То ещё времечко
Сказка
Павел Чибряков

Моей племяннице Ане Матвеевой посвящается.

Фотограф Валерий Гаер

© Павел Чибряков, 2025

© Валерий Гаер, фотографии, 2025

ISBN 978-5-4474-0431-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

То ещё времечко наступило! Наступило и встало, замерев. И солнце замерло, присев за горизонт. Именно так – присев. Как человек, затаившийся в окопе, оно притаилось за линией неба, за самой кромкой. Приятные вечерние сумерки, когда прямых солнечных лучей уже нет, но ещё светло, длились уже третий час. Впрочем, жителей Деревни это не очень-то озаботило. Только старик Требеззубец чего-то там шепелявил про «конец света». Деревенские вообще были очень спокойными людьми: место обязывало. Место краше этого трудно было вообразить, при всём старании. В Деревне не было улиц; дома стояли вроссыпь, соединённые извилистыми тропинками, между которыми росла густая короткая травка. По сравнению с этой изумрудной травой, любой разухоженный англицкий газон и рядом не лежал. Прогуливаться меж неё по тропинкам было одно удовольствие, а поваляться на ней – другое. Когда какой-нибудь приезжий спрашивал:

«А почему у вас нет прямых тропинок? Так ведь удобней и быстрей».

Ему отвечали:

«По прямым не так гуляется. Ну а ежели чего к спеху – дак ноги в руки, и аллюром, батенька, аллюром».

Такой же славной травкой был укрыт пологий, почти незаметный, спуск от Деревни к Озеру. Это было большое, слегка вытянутое, спокойное озеро. Вокруг Деревни и по бокам Озера росли небольшие группки берёз, по четыре-пять – в самый раз, чтобы заблудиться, если будет на то желание. На другом берегу Озера начинался настоящий, большой лес. Он пролегал до самого горизонта. По большей части лес был хвойный, но местами в нём росли берёзы и осины. Поэтому осенью, когда в тёмно-зелёной массе леса появлялись проседины красных и жёлтых листьев, зрелище было неживописуемое. Вот за этот лес солнце и присело.

Митька, стриженый ёжиком пацан, развалился на траве посередине спуска к Озеру. Он был слегка озадачен происходящим – стрелки часов уже подползали к двенадцати, а на улице засветлынь небывалая. Он ещё раз взглянул на небо. Там не было ни облачка; только самолёт… висел на месте как прибитый, превращая небо в огромную фотографию. Митька размышлял с лёгкой тревогой: «Если эта махина рухнет в озеро, пронеси лихая, умоемся мы тогда с купанием и с рыбалкой. Да и в лес если слетит – дров наломает немерено». О том, что самолёт может упасть на Деревню, думать вообще не моглось. Не хотелось думать и о тех, кто находился (или насиделся) в самолёте. Митька не представлял, что можно ощущать, находясь в самолёте, который вдруг тормознулся в полёте, как автобус у остановки. Сумбур мыслей: «Так не бывает! Щас упадём! Кто-то выходит? Мне через одну». Митька хмыкнул:

«Бред!»

Со стороны Деревни подошла Лиза – премилая девочка, одетая с кукольной аккуратностью. Она села рядом с Митькой и посмотрела на небо.

«Жуть, какая», – произнесла она тихо.

«Не то слово, – согласился Митька. – Не то слово».

Немного помолчав, Лиза спросила:

«Как ты думаешь, что происходит?»

Митька пожал плечами:

«Без понятия. Такое ощущение, что время остановилось, а мы не замерли. Странно всё это. Очень странно. – Потом он добавил: – А погодка – класс!»

Лиза хихикнула:

«Да уж. Клёво!»

Вскоре они встали и пошли к Деревне, откуда доносился гул возбуждённых голосов. Это старик Требеззубец поднял всё же бучу над всей Деревней. Где только силы взял. Брызгая слюной, старик орал что-то о покаянии, о дороге к храму, при этом, почему-то, тыча рукой в сторону водокачки, стоящей на краю деревни. В общем, веселил народ во всю мочь.

Неизвестно, кто первым прозвал старика Требеззубцем, но известно почему. По причине старости, у него осталось всего три зуба – два внизу и один вверху – которые, к тому же, объявили о полной автономности относительно друг друга. Из-за этого характер у старика был препротивный, и сейчас проявлялся во всей своей некрасе.

Наконец Гошка, здоровый белобрысый парень, гаркнул баском:

«Эй, старче, охолонь! Будя народ мутить. Ты глазёнки-то продери. Свет и не думает кончаться. Уже полночь, а свет вот он, туточки».

Требеззубец попытался оскалиться на нахального юнца, но только выронил язык. Затем он ткнул пальцем в небо и замерший на нём самолёт.

«А энтот чаво тута делает? Забыл куда летел?».

Гошка пожал плечами:

«Техника. Мало ли чаво».

Какой-то пацан хихикнул:

«Ну да. У него горючка кончилась, а до заправки он не дотянул, заглох. Его бы с толкача завести, да…»

Ещё немного погалдев, люди начали расходиться. Митька и Лиза были отловлены родителями и, несмотря на все доводы, мол «ещё светло», отволочены по домам. Там их ткнули носами сначала в часы, потом в ужин, а затем уложили спать, поплотнее занавесив окна. Несмотря на светлость на улице, все деревенские полегли спать. Только старик Требеззубец сидел у окна в ожидании то ли знамения, то ли пришествия. Но, в конце концов, он закемарил, и проспал таки пришествие.

– — —

А с утречка к Деревне пришествовал Дракон, и заявил о себе жутким рёвом. Немолодая женщина, спозаранку работающая на огороде, подняла голову и раздражённо спросила:

«Чё орёшь, аспид? Чаво надо?»

«Созывай народ, бабка, – проревел Дракон. – Будем мой вопрос решать».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.