Анна Одувалова
Парень из моих снов

© Одувалова А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Серебром на ресницах моих снег дрожит

Серебром так искрится мой стих, так горит…[1]

Тихо потрескивал камин в углу небольшой светлой гостиной. И не важно, что электрический. Настоящий камин в обычной квартире не поставишь. Маше он все равно очень нравился, потому что создавал ощущение тепла и уюта. И пусть треск поленьев был всего лишь звуковой имитацией, но зато очень качественной, и огонь в топке плясал как настоящий – сразу и не скажешь, что это просто видеоэкран – красивая, технологичная обманка.

Рядом с камином в окладке из выбеленного дуба переливалась разноцветными огоньками высокая, под самый потолок, искусственная ель. На ней нежно серебрились, словно припорошенные инеем, крупные шары. В ветвях прятались маленькие и очень старые ангелочки со стеклянными крыльями, с которых давно уже смылась краска, – эти чудесные фигурки у Маши с раннего детства ассоциировались с Новым годом, подарками и праздничной семейной атмосферой. Уже давно нет прабабушки, которая бережно доставала драгоценные игрушки из коробки и чуть дрожащими пальцами разворачивала обертку из старых газет, а ангелочки все равно каждый год украшают елку, как и маленький петушок на прищепке, и зайчик из мультфильма «Ну, погоди!», и еще множество давно немодных, но таких дорогих сердцу вещей. Сейчас их принято именовать пафосным словом «винтаж».

Маша всегда наряжала елку очень рано, едва только на улицах возле торговых центров начинали появляться сверкающие праздничные гирлянды – Новый год всегда был для девушки особенным, волшебным временем. Даже в свои шестнадцать Маша все еще верила в новогодние чудеса и всеми силами старалась их приблизить.

В этом году елка возле камина появилась даже раньше чем обычно – первого декабря. А все потому, что и чуда хотелось сильно. Настоящего зимнего чуда в виде снега, хлопьями летящего на мостовую, белых пушистых сугробов и морозных узоров на стеклах. Виданное ли дело, что в начале декабря в центральной полосе России не упало ни одной снежинки? На улицу даже идти не хотелось – промороженные мостовые, ветер, гоняющий колючую пыль, и деревья, склоненные к земле под тяжестью ледяной корки на корявых, словно скрюченные пальцы, ветвях.

В первый день зимы, который выпал на субботу, Маша решила: все, хватит! Отправила папу за елкой, достала с антресолей игрушки и принялась устраивать дома предновогоднюю красоту под непрестанное подшучивание родителей.

– Ничего вы не понимаете! – заявила девушка, пытаясь с табуретки водрузить на макушку елки новую блестящую снежинку, купленную на прошлой неделе в огромном торговом центре на предновогодней распродаже. Маша тогда едва заставила себя уйти от сотни разнокалиберных дедов-морозов, оленей с посеребренными рогами и кучи другой яркой праздничной мишуры, которая буквально вопила: «Купи меня! Я так тебе нужна».

– Чудо нужно организовывать самим! – уверенно заявила девушка. – Вот сейчас елку нарядим, а там, глядишь, и снег повалит. И будет у нас с вами настоящая зимняя погода! Неужели не хочется?

– Хочется, конечно, – усмехнулся папа в пушистые усы, засунул руки в карманы растянутых спортивных штанов и, насвистывая себе под нос «В лесу родилась елочка…», побрел на кухню.

– Колдуй тогда дальше, снегурочка! – разрешила мама, накинула переливающуюся мишуру на камин и вышла следом за папой, а Маша счастливо улыбнулась и продолжила украшать комнату к празднику.

Развесила на шторах серебристые снежинки, спустила вниз с гардин переливающийся «дождик», повесила над каминной топкой разноцветные носочки – чужая, совсем недавно прижившаяся традиция, которой родные противились довольно долго, но Маша настояла – «хорошего» не может быть много, а носочки под подарки – это, безусловно, очень хорошо.

Огромный еловый венок висел на входной двери, дед-мороз устроился вместе со снегурочкой и любимым плюшевым зайцем под елкой, и лишь после этого Маша успокоилась, полностью довольная проделанной работой. Осталось только дождаться новогоднего, чудесного снега, и можно бежать в магазины за подарками. Месяц – не такой уж долгий срок. Слишком много всего нужно успеть: подготовить сюрпризы родным и близким, написать со старостой класса, Танькой, сценарий новогоднего мероприятия, такой, чтобы весело было всем, ну и про учебу не забыть, все же конец четверти. А самое главное – оставить немного времени для того, чтобы каждый вечер хотя бы пару часов посидеть возле новогодней елки, напитываясь праздничным веселым настроением.

Новогоднее чудо не заставило себя ждать. На следующий день под вечер начался самый настоящий снегопад – сильный, с порывистым ветром. Папины заявления о том, что снег значился в прогнозе погоды еще неделю назад, да и вообще давно бы пора, не произвели на девушку никакого впечатления. Она довольно улыбалась, хитро хихикала, глядя на топорщившего усы родителя, и искренне считала себя причастной к новогоднему чуду.

После ужина Маша включила старую сказку про Снежную королеву, взяла в руки одну из любимых «зимних» книжек и, уютно устроившись в кресле у окна, принялась наслаждаться зимним вечером. Даже ноутбук, без которого не могла прожить и дня, не стала вынимать из сумки, решив не портить волшебное зимнее очарование обыденным зависанием в Сети.

– Машка! Мне сейчас звонил Макс! – тараторила в трубку Танька – неугомонная подружка еще с детсадовских времен. – Залили каток! Представляешь? Наконец-то! Пошли кататься?

Маша сморщилась и буркнула в трубку, что ей и дома хорошо, подозревая, что Танька не отстанет, но подруга, как ни странно, возражать не стала, поэтому гулять Маша тоже не пошла, хотя было всего лишь около семи вечера, – предпочла наблюдать за сумасшедшей погодой из-за окна, читая сказочную историю про зиму, метели и любовь колдуна и девушки-оборотня. А «Снежная королева» по телевизору служила лишь приятным и знакомым фоном. Наверное, в этот вечер сложно было найти более счастливого человека, чем Маша.

Рядом на тумбочке стояла кружка ароматного какао, колени прикрывал пушистый желтый плед, а под боком заразительно мурчал толстый и добродушно-спокойный кот Лютик. Состояние было умиротворенно-сонным, какао в кружке пахло сладким шоколадом, а мороз на окнах рисовал причудливые узоры, хотя Маша не видела таких уже много лет, с того времени как бабушка переехала из деревни в город. Почему-то в городских квартирах узоров на окнах не было.

Наконец-то началась настоящая снежная зима, такая, о какой Маша мечтала.

* * *

Он прилетел с первым снегом. Хрустальный юноша с кожей изо льда. В серебристых волосах тихонько позвякивали сосульки, словно невиданное украшение, а в длинных пушистых ресницах запутались настоящие снежинки. Он приземлился на красную черепичную крышу и застыл на ней серебрящимся в лунном свете ледяным изваянием. Посмотрел на кружащийся над городом снег и подлетел к ближайшему дому. В его окна можно было заглянуть, стоя на соседней крыше, – греться от чужого тепла и слышать стук горячих, живых сердец. Главное – не забыться, не приблизиться слишком – от человеческого тепла можно растаять. Юноша дыхнул на окно, и оно покрылось ледяными узорами – цветы, какие никогда не росли на земле, трава и ажурные крылья бабочек. Прозрачной осталась лишь тонкая полоска в самом верху стекла – через нее можно было наблюдать за черноволосой девушкой, устроившейся в кресле.

У нее были длинные прямые волосы, похожие на шелковое покрывало. На бледной коже лица ярким пятном выделялись губы, сложенные бантиком, – девушка сосредоточенно читала и, видимо, некоторые фразы повторяла про себя. На фарфоровом лбу пролегла едва заметная складка. Тени от черных длинных ресниц падали на щеки, и издалека казалось, будто девушка плачет.

* * *

Маша оторвалась от чтения, сонно потянулась и бросила взгляд на бушующую за окном метель. Зима в этом году случилась совсем уж внезапная. Еще вчера улицы были голыми и серыми, а за сегодняшний вечер уже намело сугробы. «Не иначе как сработало новогоднее волшебство», – улыбнулась девушка, потешаясь собственным детским наивным мыслям. Подрагивающий свет елочной гирлянды отражался от мебели и стен, по углам ползли черные тени. Стало немного жутко и в то же время волнительно.

Девушка вздрогнула, когда ей показалось, что за окном, совсем близко к стеклу, мелькнули яркие голубые льдинки глаз. Отложила книжку на тумбочку, откинула с коленей плед и подошла ближе. Уткнулась носом в стекло и едва не взвизгнула от страха, увидев по ту сторону окна, за ледяным кружевом морозных узоров, бледное лицо юноши: внимательные пронзительно-голубые глаза; длинные серебряные ресницы, припорошенные снегом; четкая линия подбородка и скул. Он был красив, и он улыбался. Ей. Совершенно неземной, открытой улыбкой.

«Откуда он здесь?» – пронеслась в голове сумасшедшая мысль. Практически раздетый невероятно красивый парень с серебряными волосами и светлой жемчужной кожей. Так не бывает! Это сон или бред?

Юноша снова едва заметно улыбнулся, чуть отлетел от окна и присел на крышу соседнего дома, которая примыкала почти вплотную к стене Машиного. Серебрящиеся волосы юноши падали на обнаженные плечи, как плащ. Парень повернул голову, пристально посмотрел на Машу, улыбнулся смелее, подмигнул и махнул рукой, приглашая. Даже голову смешно склонил набок в ожидании ответа.

Маша отрицательно замотала головой, отпрыгнула от окна и начала лихорадочно задергивать шторы. Руки дрожали, шторы не поддавались, а ледяной незнакомец смеялся, стоя на коньке. Он сорвался с крыши и взмыл в небо, оставив после себя лишь вихрь снежинок. Маша наконец справилась со шторами, отступила в глубь комнаты и ошарашенно упала в кресло, подхватив на руки сонно мяукнувшего кота.

Уснуть получилось только под утро. В завывающем ветре ей слышался смех Ледяного юноши, казалось, ледяной гость стучится в окно.

* * *

За ночь снег ровным слоем усыпал землю, лег пушистым ковром на припаркованные у подъезда автомобили, словно пледом укрыл лавочки и припорошил обледеневшие ягоды рябины.

За окном стояла настоящая русская зима. Именно такая, какую показывают по телевизору, – снежная, морозная и немного сказочная. Ничего не напоминало о том, что еще день назад холодный ноябрьский ветер гонял по промороженным тротуарам пожухлые листья, а деревья тянули корявые, давно облысевшие ветви к хмурому, низко нависшему над городом небу.

Маша проснулась рано, едва только начало светлеть чернильное небо, а скупые лучи холодного зимнего солнца лишь слегка задели темно-синее, не тронутое рассветом небо. Девушка не помнила, когда уснула, как добралась до кровати и в какой момент закончилась явь и начался сказочный сон.

Красивый, словно выточенный изо льда юноша ей однозначно приснился. Таких ведь не бывает в реальности. Просто не может быть, а жаль. Маша слишком хорошо помнила неестественную глубину его синих глаз и переливающиеся льдинки в посеребренных инеем волосах.

Девушка печально вздохнула и босиком отправилась на кухню ставить чайник. Глаза слипались. После сна было зябко и хотелось снова забраться под одеяло, а не тащиться в школу. Наряженная елка и сверкающая гирлянда не только создавали хорошее, праздничное настроение, но еще и настраивали на нерабочий лад. Душой Маша была уже на каникулах, до которых оставался еще целый долгий месяц, а в конце него, кроме новогодних карнавалов, ждали еще и полугодовые контрольные.

Маша вздохнула, поставила чайник и, когда он закипел, заварила себе кофе. Мама с папой уже ушли на работу, поэтому пить пришлось не ароматный, сваренный в турке напиток с пряным запахом корицы и шоколада, а собственноручно изобретенный «недокофе». Девушка из пакетика насыпала в чашку кофе мелкого помола и залила кипятком. Варить по всем правилам, в турке, с утра было лениво, а пока напиток заваривался, отправилась умываться в ванную комнату.

Зеркало отражало заспанную хорошенькую физиономию. Маша никогда не испытывала комплексов по поводу внешности. Девушка уродилась симпатичной и воспринимала этот факт как данность. Собственное лицо не вызывало ни бурного восторга, ни раздражения. Маша вообще считала, что главное в человеке – внутренний мир, но в зеркало смотрелась с удовольствием и три раза в неделю ходила на танцы, опасаясь, что рано или поздно нежно любимые пироженки обязательно отложатся уродливым жиром на боках. Но пока Маша отличалась стройностью, длинными ногами, веселым нравом и любовью к сладкому.

Единственное, что девушке не очень в себе нравилось, – это удивительно бледная, словно фарфоровая, кожа и легкий холодно-розовый румянц на щеках. Загар на нее ложился отвратительно, кожа сразу же краснела, поэтому летом девушка спасалась только дорогими кремами с сильной защитой от солнца. А Маша так хотела бы быть загорелой, ей казалось, что бронзовая кожа значительно больше подойдет к ее иссиня-черным, гладким, словно у кореянки, волосам и пронзительно-синим глазам.

Девушка осторожно промокнула полотенцем влажное после умывания лицо и начала наносить привычный макияж. Маша не любила оставаться «без боевой раскраски», как говорила мама, поэтому рано постигла премудрости макияжа – рука, рисующая черные стрелки, не дрожала, тушь на ресницы ложилась ровно, без комочков, визуально делая глаза на пару тонов темнее, а взгляд более выразительным и глубоким. Губы девушка не красила, запомнила вычитанный в одном из глянцевых журналов совет – акцент должен быть либо на глаза, либо на губы. Свои глаза Маша считала выразительными и всячески подчеркивала, а губы… губы как губы – бледно-розовые, небольшие, с четкой границей, будто уже подведены косметическим карандашом, – на них достаточно нанести увлажняющий бальзам или бесцветный блеск.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Натали. «Снежная роза».

Вернуться