# Не верь, не бойся, отпусти!

Марина Крамер

Адвокат Варвара Жигульская с огромным трудом смирилась с тем, что у ее мужа, знаменитого композитора и дирижера Святослава Лемешинского, внезапно обнаружился внебрачный сын Макар. Хоть она и не препятствовала встречам отца и сына, но впускать мальчика в свой мир не собиралась. И вполне возможно, такая странная двойная жизнь продолжалась бы и дальше, если бы не дело о коттеджном поселке «Снежинка», которым занималась Варвара. Чтобы добраться через нее до наследников владельца поселка Потемкина – его вдовы и дочери, – бандиты, желающие заполучить «Снежинку», не погнушались похитить Макара. И это событие в корне изменило жизнь не только Варвары…

Продолжение романа Марины Крамер «Я не ангел».

> Цивилизация привела к тому, что уже не важно, кто прав, а кто не прав; важно, чей адвокат лучше.

> В. Швебель


© Крамер М., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Пролог

> Без элемента неизвестности жизнь теряет смысл…

> Джон Голсуорси


– Хочу вас предупредить – теперь играть втемную уже не получится. Адвокат в курсе многих вещей, в том числе знает и о вашем участии в деле.

– Ерунда. Обо мне она знает только то, что я интересовался делами «Снежинки» – не более. Не думаю, что у нее хватит связей или мозгов, чтобы понять истинную картину. Так что продолжаем поиски вдовы.

– Да поиски-то я продолжу… В конце концов, ваша племянница, вам виднее. Но мне кажется, что за ней кто-то стоит.

– Кто? Ну, кто может стоять за адвокатом, пусть даже таким, как Варька? Ну, был у нее какой-то ухажер из правительственных пиджаков, точно не скажу, кто именно, но был. Но это – максимум, и не факт, что он будет ей помогать в случае чего – такие обычно зубами за место держатся, скандалов боятся.

– Совершенно точно вам говорю, что у нее есть связи, и это не пустые слова. И связи эти – далеко не эмвэдэшные.

– Ты что хочешь сказать? Что Варвара в криминал влезла? Это чушь. Она слишком щепетильна во всем, что касается закона.

– Не был бы я в этом так уверен на вашем месте. Куда-то же пропали мои люди? Не растворились же, правда?

– Это не моя забота. Я плачу тебе деньги за конкретную работу, которую ты не можешь качественно и в срок выполнить. И об этом я тоже подумаю и приму решение. А со своими проблемами и своими тупыми подручными разбирайся сам, будь добр. Мне же предоставь вдову – и все.

## Глава 1. Сюрпризы субботнего утра

> Будите меня, только если придут плохие новости; а если хорошие – ни в коем случае…

> Наполеон I Бонапарт


Ненавижу телефоны. Вот честно: с одной стороны, это, конечно, полезное изобретение, но с другой – чаще всего именно телефон приносит неприятные новости. Даже в субботу, даже в такое прекрасное солнечное – на удивление – апрельское утро в Москве.

Я лежала в постели и наслаждалась первым робким птичьим пением за окном, теплым лучом солнца, пробившим штору на окне, запахом свежего кофе, доносившимся из кухни, – и тут… Тут зазвонил этот поганый мобильник, и голос подруги Аннушки ворвался в мой такой уютный и тихий утренний мир:

– Варька! Варька, кошмар!

– Не ори, – попросила я, морщась, как будто Аннушка могла это увидеть. – Что случилось?

– Бабушка… бабушка моя в больнице!

О, господи… Аннушкиной бабушке исполнилось восемьдесят семь, однако она была еще довольно бодрая, не нуждалась в уходе и каждую субботу ходила в театр без сопровождающих.

– Что с ней?

– Ты не поверишь – под машину попала! – Аннушка была близка к истерике, это явно слышалось в ее голосе.

– Так, сначала успокойся. Слезами ты никому не поможешь. Давай по порядку.

– Она с утра на рынок пошла – ну, вот скажи, какой, к черту, рынок в восемь утра?! Нет – творога свежего ей захотелось! Ну, на переходе ее машина и смела – идиот какой-то летел на красный, – всхлипнула подруга, – скрылся моментально, она, разумеется, ничего не помнит – ни марки машины, ни даже цвета. Удивительно, как ухитрилась отделаться переломом голени и сотрясением мозга, просто не понимаю!

– Она где?

– В Склифе. – В голосе подруги послышались чуть пренебрежительные нотки – успешный юрист из крупнейшей газовой компании не могла себе представить, что каким-то образом ее бабушка окажется в больнице с простыми смертными. – Хочу сегодня поехать, попробовать в более приличное место перевести, папе позвонила уже, он какие-то связи мидовские поднимает. Поможешь?

Не скажу, что просьба, больше походившая на утверждение, здорово меня взбодрила, но Аннушка – моя единственная подруга, и я не могла ее бросить.

– Конечно, – со вздохом согласилась я, – только мне нужно собраться – я еще в постели.

– Ой, прости, – спохватилась она, – я совсем забегалась, даже не сообразила, что утро еще. Тетки в истерике, от них никакого толку, все на мне…

– Да ладно… Заедешь к нам? Светик, кажется, блины печет, – принюхавшись, предложила я, и Аннушка радостно согласилась:

– Заеду. Ну, вот почему одним все – и муж с утренними блинами в том числе, а другим, как мне, – только попавшая под машину бабушка?

Я положила трубку – эту же речь Аннушка повторит после того, как позавтракает вместе с нами. Всю мою супружескую жизнь, а это не такой уж маленький срок, подруга боготворила моего мужа и отчаянно завидовала, хотя попыток привлечь к себе его внимание никогда не совершала. И дело было даже не в том, что Аннушка не могла разрушить нашей дружбы – как раз через это она легко перешагнула бы, – а в том, что Светик не замечал других женщин. Ну, во всяком случае, раньше я так и думала… Пока не узнала, что на стороне у моего супруга растет семилетний сын, которого родила его концертный директор. Это был настоящий шок, после которого я ушла из дома и почти месяц не находила в себе сил увидеться с мужем и хотя бы просто поговорить. И до сих пор я не смирилась с этим фактом, хотя и вернулась домой. Мальчик, оставшийся после неожиданной гибели матери один, теперь жил с бабушкой, а Светик в выходные навещал его. И я была очень благодарна мужу за то, что он не пытался привести сына в нашу жизнь. Я уже никогда не смогу иметь детей – последствия бурного любовного романа в юности – и давно смирилась с этим, так что ничего менять не собиралась. К счастью, Светик настолько любил меня, что не стал идти против. Я знаю, что даже моя родная мать считает меня чудовищем – так и сказала в телефонном разговоре, мол, ты не женщина, а монстр какой-то. Можно подумать, что сама – образец примерной матери! А я не могу заставить себя смотреть на чужого мальчика и знать, что муж обманывал меня. Я и так смирилась с его существованием, даже настояла на том, чтобы Светик общался с ним и делал это открыто. Но требовать от меня любви к этому ребенку – просто жестоко.

– Варенька, кто-то звонил?

Светик появился на пороге спальни, вытирая руки фартуком вместо полотенца – ну, к этому пора бы уже привыкнуть, хотя я до сих пор впадаю в бешенство, когда вижу подобное.

– Да, Аннушка. Сейчас заедет. Представляешь, Алевтина Петровна под машину попала, – сообщила я, вставая.

– Ох ты…

– Да, сходила за творожком. Мы сейчас поедем в Склиф, Аннушка хочет ее оттуда забирать, отца попросила поднять связи.

Светик присел на край кровати, наблюдая за тем, как я ищу в гардеробной, что бы надеть.

– Мне кажется, зря она это затеяла. В Склифе нормальные врачи, зачем будоражить пожилую женщину?

– Это не мое дело. Хочет перевести – пусть. Меня позвали для моральной поддержки, и я ее окажу. Больше ничего не требуется, советов тоже не просили.

Светик кивнул, по-прежнему не отводя от меня взгляда.

– Что? – Мне почему-то стало не по себе.

– Варя, ты сейчас говоришь правду?

Я застыла, задержав руку на вешалке с трикотажной майкой, и с удивлением переспросила:

– Ты серьезно?

– Вполне. Ты точно собираешься куда-то с Аннушкой?

– Светик, она сейчас приедет завтракать и нахваливать твои блины, спроси у нее, – разозлившись, ответила я и сдернула майку с вешалки. – И вообще – с чего вдруг?

– Не начинай. Если бы не было повода, я бы не задавал таких унизительных для меня вопросов.

Светик поднялся и вышел из комнаты, оставив меня в полном недоумении.

Вот уже четыре месяца, как о моей последней связи ни слуху ни духу. Кирилл Мельников, мой первый мужчина, мой вернувшийся спустя много лет любовник, снова исчез. Он пропал – а Светик начал что-то подозревать. И сделал это, как обычно, только когда все давно закончилось. Я никогда не была верной женой, но Светик начинал чуять неладное только в тот момент, когда связь обрывалась. Как сейчас.

Пока я плескалась в душе, явилась Аннушка. Я застала ее сидящей в кухне за столом, перед ней на тарелке дымились блины, рядом были аккуратно расставлены блюдца с вареньем, сметаной и сгущенным молоком, а Светик то и дело подкидывал горячий блинчик со сковороды.

– О, наконец-то! Я думала, что ты утонула, – облизывая палец, сообщила подруга. – Блины потрясающие.

– Не сомневаюсь, – буркнула я, усаживаясь напротив.

– А ты чего это не в настроении? – поинтересовалась она, аккуратно обмакивая блинчик в варенье. – Вроде по телефону нормальная была.

– Я и сейчас нормальная.

Светик, явно чувствовавший вину за беспочвенные подозрения, выложил мне в тарелку три блина, подвинул ближе сметану – сладких я не ела:

– Пока не остыли… – И в голосе столько вины, надо же…

– Светик, ты гений, – доедая, сообщила Аннушка. – Вот правильно говорят – талантливый человек во всем талантлив. Даже в блинах.

– Ой, да брось, – отмахнулся муж, садясь за стол рядом со мной, – великий талант нужен, чтобы блины испечь!

– Ну, что-то Варька не особенно разбежалась.

– Она создана для другого, – спокойно ответил Светик, – она – прекрасный адвокат, успешно себя реализует там, где ей интересно, и я считаю, что этого вполне достаточно.

Ого… что-то новое. Никогда прежде мой супруг не ставил мои профессиональные достижения так высоко, чтоб аж на первое место. Определенно, ревность творит со Светиком что-то невообразимое.

Расправившись с блинами, я встала и хотела убрать со стола, но муж перехватил мою руку, потянувшуюся к Аннушкиной тарелке:

– Не беспокойся, Варенька, я сам все уберу, вам же ехать нужно, – и поцеловал запястье.

Аннушка многозначительно хмыкнула, но тут же поймала мой предостерегающий взгляд и умолкла, хотя явно настроилась сказать что-то ядовитое. Я же прижалась на мгновение щекой к макушке мужа, потом потрепала его волосы:

– Спасибо за блинчики, дорогой, это было вкусно. Ты сегодня поедешь? – я не произнесла слова «к сыну», но мы оба отлично понимали, какую поездку и куда я имею в виду.

– Да, я обещал приехать, но постараюсь не задерживаться, хочу на ужин рыбу запечь, нужно еще на рынок зайти.

Вот это мне, если честно, было непонятно. Человек едет к сыну, которого, оказывается, так страстно хотел, а сам задним умом думает: рыбу купить, на рынок не опоздать. Как так можно… Нет бы – думать, как с ребенком время провести, куда сходить, о чем поговорить…

Аннушка старательно делала вид, что не слушает нашего диалога, копалась в телефоне, но я видела, что ее просто распирает от любопытства. Она так до сих пор и не смогла понять меня, не смогла осознать, почему я так спокойно приняла известие о внебрачном ребенке, почему не запретила Светику общаться с ним. Я не собиралась объяснять, потому, наверное, что и сама еще не до конца осознала. Мне некогда было слишком вникать в это…

– Ну что, едем? – спросила я, глядя на подругу, и та, сунув телефон в карман джинсов, встала:

– Эх, жалко покидать вашу гостеприимную кухню, но надо что-то решать с бабулей. Спасибо за завтрак, Светик.

– Заезжай почаще, – улыбнулся он.

– О, нет! Если почаще – я гардеробчик вынуждена буду сменить, – засмеялась Аннушка, выбираясь из-за стола.

Она непринужденно чмокнула Светика в щеку, как, собственно, делала всегда, с первого дня моего замужества – это был вполне себе сестринский поцелуй, и даже Светик считал, что это в порядке вещей.

Мы вышли на улицу, и я сразу нацепила очки – оказывается, пока мы завтракали, успело появиться довольно яркое солнце, и все вокруг сразу как-то оживилось и засветилось по-новому.

– Весна, между прочим, – отметила Аннушка, открывая машину. – Скорее бы уж, так слякоть эта надоела!

– И не говори…

Я немного задержалась, уцепившись пальцами за дверь, и вдруг почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине. Это ощущение заставило меня оглянуться, и тут же мне на глаза попалась старая, сильно битая «шестерка», которой – я могла поклясться – никогда прежде в нашем закрытом дворе я не видела. Ну, не ездят жильцы нашего комплекса на таких машинах, даже в шутку этого не делают. И почему-то с первой же секунды я уверовала в то, что эта машина принесет чудовищные неприятности.

Сев в Аннушкин «Рэйндж-Ровер», я захлопнула дверь и пристегнулась ремнем. Вяземская, краем глаза наблюдавшая за моими манипуляциями, удивленно спросила:

– Ты чего? Впервые вижу, чтобы ты ремень накидывала. Боишься, что ли?

В ее вопросе был определенный смысл – я побаивалась ездить с ней, потому что моя подруга, предпочитавшая джипы, совершенно при этом не чувствовала их габаритов, и на дороге частенько возникали казусы. Меня всегда удивляло, как это до сих пор Аннушка не попадала в серьезные аварии – разве что фары била регулярно. Но сегодня желание застегнуть ремень безопасности, увы, никак не было связано с водительскими навыками подруги. Меня не отпускало противное чувство, что по дороге с нами может что-то случиться, а потому я только процедила:

– На твоем месте я бы тоже не пренебрегала этой вещью. – И Аннушка, к моему удивлению, послушалась.

Время для поездки мы выбрали, конечно, не самое удачное. Хоть и суббота, а в первой половине дня всегда пробки. Но парадом командовала не я, поэтому молча сидела на пассажирском сиденье, испытывая острое желание закурить. После новогодних праздников я решила снова избавиться от пагубной привычки, но то и дело срывалась. Как говорится, бросить курить легко, сама сто раз бросала. Но иногда обстоятельства вынуждали хвататься за сигарету, чтобы не разбить что-нибудь, например. Последний арбитраж сильно вымотал меня, Светик даже настаивал на том, чтобы я взяла небольшой отпуск и уехала куда-нибудь. Но я не могла бросить дела, которых в конторе внезапно накопилось довольно много, и мои сотрудники вынуждены были подолгу пропадать в офисе, готовя документы для очередного суда. Конечно, в таких условиях я не считала возможным позволить себе отдых. Да и моя клиентка Анастасия Потемкина, вдова владельца жилого комплекса «Снежинка», по-прежнему находилась в бегах, пользуясь гостеприимством и защитой криминального авторитета Туза. Мы довольно часто созванивались с ней, и Анастасия тревожилась о состоянии здоровья своего пасынка Юрия. Старший сын Игоря Потемкина Александр умер при весьма туманных обстоятельствах в закрытой клинике для алкоголиков как раз в новогодние праздники, и Туз помог нам организовать похороны. Теперь наследников немалого состояния Потемкина осталось трое – вдова Анастасия, младший сын Юрий и десятилетняя дочь от второго брака Алена. И только от меня зависело, доберутся ли охотники за наследством до вдовы и ее дочери. Во всем этом деле меня смущали две вещи. Первая – возникший вдруг на пути мой собственный дядя, скоропостижно уехавший на Кипр. И вторая – незримое присутствие некоего человека по кличке Анвальт, адвоката Игоря Потемкина, которого никто никогда не видел. Этот человек-невидимка смущал меня сильнее, чем сбежавший дядюшка. То, что дядя Витя бескорыстно любит деньги и не упускает момента приумножить, так сказать, коллекцию, новостью не являлось, как, собственно, и его интерес к акциям «Снежинки». Но то, что операция по захвату велась с явно криминальным мотивом, настораживало. И еще этот Анвальт… У меня было ощущение, что он знает обо мне все, способен предугадать некоторые мои действия, а я в ответ ничего не могу противопоставить, потому что просто не знаю, кто он.

Резкий удар отбросил меня вперед, но ремень тут же вернул тело в исходное положение, а в лицо раскрылась вонючая резиновая подушка безопасности, едва не прикончившая меня. Я закашлялась, зашарила рукой в поисках защелки ремня. Рядом материлась Аннушка, тоже пытавшаяся избавиться от спасших нас от удара головами пут.

– Это… что еще за… хрень? – выдавила я, когда мне удалось отстегнуться.

– В нас кто-то въехал, – мрачно констатировала подруга, открывая дверь.

Я тоже выбралась на улицу и обнаружила, что впереди стоит слегка развернутая синяя «Шкода», на правом переднем крыле которой красуются вмятина и длинные царапины. Бампер Аннушкиного джипа погнут, левая фара разбита – стеклом засыпано все возле левого переднего колеса. На первый взгляд все выглядит как обычная авария. Но что-то мне подсказало, что сейчас мы станем жертвами авторазвода. Однако гости с юга, медленно выбиравшиеся из «Шкоды», понятия не имели, с кем связались, потому что в красном джипе сидели не просто «телки», а два весьма неплохих юриста.

– Ты что, коза слепая, не видишь, куда едешь? – заголосил водитель, приближаясь к Аннушке, искавшей в телефоне какой-то номер.

– Так, спокойно, – я встала между подругой и горячим парнем, – не нервничаем. Сейчас сотрудников ДПС вызовем и будем разбираться, кто чего не видел.

– Что тут видеть? Что видеть? Вы нас подрезали! – напирал он.

– Я не была бы так категорична, – спокойно проговорила я. – Сейчас видеорегистратор снимем и все посмотрим.

– Какой регистратор? – чуть остыл водитель, а я мысленно возблагодарила Анну, которая после моих слов мгновенно заблокировала двери машины. Не думаю, что эти ребята рискнут колотить стекла джипа на глазах у проезжающих, чтобы достать злосчастную вещицу, так некстати поломавшую им всю схему.

– Обыкновенный регистратор. – Вот не думала, что такой старый развод все еще действует, – я краем глаза заметила, как из остановившейся неподалеку машины к нам приближаются трое крепких парней, бритых наголо, и почему-то мне стало спокойно – вряд ли они идут на помощь этим двум мужикам. Судя по битам в руках, вовсе нет… – А сейчас на вашем месте я бы села в тачку и быстро смоталась отсюда, пока чего не вышло.

Водитель, бросив взгляд мне за спину, тоже оценил ситуацию как невыигрышную, выматерился и быстро побежал к «Шкоде», на ходу пригласив приятеля присоединяться. Мимо нас пронеслись трое с битами, но расстояние было чуть длиннее, чем они могли преодолеть за короткое время, потому несчастной «Шкоде» досталась только брошенная в заднее стекло бита. Аннушка, открыв рот, наблюдала за происходящим и, кажется, вообще перестала понимать, что творится. Бритые парни подошли к нам и, поздоровавшись, предложили помощь, от которой мы, поблагодарив, отказались – джип был на ходу, до Склифа мы как-нибудь доберемся, а потом уж Аннушка решит, что делать.

Сев в машину, мы закурили, чтобы немного успокоиться.

– Ну, ты даешь, Варька, – выдохнула Вяземская, выпуская облако дыма, – я чуть лужу не сделала, когда водитель на меня полетел, а ты как скала…

– Ань, ну, это же просто – на регистраторе видно будет, что они нас подрезали, рассчитывая на то, что две бабы испугаются и отвалят денег столько, сколько попросят. Но схема-то лоховская, я сто раз про такое слышала. Они просто не увидели, что у нас регистратор стоит, иначе не связались бы, скорее всего.

– Я испугалась, аж дар речи потеряла… а что за мужики были? Ну, те, с битами?

– А я знаю? Может, скинхеды какие – ты рожи-то их видела? Но все равно спасибо мужикам, помогли.

– Да уж… – Аннушка выбросила сигарету и посмотрела на трясущиеся руки: – Варь, может, ты за руль, а? Не могу, нервы совсем…

Я только вздохнула. Водить джип я не любила, как, собственно, и принадлежавший мужу «Мерседес», предпочитала маленький юркий «Смарт», но сейчас выбора не было.

– Пересаживайся.

Мы поменялись местами и снова направились к больнице. Я очень рассчитывала, что сегодня больше ничего не произойдет, хотя особой уверенности в этом не было. Что-то подсказывало, что и авария эта – далеко не случайность, хотя тут я могла и ошибиться. Красный дорогой джип и блондинка за рулем вполне могли привлечь внимание охотников за легкими деньгами, и за этим вряд ли стояло что-то еще. Но события последних четырех месяцев моей жизни заставляли каждую мелочь рассматривать со всех сторон буквально под микроскопом. Мне не особенно хотелось погибнуть, не дожив даже до сорока, особенно теперь, когда у меня имелась весомая цель.

Я очень хотела построить для Светика театр – его собственный, не принадлежащий никому, кроме него. Он, дирижер с мировым именем и неплохой композитор, должен был жить так, как того заслуживает, и заниматься только тем, что ему интересно, а не решать проблемы с арендой и прочие мелочи. И я обязана обеспечить ему такую жизнь, обязана хоть как-то отплатить ему за его отношение ко мне, за то, что сумел стать мне настоящим другом и поддержкой.

– Варька, ну паркуйся ты уже! – донесся до меня голос Аннушки, и я поняла, что, задумавшись о своем, на каком-то автопилоте доехала до Склифа и теперь бесцельно кружу по парковке. – Кошмар, как зомби! – пожаловалась подруга, когда я наконец припарковала машину на свободное место. – Я с тобой разговариваю, а ты молчишь и вообще не реагируешь.

– Ань, ты извини, меня эта авария прямо из колеи выбила, – соврала я, чтобы не объяснять истинную причину своего «зомбеобразного» состояния.

Однако Аннушка, похоже, не особенно в это поверила, если учесть то, как я вела себя на месте аварии. Но это ее проблемы, мне они неинтересны.

– Со мной пойдешь? – спросила она, выбираясь из машины, и я кивнула:

– Пойду.

– Отлично, – обрадовалась подруга, – поддержка мне не помешает. Ой, погоди, телефон… – Она начала копаться в сумке, где разрывался телефон.

Звонил ее отец, успевший уже договориться в мидовской больнице о том, что Алевтину Петровну примут на лечение туда. Нам теперь оставалось только организовать перевозку в Щелково, потому что этим Аннушкин папаша заниматься не захотел. Но это мы и без него организуем, дело нетрудное.

– Варь, ты мне только помоги, ладно? – попросила Аннушка, когда мы, получив пропуск на посещение, шли в травматологию. – Я же ее знаю, она сейчас упираться начнет, скажет – не поеду. А тебя послушает, всегда тебя считала сверхчеловеком.

– Сильно сомневаюсь, что ей в такой уж кайф лежать тут, а не в отдельной палате со всеми удобствами. Но если что – конечно, попробую поговорить.

Алевтина Петровна была дамой, избалованной удобствами, и я справедливо полагала, что местный колорит, никогда прежде ей неведомый, уже успел сильно повлиять на ее состояние. Так что вряд ли моя помощь Аннушке пригодится. Но я ошиблась.

Едва мы вошли, как лежащая на кровати у окна Алевтина Петровна категорически заявила:

– Если ты, Анна, собираешься говорить о переводе в Щелково, то даже рта не открывай. Я никуда не поеду, здесь прекрасный врач, и я ему доверяю.

– Ба-а-бушка, – плачущим голосом протянула Аннушка, усаживаясь с брезгливой миной на придвинутую ногой табуретку, – ну что ты как ребенок? Посмотри, какие здесь условия!

– Зато врач здесь отменный, – отрезала та, поправляя седую прядь волос, выбившуюся из высокой прически на аккуратную заклейку через весь лоб. – И потом – как ты повезешь меня с этой бандурой? – ее левая конечность лежала на приспособлении для скелетного вытяжения, внизу болтался прикрепленный груз, а сама нога, пронзенная в четырех местах металлическими спицами, выглядела просто устрашающе. – И голова у меня болит, между прочим.

Аннушка начала что-то горячо доказывать, но в этот момент дверь в палату открылась, и на пороге появился такой широкоплечий красавец в голубой хирургической робе и накрахмаленном белом халате, что даже у меня слегка сбилось дыхание. Переведя взгляд на Аннушку, я четко поняла, что никто ни в какое Щелково уже не поедет…

– Добрый день, – поздоровался вошедший, – я так понимаю, вы к Алевтине Петровне?

– Да-а, – с придыханием сказала Аннушка, хлопая тщательно накрашенными ресницами, – я ее внучка.

– А я – ее лечащий врач, зовут меня Сергей Андреевич. Готов ответить на любые вопросы.

Глядя на Аннушку, можно было подумать, что та вот-вот лишится чувств, но я-то хорошо знала свою подругу. Именно сейчас она была собранна, как никогда, и в ее белокурой головке уже созрел план по заманиванию очередного потенциального «кота» в ловушку. Наблюдать за этим мне совершенно не хотелось, видела подобное не раз, а потому я, буркнув извинения, вышла из палаты, справедливо решив подождать подругу в коридоре.

Усевшись на подоконник, так как не обнаружила более подходящего места, я приготовилась к долгому ожиданию. Аннушка не упустит случая пофлиртовать с красавцем доктором, пусть даже это будет происходить на глазах ее не совсем здоровой бабушки. Но, надо признать, молодой врач заслуживал внимания, чего уж…

Меня же почему-то занимали происшествия сегодняшнего дня – сперва странная машина во дворе, потом авария и появление незнакомых мужиков с битами. Ну, не бывает в жизни таких совпадений! Столько машин ехало мимо, и никому не пришло в голову остановиться, а эти… Да, это могли быть скинхеды, как я и объяснила Аннушке, но все-таки это маловероятно. Оставался еще один вариант, конечно… Вариант звался Анатолием Ивановичем Веревкиным, более известным как Туз. Тот самый Туз, что помог мне спрятать вдову Потемкина. Он отлично знал моего дядю и, кажется, не сомневался в том, что тот запросто может ради выгоды пренебречь родственными связями, а потому еще в новогодние праздники обещал, что за мной «присмотрят», как он тогда выразился. И скорее всего, сегодняшние бритоголовые граждане и были тем самым «присмотром», почему нет. Но тогда выходило, что они сопровождали нас от моего дома, а я ничего не заметила, и это плохо. Так можно прозевать не только охрану, но и чего похуже. Обычно чутье меня не подводило, а сегодня, видимо, я расслабилась. Так не пойдет.

Я пропустила момент, когда доктор покинул палату, зато увидела, как оттуда кошачьей походкой выплыла моя подруга, разрумянившаяся, как после мороза. Небрежно обмахиваясь листком бумаги, на котором, как я догадалась, был записан телефон врача, Аннушка приблизилась и томным голосом, словно все еще не вышла из роли роковой соблазнительницы, сказала:

– Все в порядке.

– Что ты имеешь в виду? Алевтину Петровну или медицинского мачо?

Аннушка обиженно поджала губы:

– Ну, Ва-арь! Ну, что я, даже пофлиртовать не могу? Я девушка свободная.

– Да кто ж спорит? И что он сказал?

Аннушка еще раз помахала листочком, аккуратно сложила его и убрала в сумочку:

– Завтра у меня свидание.

– Тьфу ты… Я про Алевтину Петровну спросила!

– А-а… ну, с ней все не так плохо, как могло быть. Сотрясение мозга, конечно, и перелом сложный… но прогноз вроде ничего, разве что с палочкой придется потом ходить.

– Ну, она не балерина. Главное, чтобы срослось хорошо. Но, чувствую, ты будешь держать процесс лечения под контролем, – не удержалась я, чтобы не съязвить, однако окрыленная предвкушением свидания Аннушка пропустила это мимо ушей.

– Может, поедем, посидим где-нибудь? – предложила она, когда мы вышли из здания и направились к стоянке.

– Как?! – Я приостановилась и сделала вид, что шокирована. – У тебя завтра свидание – и ты не собираешься провести остаток сегодняшнего дня в подготовке?! А как же ванна, маникюр, педикюр и разные прочие приятности? Как ты можешь тратить свое драгоценное время на посиделки со мной?

– Варька, прекрати, – попросила Аннушка, – ну, кто виноват, что у тебя дома не муж, а сказка, а у меня только кот Батон?

– Нашла чему завидовать.

У меня почему-то вдруг испортилось настроение при словах о том, что дома меня ждет муж. Никто меня там не ждал, наверняка Светик укатил к сыну и явится только поздно вечером. Но не объяснять же это Аннушке…

– Ладно, как хочешь, – обижено заявила она, поняв, что я никуда с ней не поеду. – Тогда подброшу тебя до Пятницкой, а там прогуляешься. Поеду в сервис, машину отдам – не ездить же с битой мордой.

– Разумно, – согласилась я, садясь в машину.

## Глава 2. Загадки хрустальной снежинки

> – Погляди в стекло, Герда, – сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле. – Видишь, как хитро сделано! – сказал Кай…

> Ганс Христиан Андерсен


Кмоему великому изумлению, Светик оказался дома, а из кухни доносились запахи тушеного мяса с овощами. Странно… Мне показалось, что он собирался ехать к сыну – сегодня была суббота, тот день, который Светик проводил с Макаром. И где обещанная рыба, кстати?

– Варенька, ты одна? – спросил муж, выходя из кабинета.

– Ну, а с кем мне быть-то? – не совсем ласково отозвалась я, стягивая сапоги.

– Я подумал, что Аннушка с тобой вернется, вот, мясо по-бургундски запек. Не захотелось из дома выходить.

– С мясом мы и без нее справимся. В аварию мы попали, Светик, Аньке джип слегка покорежили – фара и бампер, ну, она в сервис поехала.

Светик покачал головой:

– Надо же… Ну, хоть с вами все в порядке, и то хорошо.

– Да, тачка – черт с ней, за пару дней сделают. Мне никто не звонил?

– Звонил твой Кукушкин, не может какие-то бумаги найти.

Димочка Кукушкин, молодой амбициозный адвокат, был моей правой рукой в конторе, и именно ему я поручала те дела, возиться с которыми сама не очень хотела. У Димочки имелось ценное качество – он всегда знал, когда нужно промолчать, а в наше время это редкость. Мы отлично ладили, и к осени Кукушкин должен был стать партнером.

– Я тогда пойду, переговорю с ним.

– Но мясо готово, будет нехорошо, если перестоит, – возразил муж, и я решила для разнообразия согласиться с ним:

– Ну, тогда сперва поедим, Димка никуда не денется. А ты… не поехал? – Мне всегда с трудом давались эти вопросы о его сыне, слова застревали в горле, как комки старого кефира.

– Макар сегодня с классом на экскурсию уехал, так что не было смысла… просидел бы там весь день без толку. А мне нужно поработать.

После сытного и необыкновенно вкусного ужина я решила вопросы с помощником и улеглась на диван в кабинете, куда доносились звуки рояля из гостиной – Светик дописывал что-то новое. Я же, прикрыв глаза, снова вернулась к мыслям о «Снежинке» и всему, что творилось вокруг.

Загородный поселок для иностранцев, работающих в России, набирал популярность. Я была там только один раз, но даже того короткого визита хватило, чтобы понять – дома там стоят бешеных денег, равно как и земельные участки. Сам поселок имел хорошую инфраструктуру, удобный подъезд, даже собственное озеро и небольшую лодочную пристань, не говоря уже о таких мелочах, как школа, салон красоты и довольно большой медицинский центр. Плюс – подмосковная природа. Разумеется, после смерти владельца контрольного пакета акций сразу нашлись желающие завладеть сказочным богатством, и в их числе, как случайно выяснилось, и мой дядя Витя. Открытие это меня не порадовало – перспектива схлестнуться с родственником была отнюдь не радужной. И еще этот Анвальт…

Вот кто по-настоящему будоражил мое сознание и не давал спокойно спать. Я чувствовала, что именно от этого человека исходит основная угроза Анастасии с девочкой, а заодно и мне – потому что только я знаю, где они. Перед смертью старший сын Потемкина Алик успел продать кому-то свою долю акций, однако никаких денег на его счету брат покойного Юрий так и не нашел. Алик же теперь ничего никому не расскажет – от него остался только пепел, который мы с Тузом похоронили в могиле Потемкина-старшего. И – никаких следов, только визит неуловимого адвоката в санаторий, где лечился от алкоголизма Алик. И никак невозможно даже приблизительно прикинуть, где искать этого Анвальта.

Стоп. А почему мне никогда не приходила в голову мысль о том, что неуловимый невидимка Анвальт – мой родной дядюшка? Почему я не рассматривала эту версию, а сразу отвела ему исключительно роль покупателя акций – и все? Что мешало ему совмещать, к примеру? Он – отличный юрист «старой школы», со связями, с возможностями, с репутацией. Ведь никто не мог толком сказать мне, какого возраста адвокат, работавший на Игоря Потемкина, – а по голосу и дядя мой вполне мог сойти за относительно молодого. И он знал – знал! – Потемкина и сам мне об этом сказал, когда я приезжала советоваться, стоит ли браться за предложение Анастасии. Почему я не подумала об этом хотя бы чуть раньше, пока дядя Витя еще не уехал неизвестно куда? То, что он на Кипре, всего лишь мои догадки, и даже бабушка ничего не знает. Я специально просила Светика поговорить с ней на эту тему аккуратно, и он выполнил просьбу, однако яснее не стало – она знала ровно то же, что и все.

Может, мне на самом деле стоит пожить в этой самой «Снежинке», покрутиться там – вдруг что? Я могу сказаться какой-нибудь родственницей Анастасии, например, и воспользоваться ее домом. Но как уговорить Светика? Вряд ли он согласится каждый день преодолевать довольно приличное расстояние на машине, да еще проделывать это дважды. А одна я там жить просто побоюсь – огромный пустой дом, где умер человек и в который, возможно, вхож этот Анвальт. Что будет, если мы столкнемся там? Да и вообще – большие пространства наводили на меня ужас, а дом у Потемкиных был громадным, как дворец. Но попробовать поговорить с мужем все-таки стоило – кто знает, вдруг он согласится, ведь в прошлый наш с ним визит в поселок Светику там понравилось.

Я встала с дивана, потянулась и пошла в гостиную, решив не откладывать разговор с мужем, пока у самой не убавилось решимости. Ничего, машина у нас есть, а у меня еще и водитель, так что переживем поездки. Зато я смогу изнутри посмотреть, как что работает в этом поселке и не происходит ли там чего интересного для меня.

Светик сидел за роялем, сосредоточенно сверял что-то на нотных листах, черкал ручкой и добавлял какие-то знаки. Когда я вошла, он оторвался от занятия и встал, взял меня за руку и потянул за собой к роялю. Я подчинилась. Муж уселся на крутящуюся табуретку, посадил меня на колени и замер, зарывшись лицом в волосы.

– Что, не идет? – спросила я, прекрасно зная его привычку вот так искать у меня поддержки в том случае, когда, по его же выражению, «затыкало».

– Да, что-то не так, – пробормотал он, – не могу понять что, но чувствую, что должно быть немного иначе. Гармонии нет.

– Так отвлекись немного, попозже вернешься и сразу увидишь, где не так, – посоветовала я, поглаживая его по затылку.

– Да, пожалуй… Может, чайку попьем?

– Ну, пойдем, попьем, – согласилась я, слезая с его колен, – заодно поговорим, я тут кое-что придумала, хочу узнать, как ты отнесешься.

Мы устроились в кухне за столом, Светик налил чай в тонкие фарфоровые чашки – он любил такие, без рисунка, почти прозрачные.

– О чем ты хотела поговорить? – спросил он, делая глоток.

– Помнишь, мы с тобой в праздники ездили в загородный поселок? Ты еще сказал, что там воздух хороший и места красивые…

– Помню. И что?

– А тот дом, в котором мы были, помнишь?

– Варя, не темни. Помню я и дом, и поселок, но к чему ты этот разговор завела? – Светик отставил чашку и внимательно посмотрел мне в глаза.

– А к тому, что хозяйка этого дома предложила мне там пожить какое-то время. Она моя клиентка, если помнишь.

– И с чего такая щедрость? А сама она где?

– Она в отъезде, надолго. Вот, решила отблагодарить за услуги – мол, там условия для жизни лучше, чем в городе, да и тихо. Ты сможешь работать – видел же, там и рояль имеется…

Светик по-прежнему изучал мое лицо, и мне все труднее было держаться непринужденно и делать вид, что в предложении клиентки нет ничего особенного. Но внутри крепла уверенность в том, что я приняла правильное решение – мне нужно пожить в «Снежинке», потому что, возможно, именно там я найду ответы на свои вопросы.

– Так что? Как думаешь? – спросила я, разрывая повисшую тишину.

– Я так понимаю, что от моего мнения мало что зависит, – сказал Светик, снова принимаясь за чай, – ты ведь уже решила, правда? Просто хочешь соблюсти приличия.

– Зачем ты так? – немного обиделась я. – Если я советуюсь с тобой, значит, мне важно твое мнение.

Светик только махнул рукой:

– Не смеши меня, Варенька. Если ты хочешь, мы поедем и поживем там. Но ты подумала о том, что это повлечет за собой массу дополнительных сложностей?

– Если ты о том, что нужно будет добираться в город и обратно, то это не проблема. Мой водитель всегда к твоим услугам.

– Ты забыла, что у меня гастроли через две недели. Как ты останешься одна в этом дворце?

О, черт… Действительно, о предстоящих гастролях в Болгарии я совершенно забыла.

– Ну… я могу позвать Аннушку… – не совсем уверенно произнесла я.

– А она согласится?

Если ее завтрашнее свидание сложится удачно, то вероятность отказа – процентов сто примерно. Никогда Аннушка не поменяет очередного кавалера на возможность пожить со мной в шикарном особняке за городом, это-то я знаю как никто. И эта затея превратится в проблему, потому что жить одна в пустом доме я действительно побоюсь.

– Светик, давай решать проблемы по мере их поступления. Дальше будет видно, – уклонилась я от ответа. – Ты скажи – согласен?

– Согласен, согласен, – со вздохом отозвался муж, – может, у меня там работа веселее пойдет. Так бывает – стоит сменить обстановку, и все налаживается.

– Конечно! – с энтузиазмом подхватила я, понимая, что нашла правильную струну, на которой стоит сыграть. – Тебя ничто не будет отвлекать, и потом – лес, природа…

– Варя, что-то в твоих словах меня настораживает, – с улыбкой отозвался Светик, – только пока не могу понять, что именно.

– Ну, вечно ты! Я же хочу, чтобы тебе хорошо было, – немного обиделась я.

– Ну, конечно, – все с той же улыбкой ответил он, – только почему именно теперь? И почему «Снежинка»?

– Светик, твоя подозрительность переходит все границы. «Снежинка» – потому, что у меня просто есть возможность там пожить. Я же сказала: клиентка предлагает свой дом, мы там были, нам понравилось – почему не воспользоваться? Ну, подумаешь, придется немного дальше ездить, но мы же не безлошадные, к тому же у меня водитель, что ему зря зарплату платить? Пусть отрабатывает.

– Варенька, как скажешь, «Снежинка» так «Снежинка», – покладисто согласился Светик.

И я с облегчением выдохнула – первая часть плана была выполнена, осталось только переговорить с Потемкиной, но тут, я была уверена, никаких проблем не возникнет. В конце концов, это в Настиных же интересах – вдруг я на самом деле обнаружу в поселке то, что нас обеих интересует.

## Глава 3. Капризы идеального супруга

> И у законного мужа бывают незаконные дети…

> Б. Крутиер


…Аннушка рыдала в трубку. Я сначала испугалась, решив, что с ее бабушкой что-то пошло не так, однако, когда подруга немного успокоилась и речь ее стала более внятной, выяснилось, что вожделенный доктор не явился на свидание. Продинамил, выражаясь современным языком.

– Я, как идиотка, сидела в этом ресторане, на меня разве что пальцами не показывали! – захлебывалась Аннушка.

– Ой, перестань драматизировать! Кому надо в тебя пальцами тыкать? – поморщилась я. – Можно подумать, что женщина не имеет права одна в ресторане посидеть. Чай, не восемнадцатый век-то.

– Ты не понимаешь! Не понимаешь! Ведь он сам позвонил мне утром, сам предложил этот ресторан! Я полдня в салоне проторчала, вышла оттуда, как фея лесная!

– Что – зеленая и в веточках? – не удержалась я, и совершенно напрасно – в состоянии крайнего расстройства моя подруга отказывалась понимать любой юмор и заорала:

– Жигульская! Ты идиотка, да?! Совсем сочувствия нет?

– Ну, прости, прости, я неудачно пошутила. И что – он даже не перезвонил, не сказал, что задержится или что не придет совсем? Может, его на операцию вызвали – ну, такое ведь тоже бывает у хирургов?

– Ты еще и оправдания ему ищешь? Совсем хорошо! Мужик заставил меня сидеть одну в ресторане, не позвонил даже, а лучшая подруга не на моей стороне, а на его, еще и оправдания выискивает!

Тут я поняла, что самое умное поведение в этой ситуации – молчать и сочувственно вставлять в Аннушкину речь что-то вроде «да-да», «как он мог» и «вот же подлец какой». Признаться, делать это мне не очень хотелось, но прервать разговор я тоже не могла – как-никак Аннушка моя единственная подруга. Я понимала, что ей не особенно нужно сочувствие, скорее, просто хотелось произнести гневный монолог, который поможет выплеснуть обиду, а я должна выступить слушателем – ну, не в зеркало же об этом говорить, правда?

Доктор был не первым мужчиной, который поступил с ней подобным образом. Я никогда не могла понять этого феномена: почему вдруг кукольно милая, белокурая Аннушка с идеально стерильным мозгом не может удержать мужчину. Ведь это то, чего они в идеале хотят, – чтобы красотка и чтобы лишними проблемами не грузила. Еще в университете все парни как один признавали, что Вяземская подходит на роль жены как никто другой, однако на серьезные отношения с ней ни один из них так и не решился. У нее всегда было много поклонников, но как только Аннушка начинала строить далекоидущие планы, очередной ухажер растворялся в пространстве, а я вынуждена была выслушивать ее печальные монологи и утирать слезы, потоком лившиеся из голубых глаз.

– Ну, так плюнь и забудь, – посоветовала я, когда Аннушка на секунду умолкла. – Мало ли на свете мужиков? И твой тоже найдется.

– Когда мне стукнет сорок? Так это уже не за горами!

– В Европе это вообще не возраст.

– Жигульская, мы не в Европе! Я не хочу выглядеть не мамой, а бабушкой первоклассника!

Для Аннушки это был весомый аргумент – ее родня постоянно заводила разговоры о детях, в том числе и со мной, и это, конечно, было невыносимо. Однажды на каком-то дне рождения я перестала соблюдать приличия и посоветовала Аннушкиной матери заняться жизнью собственной дочери и перестать лезть в мою. Та, разумеется, обиделась, но больше эту тему в разговорах со мной не затрагивала.

– Ань, ну, успеешь ты еще с наследниками навозиться…

– Тебе этого, боюсь, не понять! У тебя другие ценности в жизни! Ты всегда была на другом помешана – карьера, деньги, статус! И все, что могло этому помешать, ты отвергала. Так и будешь куковать на мешках с деньгами до самой смерти!

– Ты еще про стакан воды вспомни, – огрызнулась я.

– И вспомню! Вспомню! Дети – это важно, понимаешь? Без этого ты не женщина, а так – придаток к твоему Светику!

– Я не обижусь только потому, что отлично знаю – завтра ты вспомнишь этот разговор в подробностях, и тебе будет стыдно. Но имей в виду – мое терпение на исходе, – предупредила я, шаря рукой по тумбочке в поисках сигарет. – Главное, не вздумай извиняться.

– И в мыслях не было! – запальчиво выкрикнула она и бросила трубку.

Я с облегчением отключила телефон, хотя на душе сделалось довольно мерзко. Дело не в том, что Аннушка затронула эту тему, а в том, что в последнее время она стала делать это довольно регулярно, словно проверяла, как долго я буду это терпеть. Признаться, я уже давно не чувствовала в себе сил для этого. Ну, почему я должна оправдываться за свое нежелание иметь детей даже перед лучшей подругой, знающей меня едва ли не с пеленок? Да, меня никогда не увлекала мысль стать матерью, но что – я одна такая? Нет, нас – тысячи. Даже в Интернете полно сайтов и форумов, где общаются так называемые чайлд-фри, люди, решительно не желающие иметь детей. Я же не навязываю свою точку зрения никому, не говорю, что это для всех правильно. Для меня – да, а остальные имеют право выбора, которое лично я уважаю и не подвергаю сомнению. Ну, так и отвечайте мне взаимностью, не старайтесь переубедить – и все будут счастливы.