в 1882 году опубликовал свою работу «Автоэмансипация», в которой впервые поставил перед еврейством задачу создания собственного государства, что должно было избавить евреев от антисемитизма и враждебности к ним. При создании в 1884 году движения «Ховевей Цион» он выступил за создание еврейских сельскохозяйственных поселений в Палестине, в которой до этого жили только общины ортодоксальных евреев, численностью примерно в 30 тысяч человек.

Другой известный теоретик сионизма и основатель Сионистской организации, Теодор Герцль, также перешел к идее основания независимого еврейского государства после известного процесса над офицером французского Генерального штаба капитаном Альфредом Дрейфусом, который был не только евреем, но и выходцем из Эльзаса, вошедшего на тот момент в состав Германской империи. Его обвинили в шпионаже в пользу Германии, разжаловали и приговорили к тюремному заключению. Процесс Дрейфуса широко обсуждался по всей Европе и в России, были довольно многочисленные сторонники невиновности Дрейфуса, которых называли «дрейфусарами». Хотя офицера в 1906 году оправдали и восстановили в армии, этот процесс определяющим образом повлиял на умы еврейских политических лидеров. Герцль написал работу «Еврейское государство», изданную в 1896 году, и в 1897 году основал Всемирный сионистский конгресс.

Евреи хотели эмансипации, то есть освобождения от экономической, политической и юридической зависимости от других народов, среди которых они проживали. Однако по поводу методов достижения этой эмансипации мнения на «еврейской улице», как тогда говорили, раскололись. Относительное большинство выступало за создание независимого еврейского государства в Палестине или где-то еще (предлагались разные варианты, включая Уганду и Мадагаскар) и последующую эмиграцию евреев в это государство. Однако меньшинство, придерживающееся социал-демократических взглядов, тот же Бунд, созданный в Вильно в 1897 году, выдвинули другой способ разрешения вопроса – совместная с русскими социал-демократами борьба против русского царизма с целью добиться реального гражданского равноправия для евреев без переселения в другие страны.

Бунд придерживался весьма категорической позиции по поводу сионизма. IV съезд в 1901 году принял решение: «Съезд считает сионизм реакцией буржуазных классов против антисемитизма и ненормального положения еврейского народа. Съезд находит конечную цель политического сионизма – предоставление территории для еврейского народа, поскольку она вместит небольшую часть его, делом, не имеющим крупного значения и не разрешающим еврейский вопрос, а поскольку на ней претендуют сосредоточить весь еврейской народ или хотя бы значительную часть его, – утопичной и неосуществимой»[19]. Надо сказать, что бундовцы оказались правы – Израиль так и не стал единственным государством, где живут евреи, остались многочисленные еврейские общины, как светские, так и религиозные, в других странах, в первую очередь в СССР и США.

По этой причине отношения между еврейскими социал-демократами и сионистами складывались напряженными. Был обмен взаимными упреками и нападками, вплоть до сочинения обидных песен вроде той, что пели бундовцы:

Глупенькие сионисты,
Вы такие утописты.
Лучше бы вы шли в рабочие,
Или в трубочисты.

В Иерушалаим
Идти за вами не желаем.
Мы в рассеянье останемся
Бороться с Николаем.

Дебаты между сторонниками разных способов эмансипации еврейства были очень острыми. В то же время возникали и промежуточные формы, такие как партия Поалей-Цион, составленная левыми сионистами, которые сочетали в своих взглядах идеи сионизма и социал-демократии.

Однако сионисты явно доминировали на «еврейской улице», численность их организации в первый год революции достигала 200 тысяч человек и многократно превышала численность сторонников Бунда и других еврейских социал-демократических организаций. На выборах в Учредительное собрание сионисты взяли 80 % еврейских голосов, или голоса 550 тысяч избирателей.

В Февральской революции, предоставившей евреям все гражданские и политические права, все еврейские политические организации увидели свое. Сионисты сразу же устремились воспользоваться ситуацией, чтобы захватить контроль над еврейской массой и повести ее в сторону эмиграции в Палестину. С марта 1917 года раздавались призывы созвать Всероссийский еврейский съезд. Бундовцы же увидели в этом большой политический успех, более чем наполовину выполнивший их политическую программу и создававший условия для обеспечения реального, экономического в первую очередь, равноправия евреев. Желанная эмансипация в это время стала для всех еврейских организаций вполне осязаемым делом, достижимым в близком будущем.

Потому в целом евреи в 1917 году были на стороне Временного правительства, сионисты даже прямо призывали к его поддержке, среди евреев отмечался бурный рост патриотизма, желания сражаться на фронте, был ощутимый приток евреев в армию и военные училища.

С точки зрения широко распространенного представления о власти большевиков как о «еврейской власти», над насаждением которого основательно потрудились антисемиты всех оттенков, подобная позиция еврейства и их остро негативное отношение к большевикам в первые месяцы их правления более чем непонятна. Однако была веская причина для такого отношения.

Дело в том, что исход евреев из «египетского плена» черты оседлости состоялся в специфической атмосфере. В русском обществе того времени был широко распространен антисемитизм, захватывающий все слои и институты этого общества, причем он вполне себе целенаправленно насаждался и пропагандировался. В ход шла и откровенная черносотенная пропаганда, и расовые теории Хьюстона Чермберлена (его книга «Евреи, их происхождение и влияние в Европе» в 1906–1910 годах пять раз переиздавалась по-русски), и знаменитые «Протоколы сионских мудрецов». Во всех из них подчеркивалась чужеродность и опасность евреев, что должно было подтолкнуть читателей этой литературы к борьбе с евреями.

Наконец, погромы. О них написано немало, и о страшном Кишиневском погроме 1903 года, и о многочисленных погромах во время революции 1905 года (с октября 1905 года по январь 1906 года произошло 657 погромов, в которых погибло 285 человек). Иной раз они приобретали характер самого неприкрытого зверства. Например, в 1905 году в Феодосии погромщики сожгли театр, в котором находились евреи: «Черносотенцы сбрасывали с себя пиджаки, обмакивали их в керосин, поджигали и горящие бросали в здание, где находились в большинстве женщины и дети»[20]. Тех, кто пытался спастись, прыгнув с крыши, убивали и таких было 14 человек. Достаточно провести параллель с сожженным 2 мая 2014 года Домом профсоюзов в Одессе, чтобы понять, чем были антисемитизм и погромы в дореволюционной России. Злобная, ожесточенная и бесчеловечная ненависть. Сейчас нелегко себе представить, что русское общество когда-то следовало подобным идеям, все же советская власть серьезно изменила общественные представления, сделав антисемитизм маргинальной идеологией. Но тогда было множество людей, которые проникались антисемитскими идеями, симпатизировали погромщикам или даже сами участвовали в погромах. В течение всего 1917 года циркулировали слухи о готовящихся еврейских погромах. Собственно, достаточно было просто подходящих условий, чтобы они произошли, и такие условия в ходе Гражданской войны появились.

Антисемитизм также широко был распространен и в армии. Например, в военных учебных заведениях тогда читался курс военной географии и военной статистики, в которых изучалось население, его статистика и движение, причем население делилось на надежное и ненадежное. Ненадежное – это такое население, которое по языку, обычаям, вероисповеданию отличалось от основного населения страны, имело связи с другими странами, и предполагалось, что среди него противнику легче будет вербовать агентов и шпионов[21]. Евреев, конечно, без особых оговорок относили к категории ненадежного населения и по этой причине не производили в офицеры.

Несмотря на то, что в 1917 году ограничения были отменены и сразу после принятия этого законодательного акта было проведено производство многих евреев, обучавшихся в военных училищах (например, из Киевского Константиновского военного училища в 1917 году был выпущен и произведен в офицеры 131 еврей), в офицеры, тем не менее, офицерство сплошь и рядом не принимало новопроизведенных, не признавало их равными себе и требовало их удаления из частей. Белогвардейцы, в ходе Гражданской войны отчаянно нуждавшиеся в хороших офицерах (поскольку многие офицеры перешли на сторону большевиков), тем не менее не принимали даже тех евреев, которые уже получили офицерские погоны. Они под любыми предлогами удалялись из частей и увольнялись с военной службы[22]. Ничего удивительного, один из видных белых генералов был С. Л. Марков, автор одного из учебников по военной географии.

Без вот этого широко распространенного в обществе революционной эпохи антисемитизма в 1917 году и в начале 1918 года картина еврейского освобождения будет явно неполной. Евреи получили равные права, но фактически отношение к ним осталось прежним и даже обострилось под влиянием неудач в ходе войны с Германией, нараставших хозяйственных трудностей, нехватки хлеба и топлива. В мае 1917 года в Петрограде началась антисемитская кампания, открытая «Маленькой газетой», издававшейся А. А. Сувориным. Она раскрыла псевдонимы лидеров большевиков: Зиновьева, Каменева, Троцкого, Стеклова и других, возбудив тем самым общественность и заложив обычай среди антисемитов обязательно добавлять к этим фамилиям в скобках их еврейские фамилии[23]. В июне – июле 1917 года дело дошло до избиений евреев, погромов магазинов.

В советской литературе, конечно, об этом ничего не говорилось по понятным причинам, но в современных исследованиях, в частности, в работах О. В. Будницкого, рисуется весьма интересная картина разлитого в революционном обществе антисемитизма, многочисленных погромных шуточек (вроде названия Смольного в начале 1918 года «Центрожидом»), ожиданий еврейских погромов, провокационных слухов и активного использования антисемитизма в политических дебатах.

Хотя в то же самое время появилось много еврейских ораторов, депутатов, выборных глав городов. Члена ЦК Бунда А. Вайнштейна избрали председателем городской думы Минска, И. Полонского выбрали городским головой Екатеринослава, Д. Черткова выбрали председателем городской думы Саратова. Летом 1917 года евреи возглавили даже Москву и Петроград: Г. И. Шнейдер – городской голова Петрограда, а С. Минор – председатель городской думы Москвы[24]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Алия – от ивр. עלייה, «подъем», «восхождение»; репатриация евреев в Израиль.

Вернуться

2

Арад И. Они сражались за Родину (Евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне). Иерусалим – М.: Гешарим – Мосты культуры, 2011. С. 28.

Вернуться

3

Арад И. Они сражались за Родину (Евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне). Иерусалим – М.: Гешарим – Мосты культуры, 2011. С. 30.

Вернуться

4

Мининберг Л. Л. Советские евреи в науке и промышленности СССР в период Второй мировой войны (1941–1945 гг.). Очерки. М.: Гарант, 1995. С. 18.

Вернуться

5

Мининберг Л. Л. Советские евреи в науке и промышленности СССР в период Второй мировой войны (1941–1945 гг.). Очерки. М.: Гарант, 1995. С. 29.

Вернуться

6

Там же. С. 38.

Вернуться

7

Там же. С. 42.

Вернуться

8

Там же. С. 46.

Вернуться

9

Мининберг Л. Л. Советские евреи в науке и промышленности СССР в период Второй мировой войны (1941–1945 гг.). Очерки. М.: Гарант, 1995. С. 70.

Вернуться

10

Вольфсон А. Евреи Уралмаша в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Документальная повесть. Екатеринбург: Издание газеты «Штерн», 1998. С. 49.

Вернуться

11

Мининберг Л. Л. Советские евреи в науке и промышленности СССР в период Второй мировой войны (1941–1945 гг.). Очерки. М.: Гарант, 1995. С. 80.

Вернуться

12

Мининберг Л. Л. Советские евреи в науке и промышленности СССР в период Второй мировой войны (1941–1945 гг.). Очерки. М.: Гарант, 1995. С. 106.

Вернуться

13

Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917–1920). М.: РОССПЭН, 2005. С. 28.

Вернуться

14

Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М. – Л.: Государственное издательство, 1929. С. 49.

Вернуться

15

Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917–1920). М.: РОССПЭН, 2005. С. 36.

Вернуться

16

Вейтков Ф., Полищук Б. Евреи на земле. М. – Л.: Государственное издательство, 1930. С. 15.

Вернуться

17

Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М. – Л.: Государственное издательство, 1929. С. 50.

Вернуться

18

Басин Я. Большевизм и евреи: Белоруссия, 1920-е. Минск: Издатель А. Н. Вараксин, 2008. С. 60.

Вернуться

19

Басин Я. Большевизм и евреи: Белоруссия, 1920-е. Минск: Издатель А. Н. Вараксин, 2008. С. 57.

Вернуться

20

Коршунов П. С. Переселение евреев в Крым. Могут ли евреи работать на земле? М.: Издание Центрального правления Озет, 1930. С. 11.

Вернуться

21

Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917–1920). М.: РОССПЭН, 2005. С. 164.

Вернуться

22

Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917–1920). М.: РОССПЭН, 2005. С. 203–204.

Вернуться

23

Николаев А. Б. К вопросу о борьбе с антисемитизмом в Петрограде (март – июль 1917) // История еврейской диаспоры в Восточной Европе. Материалы международной конференции памяти М. Г. Штейна 29–30 апреля 2012 г. СПб.: Петербургский институт иудаики, 2012. С. 146.

Вернуться

24

Будницкий О. В. Российские евреи между красными и белыми (1917–1920). М.: РОССПЭН, 2005. С. 80.

Вернуться