# Мозг и внушение

Владимир Бехтерев

Владимир Бехтерев первым вторгся в святая святых человека – его сознание. И смог не только излечивать от самых серьезных болезней, но и управлять людьми с помощью внушения и гипноза. Он провел сотни уникальных опытов гипноза, после которых люди чудесным образом возрождались и избавлялись от своих пагубных привычек: алкоголизма, курения, наркомании.
В этой книге раскрывается сущность внушения как психического феномена, механизмы возникновения психических эпидемий и роль различных видов внушения в их зарождении и распространении во время кризисных ситуаций в обществе.
Книга также издавалась под названием «Феномены мозга»

© ООО «Издательство АСТ», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Предисловие. «У него была яркая жизнь и таинственная смерть»

У известного ученого Владимира Михайловича Бехтерева было трудное детство, бурная юность, яркая жизнь и таинственная смерть. Он до сих пор остается одной из самых крупных фигур в отечественной медицине – и не только. Биография Бехтерева широко известна, и нет смысла пересказывать ее подробно, однако хотелось бы отметить некоторые существенные моменты.

Владимир Михайлович родился далеко от всех столиц и крупных городов, рано потерял отца и воспитывался матерью в весьма стесненных финансовых условиях. Тем не менее ему удалось получить классическое образование российского интеллигента. Его alma mater стала Санкт-Петербургская медико-хирургическая академия (впоследствии Военно-медицинская). В молодости Владимир Михайлович участвовал в студенческих демонстрациях, а также воевал на русско-турецком фронте. От войны он был не в восторге, хотя потом довольно долго, даже в годы Советской власти, носил шинель офицера царской армии.

Бехтерев с юных лет был человеком деятельным и весьма жадным до знаний. Многие проблемы, за решение которых он активно брался, преодолевал буквально штурмом, с истинно военным подходом, используя при этом как личное обаяние, так и пробивные способности. А брался он за очень многое, от формулировок новых научных течений до создания новых институтов. Бехтерев был прекрасным организатором и въедливым ученым, исследующим различные аспекты функционирования человека, особенно в системе «человек – среда». Невероятно пытливый ум позволил Владимиру Михайловичу стать анатомом, неврологом, невропатологом, клиницистом, психиатром (в том числе плотно работавшим с проблемой алкоголизма и алкогольных зависимостей). Также он работал в областях социологии, психологии и педагогики, внеся существенный вклад в развитие этих дисциплин.

Бехтерев был активным популяризатором науки. На его счету более пятисот научных и научно-популярных работ, написанных без помощи пишущей машинки и компьютера.

Да, в рамках своей научной деятельности Владимир Михайлович подчас был резок в суждениях, что, возможно, в общем было свойственно тому времени: тот же Фрейд называл своих учеников, не ставших последователями, «невротиками», а Бехтерев, по слухам, не гнушался использовать слово «дегенераты», в том числе в адрес сильных мира сего. До революции он во всеуслышание говорил, что «страной руководит полоумный иеромонах», за что в том числе был любим Советской властью; однако и в адрес ее деятелей он тоже бросал реплики, похожие на диагнозы, пользуясь крепкими словечками из психиатрического лексикона. А чего стоит его выступление на открытии Первого съезда Русского союза психиатров и невропатологов в 1911 году, в котором он отмечает, что единственное место непритеснения в России – это психиатрические больницы!

Кроме того, Владимир Михайлович критиковал классических психоаналитиков, и в частности, того же Фрейда, но это уже была весьма конструктивная критика, тот самый научный спор, в котором рождается истина и продолжает свое развитие сама наука.


Одним из основных научных интересов Бехтерева, по сути давшим начало именно российской психотерапии, стали гипнология и гипносуггестивные техники как таковые. Бехтерев сам был не только теоретиком, но и активным практиком в области гипнологии и суггестии (внушения), особенно в плане лечения алкоголизма. Это направление его работ получило развитие в советское время: на него опиралась почти вся советская психотерапия и гипнология вплоть до развала СССР. И в принципе в области гипнологии и психотерапии в целом Россия была авторитетом во многом благодаря мощному вкладу Бехтерева в развитие гипносуггестивных методик.

Если набрасывать своего рода «научную генеалогию», то известный ученый Жан-Мартен Шарко, который сменил термин «магнетизм» на «гипнотизм» и стал одним из «отцов» гипносуггестии, был учителем как Фрейда, так и Бехтерева. Бехтерев, в свою очередь, был учителем таких крупных советских психиатров-гипнологов, как П.И.Буль и В.Е.Рожнов. А непосредственным учеником Рожнова – своего рода «научным внуком Бехтерева» – является в свою очередь и ваш покорный слуга.

Современные психиатрия и гипнология активно развиваются до сих пор, в том числе благодаря трудам Бехтерева и основываясь на них. Бехтерев пошел дальше своего учителя Шарко в том, что исследовал «гипнотизм» не как некое таинственное и непостижимое явление, а как одну из естественнонаучных проблем, нуждающуюся в столь же научном исследовании. В том числе и за счет такого основательного поворота решение многих проблем функционирования человеческого мозга, казавшихся ранее «скрытыми завесой тайны», сегодня решено учениками Бехтерева. А некоторые направления его работы – например, изучение биохимических изменений в человеческом организме как результата гипносуггестии – и сейчас активно продолжаются, и доклады по ним звучат на различных современных психотерапевтических конгрессах.

Бехтерев благодаря своему научному подходу к жизни оказался весьма прозорливым человеком. Взять хотя бы такое известное его изречение, что «Если больному после разговора с врачом не становится легче, то это не врач». Столь же злободневно сегодня звучат и многие другие его высказывания: «Фанатизм разжижает мозги», «Нельзя быть вождем народа, не воплощая его мечтаний», «С толпой говорить надо, не столько убеждая, сколько рассчитывая возбудить ее горячими словами», «Алкоголизм является таким социальным злом, которое трудно вообще переоценить» и т. п. Некоторые его фразы обрели силу афоризмов и активно используются людьми, даже весьма далекими от медицины.

Таков был крупный ученый, исследователь и бунтарь – Владимир Михайлович Бехтерев. Даже своей неожиданной смертью он породил множество домыслов и легенд, среди которых пока не установлена однозначная истина. И в ряду ключевых его работ по гипносуггестии – книга “Мозг. Внушение. Телепатия”, ставшая учебником для многих специалистов-гипнологов не только в России, но и во всем мире.

> Н.Н. Нарицын,

> врач-психотерапевт, психоаналитик

## Внушение проникает в психическую сферу незаметно и без сопротивления со стороны внушаемого лица

…Что такое внушение? Вопрос, о том, что такое внушение, есть один из важнейших вопросов новейшей психологии и общественной жизни, получивший в последнее время огромное практическое значение благодаря в особенности изучению гипнотизма; тем не менее ныне твердо установлено, что внушение вообще является актом гораздо более широким, нежели собственно гипнотическое внушение, так как первое проявляется в бодрственном состоянии и притом наблюдается в общественной жизни везде и всюду при весьма разнообразных условиях. Несмотря, однако, на огромную практическую важность внушения, его психологическая природа до сих пор еще представляется в такой степени малоизученной, что этому понятию различные авторы придавали и придают весьма различное значение.

Уже в своей работе «Роль внушения в общественной жизни» я обратил внимание на разноречия авторов по этому поводу и на ту путаницу, которая от этого происходит. «Еще недавно этот термин, – говорю я, – не имел особого научного значения и употреблялся лишь в просторечии главным образом для обозначения наущений, с той или другой целью производимых одними лицами другим. Лишь в новейшее время этот термин получил совершенно специальное научное значение вместе с расширением наших знаний о психическом влиянии одних лиц на других. Но этим термином стали уже злоупотреблять, прилагая его к тем явлениям, к которым он не относится, и нередко прикрывая им факты, остающиеся еще недостаточно выясненными. Несомненно, что от такого злоупотребления научным термином происходит немало путаницы в освещении тех психологических явлений, которые относятся к области внушения»…

Есть много примеров, где внушение входит в психическую сферу незаметно для самого лица и без всякой борьбы и сопротивления с его стороны.

Вообще можно сказать, что внушение, по крайней мере, в бодрственном состоянии, гораздо чаще проникает в психическую сферу именно таким незаметным образом, и во всяком случае без особой борьбы и сопротивления со стороны внушаемого лица. В этом и заключается общественная сила внушения. Возьмем пример: «Среди улицы, на площади, на тротуаре останавливается торговец и начинает изливать целые тома болтовни, льстя публике и восхваляя свой товар. Любопытство прохожих возбуждено, они останавливаются. Скоро наш герой становится центром толпы, которая тупо глазеет на «чудесные» предметы, выставленные ей на удивление. Еще несколько минут, и толпа начинает покупать вещи, про которые торговец внушает, что они прекрасные, дешевые».

> Доказательства уличного оратора нелепы, его мотивы презренны, и, однако, он обыкновенно увлекает за собой массу, если только не подвернется другой оратор и не увлечет ее в другом направлении.

«Уличный оратор влезает на полено или на повозку и начинает разглагольствовать перед толпой. Грубейшим образом он прославляет великий ум и честность народа, доблесть граждан, ловко заявляя своим слушателям, что с такими дарованиями они должны ясно видеть, как зависит процветание страны от той политики, которую он одобряет, от той партии, доблестным поборником которой он состоит. Его доказательства нелепы, его мотивы презренны, и, однако, он обыкновенно увлекает за собой массу, если только не подвернется другой оратор и не увлечет ее в другом направлении. Речь Антония в «Юлии Цезаре» представляет превосходный пример внушения».