# Чудо купальской ночи

Татьяна Александровна Алюшина

Клим умеет плести кружево из металла, создавая в своей кузнице настоящие произведения искусства, и долгое время именно работа составляла главный смысл его жизни. Но встреча с Полиной показала ему, что бывает и другая жизнь. Эта девушка похожа на каплю живительной росы – такая же прекрасная и чистая. Неудивительно, что она вскружила голову суровому кузнецу с первого мига встречи, а волшебная ночь на Ивана Купалу закружила их в своем хороводе, зажгла в сердцах яркое пламя.

© Алюшина Т., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Клим всякий раз радовался, когда приезжал сюда. Ему нравился этот удивительный, странноватый дом необычной планировки: с разными уровнями крыш и разной этажностью корпусов, словно перетекающих один в другой, создавая квадрат с двумя арками противоположных въездов, в так называемом тихом центре Москвы – памятник архитектуры, ну не самой древней – всего лишь начало двадцатого века, – но бесспорно памятник. Нравилось, как качественно и профессионально отреставрировали это здание, и особо радовал его уютный, закрытый со всех сторон от шума и суеты огромного города охраняемый двор.

В любое время суток машины в этом дворе практически не парковались, единицы – и то в основном днем, а потому что жили в этом непростом домике люди сплошь сознательные и ставили свои любимые авто в ближайшем подземном гараже, чтобы не создавать друг другу неудобства и не загромождать обзор на красивый двор и маленький зеленый скверик в центре него. Бывает и так в наше время, уж поверьте.

А посторонние въехать и поставить машину во дворе не имели возможности, в связи с серьезной охраной территории, которую не забывали проверять и поддерживать на добровольных, так сказать, началах особо бдительные жильцы, в ряды которых входили в основном боевые въедливые старушки из числа жен бывших номенклатурных работников высшего звена.

Клим хоть и являлся по сути посторонним и в данном жилищном анклаве не проживал, мало того, не проживал здесь никто и из числа его родственников, но и совсем уж в чужих тоже не числился, по той простой причине, что имел индивидуальный пропуск на въезд, дававший право в любое время дня и ночи заезжать в эту благодать центральную и оставлять здесь свою машину.

А вот потому что надо иметь хорошие знакомства даже в таких исторических местах. Правильнее, наверное, сказать: особенно в таких местах. Клим, например, таковых знакомых имел – замечательную женщину, талантливого дизайнера Алину Глаумову, с которой они вот уже несколько лет успешно сотрудничают. Ну а поскольку приходилось частенько «заседать» по рабочим вопросам у нее дома, Алина и снабдила Клима заветным пропуском на закрытую территорию памятника культуры и архитектурного искусства.

Вот и сейчас, медленно проезжая к нужному подъезду, он с удовольствием отмечал тишину двора, отрезанного от шума центра закрытой планировкой здания, смотрел на зеленый островок скверика, женщин с колясками и без, сидевших на лавочках, играющих детишек, и эта картинка, как бывало всякий раз, когда он приезжал сюда, настраивала на спокойствие и неспешность.

Наверное, благодаря этому, каждый раз возникающему здесь состоянию умиротворения и мимолетной душевной приятности посреди загруженного делами, встречами и решениями напряженного рабочего дня Клим и обратил особое внимание на девушку, идущую по тротуару как раз мимо того места, где собрался припарковать машину.

Походка ее была легкой, стремительной и при этом какой-то веселой, что ли, – без напряжения в теле, в движениях. Длинная, широкая шелковая юбка, закрывавшая даже щиколотки, при каждом шаге девушки струилась и закручивалась вокруг стройных ножек, очерчивая умопомрачительной красоты и формы попку, обозревать которую тактично не мешала короткая, до талии курточка, по середине которой протекала густая темно-русая коса, заканчивавшаяся вот как раз у начала умопомрачительных ягодичек и раскачивавшаяся над ними из стороны в сторону при движении хозяйки.

Клим даже притормозил, залюбовавшись этим видением. Ему очень импонировала новая мода на длинные юбки и платья. Казалось, что в них женщины становятся иными, барышнями – загадочными, утонченными, гораздо более недоступными, у них даже походка меняется, появляется плавность движений, манер, а эта милая необходимость так элегантно приподнимать ручкой подол при ходьбе по ступенькам – и уже совсем как-то по-иному ты к ней, а она к тебе. В мужчине просыпается гораздо больше охотничьих инстинктов и фантазий – ножек не видно, и приходится додумывать, какие они там. И обращать более пристальное внимание на девичьи щиколотки, почти позабытые современными мужчинами из-за слишком щедрой женской телесной открытости, и становится понятно, почему их красоту так воспевал «наше все» – Пушкин.

Клим вдруг отметил, что девушка поворачивает именно к тому подъезду, в который он направлялся, и подумал: может, догнать? Ведь интересно же! Тыл девушки оценил по самому высокому разряду, любопытно же, что там с фасадом. Но ей уже ответили по домофону, и, открыв двери, девушка скрылась в подъезде. А Клим быстро прикинул: припарковаться, выйти из машины, дойти до подъезда, не-а, не успеет – лифты в этом доме, невзирая на его приличный возраст, вполне современные и ездят быстро и исправно.

Не успеет. А бежать, торопиться – это вообще история не про него. Клим с младенчества не суетился и не производил лишних, ненужных, торопыжно-суетных телодвижений, если не требовали особые обстоятельства. Спокойный, уверенный в себе, выверявший свои решения, он все делал неспешно, вдумчиво, но споро – «с толком и расстановкой», как говаривала его бабушка.

Ну вот бежать за девушкой и не станет, думал Клим, входя в подъезд и вызывая лифт. И все же небольшое недовольство таким решением оставалось. А потому, что все стояла перед его мысленным взором эта прямая спинка, заканчивающаяся высокой кругленькой попкой и весело подпрыгивающий над ней кончик густой длиной девичьей косы.

Ну нет так нет, что ж теперь. На других девушек полюбуется – отпустил он мимолетное происшествие.


– Поленька! Привет, дорогая! – открыв дверь, обрадовалась ей Алина.

– Здравствуй, Алиночка! – Перешагнув порог, она попала в теплые объятия дизайнера.

Недолго пообнимавшись, Полина отстранилась, сняла с плеча и кинула на пуфик у столика свою сумку, привычно достала тапочки с рисунком, стилизованным под гжель, которые Алина купила лично для нее, как, впрочем, покупала индивидуальные тапочки для каждого из своих постоянных гостей, скинула мокасины, переобулась и принялась быстро пояснять ситуацию:

– Потенциальный заказчик, с которым я должна была сегодня встречаться, перепутал что-то там со временем и перенес встречу на другой день, и я решила, что приду к тебе пораньше, а если ты занята, тихонько посижу, подожду… – но была остановлена восклицанием Алины.

– Полька, ты что за красотищу такую сотворила! – схватив сумку гостьи, рассматривала и восхищалась Алина. – Господи, какая обалденная работа! Потрясно!

Сумка и вправду удалась на диво – вместительная, скроенная таким образом, что две широкие ручки являлись одним общим полотном. Выполнена она была из грубой ткани, практически из дерюги, сверху которой находились ажурные кружева, вывязанные крючком. И это сочетание грубой ткани и нежных кружев яркой расцветки с плетением цветов, птиц, деревьев было неожиданно, но смотрелось просто потрясающе! И вызывало желание завороженно рассматривать этот сказочный узор, подержать в руках и примерить на себя.

Что Алина тут же и сделала, повесив сумку на плечо и рассматривая себя в большое зеркало прихожей. Сняла с плеча, отодвинула на вытянутые руки, покрутила так и эдак, посмотрела и восхитилась:

– Полинка! Ну какая это красота!! Каждый раз поражаюсь, ну как тебе такое удается, как ты это придумываешь? Просто чудо какое-то! Ты волшебница, вот признайся!

– Мне просто понадобилась новая большая сумка! – засмеялась Полина.

– Просто понадобилась… – поворчала, передразнив ее, Алина, осторожно укладывая сумку обратно на пуфик, не в силах сразу оторвать от нее взгляда и тяжко вздыхая, – и ты решила создать очередной шедевр!

– Мне она тоже нравится, – посмеивалась гостья.

– Просто нравится! – возмущенно всплеснула руками дизайнер. – Да выставочная вещь, произведение искусства, а ей просто нравится!

– Ну, она большая, я в ней карманы предусмотрела нужные, и в ней удобно вязанье носить, ну и украсила немножко! – пожала плечиками, улыбаясь, Полина.

– Кошмар! Я с тобой с ума сойду! Украсила она немножко! Версаль! Эрмитаж! – театрально преувеличенно возмущалась хозяйка и, приобняв одной рукой гостью за плечи, еще разок тяжко вздохнула: – Вот все вы такие, творцы: наделаете вещей чудесных и как ни в чем не бывало ими пользуетесь, словно это барахло какое дешевое, а мы завидуй! Пошли, что ли, от расстройства чай пить?

– А ты у нас кто? – звонко рассмеялась Полина. – Тоже творец еще тот! Вон какую красотень делаешь, – девушка повела рукой, показывая на квартиру. – А потом в этом Версале с Эрмитажем и живешь, на зависть всем!

– Ладно, – усмехнулась хозяйка – Понарасхваливали друг друга в удовольствие и хватит. – И, не удержавшись, все ж таки добавила: – Но сумка классная! Шик! И заметь, я не прошу такую же, хотя страшно хочется, но ведь знаю, что тут же примешься стараться-расстараться, а ты мне сейчас для проекта позарез нужна. Ну что, чай-то будешь?

– Буду, – веселым колокольчиком посмеивалась Полина и вспомнила: – Ой, да я же картофельники принесла, утром делала как раз для тебя к чаю!

– Полинка! – громко застонала Алина. – Ты что вытворяешь?! А моя фигура?! А последнее честное слово, данное себе, больше не объедаться и сесть на диету?

– Переживет твоя фигура вместе с диетой, – отмахнулась Полина, доставая из сумки плоский большой контейнер. – К тому же они совсем легкие.

– Да знаю я твои «легкие» штучки! – махнула безнадежно рукой дизайнер. – Вкуснотища страшная, налопаешься так, что потом ни дышать, ни ползать не можешь. И «пока» стройности! – и потянула гостью за локоток в сторону кухни: – Ну, идем скорее твои вкусняшки есть.

Хозяйка принялась накрывать стол, поставив на плиту воду в эмалированной кастрюльке, – Полина не признавала кипяток из электрических чайников, поэтому Алина всегда к приходу Поли кипятила воду только на плите, а потом заваривала пахучий чай с неимоверно душистыми травками, которыми снабжала ее Полина, в большом пузатом английском фарфоровом чайнике. Который и приготовила, поставив рядом с плитой, и, не удержавшись, схватила-таки маленький пирожочек, съела и закатила глаза от избытка восторженных чувств и ощущений, но вдруг задумалась, что-то вспомнив, свела брови и требовательно поинтересовалась:

– Так я не поняла, что ты там начала говорить о каком-то заказчике?

– Ну, мне предложили интересный заказ. Только пока по телефону, – призналась Полина. – Подробности мы еще не обсуждали.

– Поля, – сразу сделавшись строгой, села за стол напротив нее Алина, – я твой основной заказчик, и у нас большой проект.

– Конечно, – улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой девушка, – но я все успею в срок, ты же знаешь.

– Знаю! – недовольно кивнула Алина. – И что ночами спать практически не будешь, работая до глюков перед глазами и временной слепоты, и вкалывать без выходных и передыху. Тебе зачем это надо? Вот закончим проект, и бери сколько хочешь заказов!

– Ну так, – замялась неопределенно Полина, – и фурнитура, и материалы все закончились почти… Есть и еще кое-что…

– Что? – Хозяйка участливо положила руку на ее ладошку, придвинулась ближе и заглянула в лицо: – Снова мама?

– И это тоже, – усмехнулась невесело девушка.

– Что на этот раз? – сочувственно поинтересовалась Алина.

Ответить Поля не успела, что сильно ее порадовало, – неприятный разговор как нельзя вовремя перебил звонок в дверь.

– О! – поднялась со стула Алина. – Еще один творец пришел. Гость жданный и желанный.

– Я, конечно, не вовремя, – забеспокоилась гостья. – Давай в комнате тихонечко посижу, поработаю, а может, пойду погуляю, пока ты занята?

– Не хватало еще этого! – отмахнулась хозяйка. – Во-первых, он тоже с нами по этому проекту работает, а во-вторых, давно хотела вас познакомить, да как-то все не получалось.

– Зачем знакомить? – настороженно спросила Поля.

– Так надо, – рассмеялась Алина и вышла из кухни.

Поля легонько вздохнула, встала и принялась хозяйничать – раскладывать маленькие пирожочки картофельников на большое блюдо, уже приготовленное и выставленное для этой цели хозяйкой на столешницу.

За четыре года их сотрудничества Полина не просто прониклась глубочайшим восхищением силой и мощью таланта художника и дизайнера, она по-настоящему уважала и любила Алину, которая стала ей почти подругой. Во всяком случае, отношения у них сложились теплые и дружеские, при этом Поля всегда четко помнила о том, что Алина является ее самым крупным заказчиком и самым главным плательщиком. Увы, но данный факт не мог служить поводом для совсем уж тесного дружеского сближения.

Полине невероятно нравилось все, что делала Алина, – ее потрясающие проекты, придумки, идеи. Перед тем как сдать заказчикам работу, дизайнер устраивала для Полины экскурсию по объекту, чтобы она могла увидеть картину целиком, вместе с работами, которые сама сделала для этого проекта. И каждый раз девушка поражалась до глубины души тому, как и что получилось, и дивилась невероятно – ну как это можно было все держать в голове в полном объеме и законченном виде со всеми деталями, детальками, штучками и декором!

Она часто вспоминала, как они с Алиной встретились.

Зарабатывать деньги Полина Юдина начала еще подростком. Первые честные трудовые денежки она получила в четырнадцать лет, выполнив заказ для бабушкиной знакомой. Бабуля к тому времени стала плоховато видеть, но самое главное – потеряла интерес к вязанию: да надоело ей, и все! Всю жизнь рукодельничала и в удовольствие, и для семьи, и для неплохого приработка, но сколько же можно. Ну вот надоело! А внучку многому обучила, передала секреты и знания, да та оказалась похлеще и куда талантливей бабушки в этом деле – вязала, как из пулемета строчила, – быстрехонько да легохонько. И любой узор у нее сразу получался, да так гладко выходил, словно не руками, а на машинке вязали, загляденье.

А тут пристала как-то одна давняя знакомая к Анне Викторовне по старой памяти: свяжи, мол, да свяжи юбку для моей невестки, хочу ей на день рождения такой подарок преподнести; знаю, какие великолепные вещи ты делаешь, а невестка у меня фасонистая, любит красиво одеваться. Бабушка отмахивалась, а однажды от назойливости чужой возьми да скажи: вон Полина свяжет, только заплатишь ей сполна. Женщина и согласилась.

Юбка вышла шикарная! Просто отпад! К тому же как раз во всех известных домах мод в этом сезоне оказались самым писком моды, главным трендом вязанные вручную изделия.

Заказы от знакомых и коллег той невестки посыпались на девочку сплошным потоком. Папа этот поток притормозил так по-серьезному, напомнив и Полине, и заказчицам, что ребенку вообще-то учиться надо, у нее впереди выпускные классы, но и запрещать строго не стал. Сказал: если очень хочешь, вяжи, конечно, но рассчитай правильно свои силы и каждодневную занятость, не забывая и про отдых. А ей вязание как раз и в радость, и в отдых было.

Вот так, с той «невесткиной» юбки, все и началось.

Всегда находились заказчики. Полинины работы продавались, где бы и как бы она их ни представляла и ни выставляла. Но помог действительному серьезному продвижению, рывку, можно сказать, случай, основанный на бабушкиной былой славе известной вязальщицы.

Большой интересный заказ пришел от внука некогда близкой подруги Анны Викторовны, почти олигарха. Может, и не олигарха, но, во всяком случае, внучок вырос и стал весьма обеспеченным человеком и, что самое важное, с нежностью вспоминал свои детские вещички, которые вязала для него подруга бабушки по заказу его родителей. Вот, видимо, счастливое детство в удобных, уютных и стильных вещичках и напомнило о себе, когда у него самого родился ребенок. Хочу исключительно индивидуальные вещи для сынка, решил дядька и обратился к бабушке. И докатилось это пожелание по цепочке до Полины.

Ну вот, а жена этого почти олигарха оказалась не просто моделькой какой с амбициями, а женщиной умной, искусствоведом по образованию и с большими знакомствами. И ей так понравились вещички, изготовленные Полиной, что она мало того что скупила большую их часть, помимо, разумеется, детских вещичек ее сынишки, но и настояла на том, чтобы Поля поучаствовала в престижной художественной выставке, и сама договорилась с директором известного салона о том, что Полинины работы станут выставлять и продавать там.

Как говорится, большое вам за это творческое мерси!

Да потому что именно с этого момента Поля стала зарабатывать действительно серьезные деньги, и с каждым годом все больше и больше. Правда, пришлось несколько лет, пока олигарх с женой-искусствоведом не уехали жить в Англию, обвязывать всю семью этой благодетельницы и отдавать почти за бесценок свои художественные изделия – закон-то мышеловки никто не отменял, как и законы богатых людей, обожающих наживаться на менее богатых. Но и бог с ними, Полину это нисколько не задевало.

Вот именно в этом художественном салоне и увидела Алина ее работы – две картины, вышитые крестом шелковыми нитями, вязанную крючком круглую скатерть и вязанный шелком букет роз. Она купила все сразу, совершенно обалдев от этих вещей, и выудила каким-то невероятным образом из директора салона координаты Полины – каким, не признается до сих пор. Хоть пытай.

Директор-то одного из известных салонов, разумеется, мужик тертый и прекрасно понимал, что может потерять художника, произведения которого никогда не залеживались и продавались как горячие пирожки. Даже образовалась некая группа покупателей, которые ждали новых поступлений – именно Полиных изделий и всегда их разбирали. Била Алина его, что ли, там, раз он раскололся?

Почему-то Полина очень четко, в деталях запомнила первую встречу с Алиной. Прежде чем отправиться на это деловое рандеву, она прочитала о дизайнере Глаумовой все, что смогла найти в Интернете и в специальных журналах, и сильно впечатлилась, даже сомневалась, какое у них может получиться сотрудничество: Глаумова – это имя, она даже в Европе интерьеры делала, хотя там своих дизайнеров завались, а вот поди ж ты, приглашала. А на родине так и вовсе с такими клиентами работает, что ой-ей-ей! И что Полина? Студентка двадцати лет, ну здорово вяжет-вышивает. А потом подумала: вообще-то это знаменитая Алина Глаумова меня разыскивала и настаивала на встрече, значит, чего-то стою! Помедитировала так немножко, взбодрилась и пошла!

И зря она трепыхалась душевно!

Они договорились встретиться в известной кофейне и отчего-то сразу друг друга узнали, хотя обе в предварительном телефонном разговоре забыли описать, как выглядят.

– Я Алина, – представилась женщина, сразу же безошибочно подойдя от входной двери к столику, за которым сидела Поля.

На женщину Полина засмотрелась – возраст не определить, лишь мудрые глаза выдают, что около сорока где-то. Энергичная, решительная, стремительная, невысокая и плотненькая, но полнота ей необычайно шла, совсем короткая стрижка, незаметный макияж, интересные большие серьги, явно авторской работы, колье на шее и кольца на пальцах в одной стилистике с серьгами и необыкновенный, яркий, но в то же время элегантный наряд.

Она Полину просто поразила! Очаровала и ошеломила напором.

Эта смелость наряда, кипучая энергия, удивительные темно-карие веселые глаза, улыбка и исходящая от нее мягкая деловитость.

– Поленька, – женщина приступила к делу, как только села за стол и сделала заказ тут же подошедшей официантке, – я хочу предложить вам сотрудничество, надеюсь, интересное для обеих. Но для начала спрошу: как вы делаете эти вышитые картины? Я такой технологии и такой ювелирной тонкости работы никогда не видела. А я видела, поверьте мне, многое.

– Это действительно особая, уникальная техника. Меня научила бабушка, а ей мастерство перешло от ее бабушки, которую обучила некая известная французская вышивальщица, – пояснила Полина и задорно улыбнулась. – Правда, этот факт в нашей семье стал почти легендой и оброс всяческими невероятными подробностями.

– Полина, у вас совершенно невероятная улыбка! – ошарашила прямым восхищением дизайнер.

– Да, мне говорили, – рассмеялась Поля.

– Извините, если обескуражила, со мной такое бывает, – усмехнулась в ответ женщина. – Ну так что там дальше про вышивку?

– Это очень трудная и кропотливая работа, – продолжила пояснения Поля. – Сначала необходимо найти нужную картинку, ведь такой трафарет никто не производит. Прабабушка моя, например, сама рисовала и переносила на ткань, бабуля перерисовывала контуры, а дальше вышивала по образцу. Ну а я нахожу то, что нравится, и отдаю в специальную студию, где мне распечатывают схему на нужной ткани. Вы, я так понимаю, купили современную мадонну и девушку с пионом?

– О да! – кивнула Алина. – Повесила на самое видное место и никому не отдам! Они великолепны.

– Спасибо, – улыбнулась похвале Полина. – Так вот, ткань, на которую наносится картина, должна быть тонкой, но плотной, нитки – специальный, очень тонкий шелк, я их во Франции заказываю в одном магазинчике. Иглы тоже особые и очень тонкие. Делать вышивку можно только при дневном свете, на специальных пяльцах. При искусственном свете оттенки нитей становятся другими и глаза сильно устают. Вот, пожалуй, и все.

– Да, не считая безумно кропотливой работы и усидчивости, – поддержала Алина. – А этот букет роз?

– Тоже шелковые нити, но плотные. Вывязываются отдельные детали очень тонкими спицами, потом стебли крепятся на каркас из толстой проволоки, а сам цветок собирается лист к листку. Это намного проще, чем вышивка.

– Ну да, – скептически заметила дизайнер и спросила: – А что вы еще делаете?

– Я вам покажу, – полезла в сумочку Полина, – специально взяла небольшой каталог своих работ.

– Я так понимаю, что есть еще и большой каталог? – уточнила Алина, принимая от Поли альбом с фотографиями.

– Есть, но он дома.

– Поля, вы занимаетесь только рукоделием или еще чем-то? – расспрашивала Алина, рассматривая фотографии.

– Учусь на третьем курсе Университета дизайна и технологий на факультете «Прикладное искусство и народные промыслы».

– Умница! – энергично похвалила Алина, решительно захлопнула альбом и заявила: – Поехали!

– Куда? – обескураженно поинтересовалась Полина.

– К вам домой. Покажете мне все каталоги, все свои работы, и я расскажу вам, что нас с вами ждет впереди.

– Что? – рассмеялась колокольчиком Полина.

– Интересная, насыщенная жизнь и большие дела!

Работа с Алиной оказалась и на самом деле интересной и очень насыщенной творчеством, познаванием нового.

Надо повториться, что дизайнером Алина Глаумова была не рядовым, а известным и занималась оформлением загородных домов, вилл и участков весьма обеспеченных людей. За эти четыре года Полине по ходу работы пришлось с огромной радостью и интересом изучать прикладное искусство и традиции разных народов и направлений. А потому, что заказчики дизайнера Глаумовой были разные, но все с большими претензиями, прилагавшимися к большим возможностям и деньгам, одни хотели хай-тек, другие стиль прованс, третьи арабский стиль с повторением гаремных помещений, четвертые русский боярский уклад, ну, сами понимаете.

Для одного клиента Алина воспроизводила стиль английской загородной усадьбы. Причем мужик совершенно маргинального вида среднерусской полосы, а поди ж ты, Англия ему понадобилась, наверное, Конан Дойла начитался сверх меры. Это так Алина выразилась, а Полине он показался нормальным дядькой, ну, с заморочками, а кто без них.

Алина с Полиной несколько раз в Англию ездили за счет заказчика и мебель там подбирали антикварную и фурнитуру разную, и чего только оттуда не навозили. Ну, и пледы Поля вязала, делала вышивку на многочисленных наволочках и пододеяльниках. И самое кропотливое – на чем только можно: вензеля и монограммы семейства.

И ей было так интересно, что хотелось все время узнавать еще и еще про Англию, про уклад жизни, традиции. Девушка находила в Интернете и на дисках записи лекций по культуре и традициям этой страны и слушала часами, пока работала. И так каждый раз!

Полина испытывала такую сильную жажду познавать что-то новое, окунаться в историю рукотворных вещей разных стран, что за эти годы выработала уже ряд привычек – как только Алина звала ее в новый заказ, она сразу же начинала глубокое изучение того стиля, в котором они собирались работать. И каждый раз погружалась туда, словно ухала с головой!

Университет за это время Поля окончила, два года назад, и не заметила даже как – вся находилась в работе, а экзамены сдавала, как песню пела, – легко и радостно. Красный диплом не получила из-за двух четверок, которые схлопотала по профильным предметам на втором курсе. Да и бог с ним, с красным. Хотя преподаватели предлагали пересдать. А зачем? Она и в институт-то особо не рвалась, ей в семнадцать лет казалось, она уже знает и умеет все, что ей надо в этой жизни, и деньги зарабатывает побольше родителей. На фига тогда эта учеба? Но мудрая бабушка Анна Викторовна настояла с помощью смеси легкой тирании, уговоров и намеков на свои нервы, которые нельзя теребить.

И, как всегда оказалась, права!

А потому что выяснилось: любительское рукоделие – дело, никто не спорит, хорошее, но если ты просто тупо вяжешь и вышиваешь и не знаешь технологии материалов, их сочетаемости и свойств, не знаешь истории и новшеств того, чем занимаешься, не знаешь, как можно сочетать и варьировать технологии, какие существуют новейшие достижения и материалы, не освоишь рисунок и композицию, дизайн и еще многое, необходимое действительно серьезному специалисту, – то так и останешься навсегда кофточки с пледиками вязать и продавать их за копейки.

За эти четыре года работы с Алиной Полина, считай, что еще один университет окончила, так каждый раз приходилось ей погружаться в историю других государств, в их искусство и промыслы. И объездить много стран, познавая их культуру, облазить невероятное количество блошиных рынков, магазинчиков, музеев и выставок.

Интересно! До щенячьего восторга!

Вот и сейчас у них новый проект, очень объемный, именно для Полины – средиземноморский! Кра-со-та!!

Люди хотят настоящего солнечного тепла, много света, много текстиля, вышивки, вязаний, даже плетение циновок будет! Так что ждет поездочка по Средиземноморью. Уже все продумано, куплено множество книг по укладу жизни в этом регионе, и лекции скачаны, и даже два диска документальных фильмов приобретены.

Ура! Работа! Какое счастье!

Поля улыбалась, думая об этом и немного предавшись воспоминаниям, чуть прислушиваясь к голосам, доносившимся из прихожей. Поставила в центр стола блюдо с угощением – сегодня рано утром встала и специально напекла для Алины. Ей всегда хотелось ее угостить, побаловать, настолько благодарным и преданным ценителем она была.

Алина обожала кулинарию Полины, всегда искренне восхищалась даже незамысловатой стряпне, поражаясь, как такое вообще можно сотворить. И каждый раз вспоминала, что пора на диету и не есть после скольких-то там, и вообще «где моя фигура», но все это были привычные стенания, не имеющие ничего общего с реальной жизнью, в которой Алина с удовольствием баловала себя вкусняшками, а уж Полиниными и подавно!

Вода в милой эмалированной кастрюльке почти закипела, и Полина поспешила снять – травки эти лучше не заваривать крутым кипятком, они многое теряют, нужно укутать ненадолго и дать потомиться, чем девушка и принялась заниматься. Обдала изнутри горячей водой чайник, выплеснула в раковину, насыпала смесь, залила и надела сверху «чайную бабу», которую сама и сделала для Алины года три назад, – симпатичную, веселую куклу, очень похожую на хозяйку квартиры. Даже прически у них были одинаковые – коротенькие стрижки жестких непослушных волос.

И повернулась к двери, краем глаза уловив там какое-то движение.

Незнакомый мужчина остановился на пороге, и с Полиной что-то случилось! Какая-то непостижимая тайна произошла с ней в этот момент – она смотрела на него, и казалось, что все вокруг провалилось куда-то. Было непонятно, почему Поля не может оторвать от него взгляда и откуда она его знает…

«О господи! – прошептал кто-то в ее голове и повторил, как молитву: – О господи!»

Еще двигаясь по коридору в кухню, Клим увидел девушку, стоявшую у столешницы, и сразу понял, что это та самая незнакомка, так понравившаяся ему со спины. И он заранее улыбнулся, радуясь такой неожиданной удаче и возможности все-таки узнать, как она выглядит в лицо и в полном комплекте, так сказать.

Клим шагнул в кухню, девушка повернулась…

И что-то случилось с ним.

Каким-то непостижимым образом все вокруг исчезло, и он видел только эту девушку, ее распахнувшиеся от удивления выразительные серые глаза, лицо, скорее образ, а не конкретные черты… Смотрел на нее и не мог пошевелиться.

«Замечательная, – подумал он, чувствуя, как внутри растекается незнакомое нежное тепло. – Я знал, что замечательная».

Они стояли и смотрели, смотрели друг на друга очень долго, бесконечность…

– Знакомьтесь! – вышла из-за спины мужчины и весело сказала Алина.

…А оказалось, прошли мгновения. Мир вернулся на место.

– Это Полина Юдина, наша прекрасная рукодельница, – указала хозяйка рукой на девушку и перевела ладошку на мужчину, – а это Клим Иванович Ставров, лучший в мире кузнец.

– Здравствуйте, – пролепетала Полина, улыбнулась и отвернулась к плите, не зная, куда деться от навалившегося смущения. – Я чай заварила.

– О! – порадовалась ничего не заметившая Алина. – Замечательно! Сейчас чай с пирожками пить будем! – Потом, резким движением сложив ладошки на груди, повернулась к мужчине и, закатив от восторга глазки, принялась нахваливать: – Клим, ты не представляешь, как она готовит! За Полину еду можно сто раз Родину продать! А за рыбник, который она делает, и просто умереть! От счастья! Я не шучу!

– По-моему, ты преувеличиваешь, – совсем засмущалась девушка.

– И вот нисколечко! Наоборот, словами передать вкусноту твоих шедевров невозможно! А вот лишиться разума от кайфа – вполне! – настаивала хозяйка.

А Клим улыбался, слушая Алину, и разглядывал девушку. Не очень высокая, нормального среднего роста, и фасад у нее оказался высший класс! Белая футболка с интересной вышивкой спереди обтягивала торс, демонстрируя во всей красе прекрасную грудь достойного размера, тонкую талию и высокую стройную шейку. Личико классического овала, красивые брови дугами, удивительные большие серые глаза, милый, немного вдернутый носик, полные губки и… обалденные ямочки на щечках, когда она улыбается, делавшие ее и задорной, и невероятно притягательной.

А еще, совсем уж позабытое, – настоящий румянец! Девушка смутилась, и от этого ее румянец из нежно-розового налился алым. И при этом она не переставала улыбаться.

«Какая девушка!» – все с тем же, затухающим уже понемногу нежным теплом внутри подумалось ему.

– Так! Давайте пить чай! – тем временем руководила Алина. Она на удивление споро сервировала стол тарелочками, чашками с блюдцами, выставив еще и вазочки с каким-то вареньем. – Тоже Поля готовила, – по ходу оповестила Клима хозяйка и настойчиво потребовала: – Да ты уже попробуй пирожок!

Клим неспешно сел на указанный стул, устроился за столом, подождал, пока Алина нальет ему чаю из большого английского чайника, положил себе на тарелочку два маленьких пирожочка…

– Их надо целиком класть в рот и раскусывать только там, – наблюдая за его действиями, подсказала Алина.

Клим последовал совету знающего человека, положил пирожок в рот и надкусил, даже скорее раздавил, таким нежным он оказался. И во рту случилась революция вкуса! Сначала взорвались какие-то кисло-сладкие маленькие шарики, и тут же эта субстанция перемешалась с удивительным нежнейшим картофельным пюре с непонятными, но очень классными вкусовыми оттенками. И вместе получилась ну просто бомба обалденного, невероятного вкуса!

– Очень вкусно, – проглотив и запив травяным настоем, сказал наконец Клим и улыбнулся, заметив, как смотрят на него обе женщины в ожидании оценки.

– Просто «очень вкусно»? – возмутилась всем своим видом Алина.

– Не просто «очень», ты права, – согласился Клим, – необыкновенно. Я такого в жизни не пробовал.

– Вот! – довольно кивнула Алина. – Удивительно и вообще полный отпад!

– Согласен, – поддержал с улыбкой мужчина и посмотрел на Полину: – А что там внутри, я не понял?

– Я тебе расскажу! – вместо Полины вмешалась хозяйка. – А то она себя хвалить не умеет. Значит, так, знаешь, что такое зразы?

– Такие картофельные пирожки с начинкой, – припомнил он.

– Да, они. Так тут начинка из моченой брусники с медом, в том смысле, что Поля бруснику засолила по какому-то старинному рецепту, потом добавила туда меда, а тесто сделала из картофеля с какими-то приправами и секретами, которые знает только она.

– Нет там никаких секретов, – рассмеялась девушка.

А Клим поплыл. Мало того что у нее все уже отмеченное и оцененное им ранее – и фигурка, и стать, и эти глаза колдовские, и ямочки на щеках очаровательные до не знаю чего, и румянец, так ее красивший. Он заметил и то, что девушка почти все время улыбается потрясающе обаятельной улыбкой, но когда она засмеялась… Смех у нее оказался тихим, но таким серебристым, переливчатым, как перезвон колокольчиков. Клима даже приятными щекочущими мурашками пробило по позвоночнику и, разумеется, куда-то в область паха. Ну вот так.

– Есть, есть! – утвердила Алина. – У тебя во всем, что ты делаешь, секретики, тайна, загадка. Какой я кулинар, ты знаешь, – с большим скепсисом на слове «кулинар» произнесла Алина. – Поэтому для меня этот вид деятельности вообще сплошная магия. А уж твои шедевры!

– Все, все! – махнув на хозяйку двумя руками, поднялась из-за стола Полина. – Ты меня совсем засмущала. Пойду поработаю немножко, не буду вам мешать.

– Нет, нет, – взяла ее за руку Алина. – Останься. Во-первых, ты нам не можешь помешать, над одним работаем, а во-вторых, еще раз посмотрим весь проект, может, что-то интересное подскажете, предложите.

Следующий час Алина с Климом обсуждали его часть дизайна – то есть все кузнечные работы, как на участке, так и в самом доме. Полина слушала внимательно, рассматривала все эскизы проекта и вязала.

С четырнадцати лет она привыкла постоянно что-то делать руками, готовить, например, что очень любила, иногда шить, но в первую очередь и практически постоянно – вязать, вышивать.

Она вязала всегда и везде, при любой возможности: в метро, когда получалось сесть, в автобусах и маршрутках, в электричках, в очередях. У телевизора, на уроках и лекциях, и когда что-нибудь слушала, Полина даже в кинотеатры вместо попкорна брала с собой вязание, самое простое, которое делала в темноте, не глядя.

Это стало частью ее личности, сути – постоянно занятые делом руки. Однажды, в семнадцать лет, зимой она поскользнулась на улице и очень неудачно упала на правую руку. Не сломала, но ушиб получила серьезный, и врачи запретили нагружать руку и тем более вязать. Поля думала, что с ума сойдет! Из всех занятий ей оставалось только читать! Но невозможно же это делать весь день, а смотреть телик, слушать музыку, общаться с людьми, даже в метро ездить без привычного вязания было тяжело. Ее всю просто корежило какой-то жесткой неуютностью в пространстве, неприкаянностью, ощущением инвалидности – Полине казалось, что ей отрезали руки! Еле выдержала!

Однажды, лет в пятнадцать, она поняла: очень удобно вязать в общественных местах. Правда, правда! Людям кажется, что человек, который вяжет, все время смотрит только на спицы, думает о чем-то своем, может, петли считает или ряды, и совершенно не обращает внимания на них. А ничего подобного! Полина, например, большую часть работы на спицах делала вслепую, даже петли считала не глядя, что давало возможность наблюдать за людьми и всем, что делается вокруг.

И это очень часто прямо-таки помогало! Значит, все происходит таким образом – сначала, когда ты достаешь вязание и принимаешься работать, окружающие смотрят на тебя с удивлением и большим вниманием, минут через десять они начинают воспринимать тебя с работой как нечто естественное, а когда подсознательно решают, что ты занят и безопасен им, потому как ничего не видишь вокруг, расслабляются и перестают тебя замечать.

А Полина наблюдала и видела, кто агрессивный и пытается устроить конфликт в очереди или в транспорте, кто хам, а кто жертва, от кого ожидать неприятностей, а от кого нет. Во-первых, это вырабатывает внимательность и навыки психологического анализа, а во-вторых, можно подготовиться к возможным конфликтам и благополучно их избежать. Рекомендовала бы всем – попробуйте, очень помогает!

И сейчас, пользуясь этим приемом и тем, что Алина с ее гостем полностью погрузились в обсуждение работы по проекту, выпав из их разговоров, Поля исподволь рассматривала мужчину.

Он ей не просто понравился с первого взгляда, он стал звучать внутри нее, и она это слышала, словно он колокол, на который отвечает, звеня резонансом, что-то в ней. То непонятное, странное, что случилось с ней, когда она его впервые увидела, конечно, прошло, оставив удивление и загадку в памяти, но впечатление, которое Клим произвел на нее, не исчезло.

Он был достаточно высокий, этот Клим, за метр восемьдесят, крепкого телосложения, но не накачанный и не толстый, скорее даже худощавый, вот только в плечах и руках чувствовалась скрытая мощь, ну, это понятно: кузнец все-таки. Стрижка такая, немного длинноватая на густых темно-русых волосах, к его лицу очень шла. Черты лица вполне обычные, мужественные, а прямой нос и твердый подбородок говорили о сильном характере. И темно-зеленые внимательные глаза, которые заворожили Полю в первый момент встречи.

Вообще надо честно признать: необыкновенный мужчина, сделала вывод Полина. В наше скоростное, суетливое и во многом пустое время таких мужчин практически нет – степенных и уравновешенных. Он излучал спокойствие и надежную неспешность, обстоятельность – не делал торопливых движений, говорил мало, но весомо и по существу, и эта излучаемая им уверенность в себе, в правильности дел своей жизни, чувство внутренней гармонии с миром производила странное впечатление – что Клим намного старше и мудрее своих лет, знает и постиг нечто такое, что недоступно остальным людям. И это притягивало.

«А сколько ему, интересно, лет? – присмотрелась Полина. – За тридцать, точно, но сорок – вряд ли. И у него очень красивое имя, совсем редкое, но ему идет, и эта фамилия: Ставров, что-то из преданий, древности, – и вздохнула про себя печально: – Наверняка женат на какой-нибудь зашибенной красавице. А если не женат, то куча красавиц вокруг, понятное дело».

– А что мы решили, напомни, какой у нас будет трикотаж в этой комнате? – обратилась к ней Алина.

Полина так увлеклась разглядыванием мужчины и размышлениями о его богатой и разнообразной личной жизни, что совсем уж не слушала разговор, и Алинин вопрос застал ее врасплох.

– Что? – переспросила она.

– Понятно, – усмехнулась дизайнер. – Призадумалась девушка о чем-то своем. Мы пытаемся придумать, какие светильники делать на веранде и в комнатах. Клим предложил такие же, как на участке, но меньше размером, а мне кажется, сюда просится что-то другое. Вот я и спрашиваю, какой мы с тобой решили трикотаж здесь делать? Надо бы стекольщикам на лампы подобный рисунок заказать.

– А покажи уличные светильники, – заинтересовалась Поля.

– Ну вот, – поменяла картинку в ноутбуке Алина и принялась пояснять: – Эти вдоль дорожек будут, эти в беседке, а такие над входом. А вот веранда, и вот здесь и здесь я думаю поставить свет, ну и, разумеется, в комнатах. Там не нужно слишком много ковки, будут и иные световые приборы, но кое-где она просто необходима.

Полина смотрела на экран, по которому, задумавшись, «путешествовала» Алина. В трехмерном измерении здесь представлен дом и его будущая отделка.

– Слушай, а что, если взять марракешские лампы за основу? – вдруг возникла у Полины идея. – Ну, помнишь те, традиционные, старинные, кованные из латуни, а на гранях кожу верблюжью на растяжках делают и кожаными шнурами к ребрам крепят? У тебя здесь есть? – ткнула она пальчиком в экран.

– Не знаю, надо посмотреть, – принялась быстро листать страницы на экране Алина.

– У меня точно есть! – подскочила Полина с места и помчалась в прихожую, оттуда громко поясняя: – Я совсем недавно их просматривала!

Она вернулась с планшетом, встала между Климом и Алиной и принялась искать нужную страницу.

– Сейчас, сейчас. Ага, вот они! – Она положила на стол планшет и наклонилась.

– Присаживайтесь, Полина, – поднялся со стула и галантно уступил ей место Ставров.

– Спасибо, – кивнула Поля, села и принялась пояснять свою идею, показывая снимки, укрупняя и пролистывая их. – Вот смотри, если, скажем, сделать размером меньше, чем оригинальные, а вместо кожи или стекла использовать либо вязаные полотна, либо вышивку по грубой мережке с таким же рисунком, как на пледах или ковриках, ну, или подобный? А?

– Как на мережке? – быстро спросила Алина.

– Берем грубую нить и натягиваем, как канву, – ну, как зашнуровываем, а на ней уже вышиваем любой узор. Или вязаное полотно и тоже на таких же креплениях толстыми нитями, можно из кожи, притягиваем к основным ребрам лампы. Правда, надо будет придумать внутри ребра какие-то держатели, крепления для нитей. Это вообще возможно? – спросила она у Клима, запрокинув голову и посмотрев на него снизу вверх.

– Без проблем, – скупо ответил он.

– Ну, интересная идея, – задумчиво протянула Алина, забрала у Полины планшет и уже с другим настроем принялась рассматривать фотографии. – Клим, как думаешь?

– Простая ковка, но может получиться интересно, – высказал мнение он.

– Вот что, ребята, – решила Алина, – давайте-ка сделаем одну для пробы. Поль, на одной стороне сделаешь вязание, на другой вышивку, я посмотрю и решу. Как быстро вы сможете это сделать?

– Я быстро, за день, ну два, чтобы подобрать и крепления, но мне нужна готовая уже лампа, – ответила Полина, и обе дамы посмотрели на Клима.

– Как получится, – подумав, не стал ничего конкретного обещать Ставров.

– Но к выходным сможешь?

– Постараюсь, – снова не дал обещания он.

– Тогда давайте подумаем, какие на ребрах делать крепления, – предложила Алина.

Они прикинули несколько вариантов и остановились на одном. Пока судили и рядили, попили еще травяного чая, который заново заварила Полина, и, придя к устроившему всех троих варианту, решили, что на сегодня пора закругляться. Тем более что у каждого были намечены еще дела и встречи. Алина вручила Полине размеры и эскизы расцветок того трикотажа, который намеревалась использовать в дизайне, они быстро обсудили вопросы по нему, пока Ставров разговаривал с кем-то по телефону.

И вот – прощание: расцеловались с Алиной, и гости вышли из квартиры. Полина осталась наедине с мужчиной в лифте и отчего-то ужасно нервничала, переживая этот момент, чувствуя какую-то незнакомую скованность, отчего не могла даже говорить, – попробовала было, вздохнула, но закашлялась и совсем глухо замолчала. И это было еще хуже, чем просто неуютность и даже глупое девчачье тарахтение ни о чем.

Но пытка лифтом быстро закончилась, они прошли по холлу, Ставров распахнул перед ней двери, пропуская барышню вперед, и они вышли из подъезда.

– Дайте свой номер телефона, – попросил он, доставая из кармана смартфон, – я позвоню вам, как только сделаю лампу.

– Да, конечно, – порадовалась разбитому наконец удушающему ее молчанию девушка и быстро продиктовала номер своего телефона.

– Вас подвезти? – спросил Клим, убрав смартфон в карман пиджака и указав рукой на припаркованный к тротуару большой красивый автомобиль.

Полина посмотрела по направлению его руки. В марках машин она не разбиралась, но джип от других автомобилей, понятное дело, отличала. А этот был прямо такой Джип Джипович – высокий, серьезный, на большущих колесах, цвета металлик. Ей подумалось, что он и его хозяин друг другу очень подходят и даже похожи в чем-то, наверное, этой спокойной уверенностью в себе и в жизни.

– Нет, спасибо, – поспешно отказалась Полина. – Мне пешком удобнее, к тому же надо ходить, а то я слишком много сижу.

Полю мучили противоречивые чувства – с одной стороны, ужасно хотелось остаться с ним рядом подольше: поговорить, расспросить, послушать, а с другой – ее никак не отпускала эта странная неуютная скованность и смущение. Непонятно почему, непонятно отчего… И это дурацкое смущение на данный момент побеждало ее по всем фронтам, будь оно неладно!

И откуда только это взялось?! Полина недоумевала, почему это с ней вдруг происходит такое смятение чувств, как сказала бы бабушка!

Никогда, вот ни разу в жизни – честное слово! – она не испытывала такого тяжелого смущения в присутствии мужчин! Скорее всего, потому что никто из них не вызывал в ней женского интереса и ото всех она старалась держаться на определенном душевном расстоянии и ни к кому не испытывала каких-то особенных чувств.

Она не ограниченная, туповатая мармулетка и не тепличный цветочек, хотя такое и можно предположить по ее внешности и вечной улыбчивости, но с реальной жесткой жизнью ей, увы, приходится сталкиваться гораздо чаще, чем многим, и чем хотелось бы. Но ни страха в мужском присутствии, ни смущения и неловкости или стеснения она никогда не чувствовала.

А тут прямо как напасть какая-то!

Все это промелькнуло в голове, пока они, снова молча, как в лифте, шли рядом от подъезда и уже почти поравнялись с машиной Клима. Полина все поглядывала на него украдкой сбоку, понимая, что вот сейчас они расстанутся, а ей хотелось на него смотреть.

И вдруг…

На них обрушился ливень!

Ни одной большой предупреждающей капли не уронили тучи, ни порывов шквалистого ветра, как правило, предшествующих такому ливню, – ничего предвещающего, или они просто весь этот «этикет» пропустили! Но вода просто обвалилась сверху, делая больно голове и плечам, словно небо упало. От растерянности Полина приподняла плечи, втянула голову и развела руки в стороны, как непроизвольно делает любой человек, когда на него неожиданно выплескивают ведро воды.