# Древняя кровь

Филипп Мартынов

Thai Columnist: «Монстр терроризирует жителей отдаленных таиландских деревень…», Jungle News Journal: «Неизвестное чудовище убивает скот и уничтожает посевы…», Bangkok Today Gazette: «…только за последний месяц неведомая тварь унесла в джунгли трех человек…». Подобные сообщения не прошли мимо внимания криптозоолога и заядлого путешественника Филиппа Мартынова. Он тщательно изучает истории нападений, свидетельства очевидцев, немногочисленные фото– и видеоматериалы и приходит к выводу, что на тайцев нападает гигантский морской змей – потомок древнего базилозавра, двадцатиметрового чудовища, обитавшего в океане более тридцати миллионов лет назад. Филипп решает во что бы то ни стало найти и изучить древнего монстра. Он собирает команду единомышленников и отправляется во влажные леса Таиланда…

© Мартынов Ф., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## 1

Дик позвонил в половине шестого утра.

– Привет, – радостно воскликнул он. – Я так и думал, что ты еще спишь, но это срочно и безотлагательно! Все дело в моей невесте и в змее. Тебе понравится. Извини, если разбудил!

– У тебя же нет невесты, – пробормотал я сквозь сон.

Мишка Дикань, если что, закоренелый холостяк со стажем. Лет десять назад у него случилась неразделенная любовь, и с тех пор он решил, что никогда ни на ком не женится. Обиды на женский пол, конечно, со временем поубавилось, но дальше коротких любовных романов у Мишки все равно не заходило.

– Невеста есть, – ответил Дик. – Но я думал, тебе интереснее узнать о змее! По твоей части, да? Понимаешь, о чем я?

Тут и гадать не надо было. Мишка прекрасно знал о моем давнем увлечении криптозоологией. Вернее, это сложно назвать обычным увлечением. Мой старший брат Глеб, например, говорит, что я свихнулся на поисках криптидов (хотя сам, что таить, без ума от всевозможных чупакабр и снежных человеков). Увлечением это было еще в студенческие годы, когда я с группой сокурсников бродил по Алтаю в поисках очередного редкого или несуществующего вида. Палатки, костер, песни под гитару, ползание по болотам, бои с комарами… романтика. Глеб таскался со мной, хотя к тому времени уже успел жениться, и постоянно бурчал, что эти мои поиски ничем хорошим не кончатся.

Кажется, я вновь начал дремать, поскольку вздрогнул от голоса Дика в трубке:

– Не спать, комрад! Сколько там у вас на часах?

– Полшестого.

– Не рассчитал, прошу прощения еще раз. Я в Таиланде, тут всегда светит солнце, океан и все дела. Хотя нет, вру, тут темнее, но все равно комфортно. Тропики. Разница в два часа, получается. Значит, слушай по-быстрому, изложу.

И Мишка Дикань в свойственной ему манере, то есть стремительно, торопливо и с напором, изложил.

Два месяца назад он приехал в Таиланд, чтобы развлечься подводной охотой среди кораллов. Прекрасный вид отдыха, когда хочется загореть, понырять и пострелять из арбалета. Тут вообще следует удивиться, поскольку мне лично ни разу не довелось увидеть Дика отдыхающим. Мишка – неутомимый искатель приключений. В его сердце горит зов предков-охотников, которые никогда не сидели на месте. В его, извиняюсь, задницу когда-то давно вставили раскаленное шило, и с тех пор Дик носится по свету, постоянно впутывается во что-то, из чего сложно выпутаться. Он большой фанат книг Жюля Верна и Луи Буссенара, обожает фильмы об Индиане Джонсе и считает, что на планете еще не перевелись места, где можно ввязаться в страшные, опасные, но дико увлекательные приключения. Терять время на такую ерунду, как отдых, Дик не любил. «На том свете отдохнем», – говорил он и был в чем-то прав.

Но вот сейчас вроде бы ничего не делал, приятно проводил время в обществе дайверов и туристок, ел манго, стрелял рыб, наслаждался красотой рифов, стаями кальмаров, ночным свечением планктона, что ковром рассекает черную гладь моря. Одним словом, бездельничал.

На десятый день Дику это надоело. Зачесались обожженные солнцем плечи – зуд этот перекинулся на все тело, захотелось приключений, которые на островах Таиланда, без сомнения, водились. Он выпил виски с каким-то тайским стариком-попутчиком и разузнал, куда можно отправиться в одиночку, чтобы, значит, без экскурсий, в дикие места, где легко можно найти приключения себе на голову (а вернее, на одно место). Старик оказался разговорчивый, объяснил фарангу, что в Таиланде приключения можно найти в любом закоулке. Но ежели есть желание попрыгать с водопадов, поискать диких животных и побродить среди джунглей, то пусть едет в провинцию Сисакет, что на северо-востоке страны, и там пообщается с другими стариками-попутчиками, которые запросто завезут его хоть на край света.

Дик, не долго думая, собрал вещички и умчался в Сисакет. Там снова пил виски, знакомился в барах и щедро раздавал баты. В конце концов, молодой таец с шоколадной кожей и желтыми зубами посадил Дика в старенький пикап и долго вез по бездорожью среди холмов, лесов и рек. Дик чуть не вышиб себе все зубы, которые на каждой кочке звонко клацали друг о дружку. Домчались до какого-то совершенно безлюдного места. Со всех сторон обступили деревья, сквозь изумрудную листву пробивались лучи жаркого солнца. Таец вел фаранга по лесу еще часа полтора, потом вручил потрепанную карту («Бумажную карту девяносто второго года! Бумажную!» – вопил в трубку Дик) и объяснил, что если Дик хочет приключений, то идти придется еще пятнадцать километров вот по этим гниющим листьям, спотыкаясь о корни деревьев, все глубже и глубже в джунгли.

По карте выходило, что довезли Дика чуть ли не до границы с Камбоджей. Среди деревьев проглядывали острые пики горной цепи. На вопрос, что такого интересного может быть в этих джунглях, таец лишь махнул рукой и был таков.

Впрочем, Дик далеко не в первый раз оставался один на один с природой. Так ему даже было лучше. Природа любит одиночек. С ними всегда можно дружить.

На карте было выделено одно место – озеро, название которого Дик прочитать не смог. Он добрался до него к вечеру, когда уже темнело. Озеро оказалось небольшим и не самым красивым – с илистым дном и мутноватой водой. В наступающем закате Дик увидел стоящие в центре воды домики на бетонных сваях. Окна в некоторых домах светились. Где-то работал двигатель лодки. Пройдя вдоль берега, Дик вскоре наткнулся на причал, около которого двое мальчишек задумчиво ковыряли палками в песке. Еще там стояли несколько лодок, немолодые тайцы разбирали сети, складывали удочки, курили и о чем-то между собой разговаривали. Завидев белого человека, вся эта дружная компания насторожилась и замолчала. Пришлось объяснять им на ломаном английском (в надежде, что кто-нибудь поймет) про карту, жажду приключений и прочее. Против ночлега и какой-нибудь еды Дик тоже ничего не имел. Кто-то из тайцев его понял, пересказал остальным, и все вокруг вдруг начали испуганно перешептываться, то и дело косясь на Дика. Таец спросил на английском:

– Вы действительно хотите приключений?

– Если позволите! – ослепительно улыбнулся Дик.

– Тогда вам надо побыть здесь, на берегу. Погулять ночь. Вон до тех холмов и обратно. Всю ночь! И смотреть на берег, не отрываясь!

– Тоже всю ночь?

– Не отрываясь! – наставительно ответил таец, после чего все они собрали вещи и отчалили.

Дик, оставшись у причала, свесил ноги в теплую воду и наблюдал за тем, как две лодки медленно исчезают в надвигающихся сумерках. После этого он действительно пошел прогуляться вдоль берега, до холмов и обратно, по извилистой вытоптанной дорожке. Из запасов у Дика были банка фасоли, пара бутербродов и «Доширак», который можно было погрызть сухим. Палатку раскладывать Дик не собирался, а москитов не боялся, поскольку они его почему-то не кусали. Дик говорил, что кровь у него неаппетитная, ядовитая. Такую кровь редкая тварь попробовать решится. Везет человеку…

– В общем, гулял я по берегу до часу ночи, – самозабвенно говорил Дик, даже не проверяя, уснул я или еще нет. – Природа там, ух! Отличная природа, скажу тебе. Ночи звездные, красивые. По озеру гладь, звездочки ныряют. Деревенька эта, водная, блестит огоньками, и такой уют от этих огоньков, такое спокойствие.

– И что в итоге? – пробормотал я. Спать хотелось неимоверно.

– В итоге я тоже уснул. Прямо на деревянном причале.

– Не сильно впечатляет.

– Ты дослушай, Фил, дослушай! Уснул и лежу, никого не трогаю. Снится мне даже что-то… А потом вдруг проснулся, будто от толчка какого. Глаза открываю, а на меня таец смотрит. Глазищи белые, а сам, что черная кошка в черной комнате. Ни хрена не видно, в общем. Спрашивает у меня на английском, надоело мне жить или нет? Я глаза протер и вижу, что у него в руках ружье для подводной охоты, восьмимиллиметровым заряжено. Пневматика, все дела. Я, понятно, тут же ответил, что не надоело. А сам незаметно в боковой карман брюк руку опустил, где у меня нож припрятан с внутренней стороны. Таец испуганный какой-то. Пойдем, говорит, со мной живо от берега. А сам то и дело на озеро смотрит. Тут я соображаю – что-то неладное творится. Хотел бы ограбить – не будил бы, не звал с собой. Да и кто с ружьем-то водным путников грабит?

– В итоге-то что? – не выдержал я.

– Отошли от воды метра на три. Таец меня лицом к озеру поворачивает, кивает, мол, смотри. Я во все глаза и смотрю. Вдоль берега туман стелется. Где-то петух орет. И вдруг вижу, что вода забеспокоилась. Сначала рябь пошла, потом волны одна за другой. А таец присел, меня за собой к земле потащил, ружье выставил и щурится в темноту, вглядывается. И знаешь, что я там увидел?

– Что?

– Ничего! Вот ничегошеньки путного! Только петух вдруг орать перестал, а вместо этого раздались тяжелые такие, мощные звуки, будто шло в нашу сторону что-то большое, массивное. Не шло даже, а ползло. Земля задрожала под ногами. Зашелестели листья. Звук нарастал, нарастал. Я реально чуть в штаны не наложил. А таец вдруг выстрелил в темноту, заверещал звонко и бросился наутек. Я следом за ним, в кусты, в лес. Тут уже не до приключений, лишь бы не потеряться. Бежал и бежал, не оглядываясь. А земля дрожала, будто при землетрясении. Хлынул запах противный, болотный. И звук этот свистящий… – Дик помолчал в трубке, будто заново переживал увиденное. – Заговорился я с тобой, Фил. Короче, по твоей части это дело. Собирай вещи и дуй ко мне.

– Так что это было? Ты уже двадцать минут меня мучаешь. Зачем приезжать-то?

Дик произнес негромко:

– Свадьба у меня. С англичанкой. Потом расскажу. А еще в озерах морской змей завелся. Который левиафан. Ну, не мифический, а настоящий. Живность у крестьян жрет, где-то все время прячется. Они его поймать пытались, а хрен там. Говорят, он сто метров в длину и пять в толщину. Тот самый таец, что меня с собой позвал, много интересного рассказал. Для них этот змей, что чудовище из старых легенд. У страха глаза велики, и все дела. Сказки, конечно, но сдается мне, что доля правды в этом есть. В общем, тварь земноводная, прячется в глубинах, метров двадцать точно будет. А? Приедешь?

Что я мог ответить лучшему другу, который позволяет себе звонить в такую рань и долго рассказывать об очередном путешествии?

– Иди к черту, – вяло отозвался я. – Сними мне нормальный номер в нормальном отеле с видом на пляж и купи виски. Дорогой. И чтобы никаких разговоров о невесте, пока я ее не увижу лично!

– Заметано! Будет тебе хижина, гамак, сладкое манго и попугай.

– Завтра вечером прилечу.

Трубку положили без «до свидания». Мишка Дикань забывал прощаться так же часто, как и извиняться. Впрочем, за это тоже мы все его и любили.

## 2

Пожалуй, стоит вставить что-то вроде предисловия, чтобы некоторые вещи стали более понятными.

Меня зовут Филипп, мне двадцать семь лет, из которых восемь последних я занимаюсь поисками криптидов. Криптиды, если верить «Википедии», это животные, которые в зоологии считаются несуществующими, мифическими или давно вымершими. А мы, криптозоологи, всячески противостоим современной науке и пытаемся доказать, что среди криптидов встречаются вполне себе настоящие и не вымершие существа.

Занимаюсь я этим делом на любительском уровне, не гоняюсь за ученым призванием и не пишу скучные книги о поисках снежного человека. Можно назвать это хобби, хотя я не совсем согласен. Не все готовы посвятить хобби всю свою жизнь. Я – готов. Наверное, это какая-то форма одержимости, которая мне лично не сильно мешает. Не знаю, как насчет окружающих…

Увлечение мое поддерживает и брат – примерный семьянин Глеб. Ему недавно исполнилось сорок. У Глеба есть жена Юля, двое замечательных сыновей – Вовка и Тошка – и собака Шульц неизвестной мне породы. То ли кокер-терьер, то ли ризер-корги… А еще слова о примерном семьянине были сарказмом, поскольку Глеб, как и я, с начала двухтысячных с ума сходит от криптидов. Раньше, до женитьбы, он готов был искать какую-нибудь неведомую зверушку в любом уголке мира, срываться с места и лететь из Москвы по двадцать часов, чтобы минут сорок поковыряться в земле в поисках нового вида японского кольчатого червя, а потом лететь обратно. Когда в жизни Глеба появилась Юля, ему пришлось сделать вид, что он остепенился. Так делают многие женатые мужчины. Закон семейного существования. Я подозреваю – Глеб настолько сильно вжился в роль, что время от времени и сам верит, будто лучше поспать в субботу подольше, чем поехать со мной в очередную экспедицию. Иногда мне приходится пинками поднимать брата с дивана, хотя все чаще мне это не удается.

Поймите, Юля женщина неплохая. Она отлично воспитывает детей, ухаживает за собакой и всегда готовит отменную шарлотку к моему приходу. Но иногда где-то внутри ее включается скрытый механизм под названием «образцовая семья», и тогда она заставляет Глеба носить костюм с галстуком, ходить в гости к примерным знакомым, соблюдать режим сна и кушать всем вместе за семейным столом. Мое появление обычно вносит некий хаос в размеренную жизнь старшего брата, но он обычно не против. Да и кто откажется от свежей порции адреналина?

Я увлекся криптидами на первом курсе, когда случайно попал в компанию к отчаянным биологам, зоологам и историкам. Не спрашивайте, как я – юный математический лингвист – очутился среди ученых мужей-пятикурсников. Кажется, в их компании попросту бесплатно наливали и угощали бутербродами. Так вот, однажды на ночных посиделках в тесной комнатке студенческой общаги зашел разговор о криптидах – неизвестных науке животных, которые теоретически могли бы существовать, но их до сих пор никто не обнаружил. Люди в комнате собрались начитанные, принялись сыпать огромным количеством терминов, из которых я неожиданно для себя понял только одно – где-то в мире все еще существуют приключения! То есть настоящие, без шуток. Приключения, в которых необходимо воевать с дикой природой, выживать, открывать что-то новое. К тому времени я увлекался альпинизмом и прыжками с парашюта. Искал, наверное, острых ощущений, да все никак толком не находил. Чего-то не хватало. Того самого чувства, когда понимаешь, что природа сильнее тебя. Что ты не занимаешься отрепетированным сто раз делом, не проходишь один и тот же маршрут, а действительно открываешь дверь в новый мир. Тут-то и вспыхнула приключенческая искорка, которая неожиданно быстро разгорелась в душе.

В тот же вечер я навязался в экспедицию под Пермь, где в пещерах и старых шахтах собирались найти неизвестные виды комаров. Полтора месяца я провел в компании с еще семью такими же отчаянными искателями, бродя по темным закоулкам пещер, спускаясь в шахты, ночуя под открытым небом, обедая консервами и завтракая чаем из дождевой воды. Неизвестных комаров не нашли, а вот обычных оказалось навалом (и они очень сильно обрадовались нашему появлению). Еще я насквозь, до безобразия, промариновался духом искателя. Лежа в спальном мешке, в окружении сгущающейся ночной черноты, я светил фонариком на страницы книги по криптозоологии – в библиотеке удалось откопать сразу несколько переводных книг зарубежных писателей – и все больше и больше погружался в эту неведомую мне доселе науку.

Из путешествия я вернулся в полной решимости заняться настоящими поисками криптидов. То есть без шуток.

Проблема заключалась в том, что на поиски требовались деньги. А водиться деньгам у студентов не принято. Конечно, своим энтузиазмом я заразил брата, но он только-только открыл небольшую фирму и вкладывал в нее все средства, не шибко зарабатывая. Пришлось следующие четыре года искать и привлекать энтузиастов разного пошиба, частенько соглашаясь со строчками известной песни: «Если друг оказался вдруг…».

К тому моменту, как мы с Глебом неожиданно заработали первый миллион, я успел побывать в сотне самых разнообразных экспедиций по России, найти три новых вида насекомых и перезнакомиться с огромным количеством интересных людей. Никогда бы не подумал, что в стране отыщется столько любителей, готовых дни и ночи напролет мотаться по лесам и сопкам, ковыряться в земле саперскими лопатками, терпеть укусы комаров, холодный дождь и консервированные овощи ради любимого дела. С учетом того, что в криптозоологии удачные находки вообще довольно редки, еще больше удивляюсь этим молодым ребятам со всех концов света. Они до сих пор рыщут где-нибудь на Алтае, в горах Кавказа, Урала, и ничто никогда их не остановит.


Нам с Глебом, наверное, повезло. Мы оказались в нужное время в нужном месте. Я придумал идею софтины для телефона, а Глеб воплотил ее в жизнь. На самом деле я просто хотел немного улучшить себе жизнь, а поскольку под рукой есть брат программист, то почему бы и нет?

Глеб никогда не увлекался маркетингом и продвижением, но Юля нашла в Интернете рекламу международного форума стартапов и подала заявку с нашей программой. Пришлось нам провести три дня среди научной молодежи, которая разительно отличалась от тех самых биологов и зоологов из студенческого прошлого. Эта молодежь пила не водку, а вино, курила дорогие сигареты (зачастую даже электронные) и много общалась в Интернете. Представить кого-нибудь из них в лесу, рубящим дрова или готовящим еду, было невозможно. Я сам себе казался стариком в их окружении, хотя вряд ли был старше.

Впрочем, это надо было пережить, поскольку наша программа заняла второе место на форуме и получила грант на запуск проекта.

Тут стоит отдать должное Юле. Жена Глеба оказалась прирожденным предпринимателем. Она взяла дело в свои руки. Заставила нас хорошенько потрудиться, а потом запустила дело так, что тот самый первый миллион не заставил себя долго ждать.

Не прошло и года, как оказалось, что нам больше не надо работать. Крохотная компания Глеба перестала заниматься лицензированием в области информационной безопасности и перешла на поддержку и распространение мобильного приложения. Юля успешно вела бизнес, в котором я не понимал абсолютно ничего, и проблема денег чудесным образом оказалась решена.

С того момента я и начал собирать команду для профессиональной экспедиции.

Все это началось восемь лет назад в крохотной студенческой комнатке. К две тысячи четырнадцатому я провел девять крупных экспедиций (если можно так выразиться) по поиску криптидов, три из них – вполне успешно. Из энтузиаста вырос в уважаемого человека, поставщика сенсаций и уверенного раздражителя зоологов. Пока мне это не надоело, буду носиться по всему свету в поисках совершенно непередаваемых ощущений.

Пожалуй, вот и все предисловие.

## 3

После звонка Дика я тут же перезвонил Глебу. В его заспанном голосе можно было разобрать ненависть к окружающему миру (суббота же) и ко мне лично (для чего разбудил?).

– Соберешь информацию? – спросил я после того, как изложил брату суть дела.

Хотя в душе копошились первые электрические разрядики, означающие, что вот он я, загоревшийся от очередного интереса, готов сорваться и лететь черт знает куда, лишь бы проверить возникшую теорию, все равно не очень-то верилось, что Дик действительно наткнулся на кого-то редкого. Сколько раз случалось – мифические существа оказывались вполне себе обычными медведями, зайцами, змеями, крабами, мухами и так далее. Люди склонны верить в сверхъестественное и недоказанное, а еще очень склонны преувеличивать. Дрожащая тень от бабочки на стене дома способна породить целые легенды о мотыльках-людоедах, а обвалившийся грунт заставляет фантазировать о гигантских подземных червях. Я давно перестал верить глазам – столько всего перевидал! Сначала факты, проверки, исследования, а уже потом поиски. Наверняка в Таиланде водились десятиметровые питоны, к которым местные относились как мы – к коровам. Ну, бродит тут неподалеку гигантское чудище. Не трогает же никого!

На самом деле поиски криптидов – это девяносто процентов обычной проверки фактов. Как в скрупулезных детективах. Где все как бы на самом деле. Они не ловят преступников пачками, а сидят в архивах, допрашивают свидетелей, исследуют места преступления, пишут отчеты, заполняют рапорты. И только в самом конце – и то, если повезет, – устроят себе небольшую погоню. Интригу и сюжет в такие книги прилепляют для галочки, чтобы читатель не заскучал. Так и в нашем деле: один раз я провел в библиотеке крохотного городка в Монголии почти месяц. Приходил с открытием и уходил с закрытием. Искал и выписывал заметки об олгой-хорхое. Удивительно, но факт – в век Интернета далеко не все можно в нем найти. И еще факт – после месяца кропотливого труда я еще месяц ездил по разным городкам и просто беседовал с людьми. Никакого драйва. Обязательная рутина, которая далеко не всегда превращается в захватывающее дух приключение.

– Фил, дорогой – произнес в трубке Глеб, все еще изображая лютую ненависть, хотя понятно было, что я его заинтересовал. – Думаю, что сначала нужно выспаться, а потом уже собирать информацию.

– Мне вечером вылетать. Сбросишь все, что найдешь, ага? Никогда не был в Таиланде.

– Там все были, – буркнул Глеб. – Это же курорт. Заповедники, два океана, пальмы, тайцы, острова. Мы с Юлькой раза четыре мотались, пока не надоело. Очень крутые пляжи и экскурсии. Рекомендую.

– Не довелось как-то. Ты же знаешь, я все больше туда, где криптиды…

– Вот и отдохнешь заодно. Сразу бери курс на Пхукет или Самуи и захвати плавки. Чует мое сердце, что Дик тебя попросту заманивает на свадьбу. Ты бы без этого морского змея точно никуда бы не собрался.

– А вдруг?

– Там и проверишь.

Ехать со мной Глеб не собирался. В последнее время он вообще если и уезжал от семьи, то только в те места, где не было опасно и на поиски тех криптидов, которые не могли съесть ничего больше цыпленка. Когда мы полгода назад уехали в Африку на поиски доисторического медведя, Глеб нашел сотню оправданий, чтобы остаться. Самая нелепая из них была связана с вырезанием аппендицита. Такова семейная жизнь. «Я, если что, всегда отсюда помогу! – говорил Глеб каждый раз. – Мозговой центр в Москве лишним не бывает! Если что – обращайтесь, всегда на связи!»

Он действительно помогал, причем не только в поиске информации. За последние годы у Глеба с Юлей образовалось чрезвычайно много полезных знакомств (особенно, когда наше программное обеспечение начало поставляться в государственный сектор). Грех было отказываться от помощи влиятельных и просто хороших людей.

– В общем, жду от тебя вечером файлик, – предупредил я и положил трубку.

## 4

В обед созвонился с Диком и почти час пытал его, расспрашивая подробности. Дик время зря не терял. Он съездил (а вернее сплавал) в ту самую деревню, жители которой столкнулись с невиданным существом, и расспросил кого мог.

Жителям деревни морской змей доставлял много неудобств. Он жрал их домашних птиц, таскал яйца, обрывал сети и якоря. Два раза он обрушивал причалы, оставляя после себя кучи воняющих испражнений. В соседних деревнях – две из них также располагались на озерах в горах – жаловались на присутствие некоего «гигантского змея», который смердел так, что к нему даже приближаться не хотелось. Змей приползал раз в несколько недель по ночам, разворовывал курятники, сжирал птиц и был таков. Никто этого змея толком не видел, но у страха, как известно, глаза велики. Одни рассказывали о двадцатиметровом гиганте, который поднимал над водой массивную шею в форме буквы S с большой головой и зубастой пастью. Другие сообщили про мощный гребень вокруг змеиной головы, похожий на корону. Третьи отчетливо слышали звуки приближающегося гиганта – как он бьет хвостом по воде, извивается и скользит по водной глади. Единственным доказательством служила просека из поваленных деревьев и извилистый след в рыхлой влажной земле, который тянулся от одного озера к другому на расстояние около трех километров. Дик сбросил пару фотографий – этакая углубленная колея, заполненная грязью, с комьями обвалившейся земли и торчащими корнями. Действительно, было похоже, что тут прополз гигантский змей, хотя по опыту знаю, что даже самым загадочным природным явлениям зачастую находится вполне обыденное объяснение.

Поймите правильно, я не скептик, но давно отучил себя бежать сломя голову за очередными непроверенными слухами. Разочарование часто бывает слишком велико.

В общем, жители обращались в полицию ближайшего города, но там лишь пожимали плечами: за мифическими животными не охотимся.

В конце концов, несколько охотников решили патрулировать озеро и деревню по ночам в надежде обнаружить и пристрелить неведомую зверюгу. Дик напросился с ними (за определенную сумму, конечно) и этой ночью собирался отправиться на слежку.

– Завтра прилетишь, а я уже с древним змеем на плече, а? – хохотал Дик в трубку. Ему только дай на кого-нибудь поохотиться.

Потом я позвонил Диме Ареньеву и Насте Щегловой – двум своим верным помощникам в команде криптозоологов – и предложил присоединиться. Мы дружили еще с университета. Дима ходил со мной в первую экспедицию, а с Настей мы едва не начали встречаться, когда застряли в заснеженном городке под Петрозаводском на три недели.

Во время учебы вокруг меня кружилось много людей, в той или иной степени увлекающихся криптозоологией, но когда пришла пора покидать стены университета и окунуться, так сказать, во взрослую жизнь, как-то так вышло, что только Дима и Настя остались рядом, пронеся увлечение сквозь годы и превратив его в дело своей жизни.

Дима Ареньев, например, открыл музей криптозоологии в своем родном городе около Рязани и вел уроки для школьников о вымерших и исчезающих животных.

Настя же Щеглова набирала группы молодых энтузиастов и возила их на север, за полярный круг, где среди сопок и в кристально чистых озерах легко можно было наткнуться на какой-нибудь редкий вид.

Дима и Настя в чем-то были похожи на меня – энтузиасты, готовые отправиться хоть на край земли за очередным криптидом, ведомые не жаждой наживы, а исключительно любопытством, тягой к открытиям и приключениям. К тому же я всегда мог на них положиться, если вдруг действительно выяснится что-нибудь интересное.

На мое счастье, оба они оказались в Москве и с радостью согласились отправиться в Таиланд. Билеты я забронировал на всех, бюрократическая дребедень легко решилась при помощи Глеба, и уже в шесть часов вечера мы встретились у регистрационной стойки Шереметьево.

Дима был крепким мужичком под два метра ростом. Еще в универе он часто исполнял роль тягловой лошади – был способен тащить на могучих плечах самые тяжелые рюкзаки. Увлекаясь качалкой и здоровым образом жизни, Дима постоянно наращивал мышечную массу до невероятных размеров. Он ни капли не походил на биолога, способного недели напролет ковыряться в земле в поисках какого-нибудь червячка. Вдобавок Дима носил очки, которых стеснялся, потому что на его большом лице они казались крохотными и надетыми будто для насмешек (хотя кто бы рискнул смеяться над двухметровым качком?). Поэтому очки Дима носил преимущественно в кармане и извлекал их из футляра в исключительных случаях.

Настя, словно в противовес Диме, была маленькой и щупленькой, даже в двадцать семь лет с трудом выглядевшей на восемнадцать. Она-то как раз отлично походила на биолога, хотя заканчивала физмат. Еще Настя была полиглотом – с десяти лет изучала иностранные языки, без акцента разговаривала на пяти европейских, неплохо знала японский и разбиралась в сотне различных языковых диалектах. Иметь такого человека под рукой – всегда большая удача.

Время от времени я ловил себя на мысли, что не могу оторвать взгляда от Настиного аккуратного личика, рыжей копны волос, вздернутого носика и тонких губ. Влюбленность прошла много лет назад, но иногда нет-нет да и вспыхивала с новой силой. У Насти, правда, был какой-то молодой человек, но я его ни разу не видел. Впрочем, наличие молодого человека не помешало ей повиснуть на мне в аэропорту и запричитать громко в ухо:

– Фильчик, дорогой! Как же я по тебе соскучилась! Блин, не виделись сколько-то! Ты чего так редко?.. Хоть бы сообщение какое кинул!

– Месяца два не виделись, – пробормотал я. – С весны, кажется.

– Целую вечность! Честное слово, забыл совсем! Не звонишь, не пишешь!

– Дел же никаких не было.

– А если без дел? Чаю попить, там, поболтать? – Настя отстранилась, картинно насупившись. – Я так и знала, что ты меня не любишь!

– Еще как люблю, – смутился я. – Вот обязательно приду на чай. Ты, главное, молодого человека предупреди.

– Ах, – взмахнула руками Настя, будто говорила: «Какой там молодой человек, баловство одно!»

Когда подошел Дима, я предупредил сразу:

– На шее не виснуть, сломаешь!

Он захохотал гортанным баском и крепко сжал мою ладонь:

– Фил, шикарно выглядишь. Качаешься где-то?

– По утрам бегаю, – соврал я. – Или возраст такой. Не нажил еще пивного животика.

Пока стояли в очереди к регистрации, мне на почту упали письма от Глеба. Я поделился ими с Настей и Димой, вкратце рассказав, для чего мы вообще летим.

– Дик женится? – изумилась Настя, как и всякая женщина умеющая выхватывать из разговора самую ненужную информацию. – Он же, блин, закоренелый холостяк!

– Я тоже так думал.

– Предупредил бы. Я б платье какое-нибудь захватила.

– Это же Таиланд. Там можно и в купальнике, – хохотнул Дима. – А свадьба – это хорошо. Может, перестанет по свету куролесить.

– Интересно, что за отчаянная девушка решила с ним жить?

– Англичанка, – сказал я.

– Тогда вообще не понимаю, – вздохнула Настя. – Они же там аристократки, чопорные, неторопливые. И зачем ему этот морской змей тогда сдался?

– И, кстати, о морском змее… – Я попытался вернуть нить разговора.

– Ага. Наслышан о них, – вставил Дима. – Однажды меня уже пытались заманить на поиски одного такого в Южную Америку. Знаете, кто там на самом деле был? Питон! Десятиметровая гадина с мою руку толщиной. Я вообще расстроился, что не поехал. Говорят, отлично поохотились.

– Левиафан? – наморщила носик Настя. – Или как их там в Азии зовут?.. Мифический гигантский змей, который дожил до наших дней? Слухов много бродит, а вот настоящего никто не видел.

– В деревне, где был Дик, видели. Проверить надо.

– Лишь бы не питон, – снова вставил Дима.

– Не будем скептиками, друзья. Прилетим – разберемся.

## 5

В среде криптозоологов принято относить гигантского морского змея к отряду китообразных. Как бы это странно ни звучало, но по многочисленным описаниям за последние две сотни лет, именно родство с древним базилозавром является наиболее реальным. Еще в девятнадцатом веке американские ученые соотносили легенды индейцев о гигантском змее с найденными на территории Алабамы и Луизианы костями древнего китоообразного хищника.

Базилозавр (он же зейглодон) – это обитавший более тридцати миллионов лет назад гигантский кит, характерной особенностью которого были гибкие длинные позвонки и, следовательно, невероятно вытянутое тело. Передвигался базилозавр подобно змее, с помощью изгибов позвонков в вертикальной плоскости. Если бы до нашего времени дожил хотя бы один представитель этого гигантского хищника, то издалека его легко можно было бы принять за змея. Позвонки его были полые изнутри, что не позволяло базилозавру опускаться глубоко под воду, и он скользил на поверхности, время от времени поднимаясь над водой, чтобы набрать воздуха. Скорее всего, у базилозавра не было длинной шеи и гребня на голове, но что мешало потомкам ископаемого постепенно эволюционировать и приспособиться к окружающей действительности? Размером древний кит был больше двадцати метров в длину, то есть по сравнению с ним человек выглядел бы не больше кошки. Немудрено, что старинные рисунки и гравюры с изображением морского змея в полной мере отражают ужас людей, повстречавших гигантского монстра. Я бы на их месте тоже обалдел.

Ходят, правда, слухи, что древний морской змей появился в Южной Америке около трех тысяч лет назад, а предком его была гигантская анаконда или мурена. Змей быстро эволюционировал, увеличивался в размерах, приспосабливался и в конце концов развился до своего современного вида, который за последние несколько столетий распространился по всему свету.

Я больше склонен был верить первому варианту. В файле Глеба нашлось множество фотографий и зарисовок, историй и легенд о морском змее. Я посмотрел виртуальную галерею из Национального Музея естественной истории в Вашингтоне и фото из музея в Бостоне, где выставлены скелеты базилозавров. В девятнадцатом веке скелеты ископаемых китов на территории Америки находили так часто, что из них делали мебель.

Скажу честно, фотографии завораживали. Гигантский хищник – пожалуй, самый большой хищник того времени, – идеальный убийца, притаившийся в глубинах вод. Поджидает жертву. Нападает стремительно. Огромные челюсти. Зубы размером с взрослого человека. Представляете, плывете вы на корабле, ночь, бескрайняя гладь океана, глубокое звездное небо, и в этот момент в каких-то метрах от корабля вдруг поднимается над головой этакое доисторическое чудовище, в пасти которого с легкостью поместится весь экипаж с коком в придачу. У меня мурашки по коже бегали. Как же себя чувствуют бедные тайские крестьяне…

С начала двадцатого века было организовано шесть экспедиций по поиску живого представителя морского змея. Две в Северной Америке, еще три в Африке и две в Азии, в Китае. А еще всюду находились энтузиасты, которые отправлялись на поиски самостоятельно.

В тысяча девятьсот двадцатом году бизнесмен Эшли Кох организовал поиски морского змея в нескольких озерах штата Алабама и в Мексиканском заливе около города Мобил. Множество местных жителей видело по ночам странное животное, высовывающее из-под воды длинную шею и осматривающее окрестности. Эшли не собирался изучать животное, он хотел поймать его по возможности живым и показывать за деньги. От мертвого тела гигантского змея он, впрочем, тоже бы не отказался. Одним словом, это была охота.

Поиски длились почти три недели. Эшли с группой охотников и следопытов исколесили весь юг штата, побывали на девяти озерах, исследовали линию Мексиканского залива, терпеливо проверяя информацию, сидя в засадах, встречая рассвет в легкой дымке прибрежного тумана. Эшли скрупулезно писал жене письма – по одному во вторник и четверг, – в которых среди задач по ведению бизнеса и признаний в любви упоминал о длящемся путешествии и жаловался на то, что с каждым днем у него все меньше веры в реальное существование морского змея. Помимо писем и нескольких фотографий, с которых на меня смотрел широколицый джентльмен с лихими кручеными усиками, никаких описаний экспедиции сторонними участниками не оказалось. Оно и немудрено. Восьмого июля двадцатого года Эшли с шестью членами своей команды отправился на двух лодках в глубь Мексиканского залива. Ранним утром он же написал последнее письмо жене, в котором рассказывал о том, что наткнулся на рыбака, который своими глазами видел морского змея всего несколько дней назад. Рыбак отправился в море еще до рассвета, и в серости утреннего тумана внезапно увидел огромное чудовище, поднимающееся над поверхностью воды. У чудовища была толстая шея, плоская морда с широкой пастью, усеянной множеством зубов. Из ноздрей с шипением вырывался воздух. Рыбак разглядел большой желтый глаз в складках кожи, а на голове – жесткий темный гребень, похожий на окостенелый рыбий плавник. На шее также отчетливо просматривался плавник, который, вероятно, служил для координации движения столь большого существа. Чудовище находилось в полумиле от лодки, но тень от него протянулась едва ли не до самого горизонта. Несмотря на гигантские размеры, двигалось оно совершенно бесшумно, а шипение из ноздрей вполне можно было принять за шум ветра. Чудовище покрутило головой, изгибая шею буквой S, осмотрелось, проплыло несколько метров и так же бесшумно ушло под воду, будто его и не было.

За скромную сумму рыбак поведал Эшли координаты, и отважный бизнесмен, недолго думая, отправился на охоту.

С тех пор ни Эшли, ни его команду никто не видел. Погода в те дни стояла спокойная и солнечная, без единого облачка. Через неделю ленивые волны прибили одну из лодок на шесть миль южнее – в ней не нашли ни одного человека. Поиски также не принесли результатов. А морское чудовище еще несколько лет попадало на главные страницы газет, вызывая легкий ажиотаж и трепетный страх среди местных.