Андрей Дементьев
Я продолжаю влюбляться в тебя…

© Дементьев А.Д., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Моей любимой жене Анне посвящаю эту книгу

«Есть в Библии волшебная строка…»

Есть в Библии волшебная строка —
«Бог создал чудо из ребра Адама…»
И Ева, как библейская реклама,
Глядит с картин в грядущие века.

И замер рай от встречи с красотой.
Мир покорен видением прекрасным.
И нет покоя ни годам, ни расам
От женщины, рожденной сказкой той.

И расступилась перед нею тьма…
В какой бы образ Ева ни рядилась,
Она всегда и таинство, и милость,
И добрый свет для сердца и ума.

Я счастлив жить под этою звездой,
Где каждое мгновение нежданно.
Я нежно Еву называю Анной…
И Небо повторяет шепот мой.

«Нам нельзя расставаться…»

Нам нельзя расставаться
Ни на час, ни на миг…
Мне не надо оваций,
Новых песен и книг,
Если нет тебя рядом.
Твоих слов, твоих глаз.
Словно кто-то все спрятал,
Что так радует нас.

Нам нельзя расставаться.
А иначе беда.
Я, как грустный Гораций,
Ухожу в никуда.
Где ни света, ни рая,
Только хлад декабря.
И я вновь умираю
В ожиданье тебя.

Потому что в разлуке
Боль находит меня.
И растеряны звуки,
И стихи без огня.
И в душе моей пылкой
Радость катится вниз…

Лишь с твоею улыбкой
Возвращается жизнь.

2014

«До чего же мудры́…»

До чего же мудры́
Наши русские сказки.
Я все детство от них
Набирался ума.
Потому и смотрю я на жизнь
Без опаски.
Даже если над нею
Сгущается тьма.

В наших сказках
Своя философия счастья:
Двое прожили жизнь
И в ладу, и в любви.
И покинули землю
Вдвоем в одночасье.
И лишь Небу
Доверили чувства свои.

Ну, а Мир, как и прежде,
Тревожен, и ласков.
И надежды мои
Не имеют границ.
Потому что любовь наша —
Чу́дная сказка…
Пусть побольше в ней будет
Счастливых страниц.

2014

«На старинной улице Твери…»

На старинной улице Твери
В модном пятизвездочном отеле
Нас с тобой два праздника свели,
И в ненастье души нам согрели.

Я налил французского вина,
Завалив стол шоколадной плиткой.
И не расставался допоздна
Я с твоей божественной улыбкой.

Как я рад, что ты сейчас со мной —
Легкая байдарка возле пирса…
Здесь когда-то был мой дом родной,
И отсюда я на божий свет явился.

На родной мне улице в Твери
Ты себя не чувствуешь чужою.
День рождения и День любви
Празднуем мы радостно с тобою.

2014

«Человек не должен быть одинок…»

Человек не должен быть одинок.
Одиночество сердце ранит.
Я и дня бы прожить не мог,
Если б не было рядом Ани.

Если б не было мне звонков
От моих дочерей и внуков.
Если б мой осторожный зов
Понапрасну в душе аукал.

Человек не должен быть одинок…
У соседа в притихшей даче
Рядом только огромный дог
И надежность в глазах собачьих.

Никого в доме больше нет.
А верней – никого не стало.
Пронеслось мимо столько лет,
И душа уже ждать устала.

Вновь над дверью звонит звонок.
И сосед узнает мой почерк…

Человек не должен быть одинок
В этом хаосе одиночеств.

2014

«Александр Сергеевич…»

Александр Сергеевич,
Если б Вы ЭТО
Видели:
В краю, где когда-то
Бывали Вы, —
В старой Твери —
В славной моей обители
Дети читают стихи о любви.

Зал филармонии
Замер в волнении,
Весь в предвкушении
Красоты…

«Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты…» —

Малыш читал и улыбался,
Отдавшись пушкинским годам…
И звуки праздничного вальса
Чуть слышно плыли по рядам.

Менялись роли вдохновенно.
И вышла девочка на сцену:

«Я к вам пишу – чего же боле…?» —

Глаза ее – в любви и боли,
Как будто все случилось с ней.
Она еще прониклась в школе
Обидой сверстницы своей.

Она та самая Татьяна,
Кто рассказал нам сны свои.
И никакого нет обмана
В передоверии любви…

Признанье, словно
Отсвет вешний,
Звучит над залом
Молодым:

«Я вас любил
Так искренно, так нежно,
Как дай вам бог
Любимой быть другим…»

К кому мальчишка
Обращал те строки?
Быть может, в будущие
Дни?
…Пусть будут им светлы дороги,
Что с Вами выбрали они.

Александр Сергеевич,
Если б Вы ЭТО видели…

2014. Тверь

«Пасмурна жизнь без хороших людей…»

Пасмурна жизнь без хороших людей,
Словно планета – без солнечных дней…
Жаль что все меньше становится их —
Добрых, открытых, надежных, своих.
Или отныне нет спроса на них?

Мне же везет на хороших людей!
Сколько прошло их по жизни моей.
Если же было угодно судьбе —
Нас забирала разлука к себе…

Я вслед ушедшим замен не искал.
Просто был предан им и тосковал.
Как я тоскую по Бэлзе сейчас…
Слава, ну как же теперь ты без нас?
Как нам отныне навек без тебя?
Музыка льется вдогонку,
Скорбя.
И замирает в печали моей.

Пасмурна жизнь без хороших людей.

2014

Фантазия

Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке,
Где от пошлости мир еще не изнемог.
Чтоб кружились над радостью белые снеги
И звучала бы музыка пушкинских строк.

Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке,
Когда не было столько невзгод у Земли.
И чтоб годы мои – словно вешние реки —
Никогда бы не бились на горькой мели.

И еще – чтобы ты была рядом со мною.
Веселясь, восторгаясь, надеясь, грустя…
Поражая меня красотой неземною,
Что подаришь ты щедро два века спустя.

Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке.
Без вельмож, без рабов, без войны и царей…
Чтоб остались навеки лишь добрые вехи
После нас…
После тех фантастических дней.

2014

«До чего же ты была красива в юности…»

До чего же ты была красива в юности!
Но еще красивее сейчас…
И хотя я не подвержен тупости,
Но тебя не разгадал в тот раз.

Видимо, не наступило время,
Чтоб прозреть от твоего огня.
Ты была приветлива со всеми
И печальной около меня.

Я не знал, что ты в меня влюбилась.
Как в тебя влюбился я потом…
Но судьба мне оказала милость:
Наш разлад оставила в былом.

2014

«Наверно, я обязан был судьбе…»

Наверно, я обязан был судьбе,
Коль все мои надежды оправдались.
Когда в тот час я подошел к тебе
И пригласил на запоздалый танец.

А ты была так дивно молода,
Что я, конечно, показался старым,
Кому уже преклонные года
Не позволяли быть
Лихим гусаром.

Но деликатность и природный такт
Тебе не дали во́время изведать,
Что твой партнер из всех своих атак
Избрал маневр, нежданный для победы.

А все случилось в праздник Октября.
Когда страна еще была в минувшем.
Я вновь на танец пригласил тебя,
И музыка сроднила наши души.

Как много лет промчалось с той поры,
А наша жизнь как будто бы в начале…
Благодарю судьбу за таинство игры,
С которой мы уже не разлучались.

2014

«Дом поэзии в Твери…»

Дом поэзии в Твери
Распахнул радушно двери.
Здесь поэты – как цари…
Слову их все свято верят.

Дом поэзии в Твери.
Поэтические грезы.
Храм надежды и любви,
Чьи-то радостные слезы.

И звучит родная речь.
Смотрят классики с портретов.
Сколько ждет нас новых встреч,
Строк нежданных и сюжетов.

Дом поэзии в Твери.
Он один пока в России…
И живет в нем свет зари,
Как друзья мои просили.

2014

«Красота – неповторимый дар…»

Красота – неповторимый дар.
Подари мне добрый взгляд на память.
Как идет твоим глазам загар
И улыбке так идет румянец.

Подари мне свой счастливый смех.
Окажи мне княжескую милость:
Если можешь – обними при всех,
Убеди, что ты мне не приснилась.

«Я пришел в казино…»

Я пришел в казино,
Где бывал Достоевский.
Где ему не везло.
И он все проиграл.
От обиды за классика,
Как бы в отместку
Я поставил на карту
Крутой гонорар.

Все, что я за недавние дни
Заработал, —
Я доверил удаче,
Не веря в нее…
И похож был, наверное, на идиота,
Обменяв на азарт
Здравомыслье свое.

Как гласило предание —
Федор Михалыч,
За последний свой срыв
Расплатиться не смог.
И жила во мне мысль,
Что, быть может, я за́ ночь
За него отыграю
Тот маленький долг.

Но хватило и часа…
Я дилера «сглазил».
Он ушел в пораженье
Поверив в мой пас…
И почудилось мне,
Что доволен был классик,
С небольшого портрета
Смотревший на нас.

2014. Баден-Баден

«Я не чувствую свой возраст…»

Я не чувствую свой возраст
И не думаю о нем.
Но душа моя, как хворост,
Вновь охвачена огнем.

И невидимое пламя
Обжигает нас с тобой.
Это я сжигаю память,
Что хранила нашу боль.

Боль от горестных предательств
Тех, кому поверил я,
Как, наверно, верят братьям,
Если мы одна семья.

Боль от разочарований,
От разрушенных надежд.
Посреди былых развалин
Я ищу иной рубеж.

Но жестоко наше время.
Сколько зла таится в нем…
На черта мне это бремя.
И спасаюсь я огнем.

2014

«Под вечер дома стол накрою…»

Под вечер дома стол накрою
И водружу коньяк на стол.
Поставлю баночку с икрою,
Что я в загашнике нашел.

Поднимут головы тюльпаны,
Как будто на дворе весна.
И если вдруг я ждать устану,
То пригублю из стакана́.

И закушу простой оливкой.
Присяду около огня.
А ты войдешь такой счастливой,
И счастьем озаришь меня.

Я обниму тебя…
Как будто,
Не виделись мы много дней.
И прошепчу в тиши —
«Анюта,
Ну, проходи к столу скорей…»

У нас ни повода, ни даты,
Обычный вечер декабря.

Наверно, сердце виновато,
Что мне так плохо без тебя.

2014

«Я стал на время нелюдим…»

Я стал на время нелюдим.
Сижу в «Гамбринусе» один.
Один в просторном баре.
А за окном – Цветной бульвар.
Он оживлен… Хоть тоже стар.
Но будет пуст едва ли.

Я много встреч имел на дню.
И потому, наверно,
Так одиночество ценю.
Пусть даже и в таверне…

И вот сижу наедине
С самим собой, изгоем.
Но что-то стало грустно мне
С нахлынувшим покоем.

С надеждой я звоню тебе.
Мы врозь с тобой так редко.
Я здесь как ветка в декабре,
Заброшенная ветка.

А ты, как прежде, при делах.
В которых даже мелочь
Не можешь делать впопыхах.
Скажи, а что мне делать…

И выхожу я в суету
Зеленого бульвара…
Стою среди толпы
И жду
Очей твоих лукавых.

2014

«Был долог путь к тебе…»

Был долог путь к тебе
И труден.
Ловил я каждый миг любви.
И наши праздничные будни,
И взгляды нежные твои.

Нас город разлучал ночами.
Горели порознь огни.
Я жил в надежде и печали.
А ты до встреч считала дни.

И мы вернулись из былого
В свои грядущие года.
И я в тебя влюбляюсь снова,
Сильней, быть может,
Чем тогда.

И все вокруг неповторимо.
Не потому ль, что рядом ты.
Сгорают зори, тают зимы,
И для тебя цветут цветы.

«Вновь сомненьям душа моя вторит…»

Вновь сомненьям душа моя вторит.
Отгрустив по былому давно,
Все храню я —
И радость, и горе.
Столько горя…
А сердце одно.

Я боюсь потерять тебя снова,
Как когда-то не смог отыскать.
И мой страх —
Убедительный довод,
Чтоб разлуку не встретить опять.

Все у нас началось слишком поздно.
Потому дорожу каждым днем.
И мигают приветливо звезды,
Видя,
Как хорошо нам вдвоем.

Обращаюсь за помощью к Богу.
От грядущих потерь не таюсь.
И беру ожиданье в дорогу,
И твою затаенную грусть.

И сомкнутся усталые веки,
Чтобы встречу во сне обрести.
И стихи, словно добрые вехи,
Помечают друг к другу пути.

А нечастые наши разлуки
Все короче по зову души.
Я возьму нашу жизнь на поруки,
Чтобы горести нас не нашли.

2014

Цветы

…Я люблю смотреть,
Как художник рисует цветы.
Как под кистью его
Оживает Природа…
Как к стене прислоняются
Тихо холсты,
По которым видна
Смена времени года.

Бесконечная синь
По зеленой весне…
А вот здесь – алый взрыв
Наступившего лета.
И подсолнухи —
С небом наедине.
И Земля —
Фантастический образ
Букета.

Мастерская в цветах…
И светлеет душа…
И не хочется видеть
Тревожные краски
Планеты…

И опять в мое сердце
Незримо вошла
Радость жизни —
С волшебного поля
Мольберта.

2014

«Первый снег сегодня выпал…»

Первый снег сегодня выпал.
И кругом белым-бело.
Дед Мороз все лужи выпил,
Волгу спрятал под стекло.

Светят окнами во мраке
Побелевшие дома.
Тротуар, как лист бумаги,
Приготовлен для письма.

Мы с тобою этой ночью
Тихо по снегу идем.
Остановок многоточье
Отпечатали на нем.

Все прочел попутный ветер,
Посмеялся, а потом
Он под утро строки эти
Вытер белым рукавом.

Тверь

«Каждое утро я говорю…»

Каждое утро я говорю:
«Господи, сделай так,
Чтобы мою зарю
Не занавесил мрак.

Чтоб еще много дней
Я любоваться мог
Светом ее лучей,
Вспыхнувшим между строк,
Тех, где я славлю жизнь,
Го́спода и любовь…»

…Солнце спустилось вниз,
Чтоб вспыхнуть зарею вновь.

«Муза моя…»

Муза моя, —
Ты сестра милосердия.
Мир еще полон страданий и мук.
Пусть на тебя чья-то радость
Не сердится.
Нам веселиться пока недосуг.

Не проходи мимо горя чужого.
Рядом оно или где-то в глуши…
Людям так хочется доброго слова,
Доброго взгляда и доброй души.

Как не побыть возле горести вдовьей?
В доме ее на втором этаже
С женщиной той
Ты наплачешься вдоволь.
Смотришь – и легче уже на душе.

Горем истерзана, залита кровью,
Наша планета опасно больна.
Муза,
Ты сядь у ее изголовья,
Пусть твою песню услышит она.

Знаю, что песня ничто не изменит.
Мир добротой переделать нельзя.
Все же ты пой…
Это позже оценит,
Позже поймет твою песню земля.

Встреча с бобром

Мне жена купила бобра
Не живого, а для наряда.
Просто снова пришла пора
И теплей одеваться надо.

И хожу я в своем меху —
И галантен, и самоуверен.
Словно я теперь наверху —
С депутатами и премьером.

Я вальяжно сажусь в авто.
Не какой-нибудь пассажирик.
Мне теперь в дорогом пальто
Позавидует даже Жирик.

А жена говорит: «Бобер, —
Это вам не шкура овечья.
Ты вон шубу свою протер.
А бобер, он теперь навечно…»

И сказал я бобру тогда:
«На хрена тебе долголетье?
Ты отдай мне свои года,
Чтоб приблизить меня к бессмертью…»

Но бобер промолчал в ответ.
И я понял, что нам отныне
На двоих хватит этих лет…
Остальные добудет имя.

2012

«Вот и еще один вспыхнул рассвет…»

Вот и еще один вспыхнул рассвет…
Комната нежится в солнечном глянце.
Сколько уже набежало нам лет,
Я продолжаю все так же влюбляться.

Я продолжаю влюбляться в тебя.
И как подарок – судьбу принимаю.
Что там за окнами – свет декабря?
Или наивность зеленого мая?

Как ты красива, смеясь иль скорбя…
Встреча с тобой – это рок или случай?
Я продолжаю влюбляться в тебя.
Так же безумно, как некогда Тютчев.

Так же неистово, как в Натали
Пушкин влюблялся в счастливые годы…
И полыхают над краем земли
Наши года – словно краски восхода.

«Неповторимо голубые…»

Неповторимо голубые
Твои глаза навстречу плыли.
И я отправился за ними —
Неповторимо голубыми.

А годы шли за мною следом.
И путь конечный был неведом.
И ты была такою юной.
Я прятал годы в грустный юмор.

Неповторимо голубые
Твои глаза печальны были.
И понял я – мое молчанье
В тебе продолжилось печалью.

И все я весело порушил.
И облегчил признаньем душу.
Ты улыбнулась мне глазами.
И я от счастья рядом замер.

И оказалось все так просто —
Сошлись на небе наши звезды.
А на земле сошлись два сердца.
Чтоб друг на друга опереться.

И вновь я вспомнил, как впервые
Неповторимо голубые
Глаза
Мне озарили душу.
И как я шел вослед послушно.

«Моя любимая страна…»

Моя любимая страна,
Моя родимая Россия,
От наших слез ты – солона,
От наших радостей – красива.

Твоя великая судьба
В кремлевских залах затерялась.
А ты наивна и слепа,
Не видишь, что с тобою сталось…

Что сотни русских деревень,
Как мамонты, уходят в небыль.
Грустит поваленный плетень,
Из труб дымок не вьется в небо.

Поля травою заросли…
И утвердив свою спесивость,
Ползут сквозь пашню ковыли,
Где рожь когда-то колосилась.

«Не могу привыкнуть к красоте твоей…»

Не могу привыкнуть к красоте твоей.
Как не привыкает к песне соловей.
Как привыкнуть грозы не сумели
К тишине задумавшихся елей.

Не могу привыкнуть к нежности твоей,
Словно месяц к тысячам огней.
Не могу привыкнуть к шепоту в ночи,
К тем словам, что снова горячи.

Не могу привыкнуть к красоте твоей.
Потому что счастьем я обязан ей.

«Как-то мне приснился серый сокол…»

Как-то мне приснился серый сокол,
Сбитый на лету моей стрелой.
И во сне мне стало одиноко,
Горько стало от вины былой.

Этот грех со мной случился в детстве.
Брат мне подарил волшебный лук.
И оружье возымело действо.
В девять лет я стал убийцей вдруг.

Птицу схоронили мы в овраге.
И с тех пор мне этот спорт не мил.
То ли дело – окуни да раки.
Сколько я за жизнь их наловил.

И когда я вижу на экране,
Как стреляют птиц или зверей,
Всякий раз я тем убийством ранен,
Будто в этом знак вины моей.

«Вулкан проснулся. Засветились дали…»

Вулкан проснулся. Засветились дали.
И разожгла Природа свой камин.
И мир тревожно замер в ожиданье,
Едва лишь небо вспыхнуло над ним.

А мы случайно оказались рядом.
Глядим с опаской на стихийный раж,
Где, лавой обжигаясь, дышит кратер
Огнем и дымом в горестный пейзаж.

И вряд ли я когда-нибудь забуду,
Как плыл в реке тот огненный поток,
Как на глазах у нас вершилось чудо, —
Когда огонь ложился на песок.

И все бурлило, пенилось, дымилось,
И гасло пламя, сбитое водой…
Одна стихия вдруг сдалась на милость
Другой стихии, завершая бой.

Огонь исчез… Лишь искры трепетали.
Уснул вулкан… Быть может, на века.

Померкло небо и притихли дали.
И тут же успокоилась река.

2014

«Он прожил счастливую жизнь…»

Он прожил счастливую жизнь,
Потому, что умел дружить
И не умел завидовать.
Но принял немало стрел
За то, что был добр и смел,
Подняв себя над обидами.

Он прожил долгую жизнь,
Однажды сказав: «Держись!» —
Когда его подло предали
Те, кого он так любил,
Что не хватало сил
Справиться с этими бедами.

Но вновь победила жизнь,
Не дав ему спрыгнуть вниз,
В бездонную тишь отчаянья.
И отступило зло.
И все, что произошло
В былое навек отчалило.

2014

«Моя душа – как поле боя…»

Моя душа – как поле боя…
И память воскрешает тех солдат,
Что нашу землю заслонив собою,
Теперь под обелисками лежат.

Не кто-то, а российские герои
Спасли планету от фашистской тьмы.
Спасенный мир, будь славы их достоин!
Без тех побед не выжили б и мы.

Они нам завещали свято помнить
Года мучений, мужества и слез.
И вновь Победа озаряет Площадь…
Как жаль, что им дожить не довелось.

Идут в колоннах их однополчане,
В душе звучат – родные имена.
Заполнен мир надеждой и печалью.
Стучит в сердца минувшая война.

9 мая 2014. Москва

«На слезах, на крови, на отчаянье…»

На слезах, на крови, на отчаянье
Поднимался зловещий Майдан.
Ничего нет на свете печальнее,
Чем сменивший надежду обман.

Прозвучали нежданные выстрелы.
На прицеле грядущая жизнь.
И громит Украину неистово
Возрожденный Бандерой фашизм.

Но спешит ей на помощь Россия.
В Украине ей верят и ждут…
Две сестры, две великие силы
Черной сотне пройти не дадут.

Апрель. 2014

«Милая наша сестра Украина…»

Милая наша сестра Украина,
Что же такое случилось с тобой?
Песен уже не спивают дивчины.
Парни уходят в неправедный бой.

Гибнут по селам невинные люди.
Взрывы гремят по родным городам.
Нечисть фашистская Родину судит.
И угрожает грядущим годам.

Видно, по злобе они позабыли,
Как одолели мы вместе войну.
И потому не шпане и дебилам
Мудрый народ ваш доверит страну.

И не случайно из общей купели
Киев и Русь вышли в славные дни.

…Беженцев русские люди пригрели.
Нет у России дороже родни.

2014

«Уехал в Америку парень…»

Уехал в Америку парень —
Наш сосед по квартире.
И где-то в престижном баре
Носит аперитивы.

Не лидер и не красавец,
Он не был в жизни устроен.
И, видно, замучила зависть
К счастливчикам и героям.

А если б взял себя в руки
И проявил бы характер,
Не бегал бы по Кентукки,
Где ни сестер, ни братьев.

А, может, виновна Россия,
Что потерялся парень.
И не нашел в себе силы
Поверить, что не бездарен.

Что место за ним осталось,
Как футболисту бутсы…

И просит мамина старость
Сына домой вернуться.

2014

C’est la vi[1]

Я с грустью заметил:
Счастливые годы
Проходят по сердцу и жизни
Быстрей…
А годы, в которых и боль,
И невзгоды,
Так долго порою
Стоят у дверей.

Нам тоже свой куш огорчений
Отмерен.
И классик когда-то сказал:
«C’est la vie…»

Но мы свои горести на двое делим,
А радости множим на силу любви.

2014

С натуры

Однажды как-то поутру
Зураб во сне сказал Петру:
«Как Вам сидится на коне,
Куда вознес Вас Фальконе?»

И Петр сказал ему:
«Зураб!
Хочу с кобылы на корабль…
На корабле хочу поплыть.
И чтоб вокруг Москва была.
Чтоб золотились купола.
Хочу…
И так тому и быть…!»

Зураб ответил:
«Я готов…»

И встал сей памятник Петров.

2014

Куба

Мы прилетели на остров Свободы.
В зеленый его интерьер.
И вернулись в былые годы,
В бывший СССР.

Та же здесь красота и бедность.
Социализм без прикрас.
Молча встали навстречу бедам
Батраки и рабочий класс.

Нас не зря поразила с ходу
Их веселая доброта.
Куба вправду остров Свободы,
Если счастлива беднота.

А кубинки здесь так красивы!
Что ни девочка – топ-модель.
Как вписался б в пейзаж России
Темный цвет под ее метель.

А на красочном Варадеро, —
Где гулял только дядя Сэм, —
Все – от рома и до модерна —
Дружбе отдано насовсем.

Мы идем по ночной Гаване
Мимо парков, дворцов, лачуг,
Через грусть воспоминаний,
Обернувшихся счастьем вдруг.

2014

«Я еще молод…»

Я еще молод…
Но старомоден.
И два начала живут во мне.
В своих пристрастиях я свободен,
И при людях, и наедине:
Могу отдать последние деньги,
Чтобы купить антикварный стол.
И хотя его в доме поставить негде,
Я буду рад, что его приобрел.

И некую гордость в душе изведав,
Я рассажу за столом друзей…
А завтра его подарю соседу
На радость жене своей.

И все потому, что я очень молод.
Мне нравится так неожиданно жить,
Чтобы всегда у тебя был повод
Оценить молодую прыть.

А старомодность моя в одном лишь, —
Я вновь тебе признаюсь в любви…
И верю – ты только это и вспомнишь,
Когда оборву я причуды свои.

2014

Стена плача

Почетный гость из северной столицы
Читал псалмы у горестной Стены…
Он рад бы на иврите помолиться,
Да не были слова припасены.

Потом записку в щель вложил он робко,
А что за просьба в ней —
Для всех секрет…

И вдруг Стена ответила негромко —
«Но у меня, простите, столько нет…»

2014. Иерусалим

«Холмы в снегу…»

Холмы в снегу…
И город в снегопаде.
Иерусалим притих и побелел.
И столько снега навалило за́ день,
Что все мы оказались не у дел.

Не выйти, не проехать – мир в сугробах.
Мы переждем ненастье как-нибудь.
Но даже телик был в прогнозах робок,
Боясь хорошей вестью обмануть.

И только утром снег угомонился.
И тут же начал таять на глазах.
Сугроб вдали, как лодка возле пирса,
Спустился вниз на белых парусах.

2014

Покаянье

В то прохладное утро расстался я с Тверью
И помчался в Москву по пустому шоссе.
И неслись вслед за мной золотые деревья
В первозданной своей невозможной красе.

Вдруг увидел я лик Николая Второго.
Он печально смотрел в свою горькую даль.
И успел я прочесть три взволнованных слова:
«Прости нас, Государь!»

Я не знаю, кто этот портрет там поставил.
И кто так постарался, чтоб розы цвели…
Может быть, это сделал какой-нибудь старец
Или жрец старины из любимой Твери.

И на миг опрокинулось в прошлое сердце.
И предстала воочию страшная ночь:
Государь Император, упавший в бессмертье…
И семья, не успевшая страх превозмочь.

Но меня поразила та встреча с Россией,
Позабытой, ушедшей в забвенье свое.
И слова, что прочел я, как будто просили
Снять вину с невиновных потомков ее.

Я летел по знакомой московской дороге.
Осень тихо стелила осеннюю хмарь.
И шептал я простые и горькие строки:
«Простите нас, Государь…»

И душа опустилась печально в былое.
И вошла в мое сердце чужая вина.
Император, убитый своею страною…
И пришедшая к покаянью страна.

2014

«К знаменитому доктору…»

К знаменитому доктору
Длинная очередь.
И сидели в конце ее
Женщина с дочерью.

Были очень похожи они
И красивы.
Я подумал:
«Наверно, они из России…»

По Твери мне знаком
Этот горестный образ
Синеоких красавиц —
И скромных, и добрых.

Мама с дочерью
Долго и грустно молчали.
Словно связаны были
Одною печалью.

Я намеренно встретился
С ними глазами.
И спросил: «Вы откуда?»
«Да мы из Рязани…»

Это мама ответила мне
По-родному.
Будто были причастны мы
К общему дому.

Она гладила дочери
Нежные руки.
И шепнула в слезах мне
О страшном недуге
Своей девочки двадцатилетней.
Когда сердце не знает,
Что жизнь не бессмертна.

Я пытался разрушить
Отчаянье Лены,
Хоть на миг ее вырвать
Из страшного плена.

И с собою унес
Ее светлое имя.
Веря в чудо Иерусалима.

И поставил за Лену
Свечу в Божьем Храме.

И продолжил молитву
Своими словами…

2014. Иерусалим

«Не читают поэтов…»

Не читают поэтов…
Хороших и разных.
Наше смутное время
Сводит книги на нет.
А когда вдруг взойдет
Чье-то имя, как праздник,
То спихнут равнодушно его
В Интернет.

И оно затеряется там
Одиноко
Среди сайтов и блогов
В пустой болтовне.
И лишится поэзия
Юного Блока
Или скромного Фета
В ленивой стране.

2014

Памяти Андрея Вознесенского

России так тебя не хватает,
Как морю замерзшему —
Кораблей…
На какой ты звезде коротаешь
Бессмертье души своей?

А я теперь общаюсь с тобою
Лишь через стихи твои.
И встречи эти
Ложатся болью
На сердце,
Отданное любви.

Как жаль,
Что при искренней дружбе нашей
Легко принимал я дни,
Когда не звонил, не скучал
И даже
Жил без света друга —
В тени.

А, впрочем, и ты пропадал порою
Надолго из жизни моей,
Когда увлечен был пустой игрою
Соблазнов, встреч и страстей.

И только Муза была превыше,
Превыше разлук и обид.
Стоят твои книги
В печальной нише.
И каждая славу твою
Хранит…

2014

«Рухнула великая Держава…»

Рухнула великая Держава,
Пала в бездну пошлости страна.
Нашу славу власть не удержала.
Видимо, она ей не нужна.

И глядят печально
С книжных полок
Классики, учившие нас жить.
Путь теперь к ним
Тягостен и долог
Сквозь попсу,
Бесстыдство,
Лесть и прыть.

Наше поэтическое время
Не вписалось в этот пошлый ритм.
Я же навсегда останусь с теми,
Кто талантом красоту творит.

2014

«Мы жили рядом…»

Мы жили рядом,
Но не в смысле дома.
Мы жили рядом
Сердцем и душой.
Наверно, я соседом
Был недобрым,
Когда была ты
Столько лет чужой.

Не то, чтобы чужой,
Скорей одной из многих:
И почему я был настолько туп,
Что не сумел увидеть
В наших встречах строгих
Печальную влюбленность
Глаз и губ…

И только случай,
А скорей судьба мне
Вдруг обнажила таинство любви …

И до сих пор не затихает пламя,
В котором сжег я те года свои.

2014

Чужая осень

В Франкурте холодно розы цветут.
В Москве зацветают узоры на стеклах.
Наш «Бьюик» несется в багряных потемках —
Сквозь сумерки строгих немецких минут.

Сквозь зарево кленов и музыку сосен,
Сквозь тонкое кружево белых берез.
Я в эти красоты нена́долго сослан,
Как спутник в печальные залежи звезд.

Со мной переводчица – строгая женщина.
Мы с нею летим сквозь молчанье и грусть.
И осень ее так прекрасна и женственна,
Что я своим словом нарушить боюсь.

Нас «Бьюик» из старого леса выносит.
Дорога втекает в оранжевый круг.
Как все здесь похоже на русскую осень!

Как Русь не похожа на все,
Что вокруг!

Германия

«Синонимом счастья для многих…»

Синонимом счастья для многих —
Жена.
Когда она рядом всю жизнь…
И одна.
Кому-то везет…
Но бывает иначе.
Мой друг от единственной
Суженой плачет.
Наверно, он смог бы оставить ее,
Когда б одиночество
Сверг без нее.

Семейная жизнь —
Как нежданный мотив.
Я трижды пропел…
И, как видите, жив.
Устав от иллюзий,
По чуду скорбя,
Я верил,
Что все-таки встречу тебя.
Что жизнь не должна
Разминуться с мечтой,
Какой бы далекой
Она ни была.
И словно услышав,
Ты тихо вошла
И поразила своей красотой.

…Потом нас венчала
Заря в небесах.
Оставив свой отблеск
В любимых глазах.

2014

«Мы вновь расстаемся с тобой до утра…»

Мы вновь расстаемся с тобой до утра,
Хотя ты и рядом, но сон разлучает.
Я бережно слышу дыханье твое.
Но эта разлука меня не печалит.

Ты смотришь свои мимолетные сны
Одна, без меня… Я боюсь их нарушить.
И вслед за тобой в царство грез ухожу,
Чтоб встретились снова в ночи наши души.

А утром ты мне улыбнешься в ответ,
Когда я прильну к красоте твоей взглядом.
И все в нас продолжится – радость и грусть,
И это бессмертное чудо – быть рядом.

«Пока мои дочери молоды…»

Пока мои дочери молоды,
Я буду держаться в седле.
А все там досужие доводы
О годах… – оставьте себе.

Пока мои внуки готовятся
Подняться на собственный старт,
Я мудр буду, словно пословица.
И весел, как детский азарт.

И пусть им потом передастся
И опыт мой, и ремесло…
А мне за терпенье воздастся,
Когда они вскочат в седло.

«Прошу прощенья у красавиц…»

Прошу прощенья у красавиц
За то, что в юности был глуп,
Что жил, на прелести не зарясь,
Тверских Венер, кому был люб.

Что не тонул в озерах карих,
Не плавал в синих омутах…
Хотя я был нормальный парень
При силе в радостных годах.

И не приняв обид и гнева,
Влюбился я еще до них
В одну загадочную Деву,
Что родила мне первый стих.

«Я грущу по тебе…»

Я грущу по тебе,
Словно зимний лес
Грустит по весенним краскам,
Когда солнцем он будет обласкан.
И ворвется в него
Первой зелени плеск.

Я грущу по тебе,
Как дорога в горах,
Если люди о ней позабудут.
И словно болезнь,
Вдруг навалится страх,
Что не сбудется заново чудо:
И ты не придешь
И не скажешь:
«Прости.
Я опять чуть-чуть опоздала…»

Я грущу по тебе
И вблизи, и в пути…

Наших встреч
Мне всегда будет мало.

Живые цветы

«А вот тебе тюльпаны из Эдема…»
«Что за Эдем?» —
Спросила тихо ты.
Но я смолчал.
Эдем – другая тема.
И положил у ног твоих цветы.

И расплескался аромат с букета.
И в этом буйстве некий был секрет,
Поскольку кроме красоты и света,
Другого ничего в тюльпанах нет.

Но что-то все ж происходило с нами.
Я понял это по твоим глазам…
Как будто бы сиреневое пламя
Незримо опалило души нам.

Но я-то знал, в чем кроется загадка.
Приняв их за живые существа,
Тюльпаны я поглаживал украдкой
И говорил им нежные слова.

И продолжая старую легенду,
Что все цветы похожи на людей,
Я, как наручник, снял с букета ленту,
Как будто снял печаль с души своей.

«Я говорю тебе…»

Я говорю тебе: «Люблю…»
Как будто признаюсь впервые.
И твой ответный взгляд ловлю.
И прячу грусть в цветы живые.

Они морозом отдают,
Мной принесенные с мороза.
И согревают твой уют,
Всегда желанные мимозы.

Ты улыбаешься в ответ
Улыбкой влюбчивости ранней,
Хотя прошло так много лет
С минуты первого свиданья.

Я забываю про года…
И помню в них
Лишь счастье наше.
И жизнь навеки молода,
Где талисманом —
День вчерашний.

«Когда паду я ниц перед Всевышним…»

Когда паду я ниц перед Всевышним,
Про Рай я не осмелюсь говорить.
Средь избранных, боюсь, я буду лишним.
Земных грехов мне в Небе не избыть.

Но я просить у Господа осмелюсь
Лишь одного, чтоб на земле родной
И без меня – тебе бы жить хотелось.
И без меня была бы ты со мной.

Я буду приходить к тебе стихами,
Где каждой строчкой я люблю тебя.
Где грусть твоя в разлуке не стихает,
Как вьюга на исходе декабря.

И вновь паду я ниц перед Всевышним
И за тебя молитву вознесу.
Чтоб снова май тебе на встречу вышел
И уронил в ладонь мою слезу.

«Белое безмолвие берез…»

Белое безмолвие берез…
В лес вхожу,
Как в храм входили предки.
Бью поклоны
Каждой встречной ветке,
Чтобы не вспугнуть их белых грез.

А какая тишина в лесу!
Синяя безоблачная грусть…
Полным сердцем я ее несу.
Я несу…
И расплескать боюсь.

«Ты меня коришь…»

Ты меня коришь,
Что я пишу о грустном.
Будто грусть всего дороже нам.
И о том,
Что в нашем доме русском
Нелегко живется землякам.

Ты мне говоришь, что все устали
От тревог, от бедности и лжи.
Так зачем о бедах и печали?
О веселом лучше расскажи…

Посмотри, как хороша Природа!
Как прекрасна первая любовь!
Не давай в стихах чернухе хода.
Хватит, что с экранов льется кровь…

Я послушал… И ушел в былое.
Но не стало легче мне в былом.
Мы ведь не пустынники с тобою.
Посреди России высится наш дом.

Все, что с нею ныне происходит, —
Взять мне на себя – достанет сил.
Остаюсь душой в своем народе,
Что меня на жизнь благословил.

Ну, а все прекрасное – со мною:
Ты… Любовь, подаренная нам.

Грусть с бедой – явление земное.
Как и счастье, – я их не предам.

Вопрос…

Куда вы дели страну,
В которой мы честно жили?
И где одолев войну,
Памятью дорожили.
Куда вы дели страну,
Где не были мы чужими?

Я знал ее молодой,
Когда она без боязни
Встречалась с любой бедой…
И в сердце носила праздник.

Куда вы дели страну,
За чьи упрятали двери?
Кто взял на себя вину
За страшную ту потерю?

Куда вы дели страну,
Верившую в наше братство?
В какую снесли казну
Награбленные богатства?

Я помню, как перед ней
Другие склонялись страны.
Среди врагов и друзей
Ей в славе не было равных.

Вам Бог доверил страну,
Замоленную в каждом Храме.
На всю планету одну.

А мы ее… потеряли.

2014

Анекдот

Есть три выхода из кризиса в России —
Это три столичных аэропорта́.
Внуково – дорога в Никосию,
Путь в офшор, где спрятаны счета.

Шереметьево расстелит небо в Штаты.
И хотя не прост туда маршрут, —
Там вы, может, станете богаты.
Впрочем, и за бедность
Вас не упрекнут.

Манят терминалы Домодедово…
Сколько рейсов устремилось в даль.
Каждый день вас ждут
Светло и преданно
На земле по имени Израиль.

А когда последний человек уедет,
Опустеет русская земля.
Всех проводит в небеса Медведев.
И вернется в тишину Кремля.

И промчатся годы…
Двести, триста…
И направив в прошлое ладью,
Вдруг однажды
Наш Колумб российский
Вновь откроет Родину мою.

2014

«Меня спасет земля Святая…»

Меня спасет земля Святая
От всех хвороб,
От всех невзгод…
Добро ее мой дух питает
На полный вздох
Который год.

Я возношу молитву Богу:
«Спаси нас и помилуй нас…»
Еще не кончилась дорога.
И впереди нелегкий наст.

Хочу пройти его достойно.
И знать, что наша жизнь с тобой —
Не суета, не хмарь, не войны,
А вечной нежности прибой.

«В Вифлееме дождь и ветер…»

В Вифлееме дождь и ветер.
Мы встречаем Рождество.
А на елке тихо светит
Память детства моего.

Каждый год здесь в это время
С неба рушится вода.
А за тучей мирно дремлет
Вифлеемская звезда.

Средь паломников уставших
Все мне чудятся волхвы.
Мы на вечность стали старше
Но мудрей не стали мы.

И с паломниками вместе
Я вхожу в храм Рождества.
Достаю хрустальный крестик,
Прячу в шепоте слова.

«Во мне есть капля итальянской крови…»

Во мне есть капля итальянской крови.
Прапрадед поделился ей со мной.
Ее хватило, чтобы выгнуть брови
И волосы взбить темною волной.

Все остальное я набрал в России —
И прямоту, острее, чем тесак.
И опыт жизни, чтоб не быть разиней.
И мудрость лет, чтоб не попасть впросак.

А главное, что мне дала Россия, —
Так это милосердие свое.
О чем меня бы люди ни просили, —
В ответах я равняюсь на нее.

Так и живу – ни шагу без России.
И по другому не дано мне жить.
И потому всегда хватает силы,
Как Цезарю – прийти и победить.

«Очень я люблю свою квартиру…»

Очень я люблю свою квартиру —
Шесть окон, цветы, портрет жены.
Да еще компьютер – вместо Лиры
Посреди полночной тишины.

Смотрят на меня родные лица
С фотографий незабытых лет.
И когда ночами мне не спится,
Вместе мы встречаем свой рассвет.

Я люблю, когда в квартире шумно
От друзей, пришедших наугад.
От острот и хохотов безумных,
И от тостов длинных, как доклад.

Сколько помотался я по миру.
Сколько повидать еще горазд…
Очень я люблю свою квартиру,
Где уют – превыше всех богатств.

И когда нам кто-то жить мешает —
Горькая обида иль недуг,
Дом нас молчаливо утешает,
Будто самый наш надежный друг.

«Девочки влюбляются в мальчишек…»

Девочки влюбляются в мальчишек,
А мальчишки влюблены в футбол.
И набив себе на поле шишек,
Вновь кайфуют, забивая гол.

Девочки влюбляются в мальчишек.
А мальчишки – просто пацаны…
У вихрастых, долговязых, рыжих
Нет перед девчонками вины.

Но однажды души их проснутся.
И пред красотою обомлев,
Позабыв свои мячи и бутсы,
В девочках увидят королев.

И впервые тихо оробеют,
Увидав во взглядах торжество…

Мы вот так же покидали берег
Золотого детства своего.

«Стал и я уставать…»

Стал и я уставать
От потерь и отчаяния.
От того,
Что уходят друзья в никуда.
Слишком рано их лодки
К бессмертью причалили.
Утекает их время,
Как с весел вода.

Вместе с ними
Полжизни почти
Я проплавал
По житейскому морю
Надежд и невзгод.
Мы делились в пути
И печалью, и славой,
И судьба те года
В минус нам не зачтет.

Все проходит.
Да только не все исчезает.
Не исчезнет и летопись
Гордых имен.
И глядит на меня
Молодыми глазами
Старый друг
Из далеких счастливых
Времен.

«Хорошо бы каждый день…»

Хорошо бы каждый день
Начинался с добрых дел…

С новой книги Жени Рейна,
Где возвышенна строка.
С рюмки старого портвейна
В честь победы «Спартака».

С Говорухинской премьеры.
С писем, посланных друзьям,
Не терявшим в бедах веры
И дорог в Священный Храм.

Со звонков моих потомков.
(Да сойдет к ним благодать!)
Для кого дела все скомкав,
Новой встречи буду ждать.

И с твоей улыбки ранней,
И с твоих забот дневных.
С необидных расставаний,
Раз уж нам нельзя без них.

Хорошо бы каждый день
Начинался с добрых дел…

«Когда меня охватывает страх…»

Когда меня охватывает страх
В предчувствии каких-то бед внезапных,
Я вновь пытаюсь спрятаться в стихах,
Как будто все переношу на завтра.

Но если этот шаг мой невпопад
И Муза вдруг мою отринет душу,
Не понимая, в чем я виноват,
Еще сильней тревожусь я и трушу.

Тогда я обращаю взор к тебе…
Через свои сомнения и нежность
Я верю, что опять в моей судьбе
Ты обернешься ангелом надежды.

Ты чувствуешь, наверно, мой разлад.
И словно светлый луч в печальном мраке,
Твоя улыбка и твой добрый взгляд
В душе моей рассеивают страхи.

«На морском пустынном берегу…»

На морском пустынном берегу
Я нашел какой-то странный камень.
До сих пор его я берегу, —
Выброшенную морем чью-то память.

Проступал на камне силуэт
Женской красоты неповторимой.
Сколько было незнакомке лет?
Как звучало стершееся имя?

Камень ничего мне не сказал.
Как известно, молчаливы камни.
Смотрят на меня ее глаза —
Из разлуки, из печали давней.

Положил я странный камень тот
Рядом с синим томиком Петрарки.
А душа надеется и ждет,
Что раскроет таинство подарка.

Венеция

«Я не Ромео и не Демон…»

Я не Ромео и не Демон.
Прости меня – не те года.
Но где б я ни был,
Чтоб ни делал, —
Я о тебе грущу всегда.

Все на земле полно тобою:
Цветы и снег, года и дни…
И даже море голубое
Тебе, взволнованной, сродни.

И где я ни был, чтоб ни делал, —
Со мной везде любовь твоя.
Она и в буйстве яблонь белых,
И в робком голосе ручья.

И всею жизнью я ей верен…
А как она со мной нежна,
Когда веселым вдохновеньем
В мой труд врывается она.

Ее с другой не перепутать,
Другой ее не превозмочь.
Вся из сияния, как утро.
И вся из таинств, словно ночь.

Моя судьба с любовью этой
Сошлись, как небо и земля:
С ее доверчивостью светлой
Скупая искренность моя.

«В чем-то мир остался неизменен…»

В чем-то мир остался неизменен.
Неизменен в мыслях
О добре и зле.
И сейчас, и в прошлом,
И в любое время
Люди верят в счастье на земле.

Люди верят в счастье.
И страдают.
Не жалеют жизни для него.
И потомкам это счастье дарят,
Не успев почувствовать его.

В чем-то мир остался неизменен.
Неизменен в мыслях
О добре и зле.
Потому, наверно, и погиб Есенин,
Что не верил в счастье на земле.

И когда тоска его скрутила,
Рядом верных не было друзей,
Чтобы щедро поделиться силой,
Иль хотя бы добротой своей.

Воспоминание

Я слышу, как Черное море вздыхает.
Со мною грустит о тебе.
А дождь за окном то шумит, то стихает.
И роза дрожит на стебле.

Я слышу, как Черное море тоскует
И бьется о душу мою.
И волны, как старые карты, тасует.
Надежду сажает в ладью.

Я слышу, как Черное море играет,
В бессмертные трубы трубя.
Как будто меня своим гневом карает
За то, что я здесь без тебя.

Пицунда

Осень

Все повторяется в природе.
Опять сентябрь…
Дожди шумят.
Вороны в сквере важно ходят,
Стары, как много лет назад.

Все повторяется в природе —
Все те же краски на ветру.
И пляшут листья в хороводе,
И скучен холод поутру.

Ну, хоть бы что-нибудь случилось!
Звезда б упала на балкон,
Иль оказал бы дуб мне милость
Побил бы желудем ворон.

За то, что так они похожи
На злобных недругов моих:
В них та же стать, и те же рожи,
И тот же норов – нагл и лих.

Все повторяется в природе.
Как повторяем мы себя…

И к красоте ее восходим
В печальных красках сентября.

«Переборов мою усталость…»

Переборов мою усталость,
Ушла в былое та пора,
Где не читалось, не писалось,
Лишь тусовалось до утра.

Я сколько мог, себя неволил…
Но вспомнив про свои дела,
Вновь выбирался из застолий
На берег моего стола.

А берег этот так надежен
И так приятен для души.
Я здесь не гость и не прохожий,
Люблю побыть в его тиши.

Сюда ко мне приходит Муза.
И все счастливые года
Я не был для нее обузой,
Хотя она так молода.

Я выхожу на тихий берег.
И возвратив над словом власть,
Я в этот миг наивно верю,
Что снова юность началась.

«Уже декабрь… И потому…»

Уже декабрь… И потому
Зима соскучилась по снегу.
Как я соскучился по смеху.
По твоему.

Безудержный, искристый,
Смех от души.
Неистовый и чистый,
Снег, поспеши!

Морозами расколота,
Земля все ждет его…
И мне, как полю, холодно
Без смеха твоего…

«Когда восходит солнце…»

Когда восходит солнце
И над морем
Все небо заливает синева,
Мы звукам пробужденья
Молча вторим
В предчувствии чудес и волшебства.

И музыка прозрачная струится,
Пронзает нас и уплывает вдаль.
И мы с тобой – как две большие птицы
Иль как одна нежданная печаль.

Я к небу вновь протягиваю руки
И ты душой к нему устремлена.
И мир вокруг – лишь голоса да звуки,
Как будто вся природа влюблена.

Прекрасный миг! Бессмертное мгновенье!
Соединенье душ, рожденье дня.
И волны бьют, отсчитывая время,
Которое несется сквозь меня.

И море вновь предстанет на минуту
Загадочным ожившим существом…
Ловлю себя на мысли,
Что как будто
С тобою мы вторую жизнь живем.

«Как близко друг от друга…»

Как близко друг от друга —
Жизнь и Смерть…
Но Небо не поделится секретом:
Кто должен быстро
Путь свой одолеть,
Измученный болезнями при этом,

А кто по жизни счастливо пройдет.
И долгой будет легкая дорога…
Мы о себе не знаем наперед.
И только просим милости у Бога.

Как близко друг от друга —
Жизнь и Смерть…
Всего-то расстояние —
В двух датах…
Хотел бы я достойно умереть,
Орлом в полете
Иль в бою солдатом.

«Я из отеля рано вышел…»

Я из отеля рано вышел
В апрельский звон,
В чужую речь.
Сияло солнце над Парижем
И Сена продолжала течь.

Все для меня здесь было внове. —
И Нотр-Дам, и Тюильри.
И встреча с позднею любовью,
Зажженной от его зари.

Не потому ль Париж отныне
Мне стал милее во сто крат.
…Звучит в нем дорогое имя
И светит твой весенний взгляд.

1989. Париж

«Туман с утра…»

Туман с утра…
Нелетная погода.
Над взлетной полосой
Притихли небеса.
Наверно, было так
Судьбе угодно —
Не разлучать еще нас
Три часа.

Но вот пошли последние минуты.
Прощальный взгляд.
Прощальный взмах руки.
И небо мне сочувствует
Как будто…
Бесстрастности высокой
Вопреки.

Обратный путь мой
Был еще печальней.
Ночная мгла
Спустилась на Москву.
И вижу я —
Твой одинокий лайнер
Летит в тумане
Сквозь мою тоску.

2007

«Я словно космонавт…»

Я словно космонавт,
Опутан проводами.
Лежу, забыв свой кардиоизьян.
И думаю – как был бестактен Дарвин,
Произведя нас всех от обезьян.

Какая мы родня орангутанам,
Когда они по-прежнему зверье?!
Века проходят, исчезают страны…
А Дарвин нам талдычит про свое…

Мы в дарвинской легенде не повинны.
К тому ж еще одна есть про запас:
Вон как похожи на людей пингвины,
Быть может, и от них понарожали нас?

Хотя, конечно, и в людской породе,
Свои орангутаны тоже есть…
Они порою и в чины выходят.
Их можно всех по пальцам перечесть.

Но верю я другому объясненью
Происхожденья жизни на Земле:
Мы все – от Бога.
От любви весенней,
От света на божественном челе.

«В Храме, дома…»

В Храме, дома —
Мысленно иль вслух,
Повторяю я одну молитву…
Будто бы, как встарь,
Иду на битву,
В ожиданье горестных разлук.

Я молюсь за здравие твое,
За любовь, за счастье
И взаимность,
Чтоб Всевышний оказал нам милость,
Оградив от зла земное бытие.

В Храме или дома —
Каждый день
Повторяю я одну молитву,
Чтобы обошли наш дом обиды,
Чтоб на свет любви
Не опустилась тень.

2012

«За что любил он нашу осень…»

Унылая пора, очей очарованье

А. С. Пушкин

За что любил он нашу осень?
С утра туман и нудный дождь…
И веет холодом от сосен,
И ничего уже не ждешь:

Ни солнца в небе…
Ни пощады
От нескончаемых ветров.
И все укутаны плащами.
Лишь лес разделся до трусов.

Грязь на дорогах, снег на страже.
Не слышно птиц и ребятни.
За что любить сии пейзажи,
Когда так горестны они?

Но, правда, есть другая осень:
Купаясь в дымке золотой,
Она, как будто, тихо просит
Полюбоваться красотой.

Там солнце нежится в дубравах,
Снопы построены в ряды.
И не погас в печальных травах
Прощальный отсвет резеды.

Наверно, Болдинская осень
Была поэту дорога
Тем,
Что не меркла в тучах просинь,
Светясь, как первая строка.

И хмарь и слякоть, дождь и ветер
Уже не виделись ему,
Когда вставал он на рассвете
Присесть к Престолу своему.

2009

«Поставь свечу за здравие любви…»

Поставь свечу за здравие любви.
Мы наших клятв вовеки не нарушим.
И, может быть, признания твои
Всего лишь наша память о минувшем.

Поставь свечу за упокой разлук.
Неужто мы расстанемся в грядущем?
Хоть время, словно заржавелый плуг,
Прошло по нашим обнаженным душам.

Поставь свечу за здравие любви.
Я за тебя свечу поставлю в Храме.
И все, что было в этой жизни с нами,
Ты самым светлым словом назови.

2000

«Ты вспомни, как все начиналось…»

Ты вспомни, как все начиналось,
С чего все у нас началось.
Я был недоверчивым малость,
И робким, как загнанный лось.
А ты была с виду наивной
В свои небольшие года.
«Рискни быть моей половиной…» —
Шутя предложил я тогда.

Ты весело мне отвечала:
«Ты хочешь жениться на мне?
Тогда уж попробуй сначала
Понравиться новой жене…»

И я не напрасно старался
Вокруг божества своего.
Все кончилось свадебным вальсом,
Как все начиналось с него.

2009

«Я иду по весеннему городу….»

Я иду по весеннему городу.
По любимым страницам Дюма,
Где столетия смотрятся молодо
И хранят свои тайны дома.

Опечалены белые статуи,
Впал в задумчивость сад Тюильри…
Между мной и старинными датами
Тихо мечется пламя зари.

Вдруг взрывает звонок телефона
Тишину Елисейских Полей…
И смотрю я на трубку влюбленно,
Повстречавшись с любовью своей.

1993. Париж

«Прости, Париж, что я не рад тебе…»

Прости, Париж, что я не рад тебе,
Хотя восторг мой пред тобою вечен.
Но так угодно, видимо, судьбе,
Что я один пришел к тебе на встречу.

А в первый раз мы были здесь вдвоем
В родном Париже начался роман наш.
Вот тихий парк и тот старинный дом.
Он говорит: «Неужто не заглянешь?»

Мы от любви сходили здесь с ума.
Великий город – как алтарь влюбленных…
Спасибо и Вольтеру, и Дюма,
И всем бульварам, и Наполеону.

Судьбе спасибо, что нас здесь свела…

Не потому ль мне с каждой встречей ближе
Тот давний день заветного числа,
Когда шумела осень над Парижем.

2009. Москва – Париж

«Быстрый конь вдруг на ходу…»

Быстрый конь вдруг на ходу
Споткнулся.
И от удивления заржал.
Если б мог он счесть удары пульса,
То не рысью шел бы,
А в траве лежал.

Но ветеринара рядом не случилось.
А наездник был крутой мужик.
Он коню и оказал бы милость,
Да на скачках этих
Побеждать привык.

Старый конь ему повиновался.
С болью в сердце одолел барьер.
И в последний раз покрасовался
На почетном месте
Молодым в пример.

Тем прыжком закончил конь карьеру…
И печально думать мне о нем.
Все когда-то мы придем к барьеру,
Как тот конь,
Его в последний раз возьмем.

«В Пасхальную ночь…»

В Пасхальную ночь
Небеса зажигают
Все свечи свои,
Чтобы ближе быть к нам.
Под праздничный звон
Крестный ход завершает
Свой круг.
И вливается медленно в Храм.

Вдруг гаснет свеча
От внезапного ветра.
И ты суеверно глядишь на меня,
Как будто душа
Вдруг осталась без света…

Но вспыхнул фитиль от чужого огня.

Свеча от свечи… И еще одно пламя
Еще один маленький факел любви.
И стало светлее и радостней в Храме.
И слышу я сердцем молитвы твои.

А люди, что с нами огнем поделились,
Уже не чужие – ни мне, ни тебе.

Как будто мы с ними душой породнились.
И лица их, словно лампады светились.
И свет их останется в нашей душе.

2000. Иерусалим

«Мы шли с тобой…»

Мы шли с тобой
Вдоль набегавших волн…
А пляж еще был холоден
И гол.

И скопища мерцающих медуз
Нам снегом нерастаявшим
Казались.
И волны тихо берега касались,
Как грусть твоя
Касалась наших душ.

Вдали качалось странное бревно.
Его мотали волны, как хотели…
Лишь ближе подойдя,
Мы разглядели,
Что это был Дельфин,
А не бревно.

Мне было жаль
Погибшего Дельфина.
И ты глаза поспешно отвела.

Как будто в смерти той
И ты была повинна.
А я подумал —
Сколько в мире зла…

Последний август

На небе ни одной звезды,
Как будто и у Неба траур.
Лишь очертания Бештау
Плывут ко мне из темноты.

Я помню – десять лет назад —
В такой же августовский вечер
Сын позвонил мне наугад
И мы условились о встрече.

И разве думал я тогда,
Что возвращусь домой в разлуку.
В незатихающую муку
На все грядущие года.

Так вышло, что последний раз
Я слышал голос твой отсюда.
Но не случилось в жизни чуда.
И мой звонок тебя не спас.

Из грустных лермонтовских мест
Я возвратился в жизнь иную.
Сошлись в минуту роковую
И твой уход, и мой приезд.

Но каждый август вновь сюда
Я приезжаю суеверно.
О, Боже, как длинны года,
Когда отчаянье безмерно.

Пятигорск. 2006

«Как бы нам тяжело ни жилось…»

Как бы нам тяжело ни жилось
И какие бы нас ни встречали невзгоды.
Не копите в душе ни обиду, ни злость.
Постарайтесь держаться достойно и гордо.

Как бы нам тяжело ни жилось,
Не теряйте надежд возле горькой печали…
Жизнь длинна…
Есть предел и у черных полос.
Поменяется мрак на рассветные дали.

Так со мною случалось не раз.
Вопреки неудачам, ошибкам, заботам
Наступал долгожданный и праведный час,
Когда жизнь восходила к счастливым высотам.

Потому что и в самые черные дни
Не терял я надежды и веры бессрочной
В то, что мы на земле все душою сродни.
И в нелегкую пору
Кто-то выйдет помочь нам.

2008

«Не приведи, Господь…»

Не приведи, Господь, мне обмануться в ком-то.
И горько, если это будет друг.
Я пару слов ему скажу негромко,
И промелькнет в его глазах испуг.

Хотя со мною всякое бывало —
И обрывалась дружба на лету,
И сердце,
Как гора в момент обвала,
Теряло голубую высоту.

Я все прошел – и радости, и беды,
Познал измену и обиды соль…
Но в каждом сердце есть свой День Победы,
Когда надежда побеждает боль.

Когда в душе вдруг обнажится компас
И высветится путь сквозь круговерть…

Мне б не хотелось обмануться в ком-то.
Но дай мне Бог и это одолеть.

2001

«Какая спокойная осень…»

Какая спокойная осень…
Ни хмурых дождей, ни ветров.
Давай все на время забросим
Во имя далеких костров.

Они разгораются где-то.
За крышами их не видать.
Сгорает в них щедрое лето.
А нам еще долго пылать.

И, может быть, в пламени этом
Очистимся мы до конца.
Прозрачным ликующим светом
Наполнятся наши сердца.

Давай все на время оставим —
Дела городские и дом.
И вслед улетающим стаям
Прощальную песню споем.

Нам будет легко и прекрасно
Листвой золотою шуршать.
И листьям, как ласточкам красным,
В полете не будем мешать.

И станет нам близок и дорог
Закат, уходящий во тьму.
И новым покажется город,
Когда мы вернемся к нему.

Год Дракона

Наступил мой Новый год —
Год Дракона.
Я, конечно, очень горд
Стать персоной года.

Мне с Драконом все теперь,
Так сказать, по фене.
Хоть куда открою дверь,
Настрогаю денег.

Ты с Драконом не шути,
Враг мой бесталанный,
Перекроет все пути
Он твоим обманам.

Ну, а я все триста дней
Буду жить открыто…
Стань, Дракон, – любви моей
Верною защитой.

Жизнь нам делит на двоих
Лирику и прозу…
Не забудь друзей моих,
Тех, кому не просто.

Наступил мой Новый год.
Все прошло законно…

В мире зла я очень горд
Быть в друзьях с Драконом.

«Не хочу, чтоб мы расстались…»

Не хочу, чтоб мы расстались…
Я смотрю в глаза твои, —
И читаю в них усталость…
От меня и от любви.

Может, мы с тобой расстались?
Разошлись, да не ушли.
Но разлука, словно старость,
Начинается с души.

Что-то встало между нами.
То ли гнев, а то ли грех.
Голос мой печально замер,
Замер твой веселый смех.

Пусть все будет так, как будет.
Я любую боль приму…
Мой нелегкий путь подсуден
Только сердцу твоему.

Шуточное послание любимой

Сказать по правде, я виновен
В том, что веду себя не так.
Как будто я тот самый воин,
Что с саблей бросился на танк.

Под танком я в виду имею
Всю нашу яростную жизнь:
Она прижмет стопой своею
И, как ни трудно, но держись.

Я не привык к таким накатам.
С судьбой я ладил много лет.
Хоть не случилось быть богатым,
Но я здоров, обут, одет.

А счастье не в деньгах с наградой,
Не в почитании толпы.
Была бы лишь всегда ты рядом
И в дни торжеств, и в дни борьбы.

И не пилила б постоянно
Меня за мелкие грехи.
Я – что – напрасно, донна Анна
Тебе одной пишу стихи?

Я – что – напрасно умираю
От красоты твоей земной?
И ухожу под своды рая,
Когда ты ласкова со мной.

А если я порою по́д нос
Рассыплю глупость невзначай,
Так это глупость, а не подлость.
Ты на меня уж не серчай.

Хотя я сед, тяжел походкой,
Душа все так же молода…
Не зря же я живу с молодкой
И забываю про года.

2011

«Былое надо мной имеет власть…»

Былое надо мной имеет власть.
Мистическую, если присмотреться.
И чтобы мне в отчаянье не впасть,
Я, как в архив, сдаю былое в сердце.

Чтобы ничто исчезнуть не могло —
Ни горести былые, ни удачи,
Ни чье-то преднамеренное зло,
Которое не ожидало сдачи.

Боясь свое былое повторить, —
Его ошибки, глупости, просчеты, —
Я продолжаю свой архив хранить,
Как журавли хранят свои полеты.

Былое надо мной имеет власть,
Как женщина, когда она любима…
И как любви необходима страсть,
Так мне минувшее необходимо.

2010

Тост в день рождения

Я – Гомер, Толстой, Кусто́,
Если возрастом равняться…
То ли мне уже под сто,
То ли все еще семнадцать.

То я выдам на гора́
Мысль нехилую в страницу,
То взбрыкну вдруг:
«На х…а
Мне в пророки-то рядиться…»

Есть три чуда в жизни сей —
Мне они всего дороже:
Это круг моих друзей,
Доброта их и надежность.

Из других земных чудес —
Это чудо – быть поэтом:
Ждать метафору с небес,
Гонорар иметь при этом.

Чудо есть еще одно —
И оно зовется Анной.
Мне подарено оно
Навсегда и без обмана.

Потому свой тост простой
Возглашу друзьям в угоду:
«За мои неполных сто
И за их младые годы…»

Иерусалим

«Любовь во все века неповторима…»

Любовь во все века неповторима,
Хотя слова мы те же говорим.
Для женщины, что любит и любима,
Весь мир любви ее неповторим.

Неповторимо ожиданье встречи,
В чужую ночь открытое окно.
И в той ночи неповторимы речи,
Что ни забыть, ни вспомнить не дано.

Неповторим и тот рассвет весенний,
Когда восходит сердце вместе с ним.
Неповторима боль ее сомнений
И мир надежд ее неповторим.

«Я все с тобой могу осилить…»

Я все с тобой могу осилить
И все могу преодолеть.
Лишь не смогу забыть Россию,
Вдали от дома умереть.

Как ни прекрасна здесь природа,
И сколько б ни было друзей,
Хочу домой.
И час исхода
Неотвратим в судьбе моей.

Когда вернемся мы обратно
В свои российские дела,
Я знаю, что ты будешь рада
Не меньше, чем уже была.

Но вдруг однажды к нам обоим
Придет во сне Иерусалим…
И если мы чего-то стоим,
Мы в то же утро улетим.

И окунувшись в жаркий полдень,
Сойдем в библейскую страну.
И все, что было с нами, —
Вспомним.
И грусть воспримем, как вину.

1999

«Левитановская осень…»

Левитановская осень.
Золотые берега.
Месяц в реку ножик бросил,
Будто вышел на врага.

Красоту осенней чащи
Нанести бы на холсты.
Жаль, что нету подходящих
Рам для этой красоты.

И холодными ночами
Истерзали лес ветра.

Всё у нас с тобой вначале,
Хоть осенняя пора…

«Нередко с нами чудо происходит…»

Нередко с нами чудо происходит:
О чем-то лишь подумаю едва,
Ты мысль мою
Враз превратишь в слова…
Но чаще мысль ТВОЮ
МОИ слова находят.

Я знаю, как все это объяснить:
В созвездье Рака
Нас нельзя разрушить:
Одна невидимая нить
Связала воедино наши души.

2011

«Я счастлив с тобой и спокоен…»

Я счастлив с тобой и спокоен.
Как может спокоен быть воин,
Когда он выходит из битвы,
В которой враги его биты.

Мы вновь возвращаемся в город,
Где серп в поднебесье и молот.
Давай же – серпом своим действуй
По барству, по лжи и лакейству.

А там по традиции давней
Я молотом с маху добавлю.
Нам так не хватало с тобою
Российского ближнего боя!

Не все наши недруги биты,
Не все позабыты обиды.
Кому-то по морде я должен…
И что не успел – мы продолжим.

2001. Москва – Иерусалим

Апрель

Апрель приходит на землю
Днем.
Утром его еще нет.
Утром лужи забиты льдом.
На снегу еще
Чей-то след.

Это утром.
А днем от сле́да
Не останется и следа́.
Рассмеявшаяся вода
Вдруг напомнит,
Что скоро лето.

О, апрель!
Ты, как юность,
Чист,
Откровенен, непостоянен…
Мир своим порази сияньем,
Первым ливнем
Над ним промчись!

«Я жил машинально…»

Я жил машинально,
Не чувствуя суток.
Привычная смена
Заката и дня.
И только теперь
Стал мистически чуток
К тому, как проносится
День сквозь меня.

У времени нет ни пропаж,
Ни отсрочек.
По синему небу —
Во весь небосклон —
Все тот же знакомый
Божественный почерк
И новая летопись
Дат и времен.

«Сколько спотыкался я и падал…»

Сколько спотыкался я и падал,
Только чтоб не разминуться нам!
И пока мы вместе,
И пока ты рядом, —
Наша жизнь угодна Небесам.

И за этот долгий путь к надежде
Бог вознаградил мои труды:
Старые друзья верны, как прежде,
И враги слабеют от вражды.

Я не Нострадамус и не Мессинг.
Мне не предсказать своей судьбы.
Знаю лишь одно – пока мы вместе,
Будет так, как загадали мы.

Сколько б годы нам ни слали на́ дом
Горестей, испытывая нас,
Верую лишь в то – пока ты рядом,
Нам судьба за все добром воздаст.

Я не знаю, мало или много
Впереди у нас счастливых лет.
Но пока мы вместе – не предаст дорога,
Не устанет сердце, не сгорит рассвет.

2008

В полете

Нас триста ангелов…
И только два крыла.
Мы в небесах…
И каждый ангел смертен.
Не потому ли так грустна была
Земля,
Прощаясь с нами на рассвете?

Мы в небесах…
Но только на земле
Вершим мы чудеса свои
И блага.
Похожий на великого Пеле,
Со мною рядом
Черный ангел.

Мне так легко вблизи
Весенних звезд,
Мигающих по дружески
С орбиты…
Закат на небе,
Как горящий мост,
На землю рушит
Огненные плиты.

И сумерки, похожие на клеть,
Нас в бесконечность
Таинств заточают.

Нас триста ангелов…
Дай Бог нам долететь
До всех надежд своих
И обещаний.

Нас триста ангелов…
И только два крыла.
Мы с неба
Опускаемся на землю.

Как хорошо, что ты встречать
Пришла…

Я одиночество лишь в небесах
Приемлю.

2004

«Я люблю смотреть…»

Я люблю смотреть, как мчится конница
По экрану или по холсту.
Жаль, что все когда-то плохо кончится.
Жизнь, как конь, умчится в пустоту.

Все когда-нибудь, к несчастью, кончится.
Солнце станет экономить свет.
И однажды выйдут к морю сочинцы,
Ну, а моря и в помине нет.

То ли испарится, то ли вытечет,
То ли все разрушит ураган…
И Господь планету нашу вычеркнет
Из своих Божественных программ.

И она в космические дали
Улетит среди других планет…
И никто ей песен не подарит,
Не вздохнет, не погрустит вослед.

И Земля вовеки не узнает,
Что часы остановили ход…
Оборвется наша жизнь земная,
Хоть недолог был ее полет.

2001

Молитва на Голгофе

Я молюсь за тебя
В Храме Гроба Господня…
Каждый миг сопричастия
Неповторим.

…Он с Креста
На Марию глаза свои поднял,
И Она замерла,
Взглядом встретившись
С Ним…
Тихо свечи горят,
И мерцают лампады.
Над моею молитвой
Страдальческий Лик.

…Поздний отблеск заката
На боль Его падал.
И у сердца затих
Неуслышанный крик.
Я молюсь за тебя
У Креста на Голгофе.
И библейское Время
Приходит ко мне.

Я рисую в душе
Твой божественный профиль,
Оставаясь с Всевышним
Наедине.

Я разлуки с тобой
Никогда не приемлю.
Потому что быть вместе
Любви обещал.

…Он смотрел с высоты
На печальную Землю.
И страданьем своим
Землю эту прощал.

Иерусалим. Январь. 2011

«Когда наступит горькая пора…»

Когда наступит горькая пора
И жизнь моя в надежде усомнится,
И никакие чудо-доктора
Душе моей не возвратят жар-птицу,

И я услышу страх в твоих словах
И боль моя в твоих глазах продлится,
Сквозь тяжкое отчаянье и страх
Я молча буду за тебя молиться.

Не для себя, а только для тебя
Просить я стану милости у Бога,
Чтоб ты дошла, как я, додекабря
И чтоб легка была твоя дорога.

И, может быть, мой затаенный крик
Услышит Бог среди других стенаний,
И жизнь преобразится в тот же миг
И ожиданий наших не обманет.

2013

«Я счастлив и в любви, и в дружбе…»

Я счастлив и в любви, и в дружбе.
И в творчестве не оплошал.
А что еще поэту нужно,
Когда почти окончен бал?

Я счастлив, что в минувших го́дах
По чести жил и по любви.
И никого в сердцах не продал.
Не осрамил перед людьми.

Благодарю судьбу и Небо
За то, что есть ты у меня.
Иначе я бы просто не́ был,
Как нету вечера без дня.

«Спасибо снег за то, что выпал…»

Спасибо снег за то, что выпал.
За то, что долгий снегопад
Мою любовь нежданно выдал,
Как выдал нежность
Мне твой взгляд.

Среди заснеженных деревьев
Со сказкой мы наедине.
И белый снег мне душу греет,
Как греешь ты ладони мне.

И знали мы с тобой заранее,
Что нет уже дорог назад…
И продолжается признание
Сквозь снегопад, сквозь снегопад.

1990

Предчувствие

Я держу твою руку,
Как будто прощаюсь.
И болит мое сердце
В предчувствии бед.

Нас судьба одарила
Любовью и счастьем,
А надолго ли все —
Промолчала в ответ.

А загадывать
Или мечтать в мои годы,
Все равно, что в рулетке
Поверить в нули.

Отшумели по рекам
Весенние воды,
И остались надежды мои
На мели.

Я держу твою руку,
Как будто прощаюсь.
Жизнь вокруг почему-то
Пуста, и горька…

Повинюсь пред тобой.
Перед Богом покаюсь.
Вспомнив вдруг, что до смерти
Четыре шага.

«Я не хочу считать года…»

Я не хочу считать года…
Их жизнь прилежно отмечала.
А ты со мной была всегда,
Но я не знаю, где начало.

Не знаю, почему меня
Вдруг поразил твой юный облик,
Хотя и раньше видел я,
Нездешних глаз красивый отблеск.

Хотя пленен был раньше я
Твоей улыбкой и азартом…
Но юность шалая твоя
Скользила мимо легким взглядом.

И вдруг однажды на бегу
Мы словно встретились случайно.
И до сих пор я берегу
Той встречи радостную тайну.

Светился в полночи Париж.
Твои глаза светились рядом…

Надеюсь, ты меня простишь
Что я любовь так долго прятал…

13 июля 1994

«…Вдруг подошла…»

…Вдруг подошла
И вежливо спросила:
«А можно вас на танец пригласить?»
И глазки нежно в сторону скосила,
Еще не зная, как ей дальше быть.

Ведь незнакомец мог и отказаться.
И был бы унизительным отказ.
Но, видимо, любил избранник танцы…
И закружил их штраусовский вальс.

С тех пор и кружит нас по жизни вешней
Мелодия восторга и любви.

Да здравствует отвага скромных женщин,
Вознесших к Богу помыслы свои.

«Наступил наш юбилейный год…»

Наступил наш юбилейный год…
Мы его отпразднуем однажды.
В день, когда последний снег сойдет
И пробьется к свету первый ландыш.

Юбилей – заветное число.
Грусть и радость – на одной странице.
Грустно потому, что все прошло.
Радостно, поскольку все продлится.

Но велик любви моей запас.
И судьба не обойдет нас чашей.
Все былое – остается в нас.
Все проходит – заново начавшись.

«Я жил вдали от юности своей…»

Я жил вдали от юности своей,
Вдали от красоты тверских пейзажей.
И кроме грусти – ничего не нажил.
И кроме лет – не заимел друзей.

Все это было много лет назад,
Когда в Москву я из Твери уехал.
Когда моя наивность, словно эхо,
Осталась только в памяти цитат.

И непривычно было мне вдали —
Иные встречи, помыслы и лица…
И если бы не суета столицы,
Мы раньше бы друг друга обрели.

Но все у нас свершилось и сбылось.
И наша жизнь обручена со счастьем.
Мы много лет своих лампад не гасим,
Поскольку не дано светить им врозь.

2000

«У нас с тобой один знак Зодиака…»

У нас с тобой один знак Зодиака.
Не в этом ли причина наших бед.
Готов уйти я из созвездья Рака,
Чтоб разногласья все свести на нет.

Характеры у нас настолько схожи,
Что кажется – мы часть одной судьбы.
Одни и те же мысли нас тревожат.
И оба перед хамством мы слабы.

И беды одинаково встречаем.
И в спорах обоюдно горячи.
Когда азарт мой в гневе нескончаем,
Я мысленно прошу тебя – «Молчи…»

Ты не молчишь…
И я кляну созвездье.
Но вскоре в дом приходит тишина.
Не потому ль мы в этой жизни вместе,
Что на двоих судьба у нас одна.

2008

«Прости, что я в тебя влюблен…»

Прости, что я в тебя влюблен
Уже под занавес, в финал…
Всю жизнь блуждая меж имен,
Я на твое их поменял.

Я выбрал имя неспроста.
Оно из пушкинских времен.
Из грустной музыки, с холста
И с чудодейственных икон.

Но полон тайн открытый звук.
Хочу понять – что он таит.
То ли предчувствие разлук,
То ль эхо будущих обид.

И, чтоб развеять этот страх,
Я повторяю имя вслух.
И вижу свет в твоих глазах
Так, что захватывает дух.

2008

«Если что-нибудь случится…»

Если что-нибудь случится
И расстаться суждено, —
Обернусь однажды птицей,
Постучусь в твое окно.

Ты подумаешь, что ветер,
Или ветка, или дождь…
Что-то смутно заприметив,
Вдруг к окошку подойдешь.

Полыхнет в глаза зарница.
Отпылает тишина.
И загадочная птица
Встрепенется у окна.

И душе тревожно станет,
Будто что произошло.
И предчувствий не обманет
Промелькнувшее крыло.

«Я – уставший модный «Мазератти»…»

Я – уставший модный «Мазератти».
Надо мне пройти ТО.
Слишком много сил я поистратил
На дорогах риска своего.

Износился мой железный разум…
Чтобы марку утвердить свою,
Я мотался по российским трассам,
Начатым еще в Тверском краю.

И не сразу на моих маршрутах
Появилась «Ауди – А-6»,
Изменив мои дороги круто,
Что почел я для себя за честь.

Так теперь и носимся вдвоем мы.
И другой судьбы нам не дано.
Два патрона – из одной обоймы,
Продолженье одного кино.

Я – уставший модный «Мазератти».
Ты модель из будущих времен.

Эта встреча и случилась ради
Двух истосковавшихся имен.

2011

«В горах, где мы живем…»

В горах, где мы живем,
Намного мягче климат.
Днем нет крутой жары
Прохладно по ночам.
Встречаю я рассвет
Вдвоем с Иерусалимом
Мое окно для зорь, —
Как кораблям причал.

В горах, где мы живем,
Прозрачен синий воздух.
И нежатся цветы
Поодаль от дорог.
И звон колоколов,
Как чей-то долгий возглас.
И тишина, как вздох,
Приходит на порог.

Обетованный край.
Библейские заветы…
Безоблачная синь,
Где месяц в небо вмерз.
И дуют в души нам
Израильские ветры.
Попутные ветра
Моих надежд и грез.

1999. Иерусалим

«За эти годы в первый раз…»

За эти годы в первый раз
Я от тоски тебя не спас.

И с одиночеством твоим
Моя душа не совладала.
Неужто я лишился дара,
Что был нам так необходим?

А, может, что-то с нами сталось,
Ушло за несколько минут?
И побеждает нас усталость.
Ведь и от счастья устают…

Ты не сердись, что в первый раз
Я от тоски тебя не спас.

2010

«Нет ничего прекрасней…»

Нет ничего прекрасней
Утра в моем лесу.
Гроздья рябины красной
Я тебе принесу.

Здравствуй, волшебник-лес!
Я полюбил давно
Сосен зеленый плеск,
Ягод твоих вино.

Если беда нагрянет,
Счастье уйдет из рук, —
Вновь нас с тобой заманит
В гости мой старый друг.

Радостью нас одарит,
Тихой – как свет зари.
И о беде недавней
Ты с ним заговори.

Лес тебя не обманет.
Он неспроста затих…
Весь в голубом тумане,
Словно в слезах твоих.

1998

«Я мучаюсь…»

Я мучаюсь, когда пишу стихи.
Когда их не пишу, я расслабляюсь.
И дни такие для меня плохи.
Как будто я упавший с неба аист.

Ничто меня не трогает уже,
Когда я без пера, а дом без песен.
И пустота в заброшенной душе.
И я тебе навряд ли интересен.

Но вдруг приходит Муза невзначай.
Я мучаюсь, и радуюсь, и плачу…
Прости мне ту счастливую печаль,
Когда я на нее лишь сердце трачу.

2010

Российским женщинам

Простите нас во имя Богоматери,
Прекрасные посланницы ее,
За то, что вы на беды силы тратите,
Переизбыв терпение свое.

Простите, что не всем нам удается
Надежду вознести на ваш алтарь…
Как в жаркий день земле нужны колодцы,
Так вам нужна мужская доброта.

Простите нас за эгоизм и черствость,
Когда вам одиноко и темно
Мы на охоте набираем версты
Или кидаем фишки в казино.

Спохватимся, почувствовав обиду,
В молчании сокрытую от нас…
Раскаяньем мы все бывали биты
За горькую печаль любимых глаз.

И в глубине души свою вину упрятав,
Стараемся быть тоньше и нежней.
Как мало мы дарили вам нарядов
Из-за мужицкой тупости своей.

И все же мы не так уж безнадежны.
И в чем-то даже рыцари подчас…
А вы в обидах будьте с нами строже
И нежностью воспитывайте нас.

2009

«На скалах растут оливы…»

На скалах растут оливы.
На камне цветут цветы.
Живут средь камней олимы[2]
Как рядом со мною – ты.

Я твой нареченный камень.
Крутой и надежный грунт.
Попробуй меня руками.
Почувствуешь, как я груб.

Но весь я пророс цветами.
И нежностью их пророс.
Со мной тебе легче станет
В минуты ветров и гроз.

Я твой нареченный камень,
Согретый огнем любви.
Когда же мы в бездну канем,
Ты вновь меня позови.

1998. Иерусалим

«Эта осень похожа на лето…»

Эта осень похожа на лето:
Вдоволь солнца и очень тепло.
Даже бабушки в меру раздеты.
А уж модницам как повезло.

Можно вновь облачиться в наряды,
Что носили еще по весне…
И выходят на берег Непрядвы,
И листва на зеленой волне.

Эта осень похожа на лето.
Лишь бы дольше она не ушла…
Снова солнцем планета согрета,
Как согрета надеждой душа.

2000

«Я весь словарь распотрошил…»

Я весь словарь распотрошил.
О, сколько в нем забытых слов!
Но я их в блог переложил,
Чтоб ты услышала мой зов.

И в незнакомых тех словах
Меня почувствуешь ты вновь.
Хоть и живу я впопыхах,
Но та ж в душе моей любовь.

И если в чем я виноват,
То ты не множь вину мою.
Когда два сердца невпопад,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

C’est la vie (фр.) – это жизнь.

Вернуться

2

Олим – репатриант

Вернуться